Последний человек

      Салли чувствовала, что наконец выполнила важную миссию, приоритетный квест в своей маленькой игре, решила задание со звездочкой. По крайней мере, ей так хотелось думать, и всё мысли о том, что скелет, не пытаясь переступить через себя, проигнорирует её старания и так и не поговорит с братом, она просто старалась от себя отгонять. Не надо лишний раз себя же расстраивать, ведь в голове уже формировались шаткие иллюзии о не зря прожитой жизни. Ах, сладкие блаженные грёзы, надо бы их как-то пронести до момента скорой смерти и не потерять по дороге, чтобы последние минуты не были слишком неприятными. Главное ни о чем не задумываться.       Постараться. Хотя бы постараться.       Кот их погнал тут же, как закончил с руками Салли, даже не удосужившись попрощаться. Кажется, уходил он не настолько злым, да и хвост его не был так агрессивно пушист. Ну да и ладно.       Оказавшись вне иллюзии домика, Салли вышла на каменную тропу и глянула в сторону своего пути — замок был уже так близко. Санс появился рядом незаметно, Салли казалось, что он уже ушел. — Иди. Иди домой. — сказала она, прогоняя его лёгким жестом ладони, словно ягненка, что отбился от стада. — и что, так просто? — скептично скривил он зубастую пасть, обижено сунув руки в карманы куртки. — мне даже не проводить тебя?        — Нет. — и прощаться не будем? мы, блять, видимся в последний раз. — А что, мне поцеловать тебя? — Салли надеялась улыбнуться хитро, с вызовом, но улыбка получилась печальной и неестественной.       Скелет же отвел огоньки в сторону и неуверенно пожал плечами. — ну…если хочешь. — Да я даже не представляю как. — ну, бля, тогда не надо. — обижено фыркнув, он подошёл ближе и, достав руку из кармана, крепко сжал кисть Салли, насильно погрузив её в рукопожатие. — пока. — Пока. — успела она произнести напоследок с неловкой улыбкой, но вдруг встрепенулась.       Санс успел пропасть, но тут же вернулся, уловил её выражение лица в долю секунды. — что? что? — нервно пробубнел он. — Я забыла сказать! — проныла она, ударив себя по лбу. — Тебе нужно идти к Ториэль! — что? зачем? — У неё безопасно. Я за вас уже договорилась. — когда? — нахмурился он удивлённо, на что Салли лишь махнула рукой. — Не важно, иди. — ну… спасибо, детк.       Скелет вновь пропал, уже окончательно, а Салли страдальчески вздохнула и, прикрыв глаза ладонью, произнесла: — Боже…я такое прощание испортила.       Флауви засмеялся.

***

      Санс мог оказаться здесь в любой момент, просто прогулявшись немного по цветочному полю, но последний десяток лет осознано избегал этого. Он помнил, что «дом» — место, где они с Папирусом родились, был не здесь, но от этого осознания не становилось менее тоскливо. Между ребер дребежало, когда он вновь прошел по влажной земле главной тропы, что вела мимо жилых пещер, старых детских площадок, ручейков и косых скамеек, с которых на него глядели древние монстры в грязных цветочных косынках. В этой маленькой деревне все хорошо знали скелетов, но никто не сказал Сансу ни слова, за что он был благодарен. Хотелось обратиться в призрака, ведь, казалось ему, только их присутствие уместно в той старой покосившийся избушке в конце тропы, к которой он нехотя шагал. Если бы Папирус погиб, то его пыль точно бы прилетела сюда, осев на заднем дворе, где тот в детстве выращивал морковь. Скелет невольно хмыкнул, либо же этот звук сам прозвучал в его голове, после наслав образ Папируса, который, безутешным духом, стоит среди гнилых стен их старого домика, а где-то в Снежнеграде воет его пёс, почуяв гибель своего хозяина. Интересно, смог бы Санс после этого умереть сам, покончить с собой? Ведь, когда ты совсем один, жизнь уже не за что любить.       Дойдя до забора из досок, Санс дотронулся до калитки, и та развалилась, стоило ему немного сжать руку на деревянной ручке. Дверь в дом была примерно в таком же состоянии, но, благо, выдержала и скелет вошёл в темный зал гостиной. Не было стульев, старого дивана, стола — всё сгнило, всё украли. Хотя, кому может понадобиться этот мусор? В углу комнаты горел маленький пузатый телевизор, который питал магией и смотрел Папирус. Найдя более-менее приличный матрас, он сел на него и, заварив лапши, кажется, отлично проводил время. Сансу даже было неловко прерывать его отдых, но Папирус сам обернулся и, сверкнув зубастой улыбкой, подозвал его. — Иди ко мне, садись рядом.       Не отвечая, Санс неспешно прошел к брату и сел на противоположный край матраса. Что-то под задницей хрустнуло, до черепа тут же дошел запах плесени, но скелет решил об этом не задумываться. По телевизору, мигая и рябя, показывали уток на пруду. Скука, Санс бы никогда такое смотреть не стал, но Папирусу, кажется, нравилось. В его глазницах так ярко горели огоньки, что Санс решил с помощью этой передачи и начать диалог. — чо смотришь? — спросил Санс, будто слепой. — «Из жизни уток Водопадья» — ответил Папирус, довольно выговаривая каждое слово. — Это новый эпизод. Я думал, что программу перестали выпускать, но сегодня был приятно удивлен. — тыж, вроде, её в детстве смотрел. — Да, именно. Хотя я сомневаюсь, что наши утки настолько интересные, чтобы говорить о них два десятилетия. — ну, может, это программа какого-то фаната утиного? — хмыкнул Санс, посчитав забавным собственное предположение. — богатого фетишиста-уткофила. — Возможно. Не припомню, чтобы у нас были прочие передачи о животных на любом другом канале. Хотя животных у нас не мало. — ты не думал выяснить причину? — Нет. Это в первый раз, когда что-то заставило меня задуматься об этом. — сейчас выяснить это будет не просто. — Верно…       Скелеты замолчали, и Сансу подумалось, что его бро вновь увлекся утками на экране, пока тот не решил спросить: — Ну что, жива твоя дурная детка? — да жива. чо ей будет? удивительно везучая, таракана легче убить. — фыркнул он, будто обидевшись на этот вопрос, но тут же мысль эта сменилась другой. — мы твоего дружка встретили. мистера, блять, Мявуна. — Серьезно? — спросил Папирус удивлённо, и в голосе его заиграли теплые нотки. — И как он там живёт? Если вы его повстречали, то он вам, наверное, помог? — норм живёт. и да, нормально помог так, благодаря ему детка сохранила способность работать руками. вот, зацени. — сказал Санс и протянул руку в сторону брата.       Тот же, наклонившись, чтобы разглядеть в тусклом освещении аккуратные маленькие узоры из темных ниток, прищурил глазницы так, что Санс уловил в чертах его лица морду той старой черепахи. — Ты её заставил что-ли? — спросил Папирус и отстранился, насмотревшись вдоволь на плоды человеческого рукоделия. — да чо заставил то сразу? она сама. и вообще ахуенно вышло, у тебя просто вкуса нет. — обиженно цокнул он зубами, проведя костяшками по своей куртке, будто удостовериваясь, что узоры остались на месте. — и вообще я спросить хотел. — Что? — какого хуя я про твоего мистера Мявуна ничего не знаю? — А должен был? — удивился Папирус этому странному и, на его взгляд, глупому вопросу. — ну…бля, ну, вроде друг твой… — Я не посчитал это достаточно важным, чтобы делиться. — ну ещё бы…       Да уж, детка, если бы всё было так легко, как ты говоришь, то этот разговор состоялся бы уже очень давно. Сейчас то далеко не факт, что всё пойдёт удачно, Санс уже ощущал, как затея задушевной беседы за всю хуйню в их жизни уже готова провалиться. В следующую их встречу он точно ей за это предъявит!       Папирус же некоторое время просто за братом наблюдал. В его голове тоже произошли изменения, пусть даже Санс этого не допускал. Выяснение отношений, всё-таки, совместная работа. Но подступиться было сложно обоим, они искали поддержи друг в друге. — Санс. — да? — Спроси что-нибудь. — ок, бро. я мудак? — Нет. — я дебил… — Да, но это совершенно не критично. — тогда почему ты мне ничего не рассказывал? — Говорю же, я не хотел тебя этим обременять, к тому же ты так сильно уставал. Я не думал, что тебе будет интересно. — или я был настолько пиздецки агрессивным, что ты даже не хотел пытаться. как в детстве, да? — Санс не умел подбирать слова, сразу решив выпалить всё, что скопилось на душе. — всё-таки я хуевый брат. — Ты уже давно не такой как в детстве. — старался Папирус говорить спокойнее, деликатнее, надеясь свести этот тяжёлый разговор в более спокойное русло. — По крайней мере ты, по моим наблюдениям, пытаешься себя при мне сдерживать. Ты не плохой, Санс, всё в порядке. — не знаю…я этого не ощущаю.       Папирус недовольно цокнул зубами и закатил огоньки в глазницах. — Санс, я хоть и многое могу, но мысли читать, к сожалению, не научился и научусь вряд-ли. Можешь прямо мне всё рассказать, а не загадочными полу-намёками? — ой блять… — мученически протянул Санс.       Возникла пауза, которую Папирус не торопился прерывать. Его брат сделает это сам, когда будет готов. Вскоре Санс заговорил. — хуё-маё, блять, мне кажется, что я хуевый. был, типа, с самого рождения. я постоянно орал на тебя, когда возвращался с работы. постоянно был агрессивным, в итоге вырос и стал блядским отбросом. я просто выжил и вешу у тебя на шее, Папс. заслуживаю ли я этого, если все, что я делал — пару лет вкалывал? не так много, как ты сейчас. ещё и вдруг, убив ты Салли, все было бы нормально? я сломал нам жизнь, Папирус, тогда. а ведь просто стоило продолжить пинать хуи даже в тот момент. — Ага. Ладно, претензия понятна хотя бы, давай спускаться по списку. — ответив пугающе быстро, Папирус повернулся к брату полностью и принял серьезную позу задумчивого скелета, что явно приготовил речь.— По правде говоря, в раннем детстве, когда я только начал осознавать себя, я тебя боялся. В контрасте с тем дедушкой, ты был…слишком вспыльчивым. Но потом страх прошел, я понимаю почему ты так себя вёл. Тебе тогда даже десяти не было, а на тебя свалилось столько ответственности. Ребёнку в одиночку очень сложно выжить, но когда есть обуза в виде младшего брата…я перестал винить тебя в этом. Требовать внимания тогда было очень неуважительно с моей стороны. Я не понимал этого. — голос младшего скелета звучал ровно, будто он читал лекцию, периодически жестикулируя. — Поэтому я тебя не виню за то, что было в детстве. Ты делал всё, что мог, чтобы мы выжили. Я наоборот тебе благодарен. Я вырос только благодаря тому, что ты был рядом, а уж орал ты на меня или нет…в сравнении с голодной смертью, это не так уж и плохо. Лучше, к сожалению, быть не могло.       В черепушке эти мысли крутились уже очень давно, поэтому скелет говорил достаточно слажено. — По сути, Санс, это я тогда был маленьким негодяем. Я никогда не поддерживал тебя. Даже приготовить ничего толком не мог, и до сих пор не могу. — он мрачно хмыкнул. — А ты всё-равно заботился обо мне так, как мог. Хотя мог оставить где-то в тёмной подворотне и твоя жизнь стала бы намного легче. Я бы на твоём месте так бы и поступил. Я ещё в детстве об этом думал. У тебя бы не было таких проблем.       Кажется, самоненависть у скелетов было семейным. Санс даже не знал, было бы ему хуже, услыш он вместо этих слов обвинения в свою сторону. Их он, по крайней мере, ожидал, а слушать то, как Папирус перекидывает всю вину на себя, оказалось намного неприятнее. — ну, ты ведь пытался делать спагетти, у тебя однажды получилось почти съедобно. мыши, помнишь, поели? — Они все сдохли. — ответил Папирус.       Санс засмеялся, не смог сдержаться. — ну так не сразу же. да и брось, бро, у тебя слишком развито чувство справедливости, чтобы ты смог кого-то оставить, а я… просто дорожил тобой всегда. ты ведь всё, что у меня есть в этом блядском, триста раз выебанном мире. я бы не стал жить лучше. — Тогда что за бред ты мне тут несёшь уже столько времени? — в привычной для себя манере начал он причитать, как недовольный старый дед, но совсем беззлобно. — Почему ты считаешь себя плохим братом? И отбросом? Откуда в твоей черепушке вообще появились такие мысли?       Протянув руку, Папирус постучал костяшками по лбу брата. Тот лишь довольно заулыбался. — Ты хоть представляешь как я рад что ты наконец перестал впахивать? Те проклятые работы заживо тебя съедали, у тебя иногда не было сил даже разговаривать! А последние пару лет у тебя хотя бы появились силы на какие-то хобби. На готовку хотдогов, гитару и эти идиотские каламбуры, от которых меня вымораживает!       Зубастая улыбка на лице Санса стала ещё шире, стоило тому упомянуть его шикарные шутки. — Да, впахиваю теперь я, но зато ты наконец начал больше спать и как-никак жить в своё удовольствие. — сказал младший скелет. — Так что не смей называть себя отбросом. Ты придурок, но точно не отброс. Ляпнешь же иногда.       Повисла пауза. У Санса настроение наконец поднялось, комментариев лишних не было, а Папирус, решив разбавить атмосферу чуть посильнее, с напыщенной серьезности, сложив руки на груди, добавил: — К тому же, я всю жизнь был уверен, что ты трудоголик, и равнялся на тебя.       Санс засмеялся вновь. — ебать я, конечно, впечатление производил! прости, бро, за этот обман.       Теперь они спокойно посмеивались вместе. Наконец им обоим стало чуть спокойнее. — Знаешь, а ведь момент, когда ты находишься на грани смерти, очень отрезвляет. Я верил, что не выживу. Правду говорят, что перед смертью вся жизнь перед глазницами пролетает. Ты ведь тоже самое дорогое, что у меня есть, и с тобой действительно было не так уж и страшно умирать. Хорошо всё-таки, что эта твоя Салли была там. Хотя я бы на её месте не стал спасать того, кто дважды вспорол ей живот.       Как же быстро настроение Санса вернулась в своё обычное состояние. Только от одного упоминания Салли на душе помрачнело. — И всё же… — продолжал Папирус свои рассуждения. — Нет, я много думал о том, что случилось в пещерах. Твой поступок был чудовищным, вот только…сколько бы я не прокручивал это в голове, я понял, что совсем не злюсь на тебя. И даже на человека, хотя на неё очень приятно злиться. Конкретно в тот момент, когда вы сидели на полу с мокрицами и ели печенья, я уже понимал что последствия будут такими, какие мы сейчас имеем. Да и ты тоже, не глупый ведь.       Потихоньку он подводил к, кажется, самой сложной теме для своего брата. — Не скажу что наша жизнь сейчас уж больно плохая. Бывало и похуже. Я рассчитал наши сбережения и мы можем ещё как минимум семь лет жить, не зная голода. А если и ты освоишь магию перевоплощения, то станет всё намного проще. Более того, я могу сказать что после моей фиктивной смерти мне стало…легко. Легче на душе. Даже мы ближе стали.       Сказав последнее предложения, он улыбнулся с искренней радостью. — Но остается то, чего я так и не смог понять. В том сгоревшем домике ты ушел от ответа, но сейчас тебе придётся мне ответить. Почему ты спас её? Это ведь не могло случиться просто так, у такого решения наверняка были предпосылки. Что такого сделала эта глупая девица, что ТЫ поднял копчик и пошел рвать его ради неё?       Санс не хотел отвечать на этот вопрос, ой как не хотел. В таком не признаются такие крутые скелеты в таких крутых куртках. Он бы вообще предпочел никогда об этом не говорить. — я не знаю, Папс, — ответил он тихо, откровенно растерявшись. — честно, блять, не ебу. у меня нет предположений. ни одного. — Прям…совсем никаких? Может она успела что-то сделать для тебя, или вы как-то общались…по-особенному? Она ведь тебя боялась, даже сильнее чем меня. В её глазах при взгляде на тебя виднелся первобытный страх. Мне даже было немного завидно. А сейчас что? Предлагает печенье и спасает твоего брата-садиста от смерти. Что было между вами? Мне искренне интересно. — д-да… хуй его знает, честно. детка просто начала делится со мной едой в какой-то момент, а потом блять… и я начал терпимее относиться, еду за просто так дают редко, а она начала… вести себя странно? типа, нахуя она базарила и лыбилась половину времени, хотя чуть ли кишки не вспороты? странная пиздец. зачем она тратила деньги, которые заработала жуть неприятным способом, чтобы купить мне блядское мороженое?       Вопросы были риторические, что не просто не требовали ответа — они его вовсе не имели. — не ебу я, что было между нами, я вообще нихуя не ебу. не хочется, чтобы стремный человечка сдох, вот и творю хуету.       Папирус выслушивал всё это внимательно, а потом призадумался, анализируя сказанное. — Ну, если подумать, то выводы из этого сделать не так уж и сложно. Тебя половина подземелья либо боится, либо посылает куда подальше. Могу предположить, что таких, без преувеличений, прелестных знаков внимания тебе ещё не оказывали. Она, наверное, ещё горчицу любит и над твоими шутками смеётся, верно? Ты ей нравишься, наверное. Какие ещё варианты? — чего… — выдал Санс, не совсем понимая, какими путями Папайрус дошёл до такого вывода, а голове что-то подобное не укладывалось. Хотя… — да ну нахуй, не-не-не, — пробормотал он, отрицательно задёргав головой.       Потом неловко улыбнулся. Осознание, что это действительно может быть правдой ебать как выбесило его. — да блять, — в конце-концов, отчаянно пробормотал он. — насчёт горчицы не уверен, но над шутками да. ебал я это ваше говно, может с деткой и не встретимся вовсе. это… короче, мы могли бы к Тори уйти в руины. та мадам, с которой я через дверь общался. королева бывшая, вроде. не ебу, но она чёт такое говорила. мне сказали, что за нас уже договорились.       Последнюю информацию он выдал, чтобы и себя успокоить, и брата отвлечь, а то морда у того слишком довольная стала, улыбался как-то странно.       Папирусу и правда было забавно наблюдать за теми эмоциями, что Санс при нём испытывал, кажется, впервые. Он был уже готов сказать что-то ещё, но мысли переменились в моменте. — Что?! — громко спросил он, но тут же притих, вспомнив, что из заброшенного дома вообще звуков исходить не должно, вот только удивляться не перестал. — Ты перекидываешься ''тук-тук'' шутками с бывшей королевой Подземелья, которая считается пропавшей уже как триста лет?! Пиздец, Санс! И мне, блять, ни слова за всё это время?       Ему понадобилось ещё немного времени чтобы принять эту мысль. — Хотя, раз она скрывается там уже столько лет, то и…мы сможем. А ведь отличная идея. А вот насчёт твоей ''детки''. — Папирус чуть задумался. — Даже если ты ей нравишься, то это не имеет значения, особенно если это была последняя ваша встреча. Нам стоит забыть о ней, как о страшном сне и попытаться зажить заново. Жаль только Азгора ей точно не победить, поэтому, кажется, ты зря старался. Без тебя она не жилец.       Санс даже расстроился. Немного. На более яркие чувства он себе добро не выделил, ведь он знал, что итог будет именно такой, и знал очень давно.       Но всё-равно сотворил хуйню. — забыть…ну да, хех, так и сделаем. а с Тори всё будет окостинительно, я это тебе гарантирую. — Ну ладно, раз уж ты говоришь, что она хорошая. Тебе я доверяю.       Устало прохрустев костяшками, Папирус потянулся и вновь расслабился. — К черту это всё, мне надоело переживать. Возьми горчицу и давай телевизор посмотрим. Отдохнем немного. — скелет кивнул на целую коробку с бутылками жгучей приправы, что лежала в общей куче их вещей в углу комнаты, а сам же снова включил древний ящик.        Минуя канал с занимательными утиными историями, телесетка метнулась на что-то более интересное, высветив на экран передачу Метаттона. — о, оставь. давно эту трешатину не смотрел. — Они ведь опять будут пытать кого-то, давай другое. — да потом, если что, переключим.       На экране как раз только планировали показать гостя. Занавес медленно открывался, дым-машины работали вовсю, не давая сразу разглядеть Салли, что, кажется, и вовсе не понимала, как оказалась на телешоу. Санс же узнал её только по одному силуэту. — ебанный мой хуй…       Папирус не смог сдержать смешка. — Ну давай посмотрим.