В аду слишком холодно

Чу Ваньнин его избегает. Это стало ясно практически сразу. Не, то, чтобы Мо Жань этого не ожидал — но ощущение все равно было не из приятных. Впрочем, он ведь всего лишь пожинал плоды того, что сам же посеял. Его учитель неким непостижимым образом умудрился забыть ту злосчастную ночь, воспоминаний о которой Вэйюй и сам теперь стыдился. Это было вроде бы к лучшему, поскольку он справедливо опасался, что, вспомни Ваньнин все в красках и деталях — наверняка бы никакие увещевания и рекомендации Хуа Бинаня не заставили Чу впустить парня в свой дом. И, все же… Вэйюй был уверен, что до сих пор никто, с кем он спал, не умудрялся забыть его так быстро. В некоторой степени, удар по самолюбию был ошеломительным. Впрочем… если Ваньнин ничего не помнит, почему же тогда так странно себя ведет? Еще пару дней назад, в кофейне, он не казался таким нервным. В нем не было настороженности, и он не пытался любой ценой избегать своего ученика. Мо Вэйюй покачал головой. Нет, на самом деле, если вдуматься, все-таки пытался. Тогда, в здании школы, он сидел допоздна, и вовсе не планировал выходить, пока Мо Жань не отогнал свой байк из поля зрения. Неужели они вернулись в исходную точку? Значило ли это, что Мо Вэйюй теперь может попробовать все исправить? Очевидно же, что Чу Ваньнин ему нравится. Стоило наконец в этом признаться самому себе, спустя столько лет. Он мог сколько угодно убеждать себя, что Чу — самый неприятный в общении человек из всех, кого ему доводилось знать. Думать о школьных годах, когда тот пилил его на ровном месте за малейшую провинность. Наказывал за любую драку. При всех отчитывал за каждое невыполненное задание по своим предметам — так, словно не понимал, что ему, Мо Жаню, попросту нет дела до учебы в принципе. Но... тут же вспомнил тот злополучный вечер в кофейне. То, как учитель проявлял к нему искренний человеческий интерес. В мужчине не было ни отстраненности, ни привычного снобоватого надменного отношения — впервые он был открыт и дружелюбен. Он шутил. Улыбался, и в глубине его глаз в эти короткие моменты, казалось, виднелись крошечные искры, подобные бесконечным россыпям звезд. От одного взгляда на него перехватывало дыхание... Почему Ваньнин так изменился? И… куда же делся тот склочный сволочной Чу Ваньнин, одна мысль о котором заставляла теперь Мо Жаня скрежетать зубами? Тот мерзкий демон, о котором он не мог перестать думать все эти годы, потому что… Черт, однажды, еще до смерти Ши Мэя, Мо Жань был уверен, что запал на него. Нет, это не было похоже на любовь, как ее описывают в книгах — скорее, на какое-то тайное умопомрачение, когда ты представляешь только этого человека, занимаясь сексом с другими. Хочешь его выебать так, что синеют яйца — но знаешь, что он самый мерзкий из всех, кто когда-либо существовал. Весьма… неприятная штука, между прочим. Если бы кто-то узнал об этом лет пять назад, Мо Жань наверняка бы не побрезговал сесть в тюрьму за убийство — лишь бы сохранить все в секрете. Теперь же… он все отчетливей осознавал, что его легкое помешательство на бледнокожем красавце-учителе не только никуда не исчезло, но и приобрело новые нездоровые оттенки. Стоило Чу Ваньнину проявить к нему хоть каплю симпатии, как вся его горечь куда-то… испарилась? Он готов был рассказывать своему мерзкому учителю забавные истории из жизни, неловко шутить — лишь бы тот просто… улыбнулся. Лишь бы в этих ледяных глазах на долю секунды вспыхнул тот самый мягкий золотистый свет, от которого что-то в груди болезненно таяло... Как такое вообще могло случиться?.. Вечер тот давно закончился, а Мо Жань все еще вспоминал эти слабые улыбки уголками губ, чуть розовые мочки ушей, и тихий, мягкий голос. Почему Чу Ваньнин просто не мог быть таким все время?.. И… почему он так внезапно отдалился? Все дело в неполных воспоминаниях, или… в самом Мо Вэйюе, который ему теперь интуитивно отвратителен? Осознание собственной бестолковости вышибало почву из-под ног. Почему Мо Вэйюй додумался до этого лишь сейчас?.. Может, это все-таки какая-то ошибка? Тот странный приступ, случившийся на кухне, на самом деле, сбивал с толку еще сильнее: было очевидно, что Чу Ваньнин на несколько минут выпал из реальности. Он не понимал, ни где находится, ни кто перед ним. Его разум пребывал в агонии. Он напоминал оголенный провод под высоким током, высекающий искры за секунду до разряда. Мо Жань оказался в зоне поражения — и даже не понял, как это произошло. Чем он спровоцировал такую реакцию? Тем, что назвал Чу Ваньнина по имени? Каким-то образом всколыхнул воспоминания той самой ночи, о которых мужчина предпочел забыть?.. Ответа не было. Вэйюй тут же вспомнил, как Ваньнин вышел к нему на следующий же день утром практически раздетым. Если все дело было в воспоминаниях и поруганной чести, то… какого хрена это было?!.. Он едва не изошел слюной при виде Чу Ваньнина, расхаживающего в одних пижамных штанах. Тонкая хлопковая ткань едва удерживалась на узких бедрах. Казалось, еще секунда, и резинка соскользнет ниже, обнажая острые тазовые косточки... О, Мо Вэйюй был настоящим псом и действительно мечтал вцепиться зубами в эту белоснежную кожу, пока Ваньнин нетерпеливо пытался объяснить ему, почему ему нужно уйти куда-то на целый день… кстати, что он там говорил?.. В голове было пусто. Он снова все прослушал. Или… Чу Ваньнин намеренно отвлек его внимание, чтобы ничего не говорить? Мо Вэйюй усмехнулся. Кажется, ждать Чу Ваньнина становилось его дурной привычкой, вроде курения. В этом что-то было: продолжать поджидать учителя, который надеялся до последнего, что Вэйюю надоест ошиваться где-то поблизости, и он попросту свалит. Не на того ты напал, Чу Ваньнин!.. Упорству Мо Жаня и его умению идти напролом мог бы позавидовать самый передовой танк. Он был готов прождать изворотливого Чу даже до вечера. Тому все равно особо некуда деваться: рано или поздно он ведь придет к себе домой. Это был лишь вопрос времени. К счастью, думать, чем себя занять, не пришлось: установка датчиков системы безопасности была долгим и кропотливым делом, и в итоге осложнилась совершенно новым фактором — в процессе монтажа Вэйюй наткнулся на несколько жучков прослушки и скрытых камер. Было ясно, что тот, кто вмонтировал их, явно не располагал большим количеством времени, поскольку обнаружить их удалось достаточно легко. Однако… из всего этого возникал новый вопрос. Неужели в доме Чу Ваньнина бывал некий гость, которому тот доверял настолько, чтобы оставлять на время одного? Кем был этот человек?.. Мо Жань тщательно прошелся по всем комнатам, теперь уже тщательно выискивая любые элементы постороннего оборудования — понимая, что в тот момент, когда уберет его, некто, занимавшийся шпионажем до этого, тут же предположит, что его раскрыли. И, скорее всего, попытается сделать какой-нибудь ход в попытке восстановить утраченный контроль. Любопытно, знал ли Чу Ваньнин, что впустил в свой дом крысу?.. Мо Жань покачал головой. Вряд ли. Учитель Чу был немного не от мира сего: он не замечал батареи из грязной посуды, скапливающиеся на столе в гостиной... неужели заметил бы подозрительный шум записывающих устройств, или тихие щелчки сторонних камер? Определенно, нет. Мо Жань хмуро уставился на собранное оборудование — которое, очевидно, не принадлежало самому Ваньнину. Как только он установит систему безопасности, ему следует оставаться начеку. К учителю могут нагрянуть незваные гости — и произойдет это в любой момент. Идеальным решением было бы остаться у Чу с ночевкой, но… скорее всего, сам Ваньнин на это не пойдет. Он ведь наверняка решил уйти из дома на целый день лишь потому что здесь был Мо Вэйюй. Он действительно избегал парня всеми доступными способами. К слову, когда время уже подошло к вечеру, а Чу все не возвращался, Мо Жань неожиданно для себя начал жалеть о решении отпустить того одного. Они ведь даже не обменялись телефонами, не говоря уж о том, чтобы добавить друг друга в WeChat… Что, если с Чу Ваньнином что-то случится? Или… возможно, он как раз встречается с тем самым человеком, который установил у него в доме скрытую прослушку и наблюдение… Чтобы отвлечься от навязчивых мыслей, Мо Вэйюй взялся за уборку. Дело спорилось, поскольку агрессивная энергия требовала выхода, но позволить себе растратить ее как-то иначе не представлялось возможным. Он протер полы, вымыл “вавилонские башни” из чашек, и даже немного оформил ненавистные кусты на переднем дворе: в конце концов, из-за них к самому дому мог тайком пробраться кто угодно! Кто вообще надоумил Ваньнина высаживать такую колючую неубиваемую дрянь вместо того, чтобы сделать нормальную зеленую изгородь и лужайку, как у соседей-Сюэ?.. Так прошло еще несколько часов. Учитель Чу все не возвращался. Мо Вэйюй уже решил для себя, что заночует у Ваньнина в гостиной, когда тот наконец тихо вошел в коридор — и практически так же бесшумно стал стаскивать обувь… Выглядел он теперь еще более настороженным и отстраненным, чем утром — и присутствие Мо Жаня для него определенно оказалось сюрпризом. Он был как на иголках: весь дерганный и отчего-то сам не свой. Менял тему, старательно избегая рассказывать о том, как провел день. Не смотрел в глаза. Старался говорить только по существу. Предпочитал задавать вопросы, а не отвечать на них. Он бы и ужинать вместе с Вэйюем отказался, если бы мог — нечего было и думать о том, чтобы напрашиваться на совместную ночевку. Мо Вэйюй не понимал, что произошло, но такая разительная перемена не могла не настораживать. Неужели Чу Ваньнин действительно с кем-то встречался сегодня днем? И с кем-то провел совместно весь день?.. Одна лишь эта мысль вызвала дикую ненависть к человеку, который вздумал набиваться учителю Чу в друзья. До колик в животе. До кислотного привкуса во рту, от которого, казалось, никак не избавиться, сколько ни чисти зубы. Ваньнин, ты же всегда держался одиночкой — что же теперь внезапно изменил своим принципам?.. Кто этот человек, общество которого ты сегодня предпочел моему?.. Вэйюй продолжал размышлять об этом за ужином, уныло глядя на то, как Чу Ваньнин ест разогретый для него бульон. По крайней мере, ты голодный — значит, вы не обедали вместе. Уже что-то... Разумеется, он не говорил этого вслух. Лишь наблюдал за тем, как Чу уплетает ломтики овощей и отваренную в бульоне лапшу. Да, точно, голодный… Уже потом, возвращаясь в клабхаус, Вэйюй некстати вспомнил, что и сам обратил внимание на Ваньнина совсем недавно. Что лишь сейчас понял, насколько тот может быть интересным ему не только на одну ночь. Не как развлечение. После того вечера в кофейне ему хотелось бы продолжить узнавать мужчину — вот только… тот, похоже, больше не был намерен давать Мо Вэйюю таких шансов. Вероятно, как раз потому, что у него кто-то появился... *** ...В клабхаусе, между тем, сегодня было особенно многолюдно. Во внутреннем дворике выстроились в ряд сверкающие хромом и лаком байки — не менее десятка. Стоило войти в холл, как Вэйюя встретил тот, с кем бы ему меньше всего сейчас хотелось сталкиваться. — Тасянь-Цзюнь? — высокий парень в черных обтягивающих джинсах и плотной ветровке мягко махнул рукой. Лицо его было наполовину скрыто ковбойской повязкой из черного атласа, длинные гладкие пряди разметались по плечам в легком беспорядке. Внимательный чуть прищуренный взгляд буквально пригвоздил к месту. — Вице-президент Хуа, — Мо Вэйюй на секунду склонил голову, а затем улыбнулся, — не ждал тебя так скоро, база еще не готова… — Знаю, — уголки глаз Бинаня на мгновение приподнялись, и можно было предположить, что он вежливо улыбается. — Как дела у Чу Ваньнина? Ты ведь у него был? Мо Вэйюй мысленно сосчитал до десяти прежде чем что-либо отвечать. Ему определенно не нравился такой повышенный интерес Бинаня к личности учителя — и еще меньше нравилось то, что эти двое были хорошо знакомы. Хуа Бинань был не из простых людей. Он казался мягким, но это было весьма обманчивое впечатление. Более целеустремленного человека Вэйюй не встречал в своей жизни никогда. Если Бинань ставил перед собой или клубом какую-то цель, можно было быть уверенным, что дело решено. Этот стройный изящный юноша, казалось, мог договориться о чем угодно с кем угодно. Обладал необыкновенной силой убеждения — и был настолько хорош в переговорах с другими клубами, что на территории “Шуту тонгуи” практически никто никогда не посягал. Казалось, он знал всех, имел связи во всех уголках страны — и за ее пределами. Ему достаточно было совершить несколько звонков для того, чтобы организовать совместный дружеский пробег или ивент. И, точно так же, одного-двух звонков хватало, чтобы исключить один из неугодных клубов из пробега. При этом, никто никогда не знал, каким образом он это делает: действительно ли у него есть компромат на все потенциально опасные клубы-однопроцентники? Откуда у него такая обширная сеть связей?.. В то же время, Хуа Бинань каким-то образом ухитрялся всегда выходить сухим из воды, когда кто-то пытался получить от него конкретные гарантии, или ответ на предложение о заведомо невыгодном сотрудничестве. Он не был президентом — а, значит, мог со спокойной совестью выносить любой вопрос на всеобщее голосование. Прекрасно зная, что клуб проголосует так, как он считает необходимым, он создавал видимость полной демократии — и лишь пожимал плечами, грустно улыбаясь в глаза человеку, который получал справедливый отказ. Как если бы ему в самом деле было жаль. По правде, если и был в “Шуту тонгуи” человек, который вызывал в Мо Вэйюе больше всего противоречий и опасений — им был, несомненно, именно Хуа Бинань с его мягкими улыбками уголками глаз, и манерой держаться в стороне от всех. Люди прекрасно понимали, что без него клуб не смог бы добиться признания и отстаивать свои интересы так эффективно, но… все-таки было в нем нечто откровенно пугающее. Он вообще не был похож на байкера. Большую часть времени его можно было принять за гражданского, который просто купил себе модный дорогой мотоцикл чтобы иногда лихачить по выходным в свое удовольствие. Даже патчи он носил весьма специфически: нашивка на рукаве ветровки была совсем небольшой. Неприметной. Однако, разумеется, он был не менее предан идеям клуба, чем все остальные мемберы. За одно это ему можно было простить, что он пьет безалкогольное пиво, ездит без превышений скорости, бросает пренебрежительные взгляды на любого, кто смеет в его присутствии нарушать личностные границы, и говорит так тихо, что, иногда, кажется, ковбойская повязка глушит половину слов. Обычно прибытие Хуа Бинаня означало скорое решение проблем, и всегда радовало Тасянь-Цзюня, однако… не сегодня. Каким-то образом мысль о том, что этот странный человек будет теперь вертеться вокруг Чу Ваньнина, въелась в самую подкорку. “А что, если это с ним Чу Ваньнин провел весь день?” — весьма некстати пришла в голову странная догадка. С другой стороны, стал бы Бинань тогда интересоваться, как дела у учителя? Скорее всего, нет. — Я установил в его доме систему безопасности, — уклончиво ответил Мо Вэйюй, — и нашел несколько устройств для прослушки и видеонаблюдения. Было бы хорошо отдать их техническому специалисту на экспертизу. — Ты принес их? — Бинань сощурился. Это был тот самый взгляд, в котором читалось “попробуй только сказать “нет”, и ты покойник”. — Разумеется. Но Чу Ваньнин об этом ничего не знает. — Естественно, — Хуа Бинань мягко приподнял брови, — ему об этом знать не нужно. Он и так в последнее время приостановил работу над проектом по личным причинам. Люди вроде него должны быть в состоянии полностью сосредоточиться на своем деле — не умеют иначе. Будет некстати его тревожить такими неприятными мелочами… Мо Вэйюй поморщился. Было что-то в тоне Бинаня такое, что действительно его раздражало. Он словно считал Ваньнина хрупкой безделицей — беспокоился о нем, как мог бы переживать о целостности древнего драгоценного фарфора. Могло ли быть так, что он вообще не воспринимал Чу как живого человека? — Кстати, я собираюсь зайти к нему завтра утром. Возможно, нам лучше нанести совместный визит? Вы, скорее всего, не то, чтобы ладите… — продолжал Хуа Бинань, как ни в чем не бывало. “С чего он это решил, интересно?..” — Мо Вэйюй задумчиво уставился на молодого мужчину, который как будто уже забыл, о чем говорил, и переключился на совсем другую тему, рассказывая, о дружеском пробеге на прошлой неделе — и том, что происходило в основном чаптере клуба во время отсутствия Тасянь-Цзюня. Слушать его было неинтересно — все мысли все равно возвращались к Чу Ваньнину. Любопытно, чем тот сейчас занят?.. Мо Жань решил сказаться усталым. Бинаня он мог выносить только в строго дозированном количестве: когда тот говорил по существу. Хуа Бинань, осознав, что его все равно слушают вполуха, сдался. — Завтра выезжаем примерно в десять. Будь готов. Мо Вэйюй кивнул, а затем молча отправился в свою комнату. Все мысли сейчас занимало вполне конкретное намерение: он собирался проверить, что делает Ваньнин. Если тот еще не лег спать, или не принимает душ, скорее всего, он попадет в камеры. Вэйюй покосился на часы. Конечно, вряд ли Чу бодрствует в два часа ночи, но… проверить все же стоило. Закрывшись в своей комнате, Мо Жань опустился на по-спартански застеленную кровать и включил планшет, а затем в пару кликов зашел на выделенный сервер. Удивительно, но запись шла в реальном времени. Любопытно… Мо Вэйюй подключился к видео из гостиной, ожидая, что застанет Ваньнина за работой — в конце концов, ту комнату мужчина чаще всего использовал как рабочий кабинет, если речь не шла о его секретном проекте. Картинка была достаточно темной из-за того, что в помещении приглушили свет — так что поначалу было даже неясно, что происходит. Две новые чашки уже успели оказаться на столе — одна из них была наполовину наполнена. Планшет валялся где-то на полу, блекло мерцая экраном… Вэйюй замер, неожиданно осознавая, что Чу Ваньнин умостился на диване в весьма странной позе: голова запрокинута, длинные ноги согнуты в коленях и чуть разведены в стороны... Камера не давала толком рассмотреть происходящее, но, судя по движениям, можно было предположить, чем тот занят… “Да иди ты!..” Мо Жань зажмурился, а затем снова уставился перед собой. Чу Ваньнин, мать его, др*чил?.. Он не мог оторваться от экрана. В каком-то странном трансовом состоянии продолжал наблюдать за движениями Чу, за тем, как тот ласкает себя рукой. Интересно, о чем его учитель в этот момент думает? Возможно, о человеке, с которым провел этот день? Или… Мо Жань моргнул, вспоминая, что еще днем лежал на этом самом диване, когда решил немного передохнуть. Может ли быть, что Чу Ваньнин думает в этот момент о нем?.. Вэйюй тяжело сглотнул. Сама картинка была нечеткой, но все равно угадывались все более частые движения, было видно, как выгибается спина, как подаются бедра навстречу каждому рывку. Рука Вэйюя опустилась на свой уже твердый член, и он, не отрывая взгляда от происходящего, обхватил себя пальцами, пытаясь попасть в ритм. Бл*дство… Чу Ваньнин не был так раскрепощен той ночью. Он все время вырывался, пытался уклониться от прикосновений. Но теперь… видеть его таким разгоряченным было настоящей пыткой. С каждой секундой Вэйюй понимал, что все ближе к кульминации. Чу Ваньнин, в свою очередь, явно забылся, и теперь не просто подмахивал бедрами своей руке, но и сжимал свою шею ладонью… Вэйюй застонал в голос, понимая, что именно так он сам обхватывал Чу за горло, когда удерживал его. Выходит… тому понравилось? Но ведь он ничего не помнит — разве нет?... Он протянул свободную руку к экрану, и едва не свайпнул изображение в сторону, но вовремя опомнился. — Чу Ваньнин… о ком ты, бл*ть, думаешь? Движения становились резче. Уши заложило, а перед глазами рассеивались бледные искры. Вэйюй представлял, что бы сделал, если бы застал Ваньнина за таким занятием, оставшись у того в гостях. Как закрыл бы его рот поцелуем, вжимая в диван. Как спускался бы ртом ниже, по белоснежной гладкой коже — о, он имел теперь полное представление, как Чу выглядит при свете дня во всех мельчайших подробностях. Как прикусил бы его за внутреннюю часть бедра, расположившись между ног, и долго ласкал языком и пальцами, прежде чем войти. Тот бы стонал и извивался, точно как на этом чертовом видео. Возможно, даже бы кончил просто от прикосновений… Мо Жань уставился на свою ладонь. Кажется, ему хватило долбаных несколько минут чтобы отправиться в стратосферу. Чертов Ваньнин с его растрепанными волосами, таким развратным телом и... Изображение на экране тем временем сменилось. Теперь Чу укрылся пледом, закутавшись по самый подбородок — и, очевидно, собрался спать. Прямо вот так. В гостиной. Мо Жань выругался. Ваньнин, бл*ть, ты не понимаешь, что околеешь от холода к утру?!.. Этот плед бы не согрел даже летом — не говоря уже об осенней ночи. И… Мо Жань замер, понимая, что, кажется, забыл закрыть в гостиной окно. “П*здец..!” И Чу Ваньнин, разумеется, его тоже не закрыл — а, значит, контур сигнализации был нарушен. В дом сейчас мог при желании проникнуть кто угодно — и толку с того, что сработают датчики и камеры, если об этом узнают только к утру — и то, только если пересмотрят видео?!.. Гребаный Чу Ваньнин… он наверняка даже ничего толком не заметил: он бы ничего не понял, если бы опасность была прямо перед его носом! Жил в своем мире алгоритмов — и... вот, выходит, иногда др*чил, когда не работал. Какая сигнализация? Какая еще безопасность?!.. Но… каким-то образом ему хватало ума опасаться Мо Жаня. Человека, который вообще-то должен был его защищать… И который, в свою очередь, сам же оставил *баное окно открытым...