Последний человек

      Салли потянулась за ножом. А как ещё она могла поступить? Разве у неё ещё будет возможность хоть когда-то что-то исправить? Даже если это не касается её жизни.       Хотя, тут можно и поспорить, ведь с «жизнью» кое что придётся сделать. Она сняла рюкзак со спины и села на пол, прислонившись спиной к сгоревшей стене. — Ты чего удумала?.. — опасливо спросил цветок, в целом, уже догадываясь. — Да я быстро. — ответила она и, воткнув нож в горло, провела его настолько, насколько сил хватило, искренне надеясь задеть сонную артерию.       Флауви даже не закричал, лишь тихо заматерился, а вот Салли, сползая в лужу своей крови, словила себя на одной странной мысли. Когда-то она до ужаса боялась порезать свои запястья, а сейчас даже не дрогнула. Видимо, к смерти и правда можно привыкнуть.       Она умерла, и, к сожалению, снова проснулась. Но на эти мысли уже не было времени. Вскочив, показавшись в сгоревшем окне, она попыталась закричать, но горло, будто запомнив удар ножа, отдавалось болью от попытки издать звук. — Блять… — ещё раз выругался Флауви и рявкнул изо всех сил. — Сзади, ебанат!       Папирус обернулся, не дав времени удивлению, а Флауви начал материться сильнее. Не смотря на их усилия, копьё все равно ранило скелета, он просто не успел увернуться, и оно пришлось по касательной. Но Салли так и не унималась, она выскочила из окна и побежала к скелету, что уже рухнул на землю, схватила его под руки и потащила в свой сгоревший домик. Благо, кости лёгкие.       Второй скелет появился тут как тут, забежав в их домик и сразу пустившись на колени, готовясь расчехлять магию, но Папирус, как только Санс поднес руки к его груди, грубо попытался отпихнуть их. — Не смей даже, придурок, такое лечить. В одиночку ты сам сдохнешь. — немного придя себя от шока, тихонько прохрипел он.       Санс и не знал что ответить, да ему бы и не дали. Салли схватила обоих за костлявые запястья, на корню обрубая предсмертное прощание. — Слушайте меня. — строго произнесла она прорезавшимся голосом. — Никто сегодня не сдохнет. Санс, мы это разделим. Я начинаю, ты продолжаешь.       Сансу оставалось лишь согласиться и отдать Салли контроль над ситуацией. Он это не вывезет один, во всех смыслах, и она прекрасно знала об этом.       Убрав с груди Папируса остатки его хлипкой формы, она обнажила заруб и глубоко вздохнула. Да уж, это не царапина на заднице, придется потрудиться. И это точно будет очень больно. Она аккуратно положила ладони на рану и закрыла глаза, пытаясь повторить свой магический исцеляющий трюк. На худи начало расти кровавое пятно — всё получалось. А ведь это и правда не было сложно, люди смогли так делать и наверху, если бы попробовали. Наверное. Салли не верила, что она такая особенная. — детк, хватит. дальше сам. — обеспокоенно пробормотал Санс и убрал её руки от груди брата, начиная использовать уже другую форму исцеления. — Ок, ок… — выдохнула она и отползла от них, снова снимая со спины рюкзак. В нем сидел такой же обеспокоенный цветок. Он нырнул в тряпье и начал копаться в стеклянных колбах, выплёвывая на пол не нужные. — да не помогут они от такого, блять. — сказал Санс, не отрываясь от Папируса. — я щас и её заделаю, не кипишуй. — А что тебе тогда мешало просто брата вылечить и не дать ей себя калечить? — злобно прошипел цветок. — ебало завали, если не знаешь нихуя. — Да не ругайтесь вы. — вмешалась Салли в их перепалку, но совсем ненадолго.       Она ни о чем не думала, ей просто хотелось полежать, уснуть поскорее, чтобы в груди наконец перестало так сильно болеть. И всё же, помимо боли, было ощущение, что нихуя хорошего она так и не сделала. Все всё равно чувствуют себя хреново. Ебанный кошмар.       С этими мыслями она отрубилась, и вскоре Санс, закончив спасать брата, излечил и её рану. Пошатываясь, скелет плюхнулся копчиком на черные доски, густая волна усталости накрыла его так резко, что он просто не мог стоять на ногах. Может, и сознание потерял бы, но заострённый первородной ненавистью взгляд цветка не давал ему хоть как-то расслабиться. — отъебись. — Не смей засыпать, дебил! — да знаю без тебя, блять. — он нахмурился и потянулся к одной из колбочек, которые цветочек недавно выкинул из рюкзака. — видишь? въебу и меня не вырубит. не еби мне мозги. — Там нечего ебать. — иди нахуй.       Санс выпил первую, что попалась под руку, ему было без разницы. Желание отрубиться никуда не делось, пропало лишь желание рассыпаться вслед за братом в своём странном видении. Скелет опер тяжёлую голову о ладонь, по костям пробежала лёгкая дрожь. Он точно помнил, как Папирус обратился в облако пыли на его глазах, и даже, казалось, рука ещё чувствовала его последнее прикосновение. Да только Папирус лежал рядом, все ещё живой, хоть и в отрубе, и Санс боялся спускать с него глаз — вдруг тот снова пропадёт? Что бы то ни было, будь это странным наваждением или знаком от вселенной, Санс точно понял — без брата он просто не сможет. Не важно сколько они не разговаривали, не важно сколько старались не пересекаться взглядами. Папирус был рядом, и один только этот факт всегда успокаивал.       Блять. Какой же ебанный ужас мог случиться.       Флауви думал обо всём и ни о чем одновременно. Смотря на Салли, он решил для себя, что больше не будет пытаться предсказать её поведение — это абсолютно бесполезно, а сама она совершенно непредсказуема. Она ведь даже лечить научилась, что же тогда она ещё сможет выкинуть? Да только было грустно, в его тонком стебельке пылала обида. Обида за Салли, что она такая тряпка половая, и что собственная жизнь для неё ничего не стоит. Хотя, последнее он знал давно, но возмущен был как в первый раз, ведь точно был уверен, что ни один из этой дегенеративной костлявой семейки не стоил её стараний. Она мученически умерла от собственных рук, а они даже не узнают об этом. Это было не честно.       Флауви тяжело вздохнул и прижался сердцевиной к её окровавленной груди. Так они сидели, пока Папирус не ощухался, но и после этого никто не посмел ничего сказать. Ощупав ребра, на которых остался лишь шрам, Папирус поднялся на задницу. Странно было видеть такую компанию в таком месте. Сначала он и правда не понял где находится, да только, завидев брата, сразу подполз к нему и крепко обнял.       Санс не поменял своего положения, но лицо его выражало крайнее удивление. — бля, бро. ты чо? — Ничего. — ответил Папирус. — головой ударился? — Санс, ради всего святого…       Санс посмеялся, неловко и совсем уж по-глупому. Они не обнимались так давно, что никто из них уже и не вспомнит когда это было в последний раз. — у тебя ещё чот болит? — Немного, но это терпимо. — уверен?.. — Да.       Флауви наблюдал за ними и бесконечно жалел, что Салли этого не слышит, иначе бы точно оборвала поток бессмысленных вопросов.       Папирус так и не отпускал брата. В его голове происходило мучительное формирование добрых слов, но процесс не торопился, поэтому сцена становилась всё хуже. — знаешь, бро. — Санс набрался смелости и разбавил чудную атмосферу. — ты не обязан что-то говорить. не то время и нихуя не то место. — Наверное… — согласился Папирус и отпрянул, неловко потерев черепушку. — У меня есть пару мыслей о том, что произошло. — и как оно? — Андайн и раньше хотела меня убить. — задумчиво произнес скелет. — Но Азгор просто не позволял ей это сделать. Если же нападение всё-таки случилось… — значит этот старый хуй обо всём прознал. — закончил Санс его мысль. — да уж, быстро. — Странно даже. Я знал, что Андайн меня ненавидит, но… — да бро. она того не стоит. — Будто бы мы и не провели вместе всё детство, понимаешь?       Санс нихуя не понимал, поэтому комментарий решил не давать. Всё равно башка не варит. — И всё же, — продолжил тот рассуждать. — раз Андайн не пришла нас добить, то она считает что я всё-таки рассыпался. Значит, я мёртв и для всех остальных. Черт, даже Тоби не получится забрать. — я заберу, не бзди. — Вероятнее всего так и придётся поступить, тебя всегда недооценивали, иначе бы тоже убили. Ты ещё сможешь некоторое время передвигаться по Подземелье. А вот что касаемо её…       Папирус перевёл взгляд на Салли, что, кажется, ещё лежала без сознания. Цветок, будто мелкая собачонка, буравил их злобным взглядом, защищая хозяйку. — Ты ведь общался с ней. Какой прок ей был от того, что она не дала нам погибнуть? — спросил Папирус. — Кто-нибудь из нас точно бы умер. — да я сам не ебу. — процедил Санс эти слова сквозь резцы, напротив же отводя взгляд от неё. — она…больная на голову. — Вам обоим стоит сказать ей большое ''спасибо''. — осмелев для самого себя, прошипел цветок.       Теперь оба скелета отвели глазницы. Им было нечего сказать, да и разговаривать с цветком, казалось бы, никто из них не был морально готов. — Как её зовут-то? — тихо спросил Папирус. — Салли. — ответил Санс. — Какое глупое имя. — Сказал тот, чьё имя ''Папирус'', блять. — возмущенно вмешалась Салли в их беседу, аккуртано поднимаясь с пола. — Да и не пизди, ты знаешь как меня зовут.       Усевшись на задницу, она взяла в руки ботиночек с Флауви и довольно улыбнулась скелетам. — Ну, чо каво? — непринужденно спросила она, искренне веселясь от их шокированных физиономий. — Я рада, что вы оба живы.       Скелеты молчали, как два испуганных котёнка, которых загнали в угол. У Салли опять же было хорошее настроение, не смотря на боль в груди, которая так и не ушла. Она смотрела на них и улыбалась, периодически тяжело вздыхая. И вот чо сидят два дебила? — Ну ладно. — сказала она в итоге. — Вы сидите, если надо, а я пойду. — Нет-нет-нет, подожди! — встрепенулся младший скелет. — Чо? — Ты сейчас куда пойдёшь? — А вас ебёт?       Флауви оценил тон диалога, на его мордочке появилась бесконечно ехидная улыбка. Салли же сохраняла спокойствие. — Опреденно ебёт. — ответил Папирус. — Ты должна пройти город так, чтобы снизить вероятность поглощения твоей души. — Да я чонить придумаю. — Ничего ты не придумаешь. Внимательно меня слушай.       Салли закатила глаза, но всё же подползла ближе ради нежеланной лекции. Но Папирус говорить не торопился, он призвал в руку маленькую красную косточку и принялся чертить на пепле схематичную карту с непонятными обозначениями. — Красиво. — Это карта города. — пояснил скелет и обвёл в круг большую его часть. — Рынок занимает половину населенной местности Жаркоземья, в него тебе суваться нельзя, лучше обойти вдоль лавовых рек. Опасно, но если ты там умрёшь, то твоя душа никому в руки не попадёт.       Салли слушала без особо интереса, ярко показывая своё отношение к его советам. Но скелета это не смущало, он продолжил что-то вырисовывать. В этот раз на карте в самых разных местах расположились простенькие рисунки паучков. — А это что? — Паучьи пекарни, и на милю к ним не подходи. Та тварь, что ими управляет, очень плотно сотрудничает с замком. Если же всё-таки появится нужда, то лучше направляйся сюда. — он тыкнул косточкой в край карты. — Там находится бар. В таком вы с Сансом уже бывали в Снежнеграде, но в Жаркоземье им управляет дочь Гриллби. — Тогда надеюсь она по девочкам. — быстро выпалила Салли и начала собираться, ей не хотелось с ними и минуты лишней протусить. — Подожди. — вновь младший скелет её одёрнул. — Ну что? — Возьми это.       В руке Папируса появилась очередная колбочка с ничем не примечательным содержимым, без обозначений. Он протянул её Салли, попытавшись изобразить беспокойство. — Возьми. — снова повторил он. — В качестве благодарности. Это укрепит твоё тело и душу.       Салли не двинулась с места, внимательно уставившись в неоднозначный подгон. Благодарности она не ждала и не желала, и, хоть и не строя иллюзий о своей сообразительности, очень сильно сомневалась в добрых намерениях скелета. После она взглянула ему в лицо — ровное и невозмутимое. Беспокойства тоже уже не было, в глазницах читалась лишь твёрдая усидчивость.       Салли холодно улыбнулась и взяла колбочку из костлявой ладони. — Это так мило, — сказала она, откупоривая склянку с подозрительной жидкостью. — что ты обо мне переживаешь.       Папирус молчал. — Мне выпить сейчас? Верно?       Папирус кивнул. Салли выпила. В груди тут же заболело, но она не подала виду. — На вкус полное дерьмо. — высказала она. — Так и должно быть.       Глубоко вздохнув, она выбросила склянку и начала подниматься. Но вдруг заговорил Санс: — детк, подожди. — Чо? — я пойду с тобой.       Салли остановилась, сев обратно, Флауви нахмурился, а эмоции Папируса было просто не передать словами. — Никуда не пойдёшь! — возразил он. — Ты нам только мешать будешь. — внезапно внёс и Флауви свою лепту.       Салли ничего не сказала. Она сложила ноги и упёрлась локтями в колени, опустив голову в ладони. На лице у неё появилось то выражение, которое Санс не привык видеть — ядовитая усмешка. От этой улыбки теперь и в его груди заболело. То, что Папирус был готов ему врезать, и то не напрягало так сильно. — Тебе-то, Санс, — отчитывал его брат. — и подавно не стоит в город ходить. Тебя там и раньше не жаловали, а сейчас, при всех обстоятельствах, я бы советовал сидеть тихо и не светиться. Даже Гриллби твоему на глазах не появляться. — да чо моему то сразу… — У тебя есть голова на плечах? На кой тебе с ней идти? Из чувства долга? В тебе благородство проснулось? — но она ведь сдохнет. — Она и так сдохнет!       ''Вот уроды'' — подумал Флауви, и даже тихонько шепнул на ушко эти выводы своей спутнице. Она кивнула, не сводя глаз с пассивной стороны разгорающегося спора. А тот всё продолжался. Папирус будто бы пытался пробить кирпичную стену. — Санс, — кое как сдержался Папирус, чтобы не взвыть от бессилия. — у тебя буквально нет аргументов! Я тебя сейчас ударю. — я заслужил. — послушно соглашался Санс, но не отступал.       Удара не было. Папирус бы его не ударил, но своё поражение признать было сложно. Правда хотелось закричать, да нельзя, поэтому он начал раз за разом повторять: — Ты идиот. — я знаю. — Ты идиот. — я знаю. — Ты — идиот.       Санс промолчал. — Пиздец какой идиот. Да и знаешь что! Не факт что она согласится. Ты, — он ткнули пальцем в сторону Салли. — немедленно скажи ''нет''! — А чо? Пусть идёт. — Салли нарочито пожала плечами. — Блять! Два долбаёба.       Диалог закончился, а Сансу как всегда было нечего сказать. Салли вздохнула, последние пару минут она уже не улыбалась.       А ведь Папируса сложно было судить. Он, по её скромному мнению, вёл себя самым адекватным образом среди всех, с кем она пересекалась. Будь у неё брат, она бы тоже не пустила его хер знает куда с хер знает с кем, да только, кажется, Папирусу было тяжело противостоять его идеям. Он сдался, и Салли стало его искренне жаль. Утешила бы, не будь она главной причиной этого конфликта.       В накалённой эмоциями тишине прошла ещё минута. — прости, бро. — подал голос Санс. — Ты идиот. — тихо продолжал Папирус. — я не собираюсь умирать. я проведу её через город и сразу же вернусь домой. — Ещё бы ты собирался умирать. — замученно ответил его брат и начал подниматься с земли, кратко резюмируя. — Вы меня ужасно достали, смотреть тошно. Вдоль лавовых рек не идти, а то сжаритесь, лучше уж вам тогда пройти вдоль рынка, там всё-равно никто не знает как выглядит человек. Пекарни так же обходить, пауки-то всё прекрасно знают.       Чуть подумав, Папирус призвал в руку свой кошелёк и кинул его Сансу. Тот поймал. — Пойдите в отель, отдохните и поспите нормально. Если всё станет совсем гадко — идите к окраине, сюда. — он тыкнул каблуком в край карты, рядом с баром. — Там живёт мой знакомый. Он странный, но в помощи не откажет. ''Домой'' приходи в Водопадье, в наш старый дом. Ты знаешь где. — знаю, бро. — И не умирай. — повторил он. — Иначе в аду тебе от меня точно пиздец. — понял-понял…       Договорив, Папирус подошел к пустому окну, аккуратно выглянув на место побоища — никого уже не было. — Хотите фокус покажу? — вдруг спросил он. — Каво? — искренне удивилась Салли этому странному предложению. — Фокус. — уточнил Папирус, отойдя от окна. — Просто наблюдайте.       Встав на середину комнаты, младший скелет зачерпнул с пола песок и сжал его в кулаке. Пару секунд ничего не происходило, все лишь внимательно ожидали. Потом начала происходить магия. Рука, которой Папирус держал песок, начала разгораться красными искрами, что с напором разлетались во все стороны — это было похоже на работу сварочного аппарата. Когда напряжение достигло пика, комнату на миг заполнил яркий белый свет, но когда всё кончилось, то на месте Папируса стояла высокая фигура в черной мантии. Санс быстро узнал в ней их старую драную простынь, которая уже год пылилась в его шкафу.       Когда Папирус скинул черный капюшон, то вместо черепа там была голова красного ящера. — Видали? — довольно спросил он. — Ахуеть… — изумлённо выдохнула Салли.       Санс не понимал от чего конкретно следует ахуеть. Магия брата действительно была впечатляющей, но то, что тот сказал «видали» почему-то поражало намного больше. — бро, — не менее изумлённо обратился он к нему. — ты где такому научился? — Обязательно расскажу. — ответил он, более чем удовлетворенный их реакцией. — Но не сейчас. Сейчас вы идите, я выйду позже, чтобы не было слишком подозрительно.       Ну и, подумалось Салли, слава богу, этой ебанутой сцене давно пора было закончиться. Собрав манатки, она, не прощаясь с Папирусом, пулей вылетела из домика, да только, с нескрываемым огорчением, затормозила. Ведь теперь их трое. Три долбаёба. — Ой блять… — глубоко вздохнула она, не скрывая свои эмоции. — Ага. — подтвердил цветок за спиной. — Напомогалась, помощница, на свою голову.       Санс уже стоял рядом, и даже не пытался на это ответить. По виду всё было ясно.       Салли повернулась к нему. — Ты втюрился в меня что ли? — спросила она.       Санс опешил. — да не в этом дело, детк. — Ты ебаться хочешь? Ну так снимай штаны. — да не в этом дело, блять, говорю же.       Флауви захихикал. Салли закатила глаза. — Я не верю что ты ну просто долбаёб. Должно же быть хоть что-то? — детка, не надо. мне только что мозги вынесли, ты хоть не начинай. — У тебя нет мозгов. — гордо подколол его Флауви.       Салли снова вздохнула, в горле встал ком. Она не хотела видеть его рядом с собой, надеялась что они уже распрощались. И почему они всегда увязываются? Эти дураки. Будто бы ей с людьми не хватило, не настрадалась, надо до самой смерти, до самого последнего вздоха терпеть неопределившихся в своей мотивации недолюбленных идиотов.       Она подошла ближе к скелету, уложив руки ему на плечи и внимательно глянув в красные огоньки темных глазниц. — Твоя жизнь дороже моей, Санс. — заговорила она. — Тебя дома ждут. Если что-то пойдет не так, если станет совсем «гадко», то просто поворачивайся и уходи. Не строй из себя героя, все равно никто не поверит. Хорошо? Пожалуйста. — посмотрим.