В аду слишком холодно

Весь план полетел к чертям. Это стало очевидно еще когда Мо Вэйюй едва не получил вывих челюсти с лёгкой подачи учителя Чу. Привычная волна адреналина вытеснила боль. В на мгновение застелившей глаза пелене утонули все прежние сомнения, и он окончательно потерял контроль. По нервам, казалось, пропустили электрический разряд — закоротивший весь мыслительный процесс до единственной фразы. “Он мой”. Впрочем… возможно, все пошло наперекосяк даже раньше. За ужином. Взгляды, которые учитель Чу бросал в сторону Вэйюя, когда думал, что тот не смотрит — опаляли, словно живые языки пламени. Было в них что-то, отчего он не находил себе места. Как вообще дожил до конца вечера?.. Как не сошел с ума, когда по дороге в клабхаус Ваньнин обхватил его за пояс, и его прохладные гладкие пальцы оказались под футболкой?.. Тасянь-Цзюнь выругался. Если пять лет назад он твердо знал, что Чу Ваньнин — отвратительный демон, каждое слово которого, казалось, направлено на то, чтобы отравить ему жизнь, теперь… он уже не был в этом так уверен. Мужчина перед ним внимательно его слушал, и, кажется, даже несколько раз шутил — в своей немного странной, но в то же время забавной манере. Вэйюй не был уверен, что кто-либо в его жизни проявлял к нему столько неподдельного интереса, сколько подарил ему Ваньнин в этот вечер. Безвозмездно. Легко, словно это был какой-то пустяк. Будто перед ним сидел не брутального вида байкер, от которого следовало держаться в стороне любой ценой — а кто-то, кто заслуживал доверия. Кто-то хороший. Казалось, Чу Ваньнин видит Вэйюя насквозь. Знает обо всех его постыдных тайнах и неприятных сторонах — но при этом мужчину совсем не отталкивала открывшаяся картина. Он… казалось, был по-настоящему рад возвращению Мо Жаня и возможности провести с ним вечер. Хоть и до последнего избегал его. Зная все это, претворять изначальный план в жизнь было невыносимо. Тасянь-Цзюню пришлось несколько раз напоминать себе, зачем он все это затеял. Что Чу Ваньнин — вовсе не скромный школьный учитель, впервые вышедший на свидание за много лет, и радующийся возможности увидеть своего непутевого ученика в здравии и при светлом уме. Что именно Ваньнин был одной из причин, почему Вэйюй покинул родной город. Его учитель ненавидел его. И винил в смерти Ши Мэя — хотя, на деле, Чу стоило бы винить самого себя. Ведь это он тогда сообщил в полицию о моторалли. Стоило об этом всем вспомнить, как Вэйюй снова обретал прежнюю решимость. Этой ночью он собирался заняться с Чу Ваньнином сексом. Грубо. Грязно. Так, чтобы тому было до конца дней стыдно, что его отымел его худший ученик. Тот самый, которого однажды он назвал “не поддающимся обучению”. Он собирался заставить мужчину стонать под собой словно девку. Подставлять задницу. Всю ночь накануне он только это и представлял — а случайная сцена в саду, и то, как Чу Ваньнин безмятежно уснул в плетеном кресле-коконе, теперь стала объектом безудержных фантазий. Мо Вэйюй едва дотерпел до момента, когда Чу Ваньнин выйдет из этой гребаной школы. С таким трудом уговорил мужчину сесть на свой байк. Договорился с владельцами кофейни, чтобы те не закрывали ее допоздна. Запасся стимуляторами длительного действия — потому что подозревал, что Чу Ваньнин не из тех, кто согласится на секс после первого свидания. Ему и в голову не приходило, что у того могло вообще не быть любовников: человек с такой внешностью, к тому же — известный блогер — наверняка бывал в отношениях. То, что сейчас он жил один, ничего не значило. И, в то же время… Тасянь-Цзюню еще за ужином стоило задуматься, почему Ваньнин отдернул руку, когда он попытался к ней прикоснуться. Испугался, что официант что-то заметит? Но ведь они сидели так далеко от других посетителей, и Чу сам выбрал место, которое практически не просматривалось из зала. Вэйюй вздохнул, вспоминая, как подсыпал истолченную предварительно в порошок таблетку психостимулятора в напиток учителя, изображая, словно отдает ему свой дополнительный стик сахара. Чу выпил все до дна — а, учитывая, что избыток глюкозы и спирта в питье гарантировал ускоренный метаболизм, эффект должен был нагрянуть сногсшибательный. Вэйюй подал официанту знак, что ужин закончен, чтобы поторопить Чу. Странно, но он даже сожалел, что их общение подошло к концу. Он уже успел забыть, когда с кем-то мог так легко проводить время. Его братья в клубе были отличными ребятами, но перед ними он никогда не мог открыться так. Сам факт того, что Ваньнин, его ненавистный учитель, оказался человеком, с которым ему было приятно общаться… безмерно раздражал. Но отступать было некуда. Ставки были сделаны. Чу Ваньнин с минуты на минуту должен был оказаться в его постели. Тасянь-Цзюнь топил газ к клабхаусу так, словно участвовал в гонках. Уши закладывало от скорости. Когда вдалеке наконец замаячила вилла, ощущение было сродни внезапно ударившему в голову градусу. Он спешился. Дернул на себя поплывшего от поездки Чу, переходя сразу к делу. Не собирался отвечать на вопросы вроде “куда ты меня завёз” — вообще было странно, что Чу Ваньнина все еще волновали такие мелочи. Та доза, что он выпил в кофейне, должна была уже начать сносить ему крышу. Что до самого Вэйюя… со своим здравым смыслом он попрощался, едва увидел Ваньнина в день своего возвращения на обочине. Бл*дский демон был слишком красивым. Определенно его типаж: весь из себя нежный, тонкий, изящный — и в то же время не женоподобный. На него хотелось пускать слюни — и… да, его просто банально хотелось. Мо Вэйюй решил дать ему понять свои намерения сразу — и… получил в челюсть. Словно вконец ополоумевший кот, Чу Ваньнин вырвался из его рук и удрал. К счастью, недалеко. Тасянь-Цзюнь мысленно порадовался, что в клабхаусе той ночью они с Ваньнином одни. Но тут же задумался, с какой вдруг стати его высоконравственный учитель так бурно отреагировал на его вполне искренние поползновения. Стимулятор не успел подействовать?.. Или… или что? Они оба были взрослыми людьми. И Чу Ваньнину, очевидно, должно было бы как минимум быть приятно подобное внимание. В конце концов, Вэйюй хорошо сложен. Он умеет очаровывать. Они так здорово общались. Весь вечер Чу бросал на него красноречивые взгляды — Тасянь-Цзюнь еще не настолько тронулся, чтобы не понимать, когда к нему проявляют интерес. Ваньнину он определенно понравился. Так… в чем же дело? План, между тем, продолжал рушиться, словно криворуко собранная джанга. Учитель забился в ванную комнату — и не собирался оттуда выходить. А затем напрямую спросил у Вэйюя, что тот ему подсыпал в кофейне. Это был нокаут. Конец всему. Если Мо Вэйюй его отпустит, тот наверняка накатает на него заявление. Хуа Бинань будет просто в ах*е от того, как сержант клуба “блестяще” справляется с прямым указанием временно не светиться и налаживать контакты с местными. С другой стороны… если Чу Ваньнин додумался до того, что на нем использовали стимуляторы, значило ли это, что он ощутил на себе их эффект? Вэйюю оставалось только надеяться, что так оно и было. Иначе он понятия не имел, что дальше делать с доведенным до состояния паники учителем. “Ты все еще можешь придерживаться изначального плана. Репутация ему важнее. Город маленький. Он не станет трепать языком,” — промелькнула некстати не самая светлая мысль. Мо Вэйюй принял решение — и, успокаивая себя тем, что на секс с ним еще никто не жаловался, вломился в ванную. Он действительно хотел, чтобы Чу Ваньнин пошел на это добровольно, но… похоже, тот просто не оставил ему выбора. Угловатый, неподатливый, сопротивляющийся так, словно от этого зависела его жизнь… словно Тасянь-Цзюнь собирался вправду его изнасиловать. Вэйюй закрыл лицо руками. Собственно, примерно так все и случилось. Он действительно практически изнасиловал мужчину. Остановился, только когда тот потерял сознание — и уже затем до него дошло, что Чу в процессе каким-то образом получил травму головы. Что он едва не трахнул человека, который нуждался в медицинской помощи. “Твою мать!...” Все пошло под откос. Включив наконец свет в ванной, он склонился к Ваньнину, пытаясь понять, что с ним. Рассечение на виске было неглубоким, но любая травма головы могла сопровождаться сотрясением мозга, и, к тому же, крови всегда бывало от таких повреждений много. Сам Вэйюй не раз в драках получал подобные ссадины — они были не очень болезненными, но в то же время опасность присутствовала. Он осторожно провел по лицу мужчины. Аккуратно отодвинул в сторону успевшие пропитаться запекшейся кровью волосы. Судя по тому, что он видел, ударился Чу головой некоторое время назад — то есть, сознание потерял не сразу. И, вероятно, не от ушиба. Когда же он успел?.. Тасянь-Цзюнь продолжал разглядывать Ваньнина на предмет других травм, но ничего особенного не заметил. Расстегнул сбившийся испачканный кардиган — слава всем богам, Ваньнин теперь его выбросит! — и тонкую хлопковую рубашку под ним. Ничего. Светлая гладкая кожа, на которой ни царапинки. Его взгляд невольно спустился ниже, к обнаженным бедрам мужчины. Брюки все еще болтались где-то в районе щиколоток, так что не мешали осмотру. Снова ничего. Чу Ваньнин был красив во всем: подтянутая задница, худые, но при этом мускулистые ноги, острые колени, которые почему-то хотелось исцеловать до красноты. Ни царапинки. Даже синяков не было. В абсолютном порядке. Мо Вэйюй тут же вспомнил, как грубо хватал учителя за запястья и шею, и тут же нахмурился, переводя взгляд выше. Действительно, на шее и чуть выше ключиц проступило несколько бледно-розовых засосов, а сзади виднелось полукружье укуса. Похоже, Тасянь-Цзюнь в порыве хватанул зубами мужчину так сильно, что у того теперь будет синяк — но… от синяка никто ведь не падает в обморок. В чем же дело? По-хорошему, Ваньнина нужно было бы отвезти к врачу — но в этом мелком городишке даже круглосуточной амбулатории не было. “Скорая помощь” ехала на вызов из соседнего города — он отлично помнил, сколько времени ему пришлось ждать их приезда, когда Ши Минцзин умирал у него на руках. Да и… как он мог вызвать “скорую”, если Чу Ваньнин, придя в себя, неизвестно как себя поведет?.. Выходит, все, что Вэйюю оставалось: привести мужчину в порядок, обработать рану у него на голове, а затем… отвезти домой. И проследить, чтобы тот очнулся. Вот только… что Чу Ваньнин сделает, если первым делом, открыв глаза, увидит Тасянь-Цзюня — в своем доме? Вэйюй подозревал, что мужчина потерял сознание вовсе не из-за физической травмы. Это было похоже на следствие пережитого шока вкупе с истощившимся адреналином. Так бойцы на ринге, даже получив десятки ударов, продолжают держаться на ногах — но, стоит бою закончиться, и они вырубаются на сутки. Чу Ваньнин действительно пережил шок. Это было очевидно. Тасянь-Цзюнь не хотел этого признавать, но… по всему выходило, что он был у Ваньнина первым. Технически, конечно, тот все еще был девственником, однако… Мо Вэйюй выругался снова. И снова. И еще раз. Как до него не дошло раньше?!.. Чу Ваньнин явно с трудом понимал, что вообще происходит, и даже стимуляторы не подействовали на него так, как должны. Этому могло быть только одно объяснение: у него банально не было опыта, и… выходило, что Вэйюй на него напал. Силой едва не отымел. Похоже, этой ночью он пробил новое дно. Как же это случилось? Почему?.. Да, он ненавидел Чу пять лет назад — и до сих пор испытывал к нему не самые светлые чувства. Собирался отомстить ему, но это… это просто было мерзко. Грязно. Если это и было местью, легче от нее точно не стало. Не то, чтобы он ощущал какое-либо раскаяние, но… Чу Ваньнина было почему-то жалко. Этим вечером мужчина показался ему открытым и легким, он улыбался, шутил, и так искренне интересовался жизнью Вэйюя. Сопереживал своему ученику, когда тот рассказывал разные истории из жизни. Смеялся его шуткам — так тихо и мелодично… Этот звук, казалось, до сих пор звучал где-то в ушах. Будто насмешка. К горлу внезапно подкатила тошнота. “Что я натворил?..” Его учитель лежит на полу в ванной, бледный и растрепанный. Без сознания. Так же, как когда-то лежал Ши Мэй. Даже смотреть на Ваньнина больно. Это точно тот человек, который портил ему жизнь пять лет назад?.. Почему же… от одного лишь взгляда на него внутри словно разверзается бездна отчаяния? Нет, ему нужно было поскорее отвезти учителя домой, и попросить кого-нибудь за ним присмотреть. Вэйюй явно не тот, кого захочет видеть Ваньнин, придя в себя. К счастью, его брат работает в полиции. Объяснить ему случившееся будет непросто — но наверняка он согласится остаться с Ваньнином на ночь. В конце концов, еще в школе Мэн-Мэн все время крутился вокруг Чу. Он не станет задавать слишком много вопросов — и уж явно ему не придет в голову, будто Мо Вэйюй может интересоваться учителем, которого столько лет ненавидел. Придумать правдоподобную ложь будет проще простого. Что до Чу Ваньнина… почему-то Вэйюй был уверен, что тот не заговорит. Он легко сдал Вэйюя и Ши Мэя, когда те отправились на моторалли пять лет назад — но о себе он наверняка не станет распространяться. Думая об этом, Тасянь-Цзюнь почему-то ощутил себя последним мерзавцем. Но дело было сделано. *** ...Ваньнин проснулся поздним утром. Поначалу испугался, что проспал работу — и лишь затем осознал, что наступили выходные. Странно, но тело нещадно ныло несмотря на то, что он, похоже, уснул в этот раз в постели. Создавалось абсурдное впечатление, словно его кровать была еще менее комфортна, чем кресло-кокон, в котором он провел ночь накануне. — Учитель Чу?.. — совершенно неожиданный оклик раздался откуда-то со стороны кухни. Очевидно, шорох одеял привлек к себе повышенное внимание незваного гостя. Странно. Что забыл Сюэ-младший у него дома? Не то, чтобы тот у него никогда не бывал раньше по поручениям мадам Ван, но... Ваньнин резко сел в постели, и тут же охнул. Перед глазами все на секунду заплясало. Потребовалось некоторое время, чтобы сфокусироваться на растерянном лице бывшего ученика, застывшего в дверном проеме. Даже сейчас — очевидно, не при исполнении — Сюэ Мэн был в форме, которая, к слову, ему удивительно шла. Однако видеть офицера с тарелкой лепешек и кофейником было как минимум забавно. — Вижу, местной полиции этим утром совсем нечем заняться, — Чу Ваньнин прищурился, вглядываясь в хмурую линию бровей маленького феникса. Тот, само собой, больше не был таким уж “маленьким”, но определенно сохранил некие птичьи повадки хорохориться в любой ситуации. — Учитель Чу! Вы очнулись! — Были какие-то другие варианты? — Ваньнин сухо улыбнулся, попутно пытаясь понять, почему так ноет голова. Однако, стоило ему потянуться к виску, как Сюэ-младший истошно замотал головой, и от тряски даже едва не расплескал кофе по полу. Не то, чтобы это было критично, учитывая, в каком беспорядке Чу Ваньнин жил — пол был не мыт уже несколько месяцев и местами покрылся сизым слоем пыли — но, все же... — … — В чем дело? — Чу Ваньнин снова поднес руку к виску, и замер, ощущая под пальцами матерчатую поверхность пластыря. — Вы… вы ударились головой? — неуверенно пробормотал Сюэ Мэн. — Это ты у меня спрашиваешь? — Чу Ваньнин удивленно моргнул. Некоторое время они просто смотрели друг на друга. — Учитель, вы ударились головой и потеряли сознание, — наконец объяснил Сюэ Мэн, — так что мой брат попросил меня присмотреть за вами. — Твой брат?.. — Чу нахмурился, и снова провел пальцем по поверхности пластыря. Кожа под ним неприятно чесалась, вызывая желание содрать гадкий кусок клейкой ткани. — Я приготовил кофе и лепешки пока ждал, что вы придете в себя, — Сюэ Мэн теперь уж явно пытался сменить тему. Любопытно, почему? Чу Ваньнин потянулся за кофейником и… неуверенно уставился на стесанную до крови ладонь и синюшно-багровые пятна на запястье, мелькнувшие на долю секунды из-под рукава незнакомой толстовки. “Что за ерунда?..” Похоже, он вправду вчера упал и ударился головой — к тому же, совсем ничего об этом не помнил. Что до незнакомой одежды… возможно ли, что он просто забыл, что вчера надевал с утра? — Мой брат… Мо Жань сказал, что… что вы отключились, — Сюэ-младший аккуратно поставил перед Чу Ваньнином тарелку, а затем, перехватив кофейник, принялся самостоятельно разливать кофе по чашкам — словно опасался, что мужчина его не удержит. Ваньнин снова покосился на свою ладонь, понимая, что, действительно, ему не стоит слишком уж усердствовать. Помощь Сюэ Мэна пришлась как нельзя кстати. — Мо Жань?.. — повторил он. Почему-то одно лишь это имя вызывало смутное беспокойство — как если бы с ним было связано что-то нехорошее. Вот только он никак не мог вспомнить, что именно. И с чего вдруг его бывший ученик, едва вернувшись в город, пришел на помощь своему ненавистному учителю — да еще и попросил брата присматривать за ним? Это… определенно не вязалось с тем, как Мо Вэйюй вел себя раньше. Что-то не сходилось… — Да, мой собачий брат сказал, что по пути домой вы упали и потеряли сознание. Он помог вам добраться, а затем позвонил мне… — Сюэ Мэн нахмурился. Он словно не был уверен в правдивости слов Мо Вэйюя. Но… не мог же он и впрямь думать, что тот ударил учителя по голове? Мо Жань, конечно, никогда не был хорошим парнем, но не стал бы нападать на кого-то слабее себя. Он был совсем не из таких… пять лет назад. — Не думаю, что он врал, — Чу Ваньнин снова хмуро вперил взгляд в свои ладони. — Я плохо помню прошлый вечер, но... очевидно, я действительно просто упал. Передай Мо Жаню, что я благодарен ему за помощь. Он снова перевел взгляд на Сюэ-младшего. Тот кивнул, сохраняя совершенно серьезное лицо — как если бы получал важнейшее поручение по поимке преступника. — И я благодарю тебя за приготовленный завтрак, — решил похвалить и его Чу Ваньнин. — На тебя всегда можно положиться, Мэн-Мэн. Сюэ Мэн просиял, энергично кивая. — Если учителю нужно, я в любой момент готов прийти на помощь! Как жаль, что вы упали не при мне! В следующий раз... — Э… спасибо. Чу Ваньнин решил оборвать парня, пока тот не наговорил еще больше глупостей. Немного помешкал, а затем кивнул гостю на кофе, предлагая разделить трапезу. Остаток утра они говорили обо всем на свете: Сюэ Мэн рассказывал забавные истории из полицейской академии, где полгода назад проходил переподготовку, и делился местными городскими сплетнями. Спустя час он, видимо, окончательно уверился, что учитель в порядке, и все-таки покинул дом Чу Ваньнина — сытый и довольный. Большую часть лепешек съел именно он. Сам Ваньнин устало покосился на плетеный поднос, который сиротливо остался на прикроватной тумбочке. На нем все еще теснились грязные чашки и тарелка… но мыть посуду как-то не хотелось. Голова больше не кружилась, но и сил не прибавилось — Чу словно окончательно истощился за какой-то час общения с Мэн-Мэном. Впридачу к этому, висок все еще чесался и ныл, очевидно, требуя обратить на себя более пристальное внимание. Чу Ваньнин вздохнул, пытаясь понять, действительно ли так довел себя работой — и принял решение все-таки осмотреть повреждения более детально. Все-таки это травма головы — с таким шутки плохи. Пришлось идти в ванную — непростая задача, когда все тело, казалось, ныло, словно по нему проехался асфальтоукладчик. Включив свет, Чу прислонился вплотную к раковине, оперся об нее руками — и недоверчиво вгляделся в собственное лицо. Искусственное освещение отбрасывало голубоватые блики на и без того бледную кожу, делая круги под глазами еще отчетливей. Странно, но ссадина на виске не казалась такой уж серьезной — впрочем, вокруг нее кожа все равно припухла. Чу Ваньнин склонился к зеркалу ближе, вглядываясь. Изучая. Внезапно свет в комнате замерцал — а затем где-то в коридоре щелкнул предохранитель, и все погрузилось во мрак. В наступившей темноте неожиданно стало трудно дышать. Чу Ваньнин вцепился в стену — как раз вовремя, потому что в следующую секунду оказался не в состоянии пошевелиться. Грудь пронзило острой болью. “Тебе нравится, что я с тобой делаю?..” Мужчина покачнулся, чувствуя, как в голове все смешивается: запах кофейного глинтвейна и чужой разгоряченной кожи, шумное дыхание куда-то в затылок, и... темнота. Страшная черная зыбь, готовая поглотить без остатка. Затянуть на самое дно. У этой темноты были руки, которые шарили по его телу. Грубые. Сжимающие запястья до онемения. Опускающиеся вниз по животу и бедрам... Горло перехватило. Чу Ваньнин не мог ни позвать на помощь, ни закричать. Едва дышал, ощущая сырость и холод вперемешку с обжигающим жаром собственного тела. Желудок скрутило. Кофе… он пил кофе на завтрак, и теперь этот страшный тошнотворный запах преследовал его. Он бессильно сползал по скользкой плитке на пол. Борясь с подкатившей тошнотой. Тело деревенело. Казалось чужим. Весь мир сузился до единственной фразы, от которой прошибло словно от удара током. “Я не хочу этого… прекрати, Мо Жань… пожалуйста… прекрати...” Послышался щелчок автомата, и ванную комнату снова затопило ослепляюще-ярким светом. Чу Ваньнин потерял сознание.