Яблоко на двоих

Джисон выдыхает дым прямо изо рта. Окно открыто, и парень смотрит на ночное небо. Высматривает звёзды в нём. В руке сигарета. Какая по счёту? Ночь кажется такой бесконечно длинной. И лучше бы он был пьян. Так было бы спокойнее и сигарет бы ушло меньше. А так… вся рама в саже. Чанбин уже спит после того, как Джисон рассказал о встрече с Феликсом. Только сам Хан не спит, а всё смотрит в окно и дымит. Слёз на лице нет, а значит парень не сломлен. Ещё нет. Хёнджин среди ночи рисует в своей комнате. Чертёнок в его голове сказал ему, что он хочет нарисовать этот грёбанный момент поцелуя, когда он сидел на столе. В какой-то момент он видит в окне сигаретный дым и подходит к нему. Джисон слегка пугается, когда окно рядом раскрывается. Сигарета тут же выпадает из рук и падает вниз, поэтому парень смотрит туда, проверяя, не загорелось ли что-нибудь там. К счастью, огня не было. – Джисон? – Хёнджин даёт голос, снова напугав Джисона. – Почему ты не спишь? – Встречный вопрос, – произносит Хан, глянув на парня, что высунулся из окна. – Я первый спросил. – Это не очевидно? – отвечает Джисон, слегка нахмурившись. – А? – удивляется Хёнджин. – Ты серьёзно такой слепой? Впрочем не важно. Забей, – Джисон достаёт ещё одну сигарету, вставляя себе в зубы, а потом открывает коробок со спичками. Внутри лежит последняя, и Джисон уверен, что она подрезанная. Хан знает, что Чанбин часто подрезает спички, чтобы младший меньше курил. А после того, что случилось, подрезана была каждая вторая спичка. И вот последняя. – Мне немного неловко тебя просить… но из-за тебя моя сигарета упала, так что… Можешь поджечь мне новую? – вытягивает руку вперёд, чтобы Хёнджин видел, что поджигать. – Много уже выкурил? – спрашивает Хван, магией зажигая сигарету. – Какая разница? – отвечает Джисон, издав смешок, а потом слышит тихое бурчание спящего Чанбина. Он говорит что-то непонятное, но похожее на “заканчивай уже”. – Я подумал, что это Чанбин курит, – говорит Хёнджин. – Тише ты, – шепчет Джисон, высовываясь из окна. – Иди ко мне в комнату. Обсудим. – Что именно? – Тебя и Феликса. Ты же поэтому не спишь и куришь. Я понимаю твои чувства, так что… – Иди уже! – Чанбин резко кидает подушку в Джисона, от чего сигарета снова падает из окна. – Да ёб твою мать! – тут же ругается Хан, смотря вниз, искренне надеясь, что кустарники не пострадают. Но парень видит, что там всё же что-то не то. – Чёрт! Мне кажется, оно сейчас загорится… – А… – Хёнджин тоже смотрит вниз и видит маленький огонёк, после чего вытягивает руку вниз, и он потухает. – Заберу твою пачку в качестве платы, – тихо произносит Джисон, чтобы Хёнджин не услышал, пойдя в сторону двери. На это он получает недовольное мычание, но не препятствует. А когда Хан выходит из комнаты резко встаёт и подходит к окну. – Не давай ему слишком много курить, – говорит Бин, слегка выглянув из окна. – Хорошо, – отвечает Хёнджин, а следом слышит стук в дверь и идёт к ней. Джисон проходит в комнату Хвана, когда тот открывает дверь. Падает на чужую кровать, а следом видит мольберт и начатый эскиз. Издаёт смешок, а Хёнджин резко кидает на холст покрывало, перекрывая обзор на рисунок. – Я уже увидел, бро, – произносит Джисон. – Вскрывай карты. Точнее покрывало. – Пидрила, – бубнит Хёнджин, стягивая покрывало. – Ва~, – издаёт Хан. – Шикарно. Кажется, у Чанбина бедро побольше. – Это моё, Джисон! – отвечает Хёнджин. – Почему изображение такое большое? Даже не понятно, что именно вы делаете! Почему эта бутылка находится посередине? Что за странное расположение? – Да ты как будто шаришь в искусстве, – закатывает глаза Хёнджин. – Мне прививали эту хрень с детства. Ты не можешь не знать. – Точно… – произносит Хван. – Так почему ты так сделал? – спрашивает Джисон, поправив невидимые очки. – Не хотел, чтобы было понятно, что это я и Бин. К тому же я хотел нарисовать чисто бутылку. Оно само появилось тут… – Да-да, – многозначительно кивает Джисон. – Тем не менее, думаю, картина будет дорогой, даже если никто не будет знать, что она твоя. – Я не буду её продавать или отправлять на выставку, – говорит Хёнджин, нахмурив брови. – Это для себя. – Если Чанбин о ней узнает, повесит прямо напротив ваших дверей. – Не узнает! – Я скажу. – Я испепелю тебя, если скажешь! – произносит Хёнджин, а потом глядит на открытое окно и понимает, что Чанбин мог слышать это. – Ладно… я потом сам ему покажу. – Я могу закурить? – У окна только, – старший указывает в сторону открытого окна. – И… у меня спички закончились, – говорит Хан, потянув стул от стола к окну. – Я зажгу тебе, – отвечает Хван, переведя взгляд на картину, после чего снова накидывает покрывало. – Поговорим? – снова смотрит на Джисона, который достаёт сигарету из упаковки. – Что ты хочешь от меня услышать? – серьёзно произносит Хан, вставляя сигарету в губы, которая зажигается по щелчку старшего. – У нас довольно разные ситуации. Феликс врал мне в лицо, а Чанбин сделал это ради тебя. – А чувство одинаковое, – Хёнджин одной фразой заставляет Джисона удивиться и замолкнуть. – Я ничего не хочу слышать от тебя. Прекрасно понимаю твои чувства. То самое чувство, когда тебя предали. Так что хочу спросить у тебя, что ты хочешь, чтобы я тебе сказал или сделал для тебя? – М… – Джисон задумывается. Правда ведь не ожидал такого от Хёнджина. Думал, что тот попросит его объяснить всю ситуацию, которая сложилась у него с Феликсом. Но, видно, он не хочет знать. – Это не твоя забота. – Хочешь быть друзьями? Если да, то почему отнекиваешься от моей помощи? Я просто хочу тебя успокоить, чтобы ты не угробил себя сигаретами. – Это Чанбина, – неожиданно палит лучшего друга Джисон. – Он тоже курит, но он не так зависим, как я. Курит только, когда в жизни какое-то фуфло. Собственно, тут не хватает трёх, а значит он курил, когда его обвинили. Я же обычно скуриваю по две в день, но ситуация… – Я понимаю, почему ты куришь, и мне не надо это объяснять. – Я виноват в том, что Чанбин закурил. Я начал, мне ещё 13 было. А потом Бин попросил у меня одну, когда в учёбе не ладилось что-то. Так он начал держать дежурную пачку, которую обычно выкуриваю я. – Я не должен был просто так остро на то, что у нас произошло, реагировать. – Ты не виноват в том, что Чанбин захотел тебя защитить. В итоге оказалось, что защищать тебя нужно от него самого. – Разве Феликс не специально дал себя трахнуть? – неожиданно переводит стрелки Хёнджин. – Кажется, он правда сожалеет о том, что сделал. – Когда ты сказал трахнуть, я подумал, что слишком жёстко сделал это, – Джисон быстро отворачивается в сторону окна, выдыхая дым на улицу. – Надо бы узнать, как он себя чувствует… Мне показалось, что это был его первый раз… – Тебе стыдно? – Нет! – и резко оборачивается на старшего. – Он заслужил, в конце концов. – Какой ты двуличный. Ты не можешь обвинять Феликса в том же. – Эй! Это разное. Я хотя бы не специально двуличный… – Мне кажется, Феликсу действительно очень жаль. Я не удивлюсь, если мы придём завтра с утра к Минхо и Сынмину, а они уже знают правду. И план с Чонином оказался ненужным. Видимо, мы слишком плохо знаем взаимоотношения между Феликсом и Чаном. В конце концов информация о них у нас только из писем, которые получал Чанбин. Он сам толком о них ничего не знает. Так что Чонин оказался лишней подстраховкой. – Ты правда так думаешь? – Да. Думаю, после этого всего Феликс станет совершенно другим и откроется. Но что на счёт тебя? Чем ты будешь от него отличаться, если даже при разговоре со мной, до сих пор держишь маску, а каждый раз, когда она трещит, отворачиваешься к окну, наклеивая новый пластырь? – Где ты так красиво научился говорить? – Книжек начитался. Не увиливай от вопроса. – Моя эмоциональность – это моя слабость. – Кто тебе такое сказал? Я знаю, что ты не такой сильный, каким кажешься. А каждый раз, когда тебя кто-то задевает за живое, ты прячешься за спиной Чанбина. Ты гей, не потому что тебя привлекают парни, а потому что парни выглядят надёжнее девушек. – А ещё психологическая травма, нанесённая моей матерью. – Каждый раз, когда я кидал в тебя едкие фразы, я боялся, что переступлю черту и сделаю тебе слишком больно, потому что знаю, какой ты на самом деле. По правде говоря, меня не бесят вечно флиртующие парни. Меня бесят парни, которые прячутся за этой маской. Просто не строй из себя кого-то другого. А что на счёт Феликса… думаю, он тебе понравился не из-за внешности, а потому что ты увидел в нём себя. Вы нужны друг другу, не потому что идеально подходите, а потому что вместе у вас получится быть сильными. Может сбросишь маску вместе с ним? Он поссорился с Чаном из-за тебя. – Прости, – произносит Джисон, а после отворачивается обратно к окну. – Я больше не могу продолжать этот разговор, – сигарета заканчивается, и парень тушит её об оконную раму. А после достаёт новую. – Ещё одну и хватит, – говорит Хёнджин, очередной раз помогая парню поджечь сигарету. – Больше я не зажгу. – Ладно… – соглашается Джисон, ведь Хван – единственный источник огня.