Королевство выжженной земли

Вета

      Вета не могла пошевелиться, глядя как острые языки пламени, вырываются вверх. Если она хоть немного двинется, весь хрупкий камень, в который она превратилась, треснет.       Иви не знала, сколько прошло времени, боль разрывающая на части ее сердце стала лишь острее.       — Милая, ты почему здесь? — Иви не слышала тихие шаги матери, а от звука ее голоса, та хрупкая защита, что она выстроила вокруг себя, дала трещину.       Фейт подошла к дочери и положила руку ей на плечо, желая развернуть Иви к себе, но та как подкошенная рухнула коленями на пол. Фейт осела рядом, обхватывая сотрясающуюся Иви руками за плечи.       — Иви, что случилось? — встревоженный голос Фейт пробился через пелену боли.       Вета не могла выдавить из себя и слова, только она открывала рот, как из него вырывались рваные вздохи и всхлипы. Слезы горячими каплями струились по щекам и капали с подбородка на прекрасное розовое платье с переливающейся юбкой и на бледные стиснуты в кулаки руки.       Иви не плакала, даже когда бывало очень больно, когда что-то упорно не получалось или когда кто-то ее обижал. Но разбитое в дребезги сердце, обида и несправедливость, собравшиеся комом в животе, уничтожили всякое самообладание.       — Тамлин! — звонкий голос Фейт сейчас звучал откуда-то издалека.       Иви согнулась пополам, упираясь лбом в колючее от блесток и драпировки платье матери. Теплые ладони Фейт гладили ее по голове, отводя пропитавшиеся слезами передние пряди волос. Вета не хотела поднимать голову, но появление Тамлина она ощутила, его магия темными лианами оплела всю комнату, защищая.       Иви не видела, но точно знала, что родители обеспокоенно переглянулись, не понимая причины, быть может, обменялись парой мысленных фраз. Тамлин сел рядом, осторожно приподнимая Иви с колен Фейт. Ее заплаканное и покрасневшее лицо было искажено гримасой глубокой боли. Лицо Тамлина было напряжено, а буря чувств, которая ураганом бурлила в нем, отражалась в его изумрудных глазах.       — Этот ублюдок Двора ночи обидел тебя? — голос Тамлина был суровым, а слова источали злобу.       — Нет, — сквозь сотрясающие ее рыдания едва слышно выдавила Иви. — Нет-нет-нет!       Последние слова сорвались на приглушенный крик, Иви обхватила себя за плечи руками, пытаясь успокоиться, но ничего не выходило. Чем больше она думала о Никсе, о его узах с Ситарой, тем невыносимей становилась боль внутри.       — Если ты мне не объяснишь, что происходит, я притащу мальчишку сюда сам, даже если для этого мне придется нарушить границу Двора ночи! — Тамлин очень близко принимал боль своей семьи, а злость была лишь его защитной реакцией, его способом эту проблему как-то решить.       — Тамлин! — Фейт нахмурилась, склоняясь над Иви и обнимая ее.       — У него теперь есть истинная пара. И это Ситара. Ни я, ни какая-либо другая фейка во всей Притиании, а именно моя лучшая подруга, которую я даже ненавидеть за это не могу! — слова произнесенный вслух резанули как нож.       У Иви было такое чувство, что она медленно истекает кровью, только рану она не видит и приложить к ней повязку не может. Вместе со слезами из нее выходили всякие силы. Вздрагивая от всхлипов, Иви обмякла в руках Фейт, привалившись к ее плечу, чувствуя, как измученное сознание медленно покидает ее.       — Может позвать лекаря?       — Не надо.       — Может все-таки стоит, она вчера потеряла сознание!       — Не надо!       Громкий шепот выдернул Иви из забытья. Она нерешительно приоткрыла глаза и сразу зажмурилась, ослепленная солнечным светом, лившимся из распахнутых балконных дверей.       — Отлично, вы ее разбудили, — Теон, сидевший подле кровати Иви на придвинутом кресле, недовольно посмотрел в сторону родителей, стоящих у выхода на балкон.       Иви тихо застонала и перевернулась на другой бок, пытаясь скрыться от яркого солнца и трех пар обеспокоенных глаз. Жалость и беспокойство — последнее, в чем она сейчас нуждалась.       Глаза у нее точно опухли от слез, а лежала она на собственной кровати поверх одеяла в вечернем платье, розовый подол которого изрядно потрепался.       — Ты как, Иви? — Фейт присела позади дочери, положив руку ей на волосы.       — Так, словно из меня всю душу вынули, — Иви не обернулась. — Пап, надеюсь, ты не развязал войну со Двором ночи, случайно убив их наследника?       Выглядела последняя фраза как шутка, но упоминание о Никсе больно резануло сердце. Вместо ответа Тамлин тяжело выдохнул и тоже подошел к кровати.       — Наверно, это значит, что все живы-здоровы, — голос у Иви был хриплым. — Я бы очень хотела принять ванну и побыть одной.       В глубине души Вета была очень благодарна родным. Она видела по одежде и уставшим лицам, что они провели с ней всю ночь. Но со своей болью Иви сможет справиться лишь самостоятельно, ей просто надо время.       — Я попрошу слуг принести тебе завтрак, — Фейт погладила Иви по плечу и поднялась с кровати.       — Я рядом, зови, — Теон знал Иви лучше всех.       И Иви тоже знала брата и не сомневалась, что тот проведет весь день или всю неделю или даже месяц в гостиной за дверью ее спальни, вслушиваясь в каждый шорох.       Последним в спальне остался Тамлин. Иви ощущала его печальный, тяжелый взгляд, который осматривал ее всю с ног до головы. Иви внутренне сжалась, но физически оставалась полностью неподвижной.       — Я бы забрал всю твою боль до последней капли, — Тамлин склонился над Ветой, целуя ее в самую макушку, как бывало в детстве, когда ей снились страшные сны.       — Я знаю, пап, — Иви зажмурилась, пытаясь скрыть навернувшиеся на глаза слезы.       Двери в спальню с тихим щелчком закрылись. Иви осталась одна. Перевернувшись на спину, чувствуя, как слеза катится по виску, она махнула рукой в сторону балконных дверей, желая захлопнуть их и закрыть плотными шторами, чтобы хоть улыбчивое солнце за окном престало над ней насмехаться. Но вместо магического ветра она ощутила внутри кромешную темноту. Даже магия была не в силах справиться с болью.

Никс

      Никс был вдребезги пьян. Но даже вращающаяся комната и мерзкая тошнота посреди горла не могли унять скребущееся тоскливое чувство внутри. Огонь в камине гостиной городского дома погас уже давно, поэтому стало ощутимо прохладнее, но Никса это мало волновало. Он развалился в кресле, удерживая полупустую бутылку вина.       — Меня послали узнать, что, собственно, происходит? — Реми замер в дверях, оглядывая три пустые бутылки вина на полу и неплотно задернутые шторы.       — Тебя я попрошу удалиться за входную дверь так же, как и родителей, — язык Никса слушался плохо.       Воспоминания ночи лениво ворочались в его голове. Фейра и Рисанд уже ждали Никса в городском доме, когда он долетел. Накидываться с возмущениями о том, что он самолично покинул Двор весны, даже никому ничего не сказав, родители решили чуть позже. Вид Никса явно говорил о том, что к диалогу он готов не был.       — Сразу, как уложу тебя спать.       Реми подошел к сваленным бутылкам и начал по одной брать их за горлышки, чтобы выкинуть их на кухне. Никс что-то нечленораздельное буркнул и в три глотка выпил оставшееся вино. Реми вырвал из рук брата опустевшую бутылку и скрылся в коридоре.       Никс прикрыл глаза, а когда в следующий раз открыл, Реми уже стоял перед ним, присматриваясь как дотащить брата до спальни.       — Неужели так сильно поцапались, что ты решил осушить весь погреб? — Реми недовольно сверкнул голубыми глазами.       — Мы расстались, — после этих слов, даже комната перестала вращаться, а замутило Никса еще сильнее.       — Как расстались, так и помиритесь. Что не поделили? Она сказала, что ее отец круче твоего? — Реми навис над Никсом, вытягивая руку, чтобы поднять брата на ноги.       — Я нашел свою истинную пару. И это не Иви.       Реми удивленно застыл, опустив руки. Внутри у Никса все сжалось в тугой ком боли и разочарования. А еще несправедливости. Котел ошибся, это было совершенно очевидно дня Никса. Его единственно возможная пара — это Иви.       — И Вета знает, да? — Реми отстранился.       — Она сказала, что между нами все кончено и велела уходить       Реми выругался, садясь в соседнее кресло. Сцепив руки, он опустился на них подбородком, задумчиво глядя в пустоту.       — Но ты, конечно же, не отступишься? — Реми усмехнулся правым уголком губ.       — Я люблю ее, брат, — мысли в голове Никса путались, но уже становились яснее. — Я за нее все готов отдать: крылья, корону, силу. Знать бы кому это предложить.       — Твой план ясен и заслуживает похвалы, но сначала тебе надо выспаться.       Никс спорить не стал. Ухватившись за протянутую руку Реми, он поднялся на подгибающиеся ноги. Реми обхватил Никса за талию, дожидаясь, когда брат обопрётся на него, и медленными шажками они пошли в сторону лестницы второго этажа.