Последний человек

      Салли уснула практически сразу. Глубокий и беспробудный сон, он унёс её даже не смотря на холодную мокрую землю вместо перин. Цветок тоже жёстко отрубился.       Санс же садиться на скамью не стал, последнее это дело в кого-то ногами упираться. Он так же, стараясь не шуметь, опустился на землю. На душе было паршиво, как и после их последней разлуки. Хоть она и провела в этой пещере больше суток, скелет так и не смог утихомирить мерзкую вибрацию в своей груди. Он до сих пор толком нормально и не спал.       Папирус почти всегда прав, что бы не сказал, и то действительно была «жалкая попытка». Санс не хотел чтобы она умирала, но та часть его, что главенствовала последние долгие годы, надеялась, что на этой пещере всё и закончится. Что она там помрет, сгинет вместе со своей проклятой душой, и больше ни у него, ни у брата не будет проблем. Это была последняя надежда, вот только теперь ему не отвертеться, ведь она здесь, спит в кучи грязи под старыми досками. Будто бы хотелось утопить котёнка, а не вышло.       Пиздец. Санс никогда бы не подумал что он такой ебанный неженка. Убил бы ее нахуй прямо сейчас, но вместо этого снова сгонял домой и захватил небольшой обогреватель из комнаты Папируса. Тот купил его специально для своего пса, разницы почти нет. Салли не должна сдохнуть от переохлаждения после того, как выжила в полной ебак пещере, это будет слишком глупо. В итоге он накрыл её ещё и одеялом, и теперь это всё выглядело почти прилично. Всё-таки, о своём пёсике надо заботиться. Хотя…нет, она не пёсик, она тощая ободранная кошка с лишаём. Да, ассоциации четкие, Санс таких постоянно подкармливает, если встречает. Только Салли, в отличие от кошек, не желала ласки, а скелету совсем не хотелось её погладить. Он лишь смотрел за её сном, как ебанный маньяк, а сам внезапно задался вопросом. И правда, нужна ли ей вообще его помощь? Она никогда не просила себя спасти. Ему всё это показалось таким бессмысленным.

***

      Салли вся была в каком-то дерьме, с ног до головы, оттого точно не ожидала приятных ощущений после вынужденного мертвецкого сна. Но она не проснулась от кошмара, глаза её не отдавали болью, а руки не сковывал холод ледяной воды. Свежий влажный воздух придал лёгкости её голове, и она легко оторвала её от прогретого одеяла. Второе же одеяло её очень удивило. А ведь оно было хорошее, толстое, и белье, на вид, поменяли совсем недавно. — Тебе было не жалко? — тихо спросила Салли, аккуратно дотрагиваясь до рукава черной куртки.       Её голос почти не было слышно из-за шума воды.       Санс не стал садиться на лавку, он пристроился рядом, но остался лежать на траве, даже не попытавшись создать уют для себя. Да и вопроса не понял. — чего не жалко? — спросил он. — Одеяла. Его теперь надо полностью перестирывать. — да похуй.       Салли вздохнула и стала вылезать из своей странной постели. Флауви крепко спал, его не разбудила суета. Чтобы не мешать, рюкзак с ним положили обратно в одеяло. Салли не думала, что цветок стоит будить ради их со скелетом разговора, тем более тот никогда не горел желанием в них участвовать. Сама же она аккуратно вылезла из-под лавки и присела рядом с Сансом. Тот смотрел куда-то наверх, сквозь их каменный потолок. Салли смотрела на него. — Сколько времени прошло? — спросила она. — часов пять. может шесть. — Ты был здесь? — ага. — А почему?       Санс пожал плечами. — да захотелось. я даже покемарить смог. ебать это оказалось не просто. никогда бы не подумал… — Да. Выглядишь ты усталым. — сочувственно подметила она, а потом улыбнулась странно, будто бы пыталась поддержать. — Как у тебя дела?       Всё-таки она была рада его встретить. — хуйня, детк. ну как… быть в шоке пиздец утомительно, поэтому я утомительно в шоке. — До сих пор? — причин достаточно. например, блять, я в шоке от того, что ты до сих ни разу не сдохла. — Ха-ха. — неловко произнесла она. — Смешной ты. — самой не странно? — спросил Санс.       Он не мог сказать что был рад этой встрече, хоть и сам её устроил. Он был раздражен от того, что больше не вывозит процессы в своей дурной башке. — Меня это даже злит. — ответила Салли. — Так быть не должно. — вот именно. — Убей меня. — нет. рука не поднимается, детк. мне даже сложно это представить, не то что сделать. — Жаль. — вздохнула она и прижала колени к телу. — А ты хотел бы моей смерти? — да.       Санс честно ответил, хотя был уверен, что никогда ей не признается. Да только вышло это легко. Скелет почему-то точно знал, что она его поймёт.       Он продолжил: — твоё нахождение здесь уже сделало наши с Папсом жизни намного сложнее. — Извините. — не ты в этом виновата. — А кто же? — да никто. обстоятельства, блять. — он нахмурился, но тут же закрыл глаза рукавом, будто не желая, чтобы она видела его глупую злость.       Салли молчала, и это не сделало ситуацию лучше. Санс ждал хотя бы посыла нахуй за свой гнилой базар, но она спокойно слушала и внимательно смотрела, как его костяшки трясутся в нервной дрожи.       Вскоре, тяжело вздохнув, она задумчиво подметила: — Странно так. Как можно хотеть чьей-то смерти и не хотеть одновременно? — её голос не прибавил жёсткости, ей просто было интересно. — Что ты чувствуешь? Можешь мне рассказать?       Скелет убрал свою руку с лица и вновь хмуро уставился в никуда рассеянными красными огоньками, стараясь не пересекаться с ней взглядом.       — да нихуя хорошего.       Подробностей он добавить не смог, не смотря на её просьбу. Скелета бесил этот пристальный взгляд. — детка. — заговорил он медленно, с опаской. — пожалуйста, умри сама. не создавай проблем.       Салли глянула на него удивлённо — наконец-то, хоть какая-то понятная в этой ситуации эмоция. А потом она посмеялась, будто он глупо пошутил. — Да уж, — широко улыбнулась Салли. — давно по мне так мужчины не убивались. Наверное, ты не мог выкинуть меня из головы всё это время. — ну да… — опешил скелет. — Не переживай, я всё понимаю. Правда. От меня и наверху было достаточно проблем, я ведь поэтому здесь. Мне то, честно, очень жаль, что я и тут натворила делов, но это, видимо, главная часть меня, а от самой себя не сбежишь.       Санс молчал. Ему было противно это слушать до глубины души, противно было, что она согласилась. Лучше бы и правда ударила, тупая сука.       Салли подвинулась ближе. Её теплая улыбка источала необъяснимое веселье. — И не надумывай себе ничего, я не обижаюсь. Глупо было думать с моей стороны, что кто-то здесь не хочет моей смерти. Это нормальная эмоция, в ней нет ничего особенного. Намного более странно, что ты меня защищал.       Флауви внимательно слушал, не издавая ни звука. — Но мне очень понравилось. — Салли не останавливалась. — Я уже говорила, это пиздец польстило. И ты мне тоже нравишься, поэтому я очень сильно советую тебе найти друзей и обрести хотя бы какое-то подобие радости. И не кори себя за всякую хуйню, ты был честным, а это пиздато. — а хули я тогда ощущаю себя таким долбаёбом? — спросил скелет. — Так ты и есть долбаёб. — посмеялась она.

***

      Одеяло он так и не забрал, исчезнув по-английски, не прощаясь. Но Салли все равно сложила белье в стопочку поаккуратнее, вдруг вернётся. Идти никуда пока не хотелось, поэтому она поставила Флауви на стойку, а сама села на скамью. Неправильно было бы упустить такой красивый вид. — Почему ты улыбаешься? — спросил Флауви. — А что такое? У меня хорошее настроение. — Оно понятно. Мне только непонятна причина, ты же, вроде…вы же подружились. — Ну если я даже тебя другом называть отказываюсь, то он-то каким боком впишется? — Ну-у-у не зна-а-аю. — протянул цветок озадаченно. — Я, если честно, вообще не понял что у вас случилось. — Да он просто одиночество, которого тянет на всяких отбитых девок. Уверена, что у него и раньше такое было, просто на этот раз девка представляет угрозу его нации. Хорошо, что до него дошло. — Не силён я в таком… — сказал цветок и задумчиво подпёр листочками сердцевину. — Но какой же он всё-таки размазня, никогда бы не подумал. — Да я его понимаю. У меня на поверхности знаешь сколько таких случаев было? Я так-то баба видная. — Правда что ли? — Они сначала все такие, мол, да я тебе помогу, да я тебя, блять…кароче, мнят себя рыцарями, и даже сами в это верят, но интерес быстро пропадает, шишка не долго дымится. — Думаешь, в этот раз так же? — Уверена. Просто до секса не дошло, обстоятельства не те. Но склеить меня легко, я всегда верю в красивые слова. — Салли тяжело вздохнула, печально посмотрев на воду. — Мужского внимания у меня всегда было много, и я всегда даю шанс всем, кто хоть немного проявит ко мне ласки. И ему я бы тоже дала. — Шанс? — В том числе.       Флауви хмыкнул, закатив мышиные глазки. — Вот ты говоришь про нас всякое, а сама ничем не отличаешься. — упрекнул он её. — В смысле? — Ты тоже одиночество. — А. Ну да. — кивнула она. — Если у меня и появляются с кем-то связи, то это обычно ничего не значит. И это ненадолго. И просто не имеет смысла. Санс не является исключением, насколько бы скелетно-волшебным он не был. — А это грустно. Я, честно даже, надеялся, что у тебя не всё так плохо. Думал, что ты на самом деле можешь и хочешь завести друзей, а я тебе просто не понравился. — Ты мне нравишься, но у меня и правда всё плохо. Не забивай свою голову мыслями о моих чувствах, иначе у тебя испортится аромат.       Мышиные глазки Флауви наполнились осуждением. — Будешь пахнуть какашками! — засмеялась Салли. — Да ты хоть представляешь чем сейчас пахнешь ты?!

***

      Очередная встреча с Андайн была ожидаемой — скука смертная. Спасибо Сансу, что он накормил её своим хотдогом, и теперь у Салли хотя бы есть силы на зацикленную беготню. Во время неё она развлекала себя этими глупыми пошлыми шутками, было даже не скучно, да только час от часу не легче. Локации в этой ебучей горе тот ещё пиздец, конечно, никаких плавных переходов. — Это чо, блять… — пыхтела Салли, пытаясь прийти в себя после безуспешной погони. — Ебанная лавовая река?! — Да. — спокойно ответил цветок в рюкзаке, ведь он даже не запыхался. — А что? Смотри шире, мы от рыбы оторвались.       Пылающий злобой силуэт рыбо-женщины ещё виднелся на противоположной стороне длинного железного моста. — Хоть что-то радует. — вздохнула Салли и тут же закашляла. — Ага, не вздыхай так глубоко, хуже будет. — Что это за адюшник-гадюшник такой? Какая ебучая вонища… — спросила Салли и изо всех сил натянула горлышко худи себе на нос. — Жаркоземье! Индустриальная часть подземелья, между прочим!       Салли недобро осмотрелась и сняла рюкзак, начиная и Флауви обматывать всё-ещё влажными тряпками. — Ты чего?! Руки убери, они в грязи! — Да ты завянешь, если так свободно будешь дышать этим!       Салли шарила за прикол. То, что окружало их, будто было гиперболизированной версией того, за чем она наблюдала всю жизнь. Небольшой город возле этой горы имел при себе несколько заводов по производству металла, это были градообразующие предприятия. Выходя из дома, Салли всегда могла видеть высокие черные трубы на горизонте, и огромный огонь, что бил в небо. Она понятия не имела что там такое горит, и никогда не пыталась узнать. Она знала лишь то, что папа там главный.       Сейчас же, из густых лавовых рек, что окружали высокие обрывы красной земли, росла уменьшенная пародия такого предприятия. Черные железные трубы напоминали стволы сгоревших деревьев, что перерастали в леса вонючих шумных заводов. Они испускали дым, но он оставался в Жаркоземье. Мутный туман останавливался на краю обрыва и падал прямо вниз, не смея проходить по железному мосту. Так Водопадье и Снежнеград оставались чистыми. Магия, наверное.       Но надо было идти, не было среза или обхода. Натянув ткань на нос, Салли потопала сквозь ядовитую мглу.

***

      Замок сиял, как звезда на черном небе, возвышаясь над всем, чтобы было в Подземелье. Даже с самой границы Жаркоземья были видны его амбиции проткнуть твёрдый каменный потолок остриём многочисленных куполов и прорасти, словно цветок. Да, под солнцем он будет сиять ещё ярче, на него будет тяжело взглянуть. Салли уже было нелегко, ей не нравилась вычурная роскошь, особенно в таком масштабе и в таком ярком контрасте со всем остальным монстрячьим убранством.       

***

      Вот это вот чо такое? Первые здания, до которых они с Флауви дошли, оказались давно сгоревшими заброшенными халупами. Целую деревню постигла такая участь. — Кто село спалил? — безучастно спросила Салли, проходя мимо печальный домиков. — А… — вякнул Флауви и незаинтересованно махнул листочком. — Это всё Азгор сделал лет восемь назад. — Чево? — А там ситуация тупая. — прошипел цветок, видно, уже будучи раздраженным воспоминанием. — У нас народ сокращается, и монстры начали перебираться ближе ко дворцу, оставляя за собой пустые хижины. — Ага. И чо там? — Ну и жаловаться начали на демографию, мол, как мухи вымираем, оставляем за собой эти могилы. — Так чо, всегда же везде всякую чушь говорят. — удивилась Салли. — До этого что ли не говорили? — Да всякое говорили, конечно. Но конкретно это дошло до Азгора, и он, в своей манере, приказал решить проблему. Но не демографическую. — И чо в итоге? — Спалил деревню. Ну как, приказал, и её сожгли. — Ахуеть. Это решило проблему? — Как видишь. Дома никуда не делись, большинство. — Какое умственно отсталое решение. — Да не говори. — фыркнул Флауви. — Были пустые избушки, а стали пустые и обугленные. Ходить здесь неприятно. Да я и так не особо в Жаркоземье бываю. — Мне кажется, мы здесь не вовремя. — сказала Салли. — Почему? Никого нет. — Чувство странное… — Это просто место гнетущее. — Очень странное чувство. — Салли повторила своё опасение и остановилась, неловко оглядываясь по сторонам. — Я думаю, надо спрятаться. — Ну раз думаешь, то давай.       Флауви не возражал, он прекрасно понимал как работают такие внезапные и беспричинные, казалось бы, страхи. Салли, как уже опытная жертва, успела научиться предрекать опасность. Хоть сам цветок ничего не ощущал, но в момент, когда они притаились среди сгоревших развалин, словно лесные зверьки в траве, почувствовал за Салли странную гордость. Может, теперь они и правда будут поменьше умирать.

***

      На телефон Папируса пришла смс, как обычно, «по работе». С ним частенько так и общались — лаконично, не церемонясь на разговоры. Порой, ему просто скидывали точку на карте, скучные координаты без каких-либо пояснений. В этот раз было так же, да только теперь скелет не мог воспринять это как обычное задание. Исполнение обязанностей главы королевской гвардии никогда не было идеальным с его стороны, и он точно знал, что какой-нибудь непростительный косяк рано или поздно всплывёт. Недавно же в списке косяков появился новый пункт, самый яркий и самый заметный. Его голова полетит с плеч сразу же и без предупреждения. Но пока он жив, он обязан был прийти туда, куда приказано.       Вскоре и на телефон Санса поступила смс, но тот не горел желанием её читать.

***

      Всех в этом месте одолевали нехорошие чувства.       Папирус ещё раз посмотрел в телефон — всё верно, его местом назначения была сгоревшая деревня. Да только что ему тут делать? Если здесь новую базу расположила крольчиха, то у него должно быть какое-то минимальное подкрепление. Но ничего не было. — О, смотри-ка. Так и знала. — почти бесшумно прошептала Салли, выглядывая из окошка. — Что там?.. да ты чо-о-о-о. — ахнул Флауви, выглянув следом. — Покажемся? — Сиди смирно! Не хватало нам ещё этого идиота. Что бы не случилось, Салли. — Флауви опустился к её уху и очень серьёзно произнёс. — Не рыпайся.       Одна крольчиха чувствовала себя очень хуёво.       Она, и её малочисленная группа каких-никаких бойцов-энтузиастов тоже засекли скелета, но никто по сути не был готов к встрече с ним. В последний раз он разбил их, убил большую часть тех, кто был способен сражаться на уровне, который мог хоть как-то с ним сравниться. Но она должна была попробовать ещё раз. Не было других вариантов, кроме как пытаться снова и снова убить хоть кого-то из них — ебучих шавок короля.       Вот только что-то было дохуя не так. Скелет был один, стоял на месте и прислушивался, вынюхивал их. Блядский мудак. Может, то, что он один, и было их шансом. У него только две руки и один меч, а их — десяток. Если не сейчас, то уже никогда.       Лучшие бойцы пещерного городка обнажили оружия и пошли в бой.       Папирус был готов. Остриё его красного меча с визгом резало воздух, ломало топоры и рубило доспехи. Всё произошло так быстро, что ни Салли с цветком, следившие за ними, ни сами нападавшие ничего не поняли. Поняли они лишь то, что были живы, хоть и ранены.       Крольчиха лежала на земле, её оружие было сломано, словно деревянные игрушки. Скелет стоял над ней, упирая конец меча в её грудь. Новые зарубы на рёбрах, что они всё-таки смогли оставить, его никак не волновали, взгляд глазниц не пылал холодным безразличием, как обычно при их коротких битвах. Он был печален. Скелет никого не хотел убивать, не раньше, не сейчас. — Если ты не можешь убить меня, — тихо сказал он, отводя в сторону меч. — то не сможешь убить Азгора. Тебе и твоим солдатам надо больше тренироваться.       После этих слов меч вовсе пропал из рук скелета, растворился в красных искрах, а в спину его ударило синее копьё, пробив позвоночник насквозь и пролетев аккурат над ухом крольчихи. Пощада главы сопротивления была для Андайн последней каплей. Она давно хотела это сделать, и даже нынешний способ — в крысу, из убежища, её полностью устраивал.       Крольчиха сбежала, всем уже было не до неё. Ноги скелета подкосились и он упал на колени. Всё случилось именно так, как он и предполагал. Жизнь не могла закончиться иначе.       Где-то за клубами пыли появился силуэт брата. Санс пришел сразу же, как только до него дошла суть смс-ки. Прежде чем рассыпаться, Папирус успел схватиться за его рукава.