Последний человек

      В целом, всё прошло неплохо. Может, совместный дождик смог оказать влияние? Салли ощутила потепление между ними, хоть и казалось, что всё осталось по прежнему после этого печального пикничка.        Ториэль больше не хотела злиться, а Флауви уже не рвался обзываться так активно. Или, может, судить рано и Салли не справилась? Флауви до конца вечера не выказывал желания общаться и рассказывать о том, что же он всё-таки такого вспомнил. И то, что всегда держал в себе. Поэтому, наверное, и не обзывался.       Ториэль же отошла быстро, мысли её пошли в совершенно другую сторону. Она пакость задумала. Не давало козе покоя одна мысль, одно зудящее желание заставить кое-кого с кое-кем поговорить.       Кое кто узнали про это желание на следующее утро.       По правде, Салли про него почти забыла, но воспоминания были…приятнее, чем то, с чем она столкнулась сейчас.       Аура у него была негативная. Скелет избегал пересекаться взглядом.       Задача у неё с Сансом была простая: прогуляться вместе до знакомого торговца Ториэль и забрать что-то там по списку.       Скелет не понял почему им обязательно нужно идти вместе. Попытка уточнить была провалена, хозяйка дома перебила и быстро дала понять, что это потому что она так хочет. Вот уж ахуенный утренний подарочек.       Салли дали в руки корзинку, а Сансу объяснили примерно куда топать. И они потопали.       Салли шла сзади, следя за темной тропинкой. Они молчали. Её удивительно тянуло поговорить с ним. Может, вчерашний день на свежем воздухе помог? Голова вроде была ясной, а противный фоновый голод и слабость стали совсем привычными, незаметными. В мыслях крутился вопрос: единственная тема для разговора, один конкретный интерес. Ей всё ещё был непонятен его мотив.       Подняв глаза с земли, она уставилась на его безучастный темный силуэт. Череп красиво отражал свет блестящих факелов, хотя текстура была, кажется, матовая. Уникальное освещение вызвало желание потрогать его, но что-то Салли подсказывало, что скелет больше не хочет иметь с ней ничего общего. Надо только выясниться, хочет ли она это исправить. И сможет ли.       В её блондинистой голове мелькнула неприятная догадка. Обидная такая, колкая. Тихий противный голосок где-то внутри глумливо проговорил: Вот опять в тебе разочаровались.       Но что на этот раз не так? Нет. Нет, этого не может случиться снова. Санс не мог ожидать от неё чего-то, возлагать надежды на то, что она исправится. На то, что она станет наконец-то нормальным человеком. Она не могла его подвести, она ведь ничего не обещала, ничего не была должна. Но в груди всё-равно вспыхнул стыд. За себя. Просто за то, что она — это она.       Салли печально вздохнула, её взгляд вновь опустился к земле, в миг потежелев. Под солнцем был только стыд, от него она и решила сбежать. Но не вышло. Не вышло опять.       Она решила ничего не говорить.       Сансу же этот мир был абсолютно понятен, он искал лишь гармонии, и, как ему казалось, почти нашел. Для скелета отказалось почти подвигом то, что он чувствует себя нормально в её присутствии. Наверняка ведь она пялится на него прямо в этот момент. Но с ним всё в порядке, он даже съебаться не хочет. Нет, хочет, конечно, но сейчас он довольно-таки успешно держится. А вот если она попытается с ним заговорить…чтож, действовать придется ситуативно. Может, после её первого же слова он испарится. Смотря что она скажет, что она спросит.       Санс всё не мог сбросить с себя неприятную убежденность в том, что она уже всё знает, всё понимает. Что она может каждую его мысль прочесть прямо сейчас! Значит думать не надо, в пизду. Он спокоен. Точно спокоен.       Пришлось идти почти к самой границе города, к отвесным балконам, что были чем-то на подобии смотровых площадок. Салли уже была здесь с Флауви, но подавать голос ей совсем не хотелось. Погуляв немного, они наткнулись на кармашек, где и находился тот самый некий знакомый Ториэль. Точнее, его неумело сколоченная, деревянная и странно отблескивающая будка. Старые доски были покрыты тонким слоем прозрачной слизи, от которой исходил лёгкий землянистый запах. В кармане была кромешная темень, и они могли разглядеть лишь столешницу и колокольчик на ней, что обычно стоял на ресепшене в каком-нибудь приличном отеле.       Видимо, в этой ситуации главный стал Санс. Он и не был против, ведь совсем не желал, чтобы эта дура сувала свои руки в неизвестную темноту. На колокольчик он нажал сам, выпустив в мир противный скрип ржавых внутренностей древнего механизма. Оба поморщились.       Под стойкой что-то зашевелилось. Неприятный звук трение чего-то склизкого о поверхность сдосок резанул по ушам сильнее, чем пресловутый колокольчик, и из тени начало выходить что-то медленное и большое. Слизь растекалась по столешнице, сползала на землю толстыми густыми ручьями, а мягкая, цвета мутной воды, плоть, текла за мерзкой жижей второй волной. Два глаза на толстых мясных палках вылезли из выемок жирного тела — огромная монстро-улитка наконец проснулась. Один глаз смотрел на скелета, второй — на его необычно спутника. — Оп-па… — гортанный басс, словно в замедленной кассете, донёсся откуда-то из глубин улитки, и глаз, что был направлен на Салли, начал вытягиваться сильнее, будто планируя чмокнуть неожиданную представительницу другого вида прямо в лоб. — Че-ло… — руки, блять. глаза. — перебил скелет абразину, удивляясь строгости и внезапной суровости собственного голоса.       Будто Папирус, что таким же тоном когда-то общался со стражами гвардии. Точно братья.       Сжав плечи Салли, он отодвинул её подальше от любопытного улиточного взгляда и спрятал за своей спиной. Не хватало ещё, блять…       Теперь оба влажных полупрозрачных шара смотрели на скелета, что пытался сохранять спокойствие. Такой хуйни в Снежнеграде не было. Да и в Водопадье он подобной ебанины не встречал. — Че-го… — вновь произнес улиточный монстр. — …же-ла-е-те?       Вот тут Санс посыпался. А он ебал что-ли?       Его защитная фигура тут же сделала шаг в сторону, позволяя вести Салли переговоры на безопасном состоянии. — А, да. Сейчас. — с тяжёлым нерешительным вздохом произнесла она и вытащила из широкой корзинки список продуктов, очередной. — Тут…просто соль. — в смысле соль? — скелет вновь подошёл и склонился над списком.       «Соль». Одно единственное слово на весь скомканный листок. С нарисованной улыбочкой в конце. Блять. И ради этого Ториэль послала их вместе? Вместе. Ну конечно же. Сучка старая. — блять… — И что вы… — чуть разогнав скорость речи, улитка потупилась и продолжила в прежнем темпе. — …плани-ру-е-те делать с со… — Готовить. — поторопилась ответить Салли, испытывая самый что ни на есть стресс от этой невероятной сцены. — Что… — последовал следующий замедленный вопрос. — име-нн…н-но?       Она покосилась на скелета, молчаливо вымаливая о помощи жалобными глазами. Почему она должна общаться с этим нечто? Санс то явно имел бо́льший опыт общения с, всё-таки, своими согражданами. Вдруг эта штука кислотой плюется?!       Но скелет молчал, и нетерпеливого свечения красных огоньков в глазницах хватило, чтобы Салли поняла, что помощи ей не ждать. Он явно желал, чтобы она поторапливалась. — Вас интересуют блюда, которые она готовит? — уточнила Салли у улиточного монстра максимально деликатным тоном.       Вытянутые глаза парой исполнили кивок.       Нахуя ему вообще это знать? Ну, чтож, ладно. Ториэль стоило бы приготовить с этой солью что-то выдающееся, учитывая то, что ради неё приходилось делать. — Ну что она готовит? Супчики, кашки варит. — лениво начала перечислять Салли. — Пироги печет. С ягодами, с травой, с улитками, с ирисками, с… — Ули…       Тон улиточного монстра оставался прежним, таким же неестественно замедленным, неприятным и… нечеловеческим в самом непрямом смысле. В этом голосе сложно было расслышать эмоции привычные для Салли, да и прочих относительно нормальных монстров. Можно было лишь предположить логически, что чучело это не обрадовалось информации, что Салли выпалила необдумав, отвечая на странные вопросы. — Нет! — непривычно быстро для себя воскликнул улитка, ударив по столешнице частью своего склизкого тела. — То-ри-эль! Она мне о-бе-ща-ла!       Низкий вой оглушил, разлетелся по коридорам Руин.       Санс тут же положил руку на плечо Салли и вместе с ней отошёл почти к самой стене, противоположной от безутешного ебанного чучела.       Телепортироваться не хотел — а вдруг соль всё-таки получится добыть? — Мои детки… — слёзно причитал улитка, сокрушаясь над мокрой от слизи столешнице.       Соль всё-таки появилась. Из-под досок улитка вытянул длинное липкое щупальце с мешочком, как выяснилось, соли, и с протяжным криком «незачем мне больше жить» вывалила не себя всё содержимое. Плоть его зашипела, громоздкая раковина забилась о узкие стенки кармашка, сбивая песок с земляного потолка. Разъедаемая солью плоть пузырилась, выделяя плотный белый пар, низкий вой потихоньку сходил на нет.       Человек и скелет могли только наблюдать, вжавшись стену в немом ужасе. Салли крепко сжимала корзинку, а Санс крепко сжимал её за плечи, невольно вдавливая костяшки в кожу со всей силы. Казалось, душа обоих ушла в пятки, поднявшись обратно к груди с новообретенной тяжестью.       Стояли бы они так ещё долго, если бы улитка не развеяла иллюзию собственной погибели и не начала хохотать, театрально вытирая щупальцами с длинных глазок несуществующие слезы. — Ох и лица у вас! — насмехался улитка голосом вполне нормальным, лишь слегка побулькивая слизью меж гадких мясистых усиков.       Из ступора выйти оказалось тяжело. Салли стояла, замерев, о отмерла лишь тогда, когда перестала ощущать руки скелета на своих плечах. — Пиздец… — тихо сказала она, нахмурившись. — ахуенные шуточки. — нерадостно согласился Санс и показал улитке большой палец. — Но улиток она правда готовит. — добавила Салли, но улитка отмахнулся. — Я монстр-улитка. — поторопился пояснить он. — А не монстро-улитка. Понимаете? Два разных вида улитки.       Между Салли и Сансом был странный, молчаливый и взаимно согласованный разлад, но в этой ситуации их эмоции слились в одной единой волне — они оба считали, что за такие шутки бьют ебало, не смотря на вид, рассу, политические взгляды, язык, ориентацию и вероисповедание. — Дайте соль, пожалуйста. — устало сказала Салли на тяжёлом выдохе, мечтая закончить разговор с неприятным персонажем. — и идите нахуй. — И да, это тоже.       Забрав мешочек соли, оба они направились обратно. Настроение было ещё хуже, чем в первую часть их маленького похода — к списку двойственных друг к другу эмоций добавилось усталость от общего эмоционального потрясения.       Салли корзинку больше не тащила, та летела, покрытая красным волшебством, над молчаливым черепом. Она не была против лишиться лишней ноши, и хоть корзинка не была тяжёлой, на Салли всё-равно накатила усталость, привычная сонливость и пущая задумчивость, что, в общем, не покидало её никогда.       Она шоркала ногами, не разбирая пути и даже не пытаясь это сделать. Дорога была темной, и если закрыть глаза, не останавливая шага, то восприятие почти не изменится. Салли и правда иногда просто не открывала глаза после очередного моргания, разлепляя веки лишь для того, чтобы убедиться — её спутник никуда не делся.       Пик стыда остался позади, но желание поговорить не вернулось. Им будто и не о чем больше. Удивительно даже, что они раньше беседовали так же легко, как вода текла по реке. Теперь же вода тухла, не в состоянии пробить плотину. Разве что Салли сама может немного попытаться это сделать.       Они дошли до дома, Санс скрылся за входной дверью. Салли не торопилась идти за ним, она начала медленно бродить вдоль сухих клумб, кустов и тонких деревьев во дворе Ториэль, выискивая то, чего и сама не знала. Меж камней и темной травы росли цветы. Не такие, как Флауви — мелкие, гроздьями возвышаясь с одного росточка крохотным синим букетом. Парочка цветочных горстей и букет уже не крошечный, в руках Салли собралось что-то, что почти дотягивало до знака внимания. Печальные цветы для печального скелета. Ему точно было грустно, как и всем им здесь. Салли должна была хоть что-то с этим сделать, она считала это своей обязанностью, от которой не укрыться.       Салли тихонько хмыкнула. Наверняка ему никогда не дарили цветов, даже таких до смешного скромных. Но предугадать реакцию она даже приблизительно не сможет.       Она не торопилась заходить в дом, присев на крыльцо. В руках оставался букетик, она начала перебирать руками каждую веточку, пытаясь придать ему более презентабельный вид. Может, это глупо. Наверное, и вовсе бессмысленно. В целом, как и все её действия. Все старания приводили, в лучшем случае, к отсутствию результата. В этот раз будет так же, Салли даже не сомневалась, но почему-то не думала бросать попыток. Попыток сделать что-нибудь хорошее. Но она расстраивалась заранее, не давая себе хоть немного насладиться процессом подготовки приятного сюрприза для того, кого ей хотелось порадовать. А ведь раньше ей нравилась эта суета: она выискивала подарки, подходящую упаковку, копила деньги. Цветы Салли тоже дарить любила когда-то. Даже мужчинам, ведь хоть они и недоумевали, но все равно были польщены.       Как же много времени прошло с тех пор. Кажется, Салли было меньше двадцати, когда она несла достаточно жизнерадостности, чтобы раздаривать её с такой щедростью. Сейчас она не в состоянии никого порадовать. Напротив, она заражала окружающих своим нескончаемым трауром и невольно заставляла присоединиться к своей серой и удушающей тоске.       Она несла негатив, жить такому человеку незачем.       Салли ощущала себя давно сгнившим яблоком на столе, которое по какой-то причине отказываются отправить в мусорку, будто веря, что оно ещё может быть полезным. Кому может пригодиться гнилое яблоко? Санс то сам понимает что делает? Или это просто следствие его неряшливости и отсутствия привычки убирать мусор за собой? Может, для него нормально не выкидывать то, что протухло и давно воняет. Какая мерзость. Тогда стоит ли чаще мелькать у скелета перед глазами, чтобы он понял, что от неё пора избавиться? Вот подарит она ему эти цветы и ещё сильнее испортит его день. Отлично, так и сделает. Может, это его образумит.

***

      Санс не ожидал. Он надеялся, что мучения на сегодня подошли к концу! Но она пришла сама, глупо улыбаясь и протягивая ему маленький душистый веник, цвета собственной души. Санс даже не мог представить на что было похоже его ебало в тот момент. Что-то между той же глупой улыбкой и оскалом дикой собаки. Такая физиономия может появиться, если зарядить ботинком по лобковой кости. Ну или в такой ахуенной ситуации.       Чего добивается эта курица? Неужто не понимает, что ему и так не сладко?       Он положил её цветы на стол возле своей кровати. Свежий запах сильно контрастировал с привычной пыльной духотой в их комнате без окон. Свет не горел, поэтому скелет зажжег искру магии на кончиках пальцев и осветил странный подарок. Цветы чередовались с сухими листьями, формируя приличную композицию. Она старалась, он заметил. Это бесило и одновременно пробуждало в нём нечто приятное, но нечёткое и не до конца сформированное. Цветы Сансу и правда никогда не дарили, да и подарки, как явление, в Подземелье не было слишком популярным.        Они и правда уже давно не общались, скелет старательно избегал контакта, как и избегал вспоминать про их прежнее, не смотря на внешние факторы, комфортное взаимодействия. Пиздатое, если точнее. Ахуенное.       Сейчас он к ней не выйдет, он даже в глаза ей взглянуть не сможет. Все его чувства походили на таз с дерьмом. Дерьмо было разным, цвет и текстура, происхождение — всё отличалось. Но, смешанное, это всё-равно оставалось дерьмом. В нём теперь не разобраться, и милый букетик утонул в этой зловонной луже.       Он не знал что чувствовать, и это незнание вызывало в нём раздражение. И чувствовал он раздражение. Ничего более.