В аду слишком холодно

Оставшуюся часть дня Мо Жань провел у Чу Ваньнина в гостях. Тот с особенным энтузиазмом рассказывал об архитектуре баз данных, и возможностях их обрабатывать в режиме реального времени, а также о массивах — и так увлекся, что в какой-то момент понимать, о чем он говорит, стало невозможно. Термины лились из него бесконечным потоком, и вскоре Мо Вэйюй окончательно потерял нить, банально пялясь на красиво очерченные тонкие губы. Он все еще помнил, какими они были поначалу холодными, и как медленно разогревались под его теплым дыханием и настойчивыми ласками. По спине прокатилась теплая волна, а в голове один за другим, словно эпизоды радиопостановки, разворачивались отдельные образы из воспоминаний: хриплые стоны, вырывающиеся из этого изящного рта, дергающийся кадык на каждом звуке, лихорадочные попытки мужчины заглушить себя, уткнувшись лицом прямо в холодный кафель. Голос Чу Ваньнина звучал совсем иначе той ночью. Мягче. Сбитей. В нем не было ни капли надменного превосходства или зауми. Вэйюй продолжал наблюдать за мужчиной — и тем, как тот держится. Прямая спина, высоко поднятый подбородок, собранная поза, умеренная жестикуляция — казалось, каждая клеточка тела была задействована, находясь в постоянном напряжении. Что касается взгляда, он почему-то никак не вязался со всей этой картиной — убегал то в сторону, то под ноги, или попросту косился в окно. При этом, Чу Ваньнин как ни в чем не бывало продолжал свой рассказ. Мо Жаню в какой-то момент даже захотелось щелкнуть пальцами чтобы привлечь наконец внимание учителя к себе. “Да что такого интересного за окном, что он туда неотрывно втыкает уже минут десять?..” — Может, прервемся и выпьем чаю? — решился он предложить, когда Чу в очередной раз сделал паузу, чтобы прочистить подуставшее горло. “Если он будет в таком темпе говорить еще час, к вечеру надорвется, — пронеслась некстати мысль. — Ему нужно перевести дыхание.” Не то, чтобы Вэйюю было особо важно состояние его учителя — в конце концов, тот ведь работал в школе, а, значит, проводил уроки с утра до вечера. Но даже школьные занятия имели между собой пятиминутные перерывы. Сейчас же Ваньнин без остановки вещал уже часа три — при этом не сбавлял оборотов, и выглядел не более усталым, чем когда начинал. К слову, об усталости… Мо Вэйюй не мог не заметить, что Чу Ваньнин действительно казался несколько бледнее обычного — хоть это было и достаточно сложно представить, учитывая, что тот и так отличался естественной светлокожестью. Под глазами мужчины залегли темные тени, от которых выражение лица приобрело некое меланхоличное изящество, от которого жарко щемило где-то в груди. “Чертов демон… даже когда выглядит плохо, все равно умудряется делать это вызывающе!” Наконец вернувшийся “на землю” Чу Ваньнин, кажется, был теперь смущен, что сам не предложил Мо Жаню чай или кофе. С другой стороны, стоило ли смущаться, если гость фактически сам ему навязал свое присутствие? Он определенно раздумывал над этим вопросом слишком долго, потому что спустя пару секунд оглушительной тишины Вэйюй поднялся на ноги: — Я сам все приготовлю, если учитель не против. Чу Ваньнин прищурился, и, казалось, собирался высказаться по этому поводу, но затем вроде как передумал — и поджал губы. — Отлично, — Мо Вэйюй заулыбался, а затем уверенным шагом направился в сторону коридора. — Первая дверь налево, — запоздало предупредил его Ваньнин. Но Тасянь-Цзюнь и так прекрасно помнил расположение комнат в доме Чу, так что запоздалое наставление настигло его уже когда он вошел в просторную мягко освещенную комнату, которая, очевидно, служила одновременно кухней и столовой. Первым, что бросилось в глаза, был раскрытый посудный ящик, в котором не оказалось чашек. Зато на столешнице взгромоздилась целая батарея бумажных стаканчиков, из которых, Чу Ваньнин, видимо, пил кофе за неимением свободной чистой посуды. Пошарив по закромам, Вэйюй без труда нашел пакетированный чай и стики с сахаром. “А рассыпной сахар и чай ты покупать не пробовал?” — мысленно возмутился Тасянь-Цзюнь. Забавно, что он был вынужден пить низкопробный чай из пакетиков, поскольку большую часть времени проводил в дороге — мера, с которой пришлось смириться. Но Чу Ваньнин, который, в свою очередь, жил оседло, не уделял внимания ни сервировке, ни сортам чая, и фактически пил ту же бурду, что и Мо Вэйюй — хотя мог бы чуть ли ни каждый день устраивать себе чайные церемонии. Не удержавшись, Вэйюй заглянул мельком в холодильник — и на мгновение подумал, что ослеп, потому что в нем… было пусто. За исключением какого-то подозрительного вида соуса — очевидно, просроченного. “Когда только приехал, я ведь видел, как он ходил в магазин за продуктами… где же вся еда?” Мо Жань еще раз внимательно осмотрел стеклянные полки, которые выглядели так, словно на них никогда ничего не стояло. — Мо Жань?.. — окликнул его неуверенно Чу Ваньнин со стороны двери. — Что ты делаешь? — Пытаюсь понять, чем вы питаетесь, — Мо Вэйюй развернулся к Ваньнину вполоборота, вглядываясь тому в лицо. Ему и самому было неясно, пытается ли он шутить, или действительно спрашивает — но вопрос совершенно точно заслуживал внимания. — Я заказываю доставку еды. Я ведь на больничном… Сюэ Мэн тебя предупреждал, ты сам говорил. Мужчина прислонился к дверному косяку спиной, скрестив руки на груди, словно бросая Мо Жаню вызов: “ну же, спроси еще что-нибудь — покажи, существует ли у тебя в принципе чувство такта.” — Простите, — Мо Вэйюй захлопнул холодильник, а затем неожиданно даже для самого себя выдал, — я не подумал, что вы из-за меня можете остаться голодным. Я сейчас… съезжу в магазин за продуктами. — … Судя по лицу Чу Ваньнина тот думал о том, что было бы совсем неплохо, если бы Мо Жань уехал и не вернулся — и молчал он об этом только потому что был слишком воспитан. — Ну, что скажете? — не отступал Вэйюй. — ...ладно. Спустя полтора часа кухня наполнилась аппетитными ароматами овощного бульона и бельгийских вафель. Мо Вэйюй носился между плитой и столешницами, словно заведенный, взбивая венчиком тесто, измельчая тофу и зелень, нарезая тонкой лапшой цуккини, капусту и имбирь. Откуда-то из закромов он извлек подаренную кем-то Чу Ваньнину пару лет назад электровафельницу, которой тот так ни разу и не воспользовался — и теперь выпекал быстрые вафли, на которые тонким слоем выкладывал тофу и нарезанные тонкими слайсами вяленые томаты. Чу Ваньнин растерянно сидел у кухонной стойки, подпирая голову рукой, и делал вид, что происходящее его не раздражает, но на лице его отчетливо читался единственный вполне закономерный вопрос: “Тебе больше нечем заняться?..” Вэйюй тем временем выложил нарезанные идеальными треугольниками вафли на разделочную доску — плоских блюд он в доме Чу Ваньнина почему-то не обнаружил — и, украсив их веточками кресс-салата, пододвинул к мужчине. Тот резко вскинул голову, щурясь. — Я не… — Знаю, — Мо Вэйюй усмехнулся. — Поэтому в бульоне и начинке нет ничего такого. Суп будет готовиться еще минут сорок, так что… перекусите пока что этим. Чу Ваньнин, который собирался сказать, что не голоден, застыл. Действительно — ведь Мо Жань приготовил блюда, которые он мог без опаски есть — если бы у него был аппетит, разумеется. — Тем вечером… — неожиданно решился Чу, и тут же замер, видя, что Мо Жань неожиданно отложил все, что делал, и уставился на него во все глаза. Вопрос застрял где-то в горле, и Ваньнин, продолжая наблюдать за странной реакцией Мо Вэйюя, решил, что это к лучшему. Он собирался спросить, что произошло — но не знал, как это лучше сделать. Он действительно не был уверен, почему ударился головой, и почему после этого вечера ему начали сниться кошмары. Задумавшись еще на секунду, мужчина наконец собрался с духом и сказал: — Я не помню, что произошло тем вечером. Лицо Мо Вэйюя вытянулось. Он, кажется, даже перестал моргать. И дышать тоже. — Сюэ Мэн рассказал, что ты помог мне добраться домой и оказал мне первую помощь. Но… я ничего из этого не помню, —продолжил Чу Ваньнин, отчасти повторяясь. Ему не понравилась реакция Мо Вэйюя. Тот выглядел так, словно ему было, что скрывать. А ведь Чу Ваньнин в принципе поднял эту тему, осознав, что человек, решивший приготовить ему еду на пару дней вперед, по определению не мог иметь дурных намерений. Он действительно поверил, что у Мо Вэйюя нет иных мотивов — мог ли он ошибиться?.. — Это было… нападение, — спустя несколько секунд колебаний ответил Мо Вэйюй, хоть вопроса так и не прозвучало. — Я так и думал, — кивнул Чу Ваньнин, отламывая кусочек вафли. Его внимание как будто переключилось на еду, и Мо Жань на мгновение почувствовал себя марафонцем, которому протянули стакан воды, давая наконец передышку в момент, когда он готов был уже свалиться с ног и умереть. Чу Ваньнин ничего не помнил!.. Как такое могло произойти? Неужели он так сильно ударился головой? Или… В голове Мо Вэйюя тут же промелькнула спасительная мысль. Поистине гениально! Если Чу Ваньнин его спросил об этом, наверняка ситуация его до сих пор беспокоит. Если же он скажет мужчине, что нападение произошло у него дома, или где-то поблизости, что кто-то подкараулил его в темноте — Чу наверняка свяжет это с проектом, и станет параноить. И ему, Мо Вэйюю, будет намного проще войти в доверие, диктуя меры безопасности на своих условиях. Это ведь наверняка решило бы его проблему с тем, что Ваньнин явно не горел желанием впускать его в свой дом! И помогло бы приглядывать за мужчиной, выполняя задание Хуа Бинаня. Мо Вэйюй заулыбался своим мыслям, помешивая суп. — Что смешного? — тут же вскинулся Чу Ваньнин, заметив это странноватое выражение лица. — Если честно, мне кажется, учитель забывает о том, чтобы нормально поесть, уже не первый день. Что, если мы будем есть вместе? Я мог бы бывать здесь чаще, чтобы отвадить возможных недоброжелателей… — Я нахожусь дома уже несколько дней, и из недоброжелателей ко мне пока никто не приходил... кроме тебя, Мо Жань, — Чу Ваньнин наконец откусил кусочек вафельного сэндвича. Похоже, он это делал намеренно: занимал рот едой, чтобы оставить последнее слово за собой и не поддерживать разговор. Мо Вэйюй едва удержался, чтобы не закатить глаза. Чу Ваньнин ничуть не изменился. Был вздорным и язвительным — и находиться с ним продолжительное время в одном помещении было чревато. Неудивительно, что у мужчины до сих пор никого не было: если он выдавал нечто подобное всем, кто пытался с ним наладить контакт, Мо Жань готов был поставить свой байк на то, что тот так и умрет холостяком. И… технически, девственником. Вэйюй бросил на мужчину быстрый взгляд. Красивый… Нет, все-таки байк ставить было бы опрометчивым решением. Проведя в тишине еще минут десять, Мо Вэйюй не выдержал и поинтересовался: — Может быть, включим музыку? — Нет. Чу Ваньнин оторвался от поедания бельгийских вафель, вперив взгляд в Мо Жаня, который, в свою очередь, растерянно чесал нос. — Прости. У меня просто нет ни колонок, ни чего-нибудь еще. Я почти все время занят работой, и мне не до того, — тут же объяснил Чу, неуверенный, зачем вообще оправдывается. Вообще-то это Мо Жань заявился к нему в гости. Чу Ваньнин его не звал — и уж точно не был обязан развлекать музыкальным попурри и светскими беседами. В конце концов, у него было, чем заняться… лечь спать, например, было бы хорошей идеей времяпровождения. В последние дни работа не спорилась: видимо, всему виной был стресс — так что Чу действительно много спал. По крайней мере, днем кошмары его беспокоили не так часто — скорее всего, потому что в спальне было светло. Чу Ваньнин почувствовал, что начинает закипать. Он был раздражен из-за присутствия постороннего человека в доме. Если бы это был Сюэ Чженьюн, или Сюэ Мэн, это было бы полбеды, но… к несчастью, это был Мо Жань, регулярно посещавший его в ночных кошмарах. В его присутствии было невозможно расслабиться. — У меня есть подписка на ютьюб мьюзик, — продолжал, между тем, болтать Вэйюй, доставая из кармана джинсов телефон. — Я могу включить учителю что угодно. Что вам нравится? — Мне нравится, когда тихо, — Чу Ваньнин вздохнул, понимая, что вряд ли Мо Жань поймет его намек. Ему действительно хотелось бы, чтобы его ученик наконец помолчал хоть пару минут. Его было слишком много: суетливые движения, разговоры, манера жестикулировать… Разумеется, Ваньнин не мог сказать ему заткнуться прямо. Но он мог хотя бы попытаться. — Хорошо, — Вэйюй снова спрятал телефон, а затем улыбнулся. — Я буду вести себя очень тихо, когда буду приходить к вам с едой. Я понял... — Ты не будешь ко мне приходить, — оборвал его Чу. Даже его терпение имело пределы. — Чу Ваньнин… — Мо Вэйюй покачал головой, и внезапно понял, что забылся и назвал мужчину по имени. Тот неожиданно вздрогнул. Из одеревеневших на мгновение рук вылетел сэндвич — отправившись прямиком на пол. Разумеется, упал он начинкой вниз. Лицо мужчины в этот момент сделалось бесцветным. Он уставился на Вэйюя так, словно видел перед собой нечто настолько ужасное, что на мгновение утратил связь с реальностью. Зрачки расширились. — Ваньнин?.. Учитель? — Мо Вэйюй отложил в сторону половник, которым собирался уже набирать суп, и медленно приблизился к мужчине. Тот резко отпрянул в сторону, каким-то образом за долю секунды оказавшись на ногах. Ловкий. Теперь между ним и Мо Вэйюем находился стол. — Учитель?.. — еще раз позвал Мо Жань, понимая, что такая странная реакция могла быть разве что спровоцирована воспоминаниями, которые вполне могли вернуться к Чу в эту самую секунду. Той ночью Ваньнин выглядел примерно так же. Напуганным до смерти. Некоторая разница, впрочем, тоже имелась: если тогда мужчина явно был в своем уме, сейчас он, казалось, словно дистанцировался от происходящего. Как если бы у себя в голове переживал нечто совсем другое. Или находился в совершенно другом месте. — Учитель, спокойно… вы в порядке. У себя дома, — попытался достучаться до него Вэйюй снова. Чу Ваньнин медленно моргнул. А затем с силой вцепился в столешницу, глядя прямо перед собой. Он все еще был бледен, но взгляд медленно прояснялся. Сбитое дыхание теперь выравнивалось. — Тебе лучше уйти, — проговорил он тихо, не глядя в сторону Мо Жаня. Как если бы избегал смотреть на него. “Он… вспомнил? Или нет?..” — Учитель… — Мо Вэйюй тут же набрал стакан воды, и протянул его Чу, подозревая, что только что стал свидетелем чего-то очень нехорошего. Неправильного. Чу Ваньнин на пару секунд провалился в состояние шока: так, бывало, выглядели люди, перенесшие аварию, когда пытались снова сесть на байк. Некоторым больше так и не удавалось перебороть внутренний страх. Ваньнин холодно уставился на протянутый стакан — так, словно не понимал, что это перед ним, и что с этим делать. — Тебе лучше уйти, — повторил он. Сухо. И как-то слишком уж тихо. В его голосе не было истерических нот, и он не выглядел сейчас злым, или испуганным. В нем снова поселился тот самый отстраненный холод, от которого Мо Вэйюю всякий раз хотелось трясти его за грудки словно тряпичную куклу. Но… с другой стороны, если бы воспоминания к нему вернулись, он бы реагировал более бурно — разве нет? — Учитель, я уйду, но прежде выпейте воды. И… я зайду к вам завтра утром…. — и, видя, что Ваньнин качает головой, хмурясь, а взгляд его становится колючим, словно январская ночь, Вэйюй тут же добавил, — ...учителю необязательно быть одному все время. Чу Ваньнин молча смотрел на него пару секунд, словно что-то обдумывая. Но качать головой перестал. В конце концов, он взял стакан из рук Мо Жаня, и, отставив его в сторону, прохладно произнес: — Выход ты найдешь сам, — и, прежде чем Вэйюй успел его перебить протестами, добавил, — до завтра.