В аду слишком холодно

…Поначалу Чу Ваньнин его молча избегал, и Мо Вэйюй был готов принять равнодушие как данность. Считал, что уж как-то смирится с тем, что неприятен единственному небезразличному ему человеку… в конце концов, мало ли в мире историй невзаимной любви? У него был шанс всё исправить, но… даже тысячи шансов оказалось бы недостаточно для того, кто, кажется, обладал особым талантом быть ложкой дёгтя в бочке мёда. Мо Жань осознал, что влюбился в Ваньнина, слишком поздно. Теперь оставалось околачиваться на лестничных пролётах и гадать, зачем его учителю потребовалось идти к Хуа Бинаню, и почему тот отправился затем работать, а не отдыхать. Слушать, как Чу время от времени стучит по клавишам, и пытаться понять, почему ему не спится в столь поздний час. Размышлять, а стоит ли к нему зайти и предложить чашку чая… которую бы принёс и молча поставил на стол без спросу и так, не будь его нога грубо сшитым месивом, прикрытым марлевой повязкой. Теперь всё изменилось. Мо Вэйюй внезапно осознал, что не знает, когда в следующий раз сможет сесть на байк. Он теперь зависел от своих братьев. Стал никому не нужным балластом, к которому и приходили-то лишь для того, чтобы формально справиться о здоровье и поддержать. А был ли он кому-то по-настоящему нужен в своей жизни?.. В памяти внезапно промелькнуло злое лицо Чу Ваньнина из прошлого: его учитель всегда приходил в ярость, когда Вэйюй с кем-то дрался. Отчитывал паренька, словно нашкодившего щенка. Мо Жань отдал бы сейчас всё, что имел, лишь бы Чу Ваньнин снова накричал на него. “Но и тебе я не нужен, учитель…” Чу Ваньнин не желал его знать. Избегал его и в открытую просил держаться подальше. На предложение пользоваться ноутбуком ответил согласием только из крайней необходимости, оговорив заранее, что вернёт девайс как можно скорее. Словно даже одалживать у Мо Вэйюя вещи ему претило. Мо Жань пытался понять, что ещё он может сделать, чтобы сдвинуться с мёртвой точки, когда в дверь его комнаты вдруг осторожно постучали. Он уже научился распознавать Ваньнина по стуку: его учитель делал это деликатно, словно боялся привлечь к себе слишком много внимания. Мо Вэйюю потребовалось всего несколько секунд, чтобы в два шага, путаясь в простынях, преодолеть расстояние от постели до двери. Он едва не упал, зацепившись ногой за мотобот — теряя равновесие, ухватился за дверную ручку и в последнюю секунду повис на ней. — Чу Ваньнин!.. Его учитель неловко застыл в распахнувшемся настежь дверном проёме. Казалось, он не ожидал, что Мо Жань откроет ему так быстро, ещё и станет улыбаться, словно увидел перед собой не скучного бывшего учителя, а чемодан с деньгами. — Прости, если разбудил… — Ваньнин отступил на шаг. — Разбудил?.. Ерунда! Учитель Чу может приходить, когда ему заблагорассудится!.. Чу Ваньнин бросил на Мо Жаня испытывающий взгляд. Казалось, на лице его написана крайняя степень недоверия — он определённо начинал сомневаться, не возымело ли общение с первым учеником на Вэйюя необратимый эффект. — Я пришёл, потому что кое-что обнаружил в старых файлах… Вэйюй осёкся. Что-то ему подсказывало, что речь не о его коллекции порнографии, да и Чу Ваньнин был не из тех людей, что устраивают публичные разбирательства из-за такой ерунды. Видимо, встретив в глазах Мо Жаня полнейшее непонимание, Ваньнин со вздохом пояснил: — Нашёл кое-какие старые фотографии. Думал, тебе может быть интересно… “Что?..” Мо Вэйюй растерянно захлопал глазами. Затем, запоздало осознав, что держит Чу Ваньнина на пороге, отошёл в сторону. — Конечно, интересно! В любом случае, он никак не мог уснуть, а весь его досуг в последние несколько часов составляли попытки понять, как снова привлечь внимание Ваньнина, при этом не оскорбив его и не нанося его рабочей технике смертельный урон. Лицезрение учителя Чу на пороге своей комнаты, с одной стороны, не могло не радовать, с другой же… пугало. Всё ещё оставался риск того, что Мо Жань снова, сам о том не подозревая, сморозит что-нибудь похлеще обвинений в том, кто с кем спит. Чу Ваньнин почти не колебался прежде чем войти. Впрочем, оказавшись в спальне, он всё-таки растерялся: не понимал, ни куда поставить принесённый обратно ноутбук, ни где расположиться самому. Всё дело было в том, что в комнате у Мо Вэйюя были лишь просторная кровать и шкаф для одежды. Даже необходимые лекарства и материалы для перевязки лежали прямо на полу. — Эээ… у меня удобная кровать, — пробормотал Мо Жань, чувствуя, что должен сказать хоть что-то, чтобы нарушить неприятную тишину. Впрочем, возможно, ему всё-таки следовало промолчать. Чу Ваньнин глянул на него так, словно не понимал, шутит парень, или всерьёз ему жить надоело. — Здесь… чисто! — Вэйюй поспешно застелил покрывалом скомканные одеяла и бросил на Чу едва ли не умоляющий взгляд. Мужчина наконец аккуратно поставил ноутбук поверх этого дивного нагромождения, и, дождавшись, когда Мо Жань сядет сам, опустился на самый край постели. Словно чего-то боялся. Но, если так — зачем было приходить?.. — Вот. Смотри, — он открыл одну из папок, и, пролистав несколько фотографий, остановился на той, где Вэйюй и Сюэ Мэн стояли в парадно-выходной одежде на ступеньках школы. Оба выглядели так, словно, того и гляди, вцепятся друг в друга, при этом на лице Мо Жаня играла насмешливая ухмылочка в то время как юный феникс позировал со всей серьёзностью. — Это мы с Мэн-Мэном, — Мо Жань нахмурился, пытаясь понять, зачем Ваньнин ему всё это показывает. — В тот год вы всё лето только и делали, что задирали друг друга, — Чу Ваньнин неожиданно заулыбался, и на секунду у Вэйюя спёрло дыхание от того, насколько искренней и красивой была эта улыбка. Казалось, всё скрытое прежде тепло нашло выход в этом крохотном простом проявлении эмоций. — …… — Вэйюй понятия не имел, что ответить на слова Чу Ваньнина. Он молча залип на его лице, и почти не смотрел на фотографии, которые тот продолжал ему зачем-то показывать. — …а это мы с твоим дядей Сюэ пришли поддержать тебя на велогонку. Ты тогда разбил колени, но приехал к финишу первым… Мо Жань волевым усилием заставил себя смотреть на экран. Действительно, на фото были его дядя и он сам. Он тогда был чуть ниже ростом Сюэ-старшего, только начал раздаваться в плечах. — А… где ты, учитель? — невольно спросил он. — Я фотографировал. Эти фотографии сделаны мной, — неловко объяснил Ваньнин, и, казалось, на секунду смутился. — Я не знаю, почему они всё ещё остались у меня на старом винте… наверное, я о них просто забыл. — О… — Мо Вэйюй с самым что ни есть серьёзным видом закивал. Однако он не представлял, чтобы Ваньнин что-то хранил без какой-либо цели. Этот человек занимался архитектурой баз данных — у него явно ничего не могло просто так “заваляться”. Объяснение явно было шито белыми нитками. — …а здесь вы с Мэн-Мэном участвуете в турнире в вэйци, — продолжал Чу Ваньнин. Мо Жань вздохнул, пытаясь отмахнуться от назойливых воспоминаний. Разумеется, этот турнир он хорошо запомнил: тогда одержал победу Ши Мэй, а обиженный противник решил проучить его и подкараулил за углом уже после вручения наград. Если бы Мо Вэйюй тогда не вмешался, парня бы здорово избили… впрочем, Мо Жаню тогда тоже досталось изрядно. Он хотел сначала спросить, почему на фотографиях нигде нет его лучшего друга… но затем прикусил язык. Кажется, Чу Ваньнин намеренно отобрал, что ему следует видеть. — Я хочу посмотреть фотки, где есть ты, учитель, — вдруг ляпнул он. Их с Чу Ваньнином взгляды схлестнулись поверх ноутбука. Кажется, учитель Чу не ожидал ничего подобного. Он растерянно поджал губы, а затем осторожно попытался отговорить Вэйюя от этой идеи: — Дело в том, что я люблю фотографировать, не наоборот… у меня почти нет приличных фотографий. — Тем более, интересно! — Мо Жань действительно воодушевился своей идеей. — Если учитель покажет мне свои фотографии, я, так уж и быть, покажу свои снимки с разных фестов и фотосессий. Они все на этом ноутбуке лежат, но… нужно знать, где смотреть. — Мо Жань… — Ваньнин, похоже, совсем стушевался. Он не мог понять, к чему Вэйюй это всё затеял. Но, похоже, в какой-то момент всё-таки решил, что среди его личных фото всё равно нет таких, чтоб можно было использовать в качестве компромата. — …хорошо. Он кликнул другую папку и, проскроллив несколько десятков файлов вниз, наконец открыл один. Это был чёрно-белый снимок, сделанный, скорее всего, не так давно. На нём Ваньнин стоял у окна вполоборота, так что часть его лица всегда оставалась в тени, другая же — могла оказаться пересвеченной, но человек, снимавший мужчину, подкрутил экспозицию, так что на деле яркое солнце лишь очерчивало изящный профиль и острый подбородок. Тёмные глаза чуть щурились, обрамлённые длинным шёлком ресниц… но взгляд Мо Жаня невольно опускался ниже, к небрежным завиткам волос у шеи. Несколько густых прядей запали за кипенно-белый ворот расстёгнутой едва ли не до пояса рубашки. На фоне белого хлопка кожа Чу выглядела всего на тон темнее. Она словно переливалась на солнце. Острые ключицы отбрасывали угольно-тёмные тени, ниже в тонком просвете запа́ха угадывались плоская грудь и рельефный пресс… Чу Ваньнин поспешно схлопнул окно предпросмотра фото. — Ох… не то. Кажется, у него покраснели уши, румянец распространялся по шее и лицу словно лесной пожар. — Не то?.. — повторил Мо Жань тупо. Кажется, он вконец охрип. Его взгляд обратился к Ваньнину, на котором сейчас были свободные треники и спортивная толстовка-балахон с капюшоном. Разумеется, под такими громоздкими одеждами угадать фигуру мужчины было бы невозможно, но образ с того фото теперь накрепко запечатлелся у Мо Жаня на подкорке. Он мог теперь сколько угодно представлять этот чуть сощуренный взгляд и думать о том, как было бы хорошо поймать его однажды на себе. Если бы Чу Ваньнин однажды посмотрел на него с таким интересом, ему и этого было бы достаточно, чтобы завестись. Да, что уж там… одно это фото заставило его голову плыть, а сердце — отбивать стаккато тяжёлыми, жаркими ударами. Он снова подумал о той ночи, когда оставил Ваньнина и ушёл на задание. Что, если бы он тогда остался?.. Если бы лёг к учителю Чу на диван, привлекая к себе, и на каждое “нет” отвечал бы поцелуем?.. Стал бы Чу Ваньнин тогда его так сторониться? Принял бы тогда те лекарства?.. Возможно, задавать такие вопросы самому себе было слишком поздно. Чу Ваньнина же о таком не спросить — тот либо сбежит, либо накричит, либо и то, и другое поочерёдно. — Сейчас… я найду нормальные фотографии. Это… это снимали для журнала, когда я выпустил книгу. Я отбраковал эти снимки, — пытался что-то объяснять Ваньнин, он был косноязычен и словно бы испуган такой оплошностью. — Можно посмотреть всю съемку? — Мо Жань воспользовался сенсорной панелью, возвращаясь к тому фото. Он был осторожен и не прикасался к руке Чу — однако в то же время был достаточно настойчив, чтобы открыть следующий снимок. Чу Ваньнин едва не задохнулся от возмущения, когда на экране в полном размере возникла уже совершенно другая картина: он сидел на высоком хромированном барном стуле, подогнув под себя длинные ноги. Наутюженными стрелками брюк определённо можно было бы что-нибудь разрезать, а по́лы всё той же белоснежной рубашки теперь окончательно разошлись. С одной стороны виднелась тёмная ареола чувствительного соска… На этом фото Чу Ваньнин откинул голову назад, глаза его были закрыты. Судя по положению рук, он полностью расслабился и понятия не имел, что его фотографируют в этот момент. — Ого!.. — Мо Жань не мог оторваться от снимка, жадно разглядывая расслабленную позу мужчины, попеременно фокусируясь то на чуть приоткрытых губах, то на томном прогибе поясницы, то на… расстёгнутой верхней пуговице брюк. — Это не… — Чу Ваньнин захлопнул ноутбук с такой силой, что Вэйюю едва удалось убрать вовремя пальцы чтобы мужчина их ему не прищемил. — А вот это уже интересно. — Вздор. — Я обещал показать свои фото, — Вэйюй приподнял брови. — Как мне это сделать, если учитель забрал мой ноутбук?.. Чу Ваньнин всё-таки разжал хватку на крышке ноута. Видимо, устыдился, вспомнив, что девайс-то не его. — Довольно моих фотографий. Показывай, что обещал. Мо Жань ухмыльнулся. Поначалу он не собирался демонстрировать свои снимки полуэротического толка, однако теперь это было делом принципа. Ему хотелось увидеть реакцию Чу Ваньнина — и, помимо всего прочего, ему действительно нравился фотосет на байке, в котором он участвовал для какого-то календаря в качестве модели. Проклацав несколько папок, он остановился на одной со вполне невинным названием-датой съемки. Открыл её и запустил режим презентации. Экран на секунду погас, а затем из черноты медленно проступил жёсткий портрет: лёгкое боке на заднем плане, на переднем — лишь нижняя часть лица, шея, грудная клетка, руки… Меж смуглыми пальцами перекручена приводная цепь, она же обвивает оба запястья, образуя что-то вроде наручников. Вены кистей рук вздуты, сухожилия напряжены. В отсвете софтбоксов кожа кажется почти сияющей. Изображение насколько детально, что на шее и груди можно при желании рассмотреть крошечные капельки-призмы испарины… …Чу Ваньнин вцепился в покрывало пальцами, поспешно опуская глаза. — Учитель Чу?.. Мо Вэйюй не стал ждать ответа. Вместо этого он перешёл к следующему снимку. На нём он сидел на байке, широко расставив ноги и отклонившись назад, в одних потрёпанных джинсовых шортах до колен — да и те мало что скрывали. Боковой свет вырисовывал косые мышцы пресса, ложился пятнами на разгорячённое лицо. Одной рукой Вэйюй опиралсяна седло, другой — в кожаной перчатке без пальцев — прикасался к себе. Длинные узловатые пальцы проскальзывали по напряжённому рельефу тела. Начиная от предплечий сложная вязь татуировок перетекала на грудь и шею, спускаясь по подтянутому животу на бедро... Чу Ваньнин безо всяких предупреждений вдруг резко встал с кровати, при этом лицо его выглядело пугающе красным. Почти лиловым. Как будто он уже некоторое время не дышал — то ли забыл, как, то ли… просто не мог. — Чу Ваньнин?.. Мо Жань попытался окликнуть мужчину, но тот как будто вовсе его не слышал. Лишь мотал головой из стороны в сторону, пытаясь что-то отрицать. — Уже поздно. Я… я пойду, — он закрыл глаза на несколько секунд, а затем, медленно выдохнув, уставился на Мо Жаня так, словно не понимал, кто перед ним. Пытался абстрагироваться. — Да, конечно, — Мо Жань свернул предпросмотр фотографий и закрыл ноут. — Учитель, возьми ноутбук! Чу Ваньнин собирался уйти. Он и думать, по-видимому, забыл, зачем изначально приходил к Мо Жаню… У Вэйюя снова появилось нехорошее предчувствие, словно он в который раз всё испортил — и он из последних сил попытался сообразить, как теперь исправить ситуацию. Похоже, с фотками он действительно перегнул… — Этот фотосет был для календаря, посвящённого мотоспорту, — попытался он оправдаться напоследок. — Там есть и фотографии Наньгун Сы… — …и Хуа Бинаня? — холодно спросил Ваньнин, и Мо Жань неожиданно почувствовал, что ему рвёт крышу. — Даже если бы и были, на чьи фото ты предпочёл бы смотреть?.. Чу Ваньнин лишь покачал головой, недовольно поджимая губы. — Твои фотографии очень красивы, Мо Жань. Но это лишь внешняя оболочка. То, что ты пытаешься унизить своего друга, не делает тебе чести. — Хуа Бинань мне не… …Щеку Вэйюя обожгло пощёчиной такой силы, что у него зазвенело в ушах. Чу Ваньнин больше не пытался уйти. Он стоял напротив Вэйюя, пристально вглядываясь в его лицо, словно искал в нём что-то… чего там не было. Так усталый путник в пустыне стремится к миражу в поисках благоуханного оазиса, но в итоге вынужден глотать раскалённый песок. Во взгляде мужчины читалось разочарование. Мо Вэйюй помрачнел. Теперь сомнений не оставалось — ему действительно удалось всё испортить окончательно. По какой-то невообразимой причине Чу Ваньнин был теперь на стороне Хуа Бинаня, и хр*н пойми, что это значило для них всех. Одно, впрочем, Мо Жань знал наверняка: с такими людьми, как вице-президент Бинань, нельзя водить дружбу. Он опасен — а Чу Ваньнин, похоже, об этом даже не задумывался… “Как же мне открыть тебе глаза на него, учитель Чу? — задавался Мо Вэйюй вопросом, бессильно сверля взглядом захлопнувшуюся за спиной мужчины дверь. — Неужели… ты действительно любишь его? Предпочтёшь его… мне?” Но Чу Ваньнин ему не собирался отвечать. Он ушёл слишком быстро, во внезапном порыве раздражения забыв обо всём на свете — даже о том, что в забытом им ноутбуке всё ещё оставались сохранённые файлы с его винчестера. Мо Вэйюй колебался не более нескольких минут, в ход шли аффирмации и попытки убедить себя в лучших намерениях. В итоге он сдался. Если Чу Ваньнин его и так осуждал, что случится, если он просто станет соответствовать тому дурному мнению, которое сложилось о нём у его учителя?.. Ничего. Чу Ваньнин и так считал его едва ли не исчадием ада, так что проступком больше или меньше — в самом деле, не было никакой разницы. Мо Жань хотел понять, что так тщательно пытался скрыть от него Чу Ваньнин. Возможно, это что-то действительно стоящее внимания.