В аду слишком холодно

Первые несколько дней Чу Ваньнин старался по возможности не покидать комнату. Ссылался на дурное самочувствие — и, говоря откровенно, действительно едва был в состоянии подняться с постели. Пониженное давление напрочь лишало всякого желания есть, а каждую попытку встать превращало в целое психоделическое приключение с неоновой дискотекой перед глазами. Разумеется, это была лишь верхушка айсберга, ведь, едва придя в себя, первой же ночью он отправился проведать Мо Жаня. Зачем Ваньнин вообще на это решился?.. Он всё ещё с трудом держался на ногах, натыкался на углы и стены — но всё равно, наплевав на предупреждения Бинаня, шёл вперёд. Казалось, даже если потеряет сознание где-то на полпути, в кровь стешет ладони и разобьёт лицо — даже это не убедит его временно поумерить пыл. Так… зачем? Вероятно, захотел убедиться, что Мо Жань действительно жив. Что Бинань не обманул его. Но что он собирался делать с этим знанием дальше?.. Войдя в стерильную комнату, Чу Ваньнин тогда далеко не сразу понял, что Вэйюй бодрствует: лицо его выглядело расслабленным и удивительно спокойным, неплотно прикрытые веки слегка подрагивали, как бывает, когда человек видит сон. Но Вэйюй не спал. Это стало очевидно, когда Чу Ваньнин прикоснулся к его ладони — и тут же почувствовал, как неистово заколотился пульс, отдавая жаром в запястье. Он наблюдал за Чу лишь самую малость приоткрыв глаза, кроме этого ничем себя не выдавая. Разумеется, он явно был не в той кондиции, чтобы навредить Ваньнину, но… Чу вдруг с невероятной горечью осознал, что не в состоянии дольше находиться с мужчиной в одном пространстве. Он сбежал, едва понял, что Мо Жань в сознании. Мо Вэйюй пришёл в себя и теперь вне опасности — этого ведь было более, чем достаточно?.. Кое-как Чу Ваньнин вернулся той ночью к себе в комнату, закрылся — и старался об этом больше не задумываться. Как будто это было возможно!.. Перед глазами до сих пор проносились события, предшествовавшие уходу Вэйюя на задание. То, как Мо Жань отомстил ему, было омерзительно само по себе — но куда хуже было понимать, что всё произошедшее случилось по его, Ваньнина, вине. “Теперь всё кончено, — попытался убедить себя Чу, метаясь перед рассветом в слишком жаркой постели, — месть свершилась. Мо Жань жив… и больше Бинань ему не поручит за мной приглядывать. В череде всеобщих заблуждений все мы запутались так сильно, что всё, что могу сделать я — простить, и в свою очередь просить прощения…” Ведь если Мо Жань однажды узнает о том, что Ши Минцзин на самом деле жив, а его ненависть к Чу была напрасной, разве не превратится тогда всё, во что он верит, в пустышку? Фикцию?.. Только прощение принесёт им обоим облегчение, но… возможно ли оно? Мог ли Чу Ваньнин утверждать, что действительно простил Мо Жаня — если, даже находясь с ним в одном пространстве, испытывал подсознательный ужас?.. Не были ли его идеи всепрощения несовместимы с реальной жизнью?.. Какое моральное право он имел говорить о прощении, если его мутило всякий раз, стоило лишь вспомнить, как поступил с ним Вэйюй?.. Так прошла первая неделя. Чем сильнее Чу Ваньнин замыкался в себе, тем хуже ему становилось. Он не мог отвлечься работой, потому что Бинань ему ясно дал понять — ему следует наконец отдохнуть. Не был в состоянии покинуть свою комнату, опасаясь, что о его неудавшейся попытке покончить с собой уже известно всему клубу. Почти не спал — но Бинань регулярно отказывал ему даже в минимальной дозе снотворных, ссылаясь на треклятый пониженный тонус и давление. Чу знал, чем тот руководствуется в своих решениях, и на его месте поступил бы точно так же — но проблема заключалась в том, что он действительно собирался использовать таблетки по назначению. Каким образом он должен был отдыхать, если спал всего по три-четыре часа в сутки, всё остальное время истязая себя бесчисленными вопросами, на которые едва ли смог бы ответить хоть кто-то?.. Время тянулось невыносимо долго, дни и ночи смешивались в бесконечную путаницу. Мужчина в конечном итоге потерял счёт всему. Вырвал его из беспросветного смятения заехавший навестить брата и заодно решивший повидать учителя Сюэ Мэн. Он оказался первым, кто в принципе поинтересовался состоянием Чу помимо Хуа Бинаня — и, к счастью, никто из мотоклуба не посвящал его в подробности происшествия, а потому парень был свято уверен, что Ваньнин подхватил грипп и просто отлёживается в тепле. — Почему не написали отцу, что слегли? — посыпались вопросы с самого порога. — Мадам Ван передала вам домашний бульон с имбирём — я оставил на кухне — он вмиг поставит вас на ноги!.. Чу Ваньнин осторожно прокашлялся. Он ни с кем кроме Бинаня не общался уже несколько дней подряд, так что слова не торопились вязаться в предложения. Между тем, Сюэ Цзымин продолжал говорить, практически не делая остановок — и, кажется, совсем не замечал растерянного молчания своего собеседника: — …а почему к моему братцу не заходите? Он сегодня впервые встал на ноги… — …… — Ваньнин опустил глаза. Он не знал, что на это ответить. Разумеется, он понимал, что Вэйюй всё это время был прикован к постели — Бинань объяснил Чу всю серьёзность ситуации. Но разве у Мо Жаня не было братьев в клубе? Разве парня действительно некому было поддержать?.. Наверняка к нему ежедневно наведывались друзья — что до Ваньнина, о его существовании словно позабыл весь мир. Иногда мужчина даже начинал смутно подозревать, что на самом деле умер и застрял между миров, и Хуа Бинань — единственный, кто способен видеть его неприкаянный дух. — Я всерьёз простыл, — пробормотал он, отворачиваясь. — О… — Сюэ Мэн нахмурился, — …выглядите действительно…эээ… так себе. Ваньнин на это решил промолчать — потому что, судя по тому, что он только что услышал, основная опасность эболы заключалась для юного феникса в потере шелковистости перьев. На пару секунд в комнате воцарилось неловкое молчание. — Мой брат переживал о вас, — попытался сменить тему Мэн-Мэн, видимо, осознавая, что ляпнул что-то не то. — Всё же… зайдёте к нему, когда почувствуете себя немного лучше? — Зайду. Чу Ваньнин понятия не имел, зачем Мо Жань надоумил своего братца просить о чём-то подобном, но ответить отказом не мог. Разве не он сам надеялся, что они с Вэйюем смогут простить друг друга — и жить дальше, как ни в чём не бывало? Было ли слишком наивно с его стороны считать, что Мо Жань тоже мог придерживаться такого мнения — и, возможно, даже желал, чтобы Ваньнин пришёл к нему, потому что ему хотелось объясниться?.. *** …Спустя ещё несколько дней Чу так и не собрался с силами, чтобы нанести Мо Жаню обещанный визит. Вместо этого он наконец решился выйти из комнаты и спуститься в общую гостиную. Как говорят, к глобальным целям необходимо идти небольшими шагами — и он решил, что первым шагом в направлении нормальной жизни для него станет чашка кофе в компании Наньгун Сы. Как ни странно, Сы оказался удивительно добродушным молодым человеком: в общении ни разу не упоминал происшествие с передозировкой успокоительного, но зато с удовольствием обсуждал преимущества байков и даже пообещал Ваньнину помочь с выбором первой модели. Чу сам не заметил, как увлёкся беседой. Впервые ему удалось отвлечься настолько, что не приходилось подбирать слова, пытаясь выглядеть нормальным. Впрочем, в какой-то момент мужчина ощутил странный холодок где-то в районе затылка. Чувство было настырным — сродни тому, как, бывает, сквозняк заденет участок обнажённой кожи, вызывая неконтролируемый озноб. Чу Ваньнин поначалу пытался игнорировать собственные догадки, но его ладонь всё равно в какой-то момент потянулась прикрыть уязвимое место, а затем он неловко оглянулся, пытаясь понять, что именно вызвало такое беспокойство. Он поднял взгляд на широкую лестницу, ведущую на второй этаж, и какое-то время хмуро изучал неподвижные тени у самых перил. Внезапно одна из теней стремительно скользнула по ступеням вниз, а затем в просвете лестничного пролёта возник высокий силуэт мужчины, в котором Ваньнин безошибочно узнал Мо Жаня. Тот стоял, прислонившись к высоким поручням, и, очевидно, уже некоторое время наблюдал за всем, что происходило внизу. — Тасянь-Цзюнь! — Наньгун Сы буквально просиял. Кажется, из-за возникшей заминки в разговоре он проследил за взглядом Ваньнина и, завидев друга, полностью переключился на него. — Наконец на ногах! К слову, — он вдруг насторожился, — тебе ведь нельзя спускаться по лестнице — нет? Твоё бедро… Со ступенек раздался раздражённый смешок: — Кого еб*т моё бедро? Я скоро припаду пылью в собственной постели и меня трахнет молью. Осточертело лежать и ждать, пока кто-нибудь из вас, засранцы, соизволит принести мне сигарет. С этими словами Мо Жань осторожно шагнул вниз. Ваньнин наблюдал за тем, с какой силой вцепился мужчина пальцами в перила: вены вздулись на руке, выдавая напряжение, ногти вжались в поручень так яростно, что, казалось, ещё мгновение — и в древесине останутся следы. Лицо Вэйюя оставалось в тени, но Ваньнин угадывал в сведённых к переносице бровях попытку скрыть боль. — Мо Жань… — когда Вэйюй занёс ногу, чтобы сделать ещё один шаг вниз, мужчина не выдержал, — стой. Я… я принесу всё что нужно. — Хр*на с два ты принесёшь! — осклабился Вэйюй. — Тебе было вп*длу прийти ко мне всю прошлую неделю — с чего вдруг такая забота, Ваньнин?!.. Чу Ваньнин осёкся. Между тем, Мо Жань продолжал спускаться по лестнице. Он преодолел уже две ступеньки, и теперь его нога опасно покачивалась над третьей. — Вэйюй!.. — Ваньнин сам не понял, каким образом так быстро преодолел разом десять ступеней вверх. Каким-то чудом он успел вцепиться в руку Мо Жаня за секунду до того, как та стала соскальзывать. — Отвали!.. — Вэйюй дёрнулся, пытаясь отстраниться, и тут же побледнел. Кажется, дало о себе знать травмированное бедро. — Я хочу помочь, — Чу Ваньнин поджал губы, стараясь не думать о том, как нелепо всё это выглядит со стороны. Возможно, Мо Жаню не хотелось, чтобы братья видели его в таком состоянии: слабым и нуждающимся в посторонней поддержке — но разве перспектива кубарем скатиться с лестницы и мужественно свернуть себе шею хоть чем-то лучше?.. — Если хочешь помочь, свали нах*й, — прошипел Мо Вэйюй, но тон он всё-таки сбавил. — Свалю, не сомневайся. Но прежде доведу тебя до постели, — Ваньнин был непреклонен. Он осторожно обхватил Мо Жаня за поясницу, вдруг вспомнив, что другое ранение пришлось в грудь — и едва сам не слетел вниз, потому что Вэйюй в какой-то момент действительно оперся на него. В который раз их спасли перила. — Так хочешь ко мне в постель?.. — Мо Жань теперь дышал мужчине куда-то в шею. Часто. Горячо. Чу Ваньнин решил промолчать. Судя по тому, как сбилось дыхание Вэйюя, он был не в себе, так что вся эта бравада явно скрывала за собой попытку отвлечься от боли. Вместо ответа Ваньнин как можно осторожнее приподнялся на ступеньку выше. Мо Жань опирался на его плечи, а потому возникало полное ощущение неподъемной ноши. — Ваньнин… — вдруг окликнул его Мо Жань, когда мужчина в очередной раз перехватил поручни и уже собирался подняться на пролёт, — ты ведь ненавидишь меня… — С чего ты это взял?.. — Чу Ваньнин совершенно нечеловеческим рывком выжал поручень и забрался на второй этаж. Каким-то невообразимым образом ему удалось сделать это вместе с Мо Жанем. Кровь стучала в висках, ноги порядком тряслись — но он знал, что самая сложная часть пути преодолена. Довести Мо Вэйюя до его комнаты теперь будет несложно — что до всех этих глупых разговоров, сейчас было не время и не место говорить о том, что Ваньнин чувствовал по отношению к своему бывшему ученику. Он и сам не разобрался в себе — так с чего Вэйюй спешил сделать такие выводы?.. — Всё это время ты не приходил ко мне, — Мо Жань тихо вздохнул, — избегал меня. Даже когда я попросил Сюэ Мэна поговорить с тобой, ты продолжил меня игнорировать. Ты знал, что я прикован к постели. Что не смогу ничего с этим поделать… — Тебе был нужен покой, — Чу Ваньнин вдруг понял, что оправдывается, и резко оборвал любые возможные объяснения. — Пойдём. Я доведу тебя до комнаты. Отчего-то его невыразимо раздражали собственные попытки оправдаться перед Вэйюем. Да, он был готов признать свою вину в том, что, вероятно, не смог пять лет назад достучаться до парня и остановить его, когда тот переживал нелёгкий период. Он был, безусловно, виноват в том, что не смог удержать Вэйюя, когда тот решил покинуть город. В том, что Мо Жань рисковал собой и жил на грани, была и его вина. Но… почему Мо Жань решил обвинить его именно в безразличии?.. — Мне был нужен ты, — Мо Вэйюй неожиданно остановился. — Я хотел тебя увидеть. Убедиться, что ты в порядке, мать твою! Ты… знал об этом и всё равно не пришёл… — Я болел. — Хр*на с два ты болел!.. — Вэйюй неожиданно навис над Ваньнином, и, если бы мужчина не знал наверняка, что тот едва стоит на ногах, невольно бы отшатнулся. — Ты, бл*ть, собирался сдохнуть!.. Первой реакцией Чу Ваньнина было отпрянуть — но уверенности в том, что Мо Жань без его поддержки устоит, не было, так что пришлось проглотить гордость. — Мо Жань, я хочу довести тебя до твоей комнаты, — он постарался говорить спокойно. Дать выход эмоциям он сможет позже, наедине с собой — сейчас же важно заставить Вэйюя вернуться в постель. — Мы поговорим об этом. Просто не сейчас. — Мы поговорим об этом прямо здесь. — Нет. Ваньнин и Мо Жань замерли друг напротив друга, никто не собирался уступать другому. Оба в этот момент напоминали пауков в ограниченном пространстве стеклянной банки, готовых вцепиться друг в друга. Внезапно Мо Жань покачнулся, и Чу ничего не оставалось, кроме как снова обхватить мужчину за пояс. — О чём ты хочешь поговорить?! — прошипел он зло. — Ты едва на ногах держишься!.. — Почему учителя Чу это беспокоит?.. — Меня это не беспокоит, — глаза Ваньнина превратились в две чёрные пропасти, — но ты в Шуту тонгуи. Я буду помогать тебе, хочешь ты того или нет. — Что это, мать твою, значит?.. — Мо Вэйюй неожиданно помрачнел. — Я теперь с вами, — Чу Ваньнин вздохнул, понимая, что рано или поздно должен будет обо всём рассказать. Лучше Мо Вэйюй узнает об этом непосредственно от него, чем от Хуа Бинаня или кого-нибудь из братьев. Он подозревал с самого начала, что Вэйюя не обрадует эта новость, но… понятия не имел, в какое бешенство тот придёт, едва услышит это известие. В одну секунду лицо молодого мужчины превратилось в озлобленную маску. — А ты всерьёз надумал умереть. — Это не твоё дело, — Чу Ваньнин заставил себя выдержать полный бешенства взгляд. — Я не обязан отчитываться перед тобой о каждом своём решении. — Ты спишь с ним?.. — неожиданно последовал новый вопрос, который, на первый взгляд, никак не вязался с предыдущим. — Что?.. — С Хуа Бинанем. Чу Ваньнин предполагал, что после всего произошедшего его не так-то просто смутить, но внезапно почувствовал, как кровь прилила к лицу с такой силой, что ещё немного — и он начал бы всерьёз гореть. Несколько раз он попытался подобрать хоть какие-то слова, чтобы осадить Мо Жаня погрубее — но в итоге только открывал и закрывал рот. В конце концов, он лишь ответил вопросом на вопрос: — А ты? В эту секунду он был так зол, что не задумываясь бросил Вэйюя посреди коридора, невзирая на то, что парень едва держался на ногах. “Нужно было дать ему свалиться кубарем с лестницы!..” — раздражённо думал он, хлопая дверью собственной спальни.