Королевство выжженной земли

      И Вета захотела провести праздники во Дворе ночи. Тамлин принял это скрепя сердцем, а Фейт пожелала Иви хороших праздников и с тоской поцеловала в щеку, прежде чем передать дочь в руки Никса.       За день до зимнего солнцестояния Веларис представлял собой сплошную суету. Переплетение запахов, голосов и множества лиц кружило голову, когда Никс опустил Иви на мощеную серую мостовую рядом с подмерзшей Сидрой.       Темные крыши домов были припорошены белым снегом, маленькие снежинки причудливо кружили над головами. Вета стянула с руки темно-зеленую перчатку и подставила ее под падающий снег. Белая пушинка мгновенно превратилась в каплю, как только коснулась теплой кожи девушки.       Никс тихо рассмеялся у Веты за спиной и поправил шапку у нее на голове. В этот раз Никс подготовился основательно, явно наученный прошлым опытом. Сегодня он нарядил Вету в теплый зеленый костюм с облегающими брюками и сапогами до середины голени, а поверх накинул на плечи Иви теплый плащ с массивным меховым воротом с рыжеватым отливом.       Вета сдержала детский порыв выставить язык и поймать снежинку ртом, лишь несколько раз моргнула, когда холодная капля растаяла у нее на носу. Иви видела снег, но никогда не видела полноправной и прекрасной зимы, когда погода существует наравне с мирной жизнью горожан.       — У нас есть целый сегодняшний день и половина завтрашнего, чтобы ты в полной мере насладилась зимой и Веларисом, — Никс выглядел безмерно счастливым и гордым собой, его перепончатые крылья были плотно сложены за спиной       — А что будет дальше? — Вета задавала этот вопрос с тревогой.       — Завтра после обеда мы отправимся на праздник в дом моих родителей: посиделки с вином, ужин, подарки, — Никс взял Вету за руку и медленно двинулся вдоль Сидры. — Следующие два дня все будут отходить от милого вечера в кругу семьи, а закончатся праздники официальным приемом в доме ветра у Кассиана и Несты.       — Звучит так, будто шанс пережить эти праздник у меня стремится к нулю, — Иви дернула плечами.       — Ты зря переживаешь, — Никс широко улыбнулся, сильнее сжимая руку Веты. — Моя семья большая и разномастная, но я уверен, они тебе понравятся.       — Я больше переживаю, что я могу им не понравится — Вета посмотрела на Никса снизу вверх.       — Глупости, — сомнений в голосе Никса не было вовсе.       — То есть действительно никого не смущает, что я — дочь Тамлина?       — Иви, — Никс остановился и встал перед Ветой, сжимая ее ладонь. — Мою семью не должно волновать ничего, кроме того, что ты — мой выбор. Если мои родители смогли принять эту правду, то и остальным не останется ничего иного.       Вета молча кивнула, хотя страх и тревога внутри никуда не делись. Но она заставила себя искренне улыбнуться, а Никс, довольный реакцией, быстро чмокнул ее в губы и повел в сторону моста, чтобы перейти на другой берег Сидры.       Радуга переливалась и искрилась множеством цветов. Художественные магазины с множеством невероятных красок, холстов и кистей на витринах, ремесленные магазина с тканями, иглами и ножницами причудливых форм и размеров. Актерские училища, причудливые жилые дома, театры, галереи.       В этой части Велариса фейри выглядели еще интереснее и ярче, сразу чувствовалась творческая жилка. Кто-то узнавал Никса и приветливо ему кивал, кто-то с интересом поглядывал в сторону Веты. Никакого недоверия или злости.       Никс неожиданно остановился посреди широкой улицы напротив картинной галереи. Через большие и широкие окна были видны желтоватые стены, увешанные картинами разных размеров, посреди зала в беспорядке были расставлены мольберты и табуреты, а дети, с зажатыми в руках палитрами и кистями выводили цветные пейзажи.       — Это галерея моей мамы, — осторожно начал Никс. — Мы можем зайти или пойти дальше.       Перспектива увидеться с Фейрой раньше назначенного времени Вете не улыбалась, но с другой стороны, бежать от этого сломя голову она тоже не собиралась. Что ужасного произойдет, если они просто зайдут и поздороваются?       — Я никогда не была в картинной галерее, — просто ответила Иви, но Никс ее понял и, глянув по сторонам улицы, повел Вету к небольшим деревянным ступенькам перед массивной дубовой дверью.       Никс отворил дверь и пропустил Иви вперед, спешно прикрывая за собой дверь, чтобы не выстудить галерею. Фейра, одетая в просторную голубую рубашку и брюки с пятнами краски, стояла рядом с одним из мольбертов и что-то тихо объясняла ребенку. Подняв голубо-серых глаза, она удивленно улыбнулась.       — Мы просто зашли поздороваться, — Никс улыбнулся маме, а все дети за мольбертами как один подняли на них с Иви свои глаза.       — Рада тебя видеть, Вета. Но я думала, Никс, что ты сегодня со всеми мальчиками в хижине, — Фейра подошла к наследникам.       — Мои планы изменились, — тон Никса был беззаботным. — Кстати, Иви никогда не была в картинной галерее. Ф       ейра продолжала улыбаться, когда кто-то из детей окликнул ее. Она подошла к близстоящему мольберту и начала что-то терпеливо объяснять девочке с белыми короткими волосами.       Никс осторожно потянул Вету за собой. У дальней стены галереи мольбертов и учеников не было, поэтому они могли вдоволь посмотреть на картины. Переводя взгляд от одной картины к другой, Иви сразу понимала, что большая часть из них нарисована разными фейри, скорее всего, учениками Фейры. Но одна совсем небольшая картина в овальной раме привлекла Вету больше других. И почему-то сомнений в авторстве этой работы у Иви не возникало. На холсте была изображена женская рука с переплетением черных узоров татуировки. Рука была окружена ветвями роз, шипы которых впивались в бледную кожу.       Сзади Фейра объявила, что занятие закончено, и дети начали собираться и покидать галерею. А Вета спешно перевела взгляд на другую картину, когда к ним с Никсом подошла Фейра.       — Некоторые картины были написано мной много лет назад. Еще тогда, когда при помощи кистей и красок я училась избавляться от боли, — Фейра смотрела на ту самую овальную картину.       Казалось, что только Никс продолжает беззаботно разглядывать картины. Иви покосилась на картину с рукой и розами. Для Фейры Двор весны был настоящей тюрьмой.       — Иногда, я очень жалею, что у меня нет никаких творческих талантов, — Иви улыбнулась, пытаясь скрыть нарастающую тревогу. Эта картина вызывала у нее скорое желание выйти на улицу.       — Может, как-нибудь придешь на мои занятия? Я учу здесь рисовать не только детей, но и взрослых. И главный принцип моего обучения: талант, в большинстве случаев, наживное. Я встречала мало кого, кто действительно способен создать красоту с первого раза.       Иви не ответила. Переведя взгляд от картин к Фейре, Вета уважительно кивнула. Было ли это попыткой наладить контакт?       После картинной галереи Никс и Иви шли по ярким улицам, мощеным цветным камнем. У Веты не шли из головы картина и предложение Фейры.       — Такое чувство, что зайти в мамину галерею было ошибкой, — Никс дернул Иви за руку, заставляя ее посмотреть на него.       — Глупости, — Вета улыбнулась. — А про какую хижину говорила твоя мама?       — У нас в семье есть традиция, что каждый год за день до зимнего солнцестояния, мужская часть семейства отправляется в хижину в горах и отрывается по полной: играем в снежки, сидим в березняке, разговариваем о жизни.       — Березняк? — Иви подобного слова не знала.       — Небольшое деревянное строение с чем-то напоминающим печку внутри. В ней принято отогреваться и потеть, — пояснил Никс.       — Потеть? — Иви брезгливо скривилась.       — Это звучит ужасно, а на деле очень здорово согревает.       — Поверю тебе на слово, — Иви решила отвлечься от мыслей о потных мускулистых телах, глядя на витрину, в которой продавались принадлежности для письма. — И вы такое делаете каждый год? — Никс кивнул. — И в этом году ты нарушил традицию из-за меня?       — Не из-за тебя, — Никс посерьезнел и остановился, сдвинувшись ближе к витрине, чтобы жители Велариса могли свободно ходить по улице. — Мне показалось, что будет честно, если ты изменишь в праздники своим привычкам, а я пожертвую какими-то своими.       Иви тоже перестала улыбаться, глядя Никсу в глаза.       — Когда я говорил, что люблю тебя, я не шутил и добавил это не для красивого словца, — пытаясь собраться с мыслями, он смахнул с мехового ворота Иви снежинки. — И я прекрасно понимаю, в какой мы паршивой ситуации. Но пока у нас есть время и возможности, я хочу, чтобы ты знала, что я чувствую. И я ни к кому таких чувств не испытывал.       Переливающиеся глаза смотрели грустно, но с каплей надежды. Сердце Иви болезненно сжалось. Она не разрешала себе думать о Никсе в таком ключе. Он ей нравился, очень нравился. Но признать, что она его любит, казалось чем-то невозможным. Если она признается ему, да и самой себе в истинных чувствах, как потом собирать свое разбившееся сердце, когда придется Никса отпустить.       — Я обещал показать тебе каток, — Никс хитро ухмыльнулся, наверно, что-то прочитал в глаза Иви. Что-то такое тоскливое и снедающее, что заставило его поменять тему.       Горячая ванна со сладко пахнущей пеной было благословением Матери, после пытки на катке и коньках. Никс не отпускал от себя Иви ни на шаг, пока ее ноги разъезжались в разные стороны, а равновесие решило остаться за пределами катка. Он со смехом ловил Вету у самого льда, придерживал ее за талию, чтобы она оставалась в вертикальном положении.       — Я никогда и не знала о существовании таких мышц, которые болят сейчас, — Иви откинула голову на борт белой ванны и прикрыла глаза.       — Может, если бы ты открыла крылья, они бы помогли тебе лучше держать равновесие, — Никс сидел на борту ванны, растирая уставшие ноги Веты.       — Кто вообще придумал такое развлечение? — Вета распахнула глаза. — Кататься по замерзшей воде на металлических лезвиях! Это какой-то вид экзекуции вроде вашего березняка?       Никс рассмеялся, и его пальцы начали сильнее разминать икры девушки, от чего она болезненно зашипела.       — Кстати, почему ты почти всегда скрываешь крылья?       Вета обвела взглядом достаточно небольшую ванну с темным шкафом под белой раковиной, цветастым пушистым ковриком у тяжелых черных лап белой ванны и крошечным, засыпанным снегом окошком под самым потолком.       — Не знаю, мне так привычней, — Иви пожала плечами и вытащила из воды руку, сгребая раскрытой ладонью пушистую пену. — Возможно, все из-за мамы, ее воспитания и старых законов Ефрада. Ты знаешь, что в Ефраде крылатым воинам было запрещено открыто носить крылья? Им разрешалось их показывать лишь в военных лагерях, в сражениях и на одном единственном празднике раз в году. Во Дворе весны такого закона, конечно же нет, и все свободно и открыто носят свои крылья.       — Но не вы с Теоном в поместье? — пальцы Никса замедлились.       — Когда мама рассказала нам историю, как она лишилась своих крыльев, мы были уже достаточно взрослыми. И видеть боль в ее глазах, даже столько лет спустя, нам было тяжело. Сама она никогда бы в таком не призналась, но мы понимали, что в глубине души у нее все еще есть эта боль от потери части себя и видеть нас — ее детей — которые учатся летать, сражаться, владеть магией, ей одновременно радостно и горестно, — Иви глаз не поднимала, наблюдая как пена медленно стекает с ее руки на запястье. — И мы приняли решение, что в стенах дома будем скрывать свои крылья. Эдакая поддержка. Сейчас понимаю, как глупо это было, но со временем скрывать крылья стало чем-то вроде надоедливой привычки.       — А от привычек очень сложно отделаться — подвел итог Никс, Вета согласно кивнула.