В аду слишком холодно

“Знаешь, Вэйюй, мне бы не помешало сейчас найти где-нибудь ведро ледяной воды. Самое время вылить его себе на голову — возможно, это хоть немного приведёт чувства в порядок,” — примерно так думал Чу Ваньнин, тщательно запираясь в своей комнате. Отчаянно не хватало личного пространства. Глупо было думать, будто Мо Жань станет его преследовать по лестнице со своей-то травмой ноги — но это не помешало Ваньнину бежать к себе с такой скоростью, словно за ним действительно мог кто-то погнаться, и даже догнать. “Идиотство!..” Он закрыл руками лицо, пытаясь остыть — ладони казались ледяными на контрасте с пылающими жаром лбом и щеками. Мо Жань всё ещё был глупым ребёнком. Он понятия не имел, что несёт. Не догадывался, что от его попыток оправдаться становилось только хуже — а Чу Ваньнин был бы полным дураком, если бы позволил парню оправдываться таким образом. Что это было — запоздалое возмещение за нанесённый ущерб? Попытка компенсировать что-то, хотя Ваньнин совершенно точно был не из тех, кто выставляет счёт?.. Учитель Чу задумчиво уставился на свою всё ещё неубранную постель и тут же задался вопросом: что, если Мо Жань почувствует себя лучше, если получит шанс сделать для Чу Ваньнина нечто действительно полезное? Не давая себе возможности передумать, мужчина достал телефон и набрал единственное сообщение в до сих пор практически пустом диалоге мессенджера: “Я могу к тебе обратиться за помощью?” Ваньнин отправил всё это, не перечитывая — опасался, что передумает. Сама идея почти тут же показалась верхом абсурда. Хотелось приложить самого себя по голове чем-то тяжёлым. Мо Жань ещё ничего не прочитал — так что всё ещё была возможность по-быстрому удалить глупый месседж и не позориться… …Вместо ответа экран внезапно засветился, демонстрируя имя звонящего. Вэйюй. Решил не переписываться, а сразу перейти к делу. Чу Ваньнин скрипнул зубами, но всё-таки ответил — в конце концов, он ведь написал первым. Было бы совсем странно вдруг начать игнорировать звонки. — Я тебе написал, — начал Чу Ваньнин. Говорить вот так, без предварительной подготовки, было сложно, но он всё ещё держался. — Я видел, — ответил Вэйюй. Пауза затянулась. Разговор выходил совсем никчемным, но слишком долго раздумывать над этим не было смысла, а потому Ваньнин смирился и высказал свою глупую идею. В конце концов, ещё минут пять назад она казалась вполне приемлемой. — Мне действительно нужна помощь. В моём рабочем кабинете нужно бы прибраться… — он мысленно закатил глаза. Но это было правдой: с тех пор, как он попал на базу после перенесённого отравления, не было ни сил, ни желания содержать в чистоте рабочий кабинет. И, если его личная комната и неубранная постель в принципе мало смущала, то серверная давно превратилась в склад спутанных проводов, а о рабочем месте и говорить было нечего — стоило увидеть эту свалку разбросанных записей, чашек и стаканчиков из-под кофе, как всё становилось ясно. Помощь Мо Жаня значительно облегчила бы ему жизнь — учитель Чу всё ещё помнил, как всего за день парень сумел превратить его убогое жилище во вполне приличное место, ещё и сигнализацию успел установить. Вот только… разве Вэйюю позволены физические нагрузки? Он ведь всё ещё восстанавливался после пулевых, ему бы находиться в постели ещё минимум неделю, а не заниматься уборкой. Чу Ваньнин тут же напомнил себе, что Мо Вэйюй не просто плевать хотел на рекомендации Бинаня касательно постельного режима, но и последние пару дней активно поднимался по крутым лестницам клуба. Хромал — но его это и близко не останавливало. В сравнении с этим, влажная уборка или необходимость протереть пыль с поверхностей не могли быть такими уж ужасными — и всё же он так ничего и не ответил. Вероятно, просьба Ваньнина настолько его сбила с толку, что он просто не знал, что сказать. — На самом деле, я могу попросить кого-нибудь ещё, но я подумал… — решил оправдаться учитель Чу, однако так и не сообразил, как же аргументировать, о чём он думал, попросив держаться от себя подальше, тут же приглашая Мо Жаня убраться у себя в кабинете. Ещё одна неловкая пауза грозила затянуться. — Я помогу, — в тоне Мо Жаня не чувствовалось энтузиазма, но он внезапно согласился. — Замечательно. Тогда… приходи завтра утром, — Чу Ваньнин помолчал, и, поскольку Вэйюй тоже ничего не отвечал, бросил трубку. Нет, всё же идея позвать Мо Жаня помочь прибраться было глупой затеей — парень мог выбросить что-то нужное, или… хуже того — просто элементарно мешать работать. В какой параллельной Вселенной Чу Ваньнину померещилось, что это предложение поможет Вэйюю почувствовать себя менее виноватым?.. Но дело было сделано, он не мог взять свои слова обратно. Значит, предстояло выдумать для Мо Жаня занятие, которое не заняло бы много времени, и при этом не оказалось физически сложным. *** …Утром следующего дня Мо Жань проснулся ни свет ни заря. Вернее, он в принципе почти не спал: прокручивал в голове нелепейшие причины, зачем Чу Ваньнин мог просить его помочь с уборкой. Насколько он помнил, мужчина не любил, чтобы кто-то вертелся рядом, пока он работает… но представить, что Чу оставит Вэйюя тет-а-тет со своими записями было ещё сложнее. Мо Жань запоздало понял, что не позавтракает: для этого ему потребовалось бы спуститься вниз, а затем подняться на третий этаж — но всё это казалось сущим пустяком. В конце концов, он вполне мог перетерпеть лёгкий голод, учитывая, что впереди ему предстояло провести время с человеком, который ему по-настоящему нравился. Чем не повод ещё раз показать Ваньнину, что он может быть полезным, и на него вполне можно положиться?.. Не давал покоя лишь один факт: совсем недавно Чу Ваньнин совершенно точно говорил Мо Жаню держаться от себя подальше. Всё это как-то не вязалось. “Но, если уж учителю Чу так хочется посмотреть на меня в образе невестки-улитки, с чего мне ему отказывать?” — продолжал рассуждать Вэйюй накануне, уговаривая себя, что, возможно, это всего лишь повод. Чу Ваньнин ведь сам сказал, что Мо Жань ему нравится — может, он всё-таки передумал, и таким образом решил дать Мо Жаню это понять?.. “Ну да. Вручить веник и тряпку в знак вечной любви…” Впрочем, поднявшись на этаж выше и постучав в дверь рабочего кабинета учителя Чу, Мо Жань практически сразу осознал, что Чу Ваньнин не из тех людей, которые говорят одно, а имеют в виду другое. Чу Ваньнин встретил его с порога хмурым взглядом и резиновыми перчатками, которые тут же протянул Вэйюю — и, ни говоря ни слова, шагнул в сторону, пропуская парня вперёд. На горизонте уже маячили россыпи бумаг, таз с водой, моющее средство и мягкая салфетка из микрофибры. — Это для окон, — объяснил Чу Ваньнин, заметив растерянный взгляд Мо Жаня, от которого не укрылось, что часть бумаг уже бессовестно испорчена пятнами от воды. Чу Ваньнин… просил его вымыть окна? Но ведь у него было столько хлама на полу!.. — И тебе доброе утро, учитель, — усмехнулся невесело Мо Жань. Что же, окна так окна — по крайней мере, ему не придётся постоянно нагибаться, собирая мусор. Почти нет риска потревожить едва поджившие раны. Вэйюй подошёл к поставленной задаче со всей серьёзностью: стал у окна и обильно набрызгал на него стеклоочистителем, взял салфетку и принялся оттирать слой пыли, который, должно быть, достался в наследство от прежних владельцев. Краем глаза он отметил, что Чу Ваньнин всё это время сосредоточенно перебирал разбросанные бумаги, сидя на полу. Вид у мужчины при этом был такой, словно у него все зубы разболелись разом: казалось, что-то в записях действительно выводило его из себя. Рассмотреть, что именно там было такого, не представлялось возможным — хоть и разжигало любопытство. Около получаса прошло в относительной тишине, нарушаемой звуками разбрызгивания стеклоочистителя и шелестом перекладываемых из стопки в стопку листов бумаги. Мо Жань уже не знал точно, в который раз протирает один и тот же участок окна, но заканчивать это дело не хотелось. — Ты не голоден? — вдруг ни с того ни с сего спросил Ваньнин. При этом он даже не оторвался от своего увлекательнейшего развлечения с построением вавилонских башен из агрессивно скомканных бумажек. Мо Вэйюй даже не сразу понял, что обращаются к нему. — Я?.. Э… — словно “голоден” спровоцировало полный рот слюны, а потому с ответом он не торопился. — Сегодня утром я приготовил жидкую рисовую кашу, — продолжил Ваньнин. — Вышло немного больше, чем нужно одному. Жаль, если пропадёт. Мо Жань к этому моменту так хотел есть, что смирился бы, даже если бы Чу Ваньнин подсыпал ему в тарелку крысиного яда. Он прекрасно помнил, что учитель не отличался поварскими талантами — в школьные годы несколько раз тот угощал его тофу и тушёной капустой, и оба раза парень потом страдал коликами ещё неделю. Вот только прошлый печальный опыт никак не мог повлиять на издающий хтонические звуки желудок, которому было всё равно, чем подкрепиться — лишь бы не отправиться к праотцам от недоедания. В тишине рабочего кабинета слышимость была отличной, так что Чу Ваньнин без труда понял намёк. — Подожди здесь, я скоро вернусь. Мужчина куда-то вышел. Мо Жань отбросил давно пришедшую в негодность тряпку и в несколько шагов оказался у завала бумаг, сгорая от любопытства, что такого важного в них было, что учитель не стал его к ним даже подпускать. Как выяснилось, ничего. Заметки ни о чём чередовались со списками дел за позапрошлый месяц и перечнями покупок выходного дня. Дверь в рабочий кабинет щелкнула, открываясь, и Мо Жань предусмотрительно отпрыгнул от кипы бумаг. Сделал он это как раз вовремя, чтобы успеть снова занять исходную позицию у окна и наблюдать пришествие своего завтрака. Чу Ваньнин отпер дверь коленом, удерживая в руках широкий плетёный поднос, по которому беспорядочно ёрзали пиала с жидкой кашей, блюдо с сухофруктами и две чашки, с чем-то горячим. — Я помогу? — Мо Жань ринулся к двери и распахнул её, давая Чу свободно пройти. Мужчина опустил поднос на стол, одним движением локтя смахнув всё лишнее. Скрученные в свитки ватманы рассыпались по полу. — Садись, — мужчина разложил приборы и бросил на Мо Жаня выжидающий взгляд. — Я… что, буду есть один? — неожиданно до Мо Жаня дошло, что второй пиалы с кашей нет — значит, Чу Ваньнин не собирался с самого начала составлять ему компанию. Он, что же, думал просто наблюдать, как Мо Жань ест?.. Горло тут же спазмически сжалось. — Я ведь говорил, что уже ел. Просто немного осталось, — Чу Ваньнин пожал плечами. — Я приготовил чуть больше, чем требовалось — и всё ещё могу выбросить всё это, если тебе не понравится… Аттракцион невиданной щедрости продолжался, а глаза Мо Жаня теперь уже официально лезли на лоб. Он смутно припоминал все прошлые попытки учителя Чу накормить его — одну ужасней другой. А что, если бы он ещё тогда, много лет назад, не кривился от горелого привкуса того несчастного тофу? Быть может, тогда они оба сейчас не были бы в такой идиотской ситуации?.. Вэйюй вздохнул, смиряясь. Даже если варево на вкус окажется хуже прошлых изощрений, от него не убудет, если он ничем этого не покажет. — На самом деле, я действительно проголодался, — он пододвинул пиалу к себе и зачерпнул рисовый отвар. Что же, по крайней мере, он был… жидким, как и положено каше. И горелым совершенно точно не пах. Чу Ваньнин всё ещё не сводил с Мо Жаня глаз, так что тому пришлось постараться, чтобы проникнуться энтузиазмом, едва отправив ложку в рот. Вэйюй ещё ничего толком не распробовал, но уже улыбался так, словно ничего лучше в жизни не ел. К счастью, его желудок был полностью согласен с такой тактикой. …К удивлению Мо Жаня, рисовая каша оказалась не такой уж плохой. И он даже ни разу не подавился, что следовало записать в его личные достижения, учитывая, что уминать всё это в одиночку под пристальным взглядом Чу Ваньнина было тем ещё смертельным трюком. — Неплохо… действительно неплохо! — решил он похвалить готовку, когда ложка уже лязгнула по дну. Несколько запоздало — но лучше поздно, чем никогда. — Я рад, что тебе понравилось, — Ваньнин наконец отвлёкся от созерцания Мо Жаня и снова вернулся к перекладыванию бумажек. — Это меньшее, чем я могу поблагодарить тебя за помощь. Окно теперь достаточно чистое, так что… “Стоп”. Мо Жань едва не подавился ложкой. Зашёлся кашлем, вдруг понимая, к чему всё идёт — Ваньнин собирался его выпроводить, потому что он сделал свою часть работы. Благодарности благодарностями, но дело оборачивалось не лучшим образом. Он-то знал, что протёр только одно окно — то, что было ближе всего к Чу Ваньнину, разумеется. Чу Ваньнин не мог этого не понимать. — В твоём кабинете есть ещё два, — напомнил Вэйюй. — Их тоже нужно вымыть. — Они находятся далеко от моего стола, и это необязательно. “Он меня действительно собрался выдворить!..” Мо Вэйюй вспомнил, что мужчина занимался сортировкой бесполезных бумаг всё утро — могло ли быть, что тот намеренно выдумывал себе занятия, чтобы дождаться, пока Мо Жань закончит?.. Было похоже на то. — На полу здесь полный беспорядок, — Мо Жань махнул рукой в сторону разлетевшихся с подачи Ваньнина ватманов. — Да и на столе нужно бы прибраться. Что, если я займусь этим после того, как вымою окна до конца? Чу Ваньнин на мгновение замер, натыкаясь взглядом на кажущееся бесстрастным лицо Вэйюя. Очевидно, так и не решив, как можно избавиться от назойливого помощника, не задев того, он кивнул. — Хорошо. Только прошу, ничего не выбрасывай, ладно? Говорил он так, словно он куда-то собирался уйти, оставив кабинет в полном распоряжении Вэйюя. — А если это будет какой-нибудь бесполезный чек? — хмыкнул Мо Жань. — Или список продуктов?.. Взгляд Чу Ваньнина в одно мгновение растерял прежнюю дружелюбность. Мужчина нахмурился: — Списки покупок и чеки необходимы. Вероятно, он сам не знал, кому и зачем они необходимы — к тому же, уже понял, что Мо Жань во время его отсутствия рылся в его бумажках. — Я понял, — Вэйюй улыбнулся, салютуя. — Ничего не стану выбрасывать, клянусь!.. — Вот и замечательно, — судя по тону Ваньнина, замечательного в происходящем было мало, но по какой-то невообразимой причине он всё ещё не выставил парня за дверь. Раньше он сделал бы это не мешкая — но теперь сдерживался, и даже старался казаться дружелюбным. Мо Жань почесал затылок, пытаясь осмыслить такую странную перемену в отношении к себе, и соотнести её с чем-то, произошедшим ранее. Он ведь признался Чу Ваньнину в чувствах буквально накануне — неужели мужчину так это растрогало, что он вдруг решил дать Мо Жаню шанс… навести порядок у себя в рабочем кабинете? Мо Жань задумался. Вероятно, ему следовало бы спросить обо всём напрямую — но всякий раз, когда он заводил подобные разговоры, всё заканчивалось не так, как хотелось бы. Да и какой вопрос он мог бы задать? Спросить, не передумал ли Чу Ваньнин касательно своего решения сохранять дистанцию? Поинтересоваться, действительно ли он просто хотел, чтобы Мо Жань помог ему с уборкой — или это был лишь повод?.. Глупый вопрос. Встретившись снова глазами с Чу Ваньнином, он улыбнулся: — Мне совсем не сложно помогать вот так хоть каждый день. Может быть, мне стоит бывать здесь почаще? По крайней мере, так я в своём состоянии приношу хоть какую-то пользу… — Вздор, — Ваньнин фыркнул, но тут же осёкся. — Как знаешь. Никто не считает тебя бесполезным. То, на что ты пошёл ради клуба в одиночку, дало нам продвинуться намного дальше и в исследованиях, и в понимании того, как работает противник. Это было безумно смело. — Это Хуа Бинань так говорит? — усмехнулся Мо Жань. Ему следовало бы хорошенько врезать себе в челюсть за это дурацкое замечание, но было уже поздно — к сожалению, иногда язык срабатывал быстрее мозгов. — Я не знаю, что об этом думает Хуа Бинань. Это моё мнение, — Чу Ваньнин поднялся из-за стола. Было видно, что ему хочется избежать этой безрадостной темы. — С того момента, как я пришёл в себя после операции, я только и слышу, как глупо было рисковать, — попытался объясниться Мо Вэйюй. Лучше уж так, чем в очередной раз продемонстрировать, насколько сильно его выбешивает вице-президент. — Рисковать было действительно крайне глупо, — тут же согласился Ваньнин. — Ты был на волосок от того, чтобы погибнуть — ты ведь осознаёшь это, правда?.. — Той ночью мне следовало остаться с тобой, — тихо вздохнул Вэйюй, облекая в слова мысль, подтачивавшую его всё это время. Что, если бы он не отправился той ночью на задание, а остался с Ваньнином? Объяснился бы с ним, давая понять, что его чувства не имеют никакого отношения к ненависти или мести? Не выпускал бы его из объятий, пока тот бы ему не поверил — удерживал бы его всю ночь напролёт, если нужно. И, даже если нет, всё равно продолжал бы прижимать его к себе так тесно, чтобы Ваньнин наверняка прочувствовал, как бъется его сердце… Вот что он должен был делать той ночью — но Мо Жань тогда ушёл. Он не понял, что Чу видел в его поступке лишь изощрённую месть, а не признание в любви. Был уверен, что их взаимная страсть способна заглушить любые сомнения. Что, раз они оба сгорали в объятиях друг друга, между ними всё и так ясно. Он оставил Чу Ваньнина лицом к лицу с пониманием, что он ему мстил таким мерзким, извращённым способом. В самом деле, удивляло, что Ваньнин вообще стал его слушать после всего этого. Позвал к себе помочь прибраться… и даже угостил собственноручно приготовленным завтраком. Такое странное отношение настораживало куда сильнее, чем злость или ответные попытки отомстить — всё это хотя бы можно было как-то понять… но как понимать происходящее между ними теперь?.. Чу Ваньнин по-прежнему молчал, глядя на Мо Жаня в упор. По выражению его лица невозможно было сказать, как на самом деле он отреагировал на услышанное. Неизвестно, сколько прошло времени, прежде чем он ответил: — Возможно, ты прав. Останься ты тогда со мной — тебе не пришлось бы проходить через всё это. Ты не оказался бы прикованным к этому дому, и тебе бы не пришлось помогать мне мыть окна и раскладывать разбросанные бумажки. Но всё уже случилось. Что толку об этом говорить?.. Вэйюй неожиданно рассмеялся. — Звучит так, словно учителю хотелось бы, чтобы я тогда остался с ним?.. Но Чу Ваньнин не разделил его веселья — напротив, взгляд его сделался острым, словно клинок. — Это всего лишь шутка, — Мо Жань раздосадовано вздохнул. — Учитель прав: что толку говорить об этом теперь?.. Он тут же залпом отпил несколько глотков из принесённой Чу Ваньнином кружки, а затем вдруг до него дошёл весь смысл сказанного мужчиной. Чу Ваньнин… жалел его? Внутри будто кто разлил жидкий азот. Значит, вот зачем учитель Чу звал его к себе, и накануне приходил с фотографиями? Жалость к бывшему ученику, ставшему чуть ли не калекой. Мо Жань отшвырнул чашку, и та разлетелась на осколки, расплескивая содержимое по полу. Чу Ваньнин невольно отшатнулся — он явно не ожидал такой реакции. В одну секунду Мо Жань потерял над собой контроль. В голове гудело от ярости. Руки тряслись от едва сдерживаемых эмоций — но при этом внутри всё словно онемело. — Пожалей лучше себя, учитель Чу, — процедил он холодно. — Скажи, разве тебе не кажется, что меня настигла карма за всё, что я натворил? Разве в глубине души ты не рад видеть меня таким ущербным?..