Яблоко на двоих

Джисон залазит по дереву к окнам на втором этаже замка. Но с самой ветки просто невозможно залезть в это самое окно, для этого там между двумя окнами – одно ведёт в комнату Чанбина, а второе – Хёнджина – висит белая верёвка, сливающаяся со стенами замка. С её помощью можно на какое-то время задержаться между этими двумя окнами. Хёнджин давным давно повесил её здесь, чтобы сбегать из замка, когда ему вздумается. В итоге её чаще использовал Чанбин. Если вы думаете, что Джисон висит на этой верёвке, то ошибаетесь. Стена у этих двух окон красиво оформлена, словно балкон, и Хан спокойно может сидеть на выступе, держась за этой верёвку. Это просто подстраховка. И сначала парень заглядывает в окно, ведущее в комнату Бина, однако внутри находится какая-то женщина, которую парень пугается и тут же прячется. Как же хорошо, что в этом замке не только стены имеют шумоизоляцию, но ещё и окна. И брюнет делает глубокий вдох и выдох, чтобы привести чувства в спокойствие. В конце концов он залез на высоту, а в комнате его лучшего друга сидит какая-то женщина, которая может спалить парня. Теперь он смотрит в комнату Хёнджина и снова тут же прячется. Что же он увидел? Вернёмся чуть-чуть назад во времени. Чанбин весьма быстро догоняет Хёнджина, когда он выбегает из кабинета отца. Хван даже сразу его замечает, но пока решает не обращать на него внимания. Сначала нужно дойти до лестницы и спуститься на этаж ниже. В блондине кипит гнев, который он никак не может унять. А стоит ему спуститься на второй этаж и повернуть к своей комнате, как Бин резко останавливает парня, прижав его к стене. – Успокойся, – произносит Со, смотря в лицо младшего. – А тебя, я вижу, ничего, блять, не беспокоит?? – говорит Хёнджин. – Ты не один на нервах, Джинни, – отвечает Бин. – Я, блять, тоже взбешён! – и только сейчас он вскрывает свою маску и показывает именно те эмоции, которые именно сейчас им одолевают. – Но у меня есть план, поэтому я стараюсь держать лицо. – Тогда я его слушаю. – Во-первых, не здесь, – отвечает старший. – А во-вторых, предлагаю сначала снять напряжение. – Принимаю предложение, – говорит Хван, а следом тут же приближается к чужим губам и целует их безумно горячо и безумно жадно, словно это единственное, что парень сейчас может. Но приходится весьма быстро отстраниться, потому что они всё ещё стоят в коридоре и не дай бог, чтобы это кто-то увидел и донёс, кому не надо. Чанбин хватает младшего за руку и тут же быстрым шагом направляется в нужную комнату, комнату младшего. А как только дверь закрывается, Чанбин тянет Хёнджина на себя и снова целует его губы. Хван моментально сбрасывает со старшего жилет, а следом закрывает дверь на ключ, не отрываясь от чужих губ. В комнате немного тесновато из-за того, что тут всё ещё стоит мольберт с картиной, а также все краски и кисти. Ступить ноге почти что некуда, но это всё равно не мешает парням делать какие-то шаги. А ещё Чанбин не может дотерпеть до кровати, поэтому прижимает младшего к столу и сразу же сажает парня на, придерживая за бёдра. Губы сейчас кажутся центром вселенной и притягивают к себе всё больше и больше. Хван не намерен отрываться от них и на секунду, поэтому тянет старшего за воротник всё сильнее и сильнее и даже не важно, что ткань мнётся. Всю злость и раздражение затмевает возбуждение, которое с каждой секундой всё больше и больше. Чанбин отрывается от чужих губ через силу, быстро начиная расстёгивать пуговицы на чужой рубашке. А сами губы тянутся к чужой шее. Хван расстёгивает пару пуговиц на рубашке Бина, но решает, что ему это особо незачем, поэтому оставляет больше половины застёгнутыми. Зато Со мало четырёх пуговиц, он расстёгивает всё и сразу лезет в чужие штаны. Зубы моментально кусают кожу как раз там, где будет не видно. А Хёнджин не сдерживает свой стон. – Я не слишком груб? – спрашивает Чанбин, отвлекаясь от такого соблазнительного тела младшего. – Я хочу, чтобы ты был чересчур груб, – отвечает Хван. – Думаю, уже можно сделать вывод, что я грёбаный мазохист, – добавляет парень, а следом Бин рывком стягивает чужие штаны. Старший больше ни на секунду не отвлекается. Одной рукой залазит под чужие трусы, а второй сжимает бедро, губы касаются соска, а следом и зубы. Бин кусает сосочек, сжимая его между зубами. Хёнджин сказал, что он мазохист, а значит можно сделать больно. И младшему это действительно нравится до чёртиков. Ему безумно льстит, что старший его слушает, а ещё… парень буквально забывает обо всех своих проблемах, особенно когда один палец на сухую пытается проникнуть в него. Хван очень сильно выгибается в спине, начиная опираться руками о стол. С губ слетает тихий стон, когда палец проталкивается внутрь максимально глубоко. К сожалению, в комнате смазки нет, поэтому приходится делать именно так. Это немного больно, но Хёнджин всё равно в какой-то степени ловит кайф. Чанбин уже пытается растягивать младшего двумя пальцами. Это вызывает у него такую бурю эмоций, особенно в тот момент, когда ещё старший грубо целует его губы. Так властно проникает своим языком в чужой рот, изучая каждый сантиметр чужого языка. Ощущения словно, Хван сейчас задохнётся. Но Бин не даёт ему этого сделать, отстраняется, доставая свои пальцы. Брюнет стягивает с Джина трусы, отбрасывая их куда-то непонятно куда, а следом пальцами проходится по головке члена младшего, на что тот вздрагивает, глубоко вздыхая. Старший собирает с опухшей головки капельки естественной смазки и переносит тут же ко входу младшего, снова проникая двумя пальцами и сразу же доставая их. Терпеть уже просто невозможно. Чанбин расстёгивает свой ремень, следом ширинку, а дальше приспускает свои штаны и трусы, выпуская на волю свой член. Хёнджин тоже хочет. Чертовски хочет почувствовать его в себе. И Бин не собирается больше медлить, он тут же тянет младшего на себя за бёдра и закидывает чужие ноги себе на плече. Хван чуть ли не лежит на столе, но затылком касается стены и приходится удерживать себя руками, чтобы не сломать себе шею. А Со вводит свой член сразу и полностью, заставляя младшего простонать. – Если будет слишком больно, мы можем остановиться, – говорит Чанбин, дожидаясь, когда младший привыкнет. – Ни в коем случае! – отвечает Хван. Чанбин начинает двигаться. И сначала медленно, ведь он не совсем уверен в том, что Хёнджину правда хорошо, но тот слишком красиво стонет и выгибается, что самообладание говорит пока. Стоит Чанбину только набрать приличный темп, как слышится стук в окно. Правда, парни и не сразу его слышат. Со останавливается, не выходя из младшего, и поворачивает свою голову к окну. Видит там руку, и парень пиздец как благодарен Джисону, что в этот момент он не смотрит. – Блять, – но в любом случае Чанбин ругается, выходя из младшего. Рука Джисона очередной раз бьёт по стеклу, а Бин с жутким раздражением, накидывает на младшего покрывало, которое до этого было на мольберте, а сам надевает штаны обратно, пряча своё хозяйство, и подходит к этому чёртовому окну. – Я тебя, блять, на куски порежу, – а Хёнджин тем временем находит на своём столе зефир, чтобы заесть этот маленький стресс от прерванного охуенного секса. – Мне чуть-чуть холодно, – произносит Джисон. – Не буду же я ждать, пока ты кончишь. Просто пусти меня в комнату и запри в ванной, а там дальше еби своего брата. Это первое, а второе… что в твоей комнате делает моя мать? – Что? Я ещё не был в своей комнате, – отвечает Чанбин, помогая Хану залезть в комнату через окно. – Привет, Хёнджин, – произносит Джисон, глянув на блондина, что сидит на столе и жуёт зефир. – Я пожалуй подожду в вашей ванне, пока вы доебётесь, – проходит мимо принца на столе и заходит в его личную ванную комнату, запирая за собой дверь. – И знайте, дорогие мои! – выкрикивает парень. – Я нечаянно! – За нечаянно бьют отчаянно! – кричит в ответ Чанбин, а Хёнджин начинает смеяться с этой ситуации, пока Со снова подходит к нему. – Продолжим? – предлагает парень, снова занимая своё место между ног младшего. – Конечно, – отвечает Хван, обвив своими руками чужую шею. – Трахай меня до тех пор, пока не кончишь в меня.