Яблоко на двоих

На самом деле я не заметил, когда начал желать большего

Парни давно покинули город, но Чанбин всё не решается взглянуть через окошко в карету. Голоса изнутри он не слышит. Да и никто и не собирается начинать разговор. И вот Хёнджин поворачивается к тому самому окошку, ведь у него явно есть какая-то тема. Парень оглядывает тех, кто находится внутри. Хобом и Чанджин сидели напротив, а Сынмин и Минхо спинами к движению. – Чего все такие хмурые сидите? – спрашивает Хёнджин. – Хёнджин, ты можешь упасть, – говорит Чанбин. – Так придержи меня, – отвечает Хван, кинув взгляд на Бина, но потом снова переводит взгляд внутрь. – Мне по прежнему интересна вот эта реакция Сынмина на Чонина. Вы знакомы? – Нет, – отвечает Сынмин, поворачиваясь на Хёнджина. – Уверен? – переспрашивает Минхо, по глазам младшего понимая, что тот врёт и не краснеет. – Не совсем, – сразу проговаривает Сынмин. – Ну… мы учимся вместе, – слегка мнётся. – В разных группах, – продолжает немного увереннее. – Из-за кое-кого я опоздал с поступлением на несколько лет! – делает тон голоса очень громким, чтобы Чанбин смог услышать, а тот лишь закусывает губу, лишь бы ничего не ляпнуть в ответ. – Так что я самый старший в группе. С Чонином познакомились в столовой не очень хорошим образом, – потирает свою шею, чувствуя огромную неловкость. – Это точно вся история? – спрашивает Чанджин, словно подозревает Кима в чём-то безумно тёмном. – Ну~… – Сынмин задумывается. – Да. Если Чонин сам захочет, сам расскажет больше. – Кстати, о Чонине, – говорит Чанджин. – Я вернусь обратно в город. – С ума сошла!? – тут же закричал Минхо, хотя обычно он не кричит ни на кого. – Ну в смысле… за Хобом же нужен будет уход первое время. Оставайся с ней. Услышав знакомое имя, Чанбин всё же поворачивается на окошко и видит свою мать. Удивляется очень сильно, резко отворачиваясь, чтобы не спалить слёзы, проступившие на глазах. Хёнджин замечает, что старший посмотрел, поэтому смотрит на его затылок. Пока Минхо яростно спорит с Чанджин, что пытается доказать, что ей нужно поехать обратно в город, Хван не может отвести взгляда с профиля Чанбина. Хан ужасно сосредоточен на управление лошадьми. От этого он ужасно тихий, что слишком необычно для него. Но дорога не мешает ему на секунду взглянуть на Чанбина, а после на Хёнджина, который не замечает этого взгляда. – Чанджин, ты дура! – кричит Минхо, привлекая внимание Хёнджина обратно. Хван поворачивается и видит, в руках девушки нож и её же волосы. Она их только что отрезала. – Мои волосы, что хочу, то и делаю! – кричит в ответ Чанджин. – Ты ёбнулась или давно хотела отстричь? – спрашивает Хёнджин, спокойным тоном. – Давно, – отвечает девушка. – Вот так надо реагировать, а не кричать на меня! – Да просто признай, что ты дура! – яростно говорит Минхо. – Иди нахуй, Ли Минхо, – произносит Чанджин. – Дай хоть на память прядь, – слегка смущаясь, просит Минхо. – Да хоть все забирай! – отвечает девушка, протягивая парню все волосы. Хёнджин увлекается разговором с друзьями. А вот Джисон решает достать Чанбина, который в какой-то момент теряет контроль над эмоциями, начиная яростно вытирать руками слёзы. И Хан это замечает. Со молится всем богам, чтобы Хёнджин ничего не понял. На Джисона всё равно, он не растреплет, а в глазах Хвана не хочется выглядеть слабаком. – Эй, – произносит Хан, проведя одной рукой по щеке старшего. – Успокойся. – Я никогда не понимал, что творится в его голове, – говорит Чанбин тихим тоном. – Зачем он это сделал? Ты знаешь? – Нет, конечно, – отвечает Джисон. – На самом деле я даже не уверен, в чём именно тут дело. Из-за тебя это или нет… я не знаю. Но давай по-прежнему будем делать вид, словно всё в порядке? Успокойся. Ты же не хочешь выглядеть слабаком. – И то верно, – проговаривает Чанбин, убирая с лица последние солёные капли. – Я думаю, тебе стоит попытаться извиниться не только перед Хёнджином, – начинает другую тему Джисон, отмечая, что Хван так сильно увлечён диалогом с теми, кто внутри, что точно их не слышит. – Это бессмысленно, – отвечает Бин, посмотрев на свои колени. – Ты ведь и сам знаешь. Я поступил слишком ужасно, чтобы заслужить прощения. Хёнджина это почти не касается, поэтому я пытаюсь загладить вину. Ты всё это прекрасно знаешь. – Мне важно… – Хёнджин слишком неожиданно слышит монолог старшего и присоединяется к их разговору, отворачиваясь от кареты, в которой всё также продолжается оживлённая беседа, – что ты хотя бы попытаешься. Я и сам прекрасно понимаю, что они тебя не простят, но я бы хотел, чтобы ты попробовал. – Да Минхо прибьёт меня, как только мы остановимся, – отвечает Чанбин. – Кто не рискует, тот не пьёт шампанское, – говорит Хёнджин. – Ты уже простил меня? – Нет. Попросишь прощения у Минхо и Сынмина, тогда подумаю. – Ты читал мои письма? – Далеко не все. Я читал только те, на которых ты помечал, что говоришь о том, как там живёшь. Я не читал те, в которых ты говорил о той ситуации. Просто не хочу вспоминать. Поэтому я так остро в начале реагировал. – Извини. Хочу, чтобы ты знал, что… я уехал, не потому что испугался, а потому что понял, что нарушил твоё личное пространство, которым ты всегда дорожил. Я правда хочу перед тобой извиниться именно за это. Мне стыдно. Всё то время, что я провёл вдали от тебя… я очень сильно скучал и осознавал, что сделал полную хуйню. Наверное, я просто заревновал… – Я понял тебя, – прерывает Хёнджин старшего, чувствуя, что ещё немного и сам начнёт проливать слёзы. – Хёнджин! – окликает Хвана Сынмин, после чего тот быстро поворачивается обратно к окошку и снова широко улыбается. – Скажи Минхо, чтоб он прекратил доёбываться до Чанджин. – Не мешай, милые бранятся, – отвечает Хёнджин, ехидно улыбаясь. – Какие ещё милые!? – тут же агрессирует девушка. – Ты нас уже парочкой заделал!? – А что? Очень похожи. – Минхо! Почему ты не отрицаешь!? – А меня всё устраивает, – отвечает Ли, облизнув губы. – Ты прям девушка моей мечты. – От пассива к натуралу, – неожиданно ляпнул Сынмин, после чего наступает гробовая тишина, которую разрывает только топот лошадей. – Сынмин, – решает разрушить всё же эту самую тишину Минхо. – Ты долбоёб? Кто-кто, а я не гей уж точно. – Я ляпнул, не подумав, – тут же отвечает Ким, складывая руки в извинениях. – Сделаю вид, что поверил, – слегка щурит глаза парень. – Это было странно, ты в курсе? – обращает внимание Хёнджин, дотронувшись до плеча Сынмина. – Да, – кивает Ким, а после колесо резко наезжает на кочку, отчего всех подбрасывает. Хёнджин чуть не падает вниз с колесницы, но Чанбин вовремя придерживает его, притягивая обратно. Кончики сухих пальцев попадают на оголённую кожу на руке Хвана, а тому по голове бьют те самые воспоминания о видении, которое он увидел. Поцелуй, которого ещё не было. Поэтому Хёнджин не замечает, как задерживает взгляд на губах старшего. Даже пропускает мимо ушей его "а я говорил". Но потом вспоминает, где он, что ещё рано для этого. Почему вдруг он перестал воспринимать Чанбина, как брата? Винить, конечно, он будет это самое видение, но в глубине душе знает, что никогда и не воспринимал Бина братом. – Извини, – говорит Хёнджин, после чего садится прямо, отводя взгляд в сторону. – Хан, останови, – говорит Чанбин, а когда карета останавливается, заставляет Хёнджина пересесть внутрь. Так будет лучше для обоих. Со думает о том, что младшему всё ещё сложно находиться наедине с ним, поэтому решает, что не стоит пока встречаться один на один. Это всё из-за взгляда Хвана. Если бы он не засмотрелся, то точно бы Чанбин не просил остановить. Со уверен, и знает, что всё же причина, по которой он заставил младшего пересесть внутрь заключалась только в том, что он сам был в шаге от того, чтобы дотронуться до его губ. Ещё не время. Слишком рано. Бин боится всё испортить.