Последний человек

      Салли не хотела доставать телефон и включать фонарик. Ей казалось, что он разлетится вдребезги от одного неловкого движения. Но в пещере было темно. Тьма эта была густой и практически осязаемой.       Какого хрена вообще в горе есть ещё одна маленькая гора с ебучей жуткой пещерой внутри?       Флауви тоже желанием не горел, но всё же, когда пауза трепещущего ужаса затянулась, сам начал подталкивать её в затылок. Они вошли внутрь. Свет от прохода ещё помогал как-то ориентироваться, но слабые очертания каменных стен исчезали на глазах. Они пропадут тут. Точно пропадут.       А потом Салли упала. Флауви ничего не понял. Она не собиралась подниматься, и лишь, не менее недоуменно, что-то тихонько кряхтела. Цветок увидел под ней растущую красную лужу только тогда, когда убийца подошел ближе.       Они снова встряли.

***

      Санс не часто от себя ахуевал. В плохом смысле, разве что. Но сейчас его инициативность поражала его до глубины души. Вот что он делает? Кого он ищет? Шараёбится по полю, вдоль ручьёв и сломанных скамеек, копается в бурьянах и заглядывает в тёмные норы. Человек же там притаиться может, вот только что он с ним делать будет? Спасёт? Приютит и будет держать у себя дома как вторую собачонку? Поселит на кухне, а та будет готовить супчики и ими же питаться. План ахуительный и ни в коем случае не долбаёбский. Но он продолжал появляться всё в новых и новых местах, какие только приходили ему на ум. Идея заглянуть в пещеру тоже дошла до него.       А Салли сопротивлялась. Как могла. Положение у них с цветком было такое, что даже с сотой попытки удрать не удастся. Под метающиеся красные огни она билась о каменные стены, снова и снова падая на землю и безрезультатно подыхая. Папирус не был особо резок, пытаясь сделать это даже, можно сказать, аккуратно. По крайней мере, Флауви ни разу даже ранен не был, и на десятую человеческую смерть уже начал про себя тихонько возмущаться. Этот скелет, типа, даже не снизойдет до его убийства? Мудила.       Но появился второй мудила, и процесс остановился. Фонарик на его телефоне осветил часть каменного коридора, в котором никак не могло закончиться убийство. Салли уже лежала на земле, цветок валялся рядом, а Папирус удивленно прикрывал глазницы рукой. Яркость фонарика убавили. — Я сам справлюсь, Санс. — раздраженно сказал он, опуская руку.       Санс снова не ебал что говорить, а Папирус затормозил с его выходки. — Хотя. — вновь сказал тот. — Хорошо, что ты здесь. Достань её душу и дело с концом.       Да. Хорошая идея. Салли ещё была в сознании и её понравилось предложение. Что возвращает её обратно? Она не знала, но грешила на эту магическую штуку в своей груди, которая активировалась в самый неподходящий момент. Только будет больно. Салли точно знала, что будет больно, намного больнее, чем сейчас. Не так она хотела жизнь свою оборвать. Ну да ладно. — я не буду. — ответил Санс. — Почему? Это будет надежнее. Человеческой душе требуется несколько часов, чтобы покинуть тело и исчезнуть. — не, Папс, я имею ввиду… — старший скелет неуверенно потупил взгляд, понимая, что адекватных аргументов у него нет. — блять.       Салли даже самой стало интересно. Она повернула голову в сторону её странного знакомого и понадеялась, что продержится до каких-либо действий и не застрянет в этой глупой сцене неловкого разговора.       Сансу было тяжело. — ну, бля…может… — Что? — Папирус уже не скрывал своё нарастающее осуждение. — дать ей шанс, нет? — Шанс на что? — ээ, ну…выжить? — Санс, блять! Ты идиот?       Папирус редко матерился, за всю свою жизнь Санс лишь пару раз слышал от него бранные слова, и то лишь тогда, когда всё было совсем плохо. Сейчас было плохо. — Если она доберется до Азгора, то он откроет этот чёртов барьер и уничтожит свой народ! — вновь начал объяснять его младший брат. — А если она сдохнет раньше, то её найдёт какая-нибудь драная Андайн! У неё хватит мозгов поглотить её душу, поверь мне! Либо поглотит, либо отнесёт Азгору, и оба этих варианта — полнейший пиздец, Санс. Нет ни одного сценария, который не привёл бы к пиздецу, ты понимаешь?       Санс понимал. Понимал и был полностью согласен со всеми доводами Папируса, но остатки своей глупой воли, что привели его сюда, не давали отступить. У него не было ответных аргументов, и пустая черепушка просто не смогла сгенерировать хоть какое-то возражение. Он стоял в темноте, и правда будто последний идиот.       Папирус ждал, и сам начал быстро остывать. Остриё его красной сабли нависало над грудью человека, но вдруг отпрянуло и воткнулось в землю. Злость пропала быстро, и оставшийся после неё страх принялся сливаться с печальным понимаем, что что-то странное происходило совсем рядом, пока он был занят перелистыванием забытых исторический писаний.       Даже обидно как-то стало. Сансу, обычно, плевать на всё вокруг. — Что случилось? — мягко спросил Папирус, умело скрывая дрожь в скрипучем голосе.— У вас. Что у вас случилось? — мы подружились. — ответил Санс, будто признаваясь в пакости. — Пиздец…       Папирус убрал саблю, растворив её в мимолётных красных искрах, и отошел от еле живого тела. С теми же искрами в его руке появилась пачка сигарет, и он, не стесняясь никого, закурил. Как-то по-волшебному, по-скелетному.       Никто больше не решался ничего говорить. Флауви хмуро ждал, Санс ждал боязливо, а Салли наконец рубануло в своей кровавой луже.       Высокий скелет медленно наполнял пещеру противным дымом. — И что делать будешь? — спросил он своего брата спустя одну сигарету. — не знаю. — А надо думать. Она же идёт куда-то, ей что-то надо. Думает же, наверное, что её выпустят. — это вряд ли. — Она всё-равно умрёт. — она самостоятелно дошла до Водопадья. — сказал Санс. — она пиздец удачливая, я сам вахуе. правда. зуб даю, она дойдёт до дворца. — Звучит очень надёжно.       На пару секунд повисла тишина. — да бля. — Если ты здесь, то вот это теперь, — Папирус махнул рукой на человека и цветок. — твоя ответственность. То, что она удачливая, ни о чём не говорит, удача каждого рано или поздно подходит к концу. Теперь тебе надо следить, чтобы они либо не умерла, либо умерла в безопасном месте. Не получится пустить всё на самотёк.       А Сансу хотелось. Слова брата звонко отбивали внутренние стенки его черепушки, звуча внутри снова и снова. И как же хотелось ответить, что да, он пустит всё на самотёк, потому что он жалкий ленивый кусок дерьма, на которого нельзя положиться, который обязательно подведёт. Но так оно больше не работало. — я буду следить. — неуверенно произнёс он. — да, бро, труда не составит телепортироваться по всему Подземелью, если чо, если…вдруг.       Салли было не очень хорошо. Глянув на тело, он поверил, что вся эта сцена уже не имела смысла. Человек выглядел так, будто уже успел остыть. Но цветок был невероятно спокойным. И каким-то образом злым. Наверное, сдохни та, реакция у него была бы иная. — Подойди ко мне. — сказал Папирус, а сам отложил сигареты и присел возле тела.       Санс подошел и уселся рядом, на кортаны, пятки не отрывая. Он осветил её фонариком. — бля… — Она жива. — Папирус отвёл мокрую ткань от её живота.       На том снова была рана, как в прошлый раз. Кости его рук загорелись красным, и он вновь опустил ладони на то, что натворил. Кожа затянулась, и Салли начала дышать ровнее. — Что я только что сделал? — произнёс Папирус, словно учитель. — ээ…починил её? — неуверенно спросил его брат. — Да. Магия исцеления. Очень простенькое название. Её есть два вида: принимающая и отдающая.       Санс не понял. И Флауви не понял. Это лекция только что началась? — а ты это к чему?.. — Внимательно слушай. — строго ответил он. — Если ей повезёт, то тебе этим заниматься. И на будущее лишним не будет.       Санс смиренно согласился, тут же плюхнувшись копчиком на мокрый камень. Для удобства. И начал слушать о магии.       Кажется, когда-то он это уже это слышал. Когда Папирус был ещё совсем ребёнком, то пытался разговаривать, и рассказывал обо всём новом, что узнавал. Недолго, слушали его в пол уха и без какого-либо интереса, но что-то удалось припомнить. ''Принимающая'' магия, как он в итоге понял, хуйня полнейшая. Папирус показал это на себе, излечив исцарапанную руку Салли и после продемонстрировав свежие порезы на лучевой кости — такое Сансу не покатит. ''Отдающая'' же была попизже — на исцеление чужих ран ты должен был потратить собственные жизненные силы. Пойдёт, жизненных сил у Санса, по его мнению, было хоть отбавляй. — Ты всё понял? — спросил Папирус под конец лекции. — вроде да. — Отлично. Пробуй. — сказал он и похлопал Салли по израненному бедру. — Я помогу, если что.       Флауви не предполагал никогда, что увидит что-то подобное. За этот короткий урок по магии он был даже благодарен, но большую часть всего их времени в пещере пребывал в недоумении. Что это было? И зачем? Он за историческим моментом, вероятно, наблюдает — предательство Главы королевской гвардии, все дела. Но выглядело всё глупо, и получилось всё как-то просто. Этот придурок скелет минут пять колупался с ранами, мерзко матерясь себе под нос, а его братец просто…позволил этому случиться. Неужели отец так сильно ослабил хватку, что такие, как Папирус, перестали его бояться?       Флауви не думал жалеть никого из них, но узнать о последствиях, что обязательно настигнут эту семейку долбоебов, захотелось искренне. Кто-то из них точно умрёт. — так, ну всё, вроде. — Дай проверю. — Папирус осмотрел человека. — Да, сойдёт.       Подложив ей под голову её же сумку, скелетики принялись ждать. Накал страстей закончился, но никто не успокоился. По крайней мере, Флауви так казалось. Один дебил тупо стоял рядом, нервно скрипя резцами, а другой дебил стоял поодаль, смоля одну сигарету за другой. Видимо, они и правда нормально не общаются. Дебилы.

***

      Салли открыла глаза. И что-то нихуя не поменялось. Лишь через пару мгновений Флауви запищал и неприятный белый свет ударил ей в лицо. Её заметили, но подниматься из нагретой лужи не сильно хотелось.       Свет отвели, и их старый знакомый вновь присел рядом. — йоу, детк. чо как у тебя? — Да норм. — ответила она, сложив руки на груди. — Валяюсь вот. Устала. — круто. тебе не сильно хуёво-то? — спросил Санс со странной интонацией, будто беспокойной, но так удивлённо, словно это первое его беспокойство за всю жизнь. — Не сильно. — ответила она, не менее странно улыбаясь. — А тебе?       Позади сердито фыркнули, и Санс побоялся отвечать. Теперь в его голове вместо разрушающего смятения была тяжелая печаль. Он понимал, что натворил жуткое дерьмо, и уже поздно отступать. Он спас её, потому что она хороший человек. Вот и всё. Его поступок не даст ей выбраться отсюда, в это он не верил, но теперь у неё хотя бы есть шанс. Непонятно только на что. — Что за хуйня случилась? — тихо спросила Салли, но поняв, что скелет потерян, повернула голову к цветку. — Государственная измена. — ответил Флауви. — Ооооу…       Значит, придётся идти дальше.       Салли тяжело вздохнула, не почувствовав боли. Начала подниматься — Санс помог присесть. Все молчали, словно пытаясь отойти от собственного решения. Ну и, подумалось ей, хуй бы с ними. Она достала из рюкзака что-то съестное, что ей дал черепаха, поделилась с Флауви и начала жевать, не разбирая. Потом выяснилось, что это печенье. Шуня точно скоро хватится пропажи. — Будешь? — спросила она, протягивая скелету рюкзак с грязным тряпьём и вкусняшками. — буду. — ответил он.       Взяв пару печенек, он закинул их в зубастую пасть, и в следующий миг по тёмному коридору пролетел странный звук — будто камень ударился о кость. — бля-я-я-я-я. — досадливо промычал Санс и, засунув руку себе в шорты, достал печеньки. — человечьи что ли? — П-ф-ф-ф. — стараясь не выплюнуть печеньки, Салли тихонько рассмеялась.       Санс неловко хмыкнул. Это чувство — трусливая растерянность, всё не желавшая отступать, уже начинала действовать на нервы. Он смотрел на человека, которого зачем-то спас, а голова его выдала странную мысль — он завёл себе щенка. Сначала шугал, потом притёрся, привык к его присутствию, а теперь не позволил усыпить несчастное создание. Только оно не было радо. Скелет чётко видел разочарование в глазах щенка, даже если он сейчас хихикал, вероятно, над очередной шуткой про светящийся хуй. Салли точно об этом подумала, он даже не сомневался. — знаешь, детка, — он выкинул свои печеньки в темноту, обратно предлагать не стал. — ешь лучше сама. тебе силы нужны.       Та улыбнулась и податливо кивнула. Она понимала, что сейчас не суждено случиться лёгкой беседе о всяких глупостях, ведь сама ситуация была настолько тяжелой, что даже студёный воздух, гоняемый ветром по пещере, давил на плечи.       Было бы лучше, если бы Санс не пришел.       Они помолчали немного, а потом она сказала: — Мне кажется, ты слишком дохуя на себя взял. — бля буду. — ответил он. — Ты не хочешь, чтобы я подыхала? — не горю желанием. — Понятно…мне сказать что-нибудь ободряющее?       Санс хмыкнул опять, только теперь не неловко. Как же глупо она звучала. — блять, ну давай. — Я думаю, — она сделала умный вид, специально, даже шутливо, чтобы было не так грустно. — что, не будь всё сложно, мы с тобой наверняка бы приздато так сдружились. — хех. это точно. — скелет улыбнулся подстать её настрою. — Ты тоже пиздатый. Пиздатый скелет. Но. — она ненадолго остановила свою мысль, и шутливый тон её закончился. — Не стоит творить хуйни из-за того, что мы с тобой пару раз неплохо посмеялись вместе. Дела тут у вас серьёзные творятся, а я, честно, того не стою. Не надо рисковать. Тебе ещё найдётся с кем поговорить о говне.       Флауви что-то подобное уже слышал. — но я ведь должен был что-то сделать, верно ведь? — спросил Санс. — Нет. — ответила она. — Но ты сделал. И, несмотря ни на что, это было приятно. За меня давненько никто не вступался. — о. тогда я, получается, не совсем зря сюда припёрся.       Салли снова кивнула и улыбнулась. Он помог ей встать. Они вместе поднялись с земли, а Флауви вновь оказался в рюкзаке за спиной. — ты себя точно нормально чувствуешь? — Будто только родилась. — ответила она и чуть ли не засмеялась. — Конечно нет, блять. Ты чо, на приколе совсем? Ты посмотри на меня! — реально хуйню спизданул. прости, детк, щас чо-нить наворочу. стой тут.       Санс исчез, и спустя пару напряженных секунд под взором его лютого брата, вернулся с полными руками каких-то странных колб. И еды. — вот это щас жри. — сказал он и протянул ей хот-дог, а сам начал перебирать всё то, что не глядя хватанул из их с Папирусом домашней аптечки.       Пришлось аж на землю всё выложить, настолько много всего понабрал. Салли присела напротив, на корточки. — Чо за зелья? — спросила она, пожовывая. — да самому бы разобраться. — он начал высматривать названия на каждой стекляшке. — это, вроде, от болей в костях.       Взял следующую. — эта, походу, от боли в черепе. — Это от изжоги. — поправил того Папирус. — У вас бывает изжога? — удивилась Салли. — это сейчас не важно, детк. — А чо там у вас изжигается? — доешь — въеби в себя это. — игнорируя глупый вопрос, протянул тот ей ещё одну из колбочек. — это чтобы раны реще затягивались. и, знаешь…возьми лучше всё. на всякий случай, детк, мало ли чо там у тебя, блять… — В рюкзаке места не хватит. — недовольно включился Флауви. — а ты живот свой сорняковый втяни. двигайся нахуй.       Сгребая всё с земли обратно в руки, он обошел Салли и впихнул все неожиданные припасы в рюкзак, полностью лишив Флауви свободного места. Тот его чуть за палец не цапнул. — Ну поаккуратней там…- сказала Салли. — да всё норм.       И вот суета закончилась. Они снова встали напротив друг-друга, и снова стало не весело. Теперь Санс не мог просто исчезнуть, кинув пару слов напоследок. Он так уже не хотел. Но и прощаться не умел, особенно с тем, кого теперь точно, он был уверен, никогда не увидит. Сказать было нечего, и Салли это разделяла полностью.       Она протянула ему ладошку, и они пожали друг другу руки. — пока, детк. — Мир тебе. — Люди в темноте умеют видеть? — внезапно спросил Папирус. — Неа. — ответила Салли.       Скелет цыкнул и призвал в руку фонарик, небрежно кинув его в сторону человека. Фонарик так же небрежно поймали. — А ведь точно…спасибо. — Санс, пойдём домой. — игнорируя её, устало произнёс Папирус, и сразу неспешно пошагал к свету.       Его брат последовал за ним. Говорить что-то ещё уже не имело смысла.

***

— Это был план такой? — спросил Папирус, выкинув последний на сегодняший день окурок в ближайшую лужу.       Они отошли достаточно далеко, почти что выйдя из пещерной тьмы. — какой план? — не понял Санс. — Такой. Бессмысленный какой-то. Ты не хотел, чтобы я замарал руки? — чо-то я не понимаю к чему ты… — Почему ты не пошел с ней, раз уж был настроен её спасти? — задал он этот вопрос прямо, не петляя.       Санс и сам не знал, и очень надеялся, что Папирус расспрашивать не будет. Очень наивно надеялся. — Не думай, что я заставляю. — уточнил тот. — Я не хочу, чтобы ты шел в эти катакомбы. Но её смерть от моих рук, всё же, была бы менее жестокой. Что ты, всё-таки, хотел сделать? — наверное… — он хмуро помолчал немного, не в состоянии слепить что-то внятное из остатков нервных мыслей, и в итоге выдал то, что сразу появилось в голове. — ну, я ебанат натрия. сульфаты, сульфиды всякие, а я ебанат. мой химический элемент был бы Eb. EbNa. — Санс…       Санс не стал отвечать, а Папирус снова пожалел, что не мог тяжело вздохнуть. — Это была жалкая попытка.