What's It Like To Burn In Heaven?

Хонджун сжал челюсть, перечитывая сообщения. Кем, черт возьми, Пак Сонхва себя возомнил? Сын губернатора, полагает он. Впрочем, это не оправдывает того, что он говорит. Раньше Хонджун был просто равнодушен к Сонхва. Он мог признать, что тот был привлекательным, да, он был лучшим студентом, но Хонджун все равно не мог понять, к чему вся эта шумиха. Он видел это почти каждый день. Девушки смущенно опускали головы, когда он уделял им хоть малую долю своего внимания. Как парни пытались заговорить с ним о бейсболе или об общих занятиях, пытаясь привлечь к себе внимание. Почему люди боготворят его? Сонхва все еще был обыкновенным человеком. Что такого в том, что он был красив и богат? В этой школе было много таких людей, так что же такого особенного было в нем? А что теперь? Теперь Сонхва заставлял его кровь вскипать так, как никто и никогда. И хотя его старший брат умел задеть его за живое, с Сонхва все было иначе. Как? Он не знал точно, но надеялся, что скоро поймет это. Он хмыкнул и отбросил телефон в сторону, после чего скатился с кровати и натянул на себя спортивные штаны. До этого он был в одной толстовке с капюшоном, но подумал, что Сонхва, скорее всего, не оценит его полуголый вид. Через несколько минут раздался звонок в дверь. Хонджун взял ноутбук и вышел из своей комнаты, направившись к входной двери общежития квартирного типа. Ему повезло, что оно досталось ему без соседа по комнате. Он не был уверен, что кто-то сможет смириться с его бардаком. Даже Чонхо. — Иду, — полусерьезно отозвался он. Он взялся за ручку и потянул дверь, открывая ее, глядя на чуть более высокого парня. Сонхва был одет в белую футболку и светлую джинсовую куртку, контрастирующую с его темными джинсами. Он выглядел таким же безразличным, как и всегда, и Хонджуну пришлось сдержаться, чтобы не закатить глаза. — Проходи, — он хмыкнул и отошел в сторону, чтобы впустить Сонхва. Как только Хонджун закрыл дверь и повернулся лицом к Сонхва, он увидел, что лицо парня исказилось от отвращения. Это была, пожалуй, самая яркая эмоция, которую он когда-либо видел на этой безупречной маске. Хонджун знал, что у него беспорядок, не поймите его неправильно, но это не означало, что у него ползали тараканы и гнила еда, оставленная и забытая. В основном это была просто одежда, бумажки, блокноты и общая захламленность предметами, которые он никогда не пытался убрать. Хонджун выпрямился и выжидающе посмотрел на Сонхва. — У тебя какие-то проблемы? — спросил он просто, практически прося Сонхва что-нибудь сказать. — Неужели нельзя было хоть немного прибраться перед приходом гостя? — сразу же ответил Сонхва. Хонджун невесело усмехнулся, его улыбка была натянутой. — Учитывая, что ты написал мне всего десять минут назад, а я даже не знал, что ты будешь участвовать в этом, нет, я не стал прибираться ради тебя. Мне абсолютно наплевать, что ты думаешь о моем жилье. Если тебя так не устраивает то, что тебе придется смотреть на это в течение какого-то времени, то приведи все в порядок сам, — Хонджун огрызнулся, его взгляд стал дерзким. Сонхва взглянул на него через плечо, одна бровь идеальной формы приподнялась. — Хорошо, — Сонхва просто сказал, снимая джинсовую куртку. Хонджун нахмурил брови. — Хорошо? — пробормотал он. — Что, черт возьми, значит «хорошо»? — Хорошо, я все уберу. Где твои моющие средства? Этот пол выглядит так, будто его не мыли три года, — он сказал, все еще испытывая отвращение, и прошел дальше в квартиру. Хонджун застыл на месте. Что, блять, не так с этим парнем? Он же не собирался всерьез убирать квартиру Хонджуна? — Ты же это не всерьез. — Почему нет? Кулаки Хонджуна сжались, когда он посмотрел на Сонхва, открывавшего шкаф в прихожей и обнаружившего там Swiffer* и различные средства для мытья поверхностей. — Сонхва, серьезно. Ты не будешь убираться в моей квартире, может, вернемся к тому, зачем ты здесь? — сказал он, застигнутый врасплох, чтобы придумать какой-нибудь язвительный ответ. Он также вспомнил, что Сонхва только что закончил тренировку и, вероятно, устал. — Я все равно не смогу сосредоточиться из-за этого беспорядка. И вообще, это будет полезно для тебя, — Сонхва ответил, не оставляя возможности для спора. Хонджун вздохнул. Что за странный парень. Пришел для обсуждения проекта, а вместо этого убирает квартиру какого-то практически незнакомого человека? Тем не менее, было очевидно, что Сонхва не оставит ему другого выбора, как только начнет драить кухню. Поэтому, не говоря ни слова, Хонджун подошел к журнальному столику перед диваном и начал складывать разбросанные повсюду бумаги. Прошло сорок пять минут, прежде чем Сонхва посчитал, что здесь достаточно чисто, чтобы хотя бы работать и что-то делать. Однако он все еще не был полностью доволен этим. — Ты чертовски странный, — пробормотал Хонджун, усаживаясь, наконец, перед ноутбуком. Сонхва тихо фыркнул, присаживаясь рядом с ним. — А ты нет? Туше.* — Ладно, так чего ты на самом деле хочешь для своей команды? Есть ли у тебя какие-нибудь идеи по поводу дизайна? — спросил Хонджун, надеясь, что Сонхва хотя бы задумывался об этом. Сонхва немного помолчал, а затем пожал плечами. — Ну, мы же «Медведи», верно? Поэтому я подумал, что вы могли бы сделать что-нибудь с отпечатком лапы медведя или что-то в этом роде. Ну, это было лучше, чем ничего. Хонджун кивнул. — Хорошо, — он хмыкнул. — Я могу нарисовать несколько эскизов, а затем отправить их тебе. Ты можешь сказать мне, что тебе нравится, а что нет, и рассказать о других идеях, которые могли бы прийти в голову за это время, — предложил он. Сонхва кивнул, его лицо снова стало нейтрально-безразличным. Хонджун не мог не задаться вопросом, не вошло ли это у него в привычку, не стало ли это чем-то осознанным. У Хонджуна была противоположная проблема: на его лице отражались все эмоции, которые он испытывал. Он никогда не скрывал свои чувства ради кого-либо, и не собирался начинать сейчас. Только через секунду Хонджун понял, что Сонхва смотрит на него. Хонджун моргнул и отвел взгляд. — Что? — спросил он. — Ты ведь знаешь, кто я такой? — спросил Сонхва, слегка наклонив голову в сторону. Хонджун мог бы подумать, что это мило, если бы не его невероятно эгоистичное замечание, сделанное перед этим. — А меня должно ебать, кто ты? — заявил Хонджун, его тон был резким, а взгляд — жестким. Он не мог не предположить, что Сонхва привык, чтобы к нему всегда относились с большим восхищением. Но Хонджун не собирался вставать на колени и умолять его о внимании. Ему было все равно. Поэтому он был немного удивлен, когда уголки губ Сонхва слегка изогнулись, словно его это забавляло. — Большинство людей так и поступают, — он хмыкнул. — Я не большинство людей, — Хонджун мгновенно ответил, его взгляд из жесткого превратился в обжигающий. Вот так, без особых усилий, он по-своему проникает под кожу Хонджуна. — Если ты ждешь, что я буду восхищаться тобой, как все остальные, то будешь сильно разочарован. Сонхва хмыкнул, словно не верил ему. От этого огонь только разгорался. — Это мы еще увидим, — ответил Сонхва, вставая и натягивая джинсовую куртку. Хонджун встал так резко, что его стул чуть не упал. — Ни хрена мы не увидим. Я разговариваю с тобой только потому, что твой тренер связался со мной. Я делаю это только ради него, а не ради тебя. Ты можешь понять это своей большой жопной башкой? Не всем есть дело до того, кто ты или твоя семья, — Хонджун не сдержался, впиваясь ногтями в свои ладони. Сонхва смотрел на него с прежней незаинтересованностью, ничуть не задетый словами Хонджуна. — К твоему несчастью, я буду говорить с тобой от имени своего тренера. Лучше привыкай ко мне, кроха, — сказал он и направился к входной двери. Вот и все. К черту Уён, которому нравится Сан, к черту Сонхва, который является сыном губернатора, Хонджун был готов надрать ему задницу. — Слушай, придурок… — его слова были полны едкого уксуса, но уже через секунду за Сонхва закрылась дверь, и Хонджун остался один в своей квартире, кипя от злости. — Тьфу! — прошипел он, повернулся и ударил ногой по дивану.

***

— Хён! Я же просил тебя быть повежливее в следующий раз! — Уён надулся, плюхнувшись на свое место. Хонджун посмотрел на Уёна. — Ты должен быть на моей стороне. Я не виноват, что ты не можешь поговорить с ним сам. Перестань надеяться, что я буду просто терпеть выходки этого говнюка ради тебя, — он огрызнулся, заставив Уёна вздохнуть. — Ладно, ладно, извини, — пробормотал он, оглядывая лицо Хонджуна. — Он действительно настолько ужасен? Странно, учитывая, скольким людям он нравится. Его постоянно кто-то окружает, — заметил Минги. — Да, наверное, в этой школе все мазохисты. Теперь у меня нет выбора, кроме как поговорить с ним, если я хочу получить деньги за эти вещи, — Хонджун вздохнул. Он уже чувствовал себя измотанным. Не прошло и десяти секунд, как на стол перед Хонджуном, где обычно сидел Чонхо, опустился еще один поднос. Но когда Хонджун посмотрел вверх, то увидел того, кого меньше всего хотел видеть. — Что ты здесь делаешь? — воскликнул он. Минги и Уён были удивлены, а Хонджун был просто в бешенстве. Сонхва лишь приподнял бровь, присаживаясь напротив него. — Ну, это кафетерий, так что я пришел сюда, чтобы поесть, — он сказал так, будто это самый очевидный ответ. — Ты знаешь, что я имею в виду, придурок. — Разве мне нельзя здесь сидеть? — спросил Сонхва, оглядываясь по сторонам в поисках знака, запрещающего его присутствие. — Ну же, кроха, ты не должен так сильно меня ненавидеть. — Я хочу убить тебя… — начал было Хонджун, поднимаясь со своего места, как вдруг с другой стороны от Сонхва к ним присоединился еще один поднос. Все взгляды обратились в сторону нового человека. Вдруг Уён застыл на своем месте, его глаза снова опустились на поднос перед ним, как будто это была самая интересная вещь в мире. — Ты должен был сказать мне, что придешь сюда, — парень надулся, глядя на Сонхва. — Ты ведь нашел нас, не так ли? — ответил Сонхва. Сан был совсем другим человеком. Он был так же известен и популярен в школе, как и Сонхва, хотя обычно его замечали только из-за внешности и хорошей фигуры. Людей он тоже пугал. Не из-за того, кто его родители, а потому, что он выглядел так, будто мог переломить любого напополам, если тот попадется ему на глаза. Он был капитаном команды по тхэквондо, и этого было достаточно, чтобы заставить людей задуматься, прежде чем перейти ему дорогу. Но ямочки от его улыбки и детский голос, который он использовал, когда произносил случайные звуки, действительно контрастировали с нерешительностью каждого по отношению к нему. — Дело не в этом, мам, — ответил Сан, откусывая кусочек от своей еды. Уён не смог сдержаться и громко рассмеялся, как Элмо*, а Минги тоже захихикал, услышав это прозвище. Сан тоже засмеялся, но больше из-за смеха Уёна, чем из-за чего-то другого. Осознав это, щеки Уёна приобрели свекольный оттенок. К счастью, тут же вмешался Минги. — Забавно! Мы все время называем Хонджуна «папой». Сан негромко хихикнул, на его щеках появились ямочки, после чего его взгляд снова устремился на Уёна. — Что это было? Уён прочистил горло и немного отодвинулся. — Прости… — начал он, но Сан прервал его. — Не стоит, это было мило, — Сан хмыкнул, продолжая улыбаться. Если Уён не взорвался от смущения раньше, то теперь это точно случилось. Он снова склонил голову и попытался заставить свои щеки вновь приобрести нормальный цвет. — В любом случае, — произнес Хонджун, заставив всех посмотреть на него. — Почему ты сидишь здесь? Ты привлекаешь излишнее внимание, — он говорил, глядя на Сонхва так же, как на него смотрели все присутствующие в кафетерии. — Разве я не могу просто пообедать со своим новым другом? — невинно спросил Сонхва. — Мы не друзья, — жестко закончил Хонджун. На мгновение за столом воцарилась тишина. — Хм. Похоже, это односторонняя дружба. Ты ранил меня, — сказал Сонхва, драматично положив руку на сердце, хотя его маска все еще не треснула. Челюсть Хонджуна сжалась. Почему Сонхва вдруг заинтересовался его присутствием? — То, что мы делаем, касается только бизнеса, почему ты вмешиваешься в мою личную жизнь? Он не обратил внимания на то, как Сан, казалось, подавился супом, который он ел, прежде чем зашелся в приступе кашля, но это не помешало его собственным щекам слегка вспыхнуть от того, как это прозвучало. Определенно не то, что он имел в виду. Сонхва с минуту смотрел на него, и на долю секунды его маска словно смягчилась, а затем снова стала привычной. — Я могу уйти, если ты действительно этого хочешь, — предложил он. — Не беспокойся, — ответил Хонджун, оттолкнулся от стола и быстрым и раздраженным шагом вышел из кафетерия, не оглядываясь. Он не знал, что именно Сонхва хотел от него, но он ему не доверял. Ни капельки. Он просто искренне не понимал его. Что такого особенного было в Сонхва? Он был красив и богат, но, по мнению Хонджуна, это все, что хорошего было в нем. Его личность была отстойной и раздражающей. Что в нем такого особенного?