Последний человек

      И всё же, вплоть до этого момента, на их пути не было серьёзных препятствий. Даже все те, кто был враждебно настроен в лесу Снежнеграда, не так заинтересовано выполняли свою работу. Сейчас же это превратилось в ловушку.       Кем бы ни был владелец этих синих копий, он был предельно решительно настроен лишить их жизни. Лишить жизни Салли, если быть точнее. После «первой» смерти на этой тёмной тропе, Флауви вновь потерялся в рюкзаке, даже не выдавая очевидных советов, по типу «беги-беги, скорее-скорее».       Побег оказался очень непростой задачей. Сложно сбежать, когда в первые же секунды «пробуждения» ты примеряешь на себя роль несчастной жертвы энтомолога — жучка, которого заживо протыкают иглами, не давая ему спастись, уползти подальше от своего мучителя. Он лишь может дрыгать лапками, размазывая под собой мутную лужу из своих взбитых в кашу жучиных внутренностей.       Это было обидно. А потом это начало изрядно выматывать. Состояние вынужденного ступора быстро перестало вызывать любые эмоции, кроме искренней злости. Надо было думать. Как-то менять сценарий.       После очередного «конца», Салли, вместо ежесекундного побега, решила сделать шаг назад, и копьё, снова и снова пробивавшее её насквозь, вылезло прямо перед лицом.       — Беги! Беги-беги-беги, блять! Беги! — проревел диким скрежетом цветочный голос, и она снова побежала.       Дорога под ногами никуда не делась, но её уже не было видно. И без того тёмная картинка слилась в мутную гущу редких огней, сопровождаясь хаотичными вздохами и чётким ощущением, что вот-вот лезвие копья снова нагонит.       Она понятия не имела, как далеко пробежала. Для неё всё то время, что забрали на себя многочисленные смерти, уместились в одно тягостное мгновение. Вот только сама смерть уже не была страшной. Это теперь то, что нужно просто перетерпеть ради достижения конца своего пути. Одного из многих.       Она умерла ещё несколько раз, перед тем как, из последних сил успокаивая горящие лёгкие, нырнуть в высокую траву и затаиться у земли. Даже трава здесь была иной, невиданной человеку. Чёрный бурьян закрыл их от света каменных звёзд и от злого взора вражеского глаза.       И всё остановилось. Преследование, такое зловещее и, казалось бы, очевидное, пропало, будто его и не было изначально, будто оно было лишь иллюзией больного испуганного разума.       Но разум так и оставался испуганным, поэтому Салли не торопилась принимать какие-либо действия. Даже слегка пошевелиться казалось ей слишком поспешным решением.       Чёрные травинки еле заметно колыхались от слабых ветряных потоков, что шли с берега ближайшего водоёма. Дыхание успокоилось, и теперь сфокусированный взгляд смог разглядеть кое-кого ещё, кто так же прятался от здешнего ужаса под плотным слоем колосков.       Это был тот монстрик. Его одежда почти что сливалась с травой, но красные зрачки немигающих глаз ярко выделялись. Он смотрел на Салли, не говоря, не двигаясь, и, с момента, как был замечен, ни разу не моргнув. Она смотрела на него так же. Флауви не смотрел.       Сейчас в этом безлапном монстрике сложно было разглядеть ребёнка. Его устрашённый, но точно не испуганный взгляд был внимателен, сосредоточен. Он совсем не плакал, а лишь следил за тем, чтобы его новая знакомая не выдала их местному чудовищу. Салли будто была под прицелом его больших каменных глаз, и прекрасно понимала, что рыпаться не стоит, даже в такой обманчиво успокаивающей тишине.       Они лежали, пока от пещерных стен снова не начали отражаться крики местных диких уток. Монстрик дёрнул хвостом и аккуратно приподнял голову, ещё раз убеждаясь в том, что опасность, на этот раз, ушла.       — Фу-у-у-ух. — вздыхает тот с громким облегчением. — Капец!       Тут же поднявшись на задние лапы и более не удостоив внимания человека, который всё так же лежал неподвижно, ребёнок нырнул дальше в бурьян и потопал по чистой тропинке.       Вскоре зашевелилась и Салли. Она медленно поднялась с земли и села на колени, но среди травы её всё так же было видно лишь чуть-чуть. До поры, пока они не встретили это «нечто», она не слышала ни утиного свиста, ни всплеска воды, ни хлопанья крыльев. Но сейчас, если закрыть глаза, то и вовсе может показаться, что она не в тёмных пещерах, а посреди озера в один из летних дней. Такое есть как раз недалеко от этой горы. Видимо, они вышли к более «живой» части этого места.       Салли никогда не думала, даже не догадывалась, что однажды она, словно лесной заяц, будет со всех ног удирать от «охотников». Странно оказаться на месте жертвы, когда всё детство, смотря каналы о разнообразной животине, болеешь за хищников.       Наверное, стоило поступить как тот монстро-ребёнок, но выходить совсем не хотелось. Среди колосков было прохладно, и лёгкие, которые только недавно огнём опалило, наконец успокоились. Превратиться бы в траву, да и не идти никуда.       Только бытие травой не спасает от опасного пути.       Интересно, как там Флауви?       Сняв со спины рюкзак, Салли поставила его на колени и заглянула в единственный отдел.       — Цветочек, — принялась она его звать. — Цветочек, ты живой?       — Ага, — донёсся ей тихий ответ сквозь грязные тряпки.       — Ну и славно.       Не поднимаясь, на четвереньках, не спеша, Салли выползла из травы. Бурьян заканчивался резко, выходя на издавна протоптанную широкую тропу. И, упираясь коленями в мелкие камушки, она, почти сразу же, вернулась обратно. В пизду всё нахуй, думалось ей, поваляется.       Травяной массив вновь принял её, показавшись, в этот раз, мягким, словно кровать в родном доме. Рюкзак умостился на грудь, а его житель, видно, совсем не был против такого расклада. Цветочек слабо ёрзал среди земли и одежды, вытащив на воздух только парочку своих лепестков.       Всё же, смерть утомляет, даже если она чужая.       Облака, или, скорее, туман, густо клубившийся под каменным небом, стал заметнее, и глазам, безучастно смотревшим вверх, больше не пришлось напрягаться слишком сильно. Но они лишь смотрели, на любование не было сил. Даже шуршание тяжких приближающихся шагов не удостоилось вниманием. Зато удостоилась вниманием она. Приблизившись слишком близко, носок чьих-то изношенных сапог пару раз потыкал её в бок.       — пс, э, — пробубнил Санс, не прекращая попинывать Салли. — у тебя наверное это, справка есть, да?       — Пизда.       — о том, что с головой не в порядке. хули валяешься-то? тут стражи ходят. обнаружат тебя и пизда твоей душеньке. хочешь сдохнуть?       Салли неуверенно дёрнула плечами.       — ясно, — ответил он так же неоднозначно и плюхнулся рядом на костлявую задницу. — хотя ты выглядишь так, будто уже сдохла.       — Ты чо доебался?       — да ничо. я тут работаю, вообще-то, у меня вон, — скелет лениво махнул рукой куда-то вперёд, — пост здесь.       В рюкзаке началась нервная суетливость, а Салли, внезапно, начала приходить в себя и покидать состояние беспомощной апатии.       — А в чём работа заключается? — спросила она. — Ты следишь за чем-то?       — за человеком, ага. да я сам не ебу. ваще, моя задача — создавать вид бурной деятельности, чтобы босс не ругался. но он ругается, потому что, знаешь, видок не очень.       Салли хрюкнула, а из рюкзака тут же донеслось гневное пищание.       — Пусть пошёл нахуй! — приглушенно выругался Флауви.       — о, сорняк тоже жив?       — Да, — кивнула Салли и тихонько похлопала ладонью по одному из кожаных отделов. — Но не доёбывай его. Ему хуёво. Нас это, копьями пытались захуячить.       — копьями?       — Да.       — пизда.       — Да.       — пизда. поздравляю, нахуй, с личным сталкером.       — Чего? — спросила она с ярким невдуплением. — Кто?       — гуляет тут одна особа. гуляет и ебать как хочет убить человека. — он сочувственно хмыкнул. — короче, если увидишь бабу-рыбу, то беги, нахуй, сразу.       — Блять... — болезненно проныла Салли. — Надо было просто с крыши прыгнуть.       — знаешь, детка, мне как бы похуй, но хуй знает, может тебе от жрачки легче станет. мне вот всегда становилось. тут за углом кролик мороженное толкает, иди, сходи, если желание есть.       Салли помолчала чуть-чуть, хмуро смотря на «облака», а потом, бережно отставив рюкзак, встала и пошла по указателю.       — у тебя деньги-то хоть есть? — спросил ей вслед скелет.       — Так я насосала.       — в натуре.       Честно, Санс в этот раз точно не думал о своей выгоде. В этот скромный совет он вкладывал лишь, как ни странно, добрые побуждения, и, чем чёрт не шутит, был готов отсыпать двадцать золотых на какой-нибудь рожок. Не всегда он так яро старался быть мудилой. Да только бесплатно мороженное досталось как раз-таки ему.       Держа в руках ещё покрытое упаковкой эскимо «Доброженного», он произвольно глянул на, видимо, новую, и пока что даже приятную свою знакомую. И на её стрёмного цветочного компаньона, который жадно всасывался в ванильный стаканчик. Что ж, хорошо, в этот раз они его «купили», снизойдёт и поговорит с ней ещё немного.       Но сначала правда стоит пожрать. Оголив кусок пломбира на каменной палочке, скелет, одним движением, не считая только саму палку, отправил его в свою пасть, этим самым снова отведя от себя обязанность начинать разговор:       — А как работает твой рот? — вдруг поинтересовалась Салли, поедая свой рожок с энтузиазмом явно поменьше.       — чо?       — Ну, у людей, когда они кушают, еда проходит через горло, трубку длинную, честно, блять, не помню как зовётся, — объясняя суть своего вопроса, Салли показывала путь потенциальной еды на себе. — Ну и в желудок, в животик. А твоя куда исчезает?       — так вот чо палишь. да вот хуй знает, детка, вопрос такой прям... — он заметнул каменную палочку от мороженного в ближайшую тьму и задумчиво откинулся на бурьян. — мне кажется, в хавке дело. Папс как-то мне вскользь рассказывал принцип работы нашей еды, но я прослушал, так что сорян, останешься без ответа. вот он бы тебе пиздато объяснил, наверное.       — Жаль.       — но, кстати, пробовал я человеческую, и вот нихуя не исчезало. падало прямо в жопу.       — На таз?       — ну может и в таз. жопа и под солнцем жопа, — уточнил он.       — А у меня исчезает?       — а ты жрать хочешь?       Салли задумалась, и уже через пару секунд дала свой очередной неуверенный ответ.       — Нет, вроде... Я, если подумать, уже и срать дня три как не хочу.       — ну значит исчезает и в тебе, — ответил Санс.       — Почему? — всё-ещё недоумевала она. — Я нихуя не поняла. Как это связано?       — я ебу? я не ебу.       Салли тяжко вздохнула, огорчённая, что ни на один свой вопрос ответ не получила. А вот из рюкзака послышался выдох, выпустив облако едкого раздражения.       — А можете во время еды о говне не говорить, мм!? — подал голос цветок.       — ты чо, сорняк? — театрально удивился Санс. — речи, вроде, о тебе не заходило.       Салли сидела между ними и, чтобы в полной мере наблюдать за внезапно начавшейся перепалкой, периодически поглядывала то на одного, то на другого. Цветочек уже не прятался и не отмалчивался в страхе в присутствии скелета, и, видимо, теперь будет поливать того грязью прямо в лицо. Ей вдруг стало интересно на это посмотреть.       Да только смотреть особо было не на что. Личико Флауви скривилось сердитой гримасой, да такой, что с неё можно было рисовать шаржи.       — Мешок с мусором, — прошипел цветочек.       — пошёл нахуй, — равнодушно ответил скелет.       На этом спектакль кончился, и Санс вновь перевёл своё внимание на менее неприятного для себя собеседника.       — как тебе тут вообще?       Ему, возможно, и было не совсем интересно, но вопросы, казалось, выскакивали из пасти сами собой. Ведь, как бы тяжко не было признавать это, нормального диалога в Подземелье сложно от кого-то добиться. Тем более, для него. Да и на добивание тоже требуются усилия. А тут вон, всё легко и просто.       — В Водопадье? — уточнила Салли. — Или вообще, в целом?       — ну давай в целом.       — Холодно и больно.       — да это ясно.       — Но красиво. Если бы не вечная пиздиловка, то я бы тут погуляла. А так, бегать иногда приходится. Устаёшь, — ответила она и, прохрустев шоколадно-вафельным дном уже съеденного рожка, вновь легла на траву, уже аналогично скелету.       Теперь рюкзак с Флауви просто лежал рядом.       — а ты куда идёшь? — снова спросил скелет.       — Сейчас — никуда.       — не, цель-то у тебя есть?       — Наверное, есть.       — и чо это значит?       Салли пожала плечами, но из-за её положения этот жест никто из её странной компании не увидел.       — Не знаю... наверное, когда ты очень хочешь что-то, но не уверен, что это произойдёт. Если бы я была уверена, то никуда бы не пошла.       — о как, — ровно произнёс Санс, подхватив её пассивный настрой. — и чо тогда? с Тори бы осталась?       — Нет, вряд ли. Что мне у неё делать?       — и чо тогда? — повторил он.       — Не знаю, — повторила она.       — да уж, детка, — но так и не отведя глазниц от тёмного «неба», хмуро он подытожил. — какой-то экзистенциальный ужас.       — Я таких умных слов тоже не знаю.       Цветочек тихо хмыкнул. Сейчас, наблюдая за этой, по его мнению, утопической беседой, ему почти показалось, что Салли, не будь та выходцем другого мира, отлично бы вписалась в монстрячье общество. Она как раз была на одной волне с глупым и глубоко депрессивным местным населением. И глупой она была не из-за того, что не знает внезапно умное слово из скелетного лексикона, а потому, что вообще допускает мысль с ним общаться. Если в её голове вообще когда-то были мысли. Идиотка.       Но в данный момент на пыхтящего, словно маленький чайник, Флауви не обращали внимания. Мирная беседа продолжалась.       — у всех есть планы, детка. хотя бы на завтрашний день.       — И у тебя?       — пф, конечно. например, — скелет поднял кулак и начал выпрямлять пальцы, — сначала я посплю, — он выпрямил большой палец, — потом я поем, — выпрямил указательный. И на этом остановился.       — И всё?       — ну да. а чо ещё надо?       — А как же поспать после еды?       — блять, точно, детка!       Он выпрямил средний и тыкнул этой рукой ей в лицо.       — видишь? обязательный ежедневный список дел, так что у меня планы есть всегда.       Лишь немного пожмурившись от резкого движения в свою сторону, Салли неподдельно хихикнула.       — Ну так и здорово.       — и у тебя они тоже есть. как минимум пожрать, — подвёл итог Санс своим мыслям, да с таким уверенным кивком, будто до этого у них с Салли был глубокомысленный спор.       — Ну, знаешь, я не уверена, что доживу до завтра.       — я тоже, но бля, гипотетически хотя бы?       — Хм, — она наглядно задумалась.— Не. Не, вообще не представляю.       — пиздец людишка без фантазии.       — Ну почему, я просто, типа, допускаю любое развитие событий. Может, меня кто-нибудь из твоих собратьев отпиздит и заставит сожрать дерьма.       — наверняка отпиздит, но насчёт дерьма вряд ли, детка. монстров, которые могут сформировать что-то похожее на говно, можно в Подземелье по пальцам одной руки, блять, пересчитать.       — А ты срать умеешь? — тут же спросила она.       — нет. нечем.       — Ага-а-а-а, значит жопы нет?       — жопы нет. жопа — это образно.       — А член есть?       — блять, детка, иди нахуй.       — А светится?       — пошла в пизду.       Флауви, который некоторые время после того, как доел своё мороженное, слушал их диалог, решил, что оно ему, всё же, ни к чему, и ушёл обратно в рюкзак.       — детка, блять, что за, нахуй, фиксация? — будто возмущённо, но, на деле, лишь подогревая эту беседу на продолжение, спросил Санс. — у тебя на фоне стресса крыша поехала?       — Да.       — пизда.       — Не, ну блять, ты же ебучий скелет!       — и чо?       — Как ты работаешь?       — с восьми до пяти, блять.       — У тебя органы внутренние есть?       — нет.       — А как ты дышишь?       — я не дышу.       — А как ты тогда говоришь?       — я не ебу!       С каждым вопросом интерес, или, скорее, искренний ахуй в голосе Салли всё нарастал, и скелету оставалось лишь тихонько смеяться над этим в своей черепушке.       — Блять! — не слишком громко, но всё же воскликнула Салли. — Ты мне голову ломаешь пополам одним своим существованием.       — да я с тебя, детка, тоже вахуе.       Салли больше ничего не пыталась говорить, и, кажется, их экспрессивный разговор подошёл к концу. Санс хмыкнул, явно будучи чем-то довольным, но вопрос о причине этого чувства он решил себе не задавать.       — ладно, я погнал, — сказал он и лениво начал подниматься с травы. — удачи найти приключений на свою красивую жопу.       И до того, как она успела хотя бы что-то подумать на счёт этой фразы, скелет уже покинул это место. И сразу же стало так же неприятно тихо, как и до его прихода. Вот уж не думала Салли, что будет жалеть отсутствию всякой зубастой чертовщины рядом с собой.       Им уже тоже пора идти.