Последний человек

      Салли некоторое время пыталась этого не замечать, но всё же сложно вернуться в своё состояние грустной безнадёги, когда за спиной была готова разорваться маленькая бомба. Цветочек не сильно старался скрывать свои эмоции. Пока Салли неспешно шагала вдоль берега, толком и не разбирая пути, он скрипел ей на ухо маленькими зубками и сверлил затылок негодующим взглядом.       — Ну что, Флауви? Что? Говори уже, — не выдержала она.        — Ты меня бесишь, — шикнул ей цветочек.       — Это я знаю.       — Зачем ты с ним говоришь? Хотя нет, переведу на ваш, обезьяний — нахуй ты с ним пиздишь?        — Хах, ну, знаешь, он не такой неприятный, каким был с самого начала.        — Салли, — замученно проныл Флауви. — Он отвратительный, он мерзкий, он грубый и мне хочется от него блевануть, но я цветок, и я не могу блевануть!        — Это точное описание всех моих знакомых на поверхности. Да и, к тому же, что он может нам сделать?        — Убьёт, как вариант.        — Ну так переживём. А ты не жопься на пустом месте, и лучше скажи, куда идти.       Цветочек ещё пару секунд побурчал, и, уже под конец своего недовольства, влепил лбом ей по затылку. Не сильно. А потом огляделся.        — Так, ну смотри, — начал он, вертя рыльцем. — У нас не очень много путей, которые были бы безопасными. Точнее, тут вообще таких путей нет.        — И-и-и?        — Вправо повернись.       Салли повернулась.        — Видишь тропинку? — спросил цветок.        — Вижу.        — Она ведёт к поселению. А мне, знаешь ли, и Снежнеграда с головой хватило.        — Понимаю.        — А теперь глянь налево.       Салли повернулась.       Тёмная трава, так удобно укрывавшая их от опасностей, больше не тянулась вдоль берега. Переходя в заметные залысины, она отходила от земли и стремилась в широкую водную гладь, уходящую в мутную тьму лишь с небольшой полоской света на горизонте.        — Флауви...        — Что?        — Я не очень хорошо плаваю... — опасливо призналась она, впервые выражая такое чёткое нежелание идти на ещё одну вероятную смерть.        — Да там мелко. Если будешь делать, как я скажу, то плавать не придётся.        — Ладно, — Салли вздохнула, щурясь в сторону их пути. — А кто нас там может убить?        — Хм, — Флауви задумался. — Да никто. На мелководье живут только лягушки и желейники. Хотя желейники не очень приятные. Но тебе то что? Тебя же тянет на всякую мерзость.        — В каком смысле?       Флауви намеренно выдержал паузу, перед тем как, выделяя каждый слог, сказать это:        — В окостинительном.        — Какой ты, блять, противный.        — Ступай.       И ступила, опасливо погружая ноги в воду. Пока что её уровень не доходил и до колена, и Салли сразу осмелилась пройти вперёд. Вот только теперь цветочек мог чётко ощутить её эмоции. Разгоняя кувшинки волнами от своих неуверенных шагов, она чуть ли не каждое движение сопровождала жалостливым нытьём.        — Ты чего? — очень скоро поинтересовался цветок. — Воду не любишь?        — Нет. Просто водоёмы отвратительны.        — И почему же?        — Тут вода стоячая.        — И что?        — В стоячей воде обитает много всякой дряни. Я последний раз на озере была в детстве, а потом прочитала, что в них может обитать червь, который через уши проникает тебе в голову и сжирает твой мозг, — ответила она тихо, почти шепча.        — Заживо? — удивился Флауви.        — Заживо. А ещё есть червь, который залезает в письку и делает примерно то же самое.        — Как отвратительно.        — Вот именно!       Возможно, Флауви бы и стоило сказать о том, что конкретно в этом болоте точно нет подобной фауны, но он знал, что здесь, вероятнее, обитает что похуже, особенно из микроскопических. Сначала ему подумалось, что не стоит сильнее усугублять человеческие страхи, но потом передумалось.        — Знаешь, если у нас такое и обитает, то оно наверняка эволюционировало и стало намного опаснее. Ужас, правда? — не повышая голос, манерно воспросил Флауви. — Микроскопические монстро-черви из водоёмов!        — Вот ты щас мне лучше не делаешь вообще.        — Они заживо сожрут твой мозг.        — Перестань.        — Хотя перед этим точно обосрут и наделают там очень много черве-детишек.        — Флауви.        — Хотя, не факт, что твоих мозгов им хватит.        — Ты дурак? — шикнула на него Салли. — Вот скажи мне. Ты зачем это делаешь?        — Чтобы отвлечь тебя, — честно признался цветочек. — Лучше уж отвечать мне, чем пялиться в эту муть, верно?        — Верно. Спасибо, — вздохнула та, но всё без особой благодарности.        — Просто пока что иди прямо. Берег не так далеко, как кажется. Пока рядом есть камыши, то смотри на горизонт и не переживай. А вот когда трава закончится, то слушай мои указания.        — А что будет, когда трава закончится?        — Что-что? Там будет глубоко, и если мы провалимся, то там и останемся.        — А ты там физически сам можешь гулять?        — Нет, я же цветок.        — А как ты тогда дорогу знаешь?       — Так, что, если ты будешь задавать неудобные вопросы, то я буду пищать тебе на ухо всю дорогу.       — Ты жопный цветок.       — А ты жопный человек.       То, что сейчас чувствовала Салли, сложно было назвать хорошим настроением, но Флауви оказался прав. То, во что она погружалась обычно, даже не смотря на болото вокруг, не могло достать её сейчас. Подбираясь ближе, то странное состояние останавливалось и не переступало дальше порога её головы. Цветок начинал говорить, а она слушала. И больше ничего другого не происходило.       — Слушай, Салли, — вновь заговорил цветочек, когда их берег пропал в тумане.— Ты, если что случится, не молчи.       — Ты сейчас что имеешь ввиду?       — Я про моменты, когда ты «как завороженная». Как, вот, полоумная. У тебя такое частенько, сложно не заметить.       — И что ты будешь с этим делать? — спросила она.       Цветочек ненадолго замолчал, а после ответил гордо:       — Я попытаюсь тебя разговорить и ты не будешь думать о всякой херне.       — А я о чём думаю, по-твоему? — подозрительно покосилась Салли себе за плечо.       — А откуда мне знать? Но ведь ни о чём хорошем, да?       — Пизда, — печально подтвердила она.       — Ну вот. У всех у нас своё в головах, но ты слишком часто в это погружаешься.       Салли не спорила, ведь сказать было на это нечего. Единственное, она и подумать не могла, что её «витания» могут так напрягать.       — Просто, если ты забудешься,— продолжил цветок, — то нам это скоро аукнется. В Подземельях надо быть очень внимательным.       — Извини.       — Да ничего.       — Ты можешь меня пиздить, если снова заметишь.       — Да! Я так и собирался, — радостно вякнул Флауви и снова влепил лбом ей по затылку.       — Ай.       — Не ври.

***

      Флауви очень старался. Сильнее, чем стоило бы. Он так ни разу не старался за всю свою цветочную жизнь, и уж точно так много не пиздел. Хотелось бы, конечно, поотрицать, но ему становилось всё сложнее воспринимать Салли как свою личную телегу. Поводов поотвращаться как-то не находилось, и теперь цветочек правда начал слегка волноваться за её жизнь. Даже за её состояние. Наверное. Он не был в этом уверен.       Но то, в чём он точно не сомневался, и что только сильнее раздражало, так это то чувство, что они с Салли точно должны общаться лучше, чем она общается с одним из скелетов. Всё же, Флауви подобрал её намного раньше!       Но вскоре Флауви замолчал, и, определив местность, дал Салли в затылок.       — Стой здесь, — сказал он после удара. — Я осмотрюсь.       Салли послушно остановилась, не удосужившись хотя бы чуть-чуть прибавить бдительности. Хотя, вероятно, стоило бы с Флауви за компанию повертеть головой. Хотя бы ради приличия. Но она лишь тупо смотрела на воду, которая, казалось, всё чаще расходилась кругами.       А цветок за спиной молчал.       — Ну так что? — поинтересовалась Салли, когда от её компаньона уже несколько минут не было никаких указаний. — Куда идти-то?       Ответа не было.       — Флауви.— повторила она.       Тишина.       — Флавич.       — Я, кажется... — нервно звеня голоском, начал он виновато щебетать. — Не знаю, как правильно идти.       — Ну ещё бы, здесь же нет нихрена.       — Я помню, тут были гнёзда желейников над водой, и даже пара указателей, и фонарей...       — А ты как давно тут был?       — Очень давно, — ответил он, будто поражая этим самого себя.       Салли озадачено вздохнула.       — И что будем делать? — спросила она.       — Я не знаю. Я даже не знаю, что нас будет ждать на обратном пути.       — Тогда давай пойдём дальше? Ну, типа, вперёд? — предложила она так просто, не разделяя цветочных беспокойных чувств.       — Мы не сможем, — обречённо ответил цветок и, как показалось Салли, опустил листочки.       — Ну конечно. Не с первого же раза. Но, блин, ты чего?       Всё так же не двигаясь с места, она сняла одну лямку с плеча и слегка спустила рюкзак, повернув его так, чтобы, за долгое время их болотного похода, наконец взглянуть на цветочек.       — Что с настроением? — спросила Салли.       — Ты что, тупая? — злобно сщурил он глазёнки. — Ты не понимаешь проблемы?       — Не понимаю, — ответила она спокойно, проигнорировав оскорбление. — До берега ведь не далеко осталось, верно ведь?       — Ну да-а-а.       — Мы много прошли, поэтому давай так: если мы провалимся куда-нибудь, то я просто буду чаще дышать, чтобы побыстрее захлебнуться и умереть. И мы сможем начать сначала.       Идея показалась Флауви ужасной, поэтому он не сразу смог отреагировать на это как-то иначе, чем просто ступором. Но потом его глазки сощурились на Салли уже с другой эмоцией. Это было почти похоже на жалость. Он до сих и близко не понимал многих её действий, но то, что она переняла на себя его «проклятье», давало ему надежду, что и чувства от этой жуткой участи она тоже сможет с ним разделить.       Только теперь, стараясь не желать ей смерти, он догнал, что «ценность жизни» вовсе не фигурировало в её планах. Флауви бы никогда не дал себе умереть так просто.       — Ты ведь шутишь, да? — с надеждой спросил цветок.       — С чего бы? Мы и так дохуя времени потратили. Ты согласен пойти вперёд или нет?       — Блять, Салли! Я не знаю! Я облажался и не могу принять такое решение!       — Хочешь, я его приму? — ровно спросила она, на что получила укус цветочными зубками в руку. — Блять, ну что ты делаешь?       — Ты меня раздражаешь.       — Это я знаю. Мы идём вперёд, и не важно что будет.       — Ладно!       По окончанию спора, цветочек, надув щёки, чуть припустился к своему убежищу и запрятал листочки под тряпьё, а Салли, снова надев рюкзак на спину, пошла вперёд.

***

      В этот раз оказалось тяжело. Флауви уже не лепетал, но в своё любимое состояние опуститься всё так же не удавалось.       Салли неспеша погружала ноги в мутную грязь, что теперь доходила до колена, и, словно ребёнок под гнётом деспотичной матери, боялась сделать лишнее движение.       Сейчас возможность того, что в любой миг может случиться какое-нибудь дерьмо, действительно начало пугать, ведь даже минимальную часть этого дерьма, в отличие от нескончаемых недавних смертей, она никак не могла контролировать.       Неизвестность пугает даже отчаянных.       Но, когда их путь наконец оборвался, а вода впереди забурлила, к Салли пришло странное подобие облегчения. Смерть теперь понятная, и, как самой ей начало казаться, означала, что они с цветочком продвинулись, хоть и немного, но вперёд.       Сложно было назвать размышлением то, что происходило в её голове. Это, скорее, были обрывки полноценных выводов, которые ненадолго появлялись на фоне извечного белого шума. Но Салли решила, что всё происходящее вокруг было не таким уж и плохим. Это был практически уникальный экспириенс, которым мог похвастаться, разве что, цветочек у неё за спиной. Хотя, подобным образом умирать ему вряд ли доводилось.       Жаль, что теперь довелось.       Было, конечно, утешение. Когда бледные щупальца обхватывали её ноги и отбивали её тело о дно болота, она, сколько бы это не повторялось, не успевала ничего почувствовать. Наверное, когда становишься лишь мешком потрохов, чувствовать что-то уже не приходится. Но она всё ещё могла немного думать в «перерывах», только идея выхода из этой ситуации никак не хотела приходить.       Жутковая получилась временная петля. Но она оборвалась.       «Проклятье» имело свои правила. Или же не имело их вовсе. Долгое время, действуя по одинаковому принципу и отбрасывая момент возрождения именно на начало момента умерщвления, оно вдруг вернуло Салли именно туда, где их ещё не заметило жуткое болотное чудовище. Но позу не удалось повторить.       Салли, наконец, смогла блевануть. Более-менее. Вся еда, что имела свойства перевариваться, вышла из неё ещё в козьем доме, и сейчас в мутную жидкую грязь падала лишь обжигающая желчь. И мутная жидкая грязь, которой удалось попасть внутрь.       Флауви чувствовал себя немного лучше, но, даже имея силы, решил на мозг лишний раз не капать. Пришлось проделать некоторые манипуляции. Вылезая из ботинка, после спускаясь по мокрому тряпью и цепляясь зубками к волосам, цветок опустил корешки в болото.        — У меня есть один вариант, — начал он, с трудом придерживая свою сердцевинку над водой. — Но он такой же тупой, как и твои идеи.       Не дождавшись в ответ ничего, кроме бесконечного усталого взгляда, Флауви продолжил:        — Я попытаюсь с ним поговорить.        — Что?        — Поговорить, — повторил цветок. —Поговорить с луковым осьминогом.       Взгляд Салли начал выражать уже более неоднозначные эмоции.        — С каким?        — С луковым, — повторил он. — Вид такой осьминожий. У нас. Луковый осьминог.        — Пиздец.        — Ага.        — И ты думаешь сработает? — спросила Салли, вновь закашлявшись.        — Нет.        — А что ты ему скажешь?        — Не имею понятия.       Они смотрели в мокрые измождённые лица друг друга ещё несколько секунд.        — Удачи, — сказала Салли.        — Спасибо.       Цветок развернул рыльце и, извиваясь стеблем как змея, поплыв в сторону их неприятного препятствия. Салли же оставалось только наблюдать за странной попыткой коммуникации.       Чудовище не среагировало на проплывающий над его убежищем стебель, поэтому Флауви пришлось немного повякать, нелепо выкрикивая имя «Онион-сана».       Какой бред.       Словно из Лавкрафтовских книжек, череда гротескных, бледных щупалец вышло из бурлящей грязи и, тяжело упираясь в ближайшие берега, вытолкнули за собой огромную гладкую голову. Почти белая, измазанная грязью и увешенная чёрным мусором, она напоминала черепа её знакомых. Отдалённо.       Когда чудище открыло свой единственный глаз — сходства испарились. Чёрный зрачок, цвета местной воды, будто сам плавал в грязно-жёлтом белке, но, заметив то, что его побеспокоило, гирей рухнул к нижнему веку.       Флауви, будучи относительно крупным цветком, на фоне ока, размером с рыбацкую лодку, казался крошечным и даже более беззащитным, чем был обычно. Он заговорил. Салли ничего не слышала. Она даже не поднялась, продолжая сидеть в грязи по самую грудь.       Но беседа продолжалась. Неслышная, односторонняя. Осьминог слушал и, будто внимая, на миг поднял свой тяжелый зрачок на Салли, но быстро опустил. Она уже не была такой интересной.       Когда осьминог ушел обратно в грязь, Флауви подплыл и, так же кусаясь, залез обратно за спину Салли.        — Поехали, — сказал он, устало кидая мордочку на её плечо.        — А ты что ему сказал? — спросила Салли, поднимаясь со дна и неуверенно ступая в обход осьминожьему логову.        — Что твоя душа исчезнет, если он тебя раздавит. А это дело подсудное. А у нас все суды смертной казнью заканчиваются.        — Хуёво вам.        — Не то слово.

***

      Тело ломило, и, по выходу на берег, Салли не смогла удержаться и не лечь на землю. В сон тянуло ещё там, в траве на соседнем берегу, а сейчас же, после их мокрого изнурительного путешествия, глаза закрывались сами собой.       Но в этот раз Флауви был против. Он вылез на полную длину своего стебля из рюкзака, что положили неподалёку, и, не менее устало, но настойчиво уронил бошечку на её живот.        — Салли, сейчас нельзя. Нам надо идти, — бубнел цветочек в мокрую ткань худака.       Салли не ответила. Она, не открывая глаз, аккуратно прикрыла ладонью «затылок» цветочка, будто тоже склоняя к засыпанию.        — Я... — Флауви поёрзал, частично выпутываясь из объятий влажной ладони. — Я серьёзно.        — Не могу. У меня нет сил.        — Мы найдём другое место. Надо подняться, давай.       Не получив реакции, Флауви окончательно выпутался, вцепился зубами в обнимавшую его руку и потянул в свою сторону. Только рычания для полноты картины не хватало.       Но наедине они оставались недолго. Наблюдая со стороны некоторое время, к ним подошел очередной знакомец.        — Эй! Йо! — произнёс монстрик своё фирменное приветствие. В этот раз, кажется, пока не планируя кусаться и пинаться.       Флауви тоже перестал кусаться. Он поднял рыльце на очередного нежелательного монстра, смотря на того с выразительной немилостью.        — Салли, — демонстративно обратился к ней цветок. — Видишь, тебе нельзя просто так лежать. Ты уже очевидно привлекаешь этим местных идиотов.        —Что!? — тут же возмутился ребёнок. — Я идиот!? А ты тупой-тупой цветок! И лицо твоё тупое, и глаза как у крысы!        — Ребят, ради Бога... — застонала Салли, зажмуриваясь ещё сильнее.        — Кого?        — Давайте вот без этого, — неопределенно, но почти что строго попросила она. — Оба.        — А что я? — продолжил возмущаться монстрик, но заметно убавив громкости.       Он обошёл тело Салли, по другую сторону от цветочка, и плюхнулся задницей в песок.        — Я вообще просто так подошёл. Потому что вы придурки и за вами смотреть смешно.        — Чего тебе там смешно? — тоже значительно потише продолжил Флауви перепалку.        — Ничего. Вы это зачем сделали?        — Что сделали? Дебил малолетний, говори конкретнее!        — По воде пошли, — ответил ребёнок. — Ты дебил.        — А как ещё надо?        — По мосту. Вон там, — монстрик махнул хвостом в сторону и, будто самостоятельно убеждаясь, ненадолго всмотрелся в густой туман вдалеке. — Невидно. Но я сам сюда по нему пришёл.       Салли даже глаза открыла, сама повернувшись в указанную сторону. А потом специально приподнялась и глянула на лицо Флауви. Оно было неописуемым.        — Да ладно тебе, — утешающе сказала она цветку. — Зато теперь ты знаешь.        — Ну вы и придурки, — добавил монстрик.