В аду слишком холодно

Конечно же Мо Жань не планировал устраивать обгоны Наньгун Сы на трассе — роуд-капитаном тот был неспроста, да и опыта вести колонну у него предостаточно. Мо Жань как сержант должен был держаться вице-президента, и, поскольку ребята из Гуюэ понятия не имели, что сейчас он был безобидней младенца, он всё ещё производил на них устрашающее впечатление — в основном, благодаря не лучшей репутации. Мало кто захотел бы с ним связываться, зная, что он человек дела. Впрочем, сейчас внимание второго клуба привлекал далеко не он. Не то, чтобы Мо Жань их осуждал — на Чу Ваньнина он и сам время от времени поглядывал. Если бы не годы дорожных приключений, наверняка бы рисковал улететь в кювет по невнимательности. Тот ехал в общей колонне вместе с одним из близнецов Мэй — притом держался так уверенно, что едва ли кому-то пришло бы в голову, что это его первый пробег. Стоило признать, что ему невероятно шла чёрная облегающая куртка с небольшой нашивкой в области груди — он не носил патчи на всю спину, как это делали другие мемберы, ограничившись минимальным обозначением. В центре рисунка было колесо на восемь спиц, из которого подобно лучам расходились веером вверх шесть дорог. Чуть выше значилось само название клуба — “Шуту тонгуи”. Нижний патч никто в принципе не носил, поскольку бывало, их чептер находился не на своей территории — и, если уж они надевали свои цвета, то по возможности не ввязывались в конфликты. Для этого ведь и существовала гражданская одежда без каких-либо опознавательных знаков. Впрочем, если носить патчи на манер Чу Ваньнина — это и так в общем-то мало отличалось от повседневной экипировки любого мотоциклиста. Да и на байкера он не походил — скорее, на гонщика, или просто решившего прокатиться с ветерком от нечего делать человека. Застегнутый по самый подбородок, в шлеме и наколенниках, казалось, он решил обезопасить себя на все случаи жизни. Мо Жань покосился на Хуа Бинаня — вероятно, это его идеей было ещё и снабдить мужчину бронежилетом скрытого ношения. Со стороны едва ли можно было что-то заподозрить, но Вэйюй успел насмотреться на фигуру мужчины, так что без труда определял те самые два с половиной килограмма брони. Он тихо фыркнул, напоминая себе, что удобство Ваньнина никогда не было его заботой. К концу дня наверняка даже такой облегчённый бронежилет натрёт учителю плечи и спину, тем более — тот впервые собирался провести на мотоцикле восемь, а то и десять часов. Вообще сама идея этой поездки была синонимом опасности. В ней не было ничего хорошего, с какой стороны ни посмотреть… Мо Вэйюй крепче сжал руль, понимая, что и сам не должен был садиться на байк так рано: то, что места пулевых не дали о себе пока знать, можно было вполне считать счастливой случайностью. Но он не мог не ехать. Шуту тонгуи был его домом столько лет — и, несмотря на то, что в последнее время он начал воспринимать вице-президента несколько иначе, а, оказавшись прикованным к постели более недели, осознал, что никому не нужен, он всё ещё чувствовал преданность идеям клуба. “Кого я обманываю…” — Вэйюй снова мельком взглянул на затянутую в чёрную куртку худощавую спину мужчины впереди. Дело было не только в идеях и желании защищать клуб в ходе рискованной миссии. Он бы не стал участвовать в мотопробеге, если бы Чу Ваньнин остался на базе. Именно из-за учителя Чу он сейчас очутился где-то посреди промозглой осенней дороги, а не лежал в собственной постели. Это из-за грёбаного Ваньнина его едва пришедшее в норму бедро вот уже несколько часов подвергалось адовой тряске. Насколько же Мо Жань был жалким, что даже теперь волочился за Чу Ваньнином, хоть тот и ясно дал понять, что для Вэйюя у него найдётся только жалость?.. …Последние несколько дней перед мотопробегом Мо Жань и Чу Ваньнин не разговаривали, и, даже если встречались в кухне или на общем собрании, держались друг от друга подальше. Вэйюй не стремился обращаться на себя внимание, а Ваньнин ни о чём его больше не спрашивал и не просил. Вёл себя так, словно Мо Жань перестал для него существовать, и, кажется, даже перестал смотреть в его сторону. Всё это должно было бы в теории устраивать Мо Жаня — но на деле почему-то невыразимо выбешивало… даже сильнее, чем в первую неделю, когда Вэйюй лежал пластом в постели, и Ваньнин к нему не пришёл. Ещё тогда Чу Ваньнина можно было бы понять — но не теперь. Мо Вэйюй продолжал задаваться вопросом, что же произошло в голове мужчины за это время. Отчего тот так переменился? Ответ напрашивался сам собой: вероятно, он и на мотопробег решился, потому что его подтолкнул к этому некто по фамилии Хуа… …К концу дня Мо Жань продолжал притворяться, будто всё в порядке. Ничто в его позе или лице не выдавало, в какой он находился боли: ныло практически всё, время от времени обостряясь и прошибая от ноги к солнечному сплетению всякий раз, когда на дороге встречалась выбоина. Мо Жань сам не знал, каким образом сумел спешиться и вполне ровно дойти до места ночной стоянки, где уже начинали собираться оба клуба. Хуа Бинань почти сразу направился к Цзян Си, однако его на этот раз сопровождал не Тасянь-Цзюнь, а Наньгун Сы. Объяснить такую рокировку было довольно просто: любой мотопробег требовал, прежде всего, решения организационных вопросов, а люди устали после долгой дороги, так что нужно было организовать для них ужин и возможность отдыха. Роуд-капитан подходил для решения таких вопросов куда лучше сержанта. Мо Вэйюй же привычным взглядом осмотрел территорию кемпинга и мысленно выбрал максимально отдалённое от всех место, чтобы разбить палатку. Краем глаза он продолжал следить за тем, как Чу Ваньнин брезгливо отряхивает джинсы, поправляет смятые под шлемом волосы и вертит головой в поисках… на секунду они встретились взглядами, и Вэйюй не стал делать вид, словно посмотрел в сторону учителя Чу случайно. Пускай тот видит, что ему действительно глубоко всё равно, что Ваньнин его игнорирует — его так просто не задеть подобной ерундой. — Хорошенький, и задница ничего, — донеслась до Мо Жаня внезапная ремарка, сопровождаемая девичьим смешком, — но я впервые его вижу. Похоже, недавно в клубе… — Слишком хорошенький. Наверняка ведь гей. Мо Жань наконец оторвался от Чу Ваньнина, обращая внимание на двух девиц, приехавших с кем-то из Гуюэ и теперь бесстыже пялившихся на его учителя, который теперь наклонился к своему байку и зачем-то сосредоточенно перерывал вещи. Клуб Цзян Си часто брал с собой на фестивали и мотопробеги женщин — их правила позволяли в этом отношении многое. Клубу было плевать на привлечённое к себе внимание — казалось, это даже нравилось их президенту. В Шуту тонгуи было иначе — всякий мог развлекаться, как заблагорассудится, сняв с себя патчи и символику, но на любом мероприятии они оставались теми, кто мало кутит и больше разведывает обстановку. Никаких женщин, алкоголь — в пределах допустимого, когда никто не за рулём. Минимум шесть часов отдыха после длительной дороги. Правила существовали, разумеется, для того, чтобы их нарушать, но делалось это в пределах допустимого, потому что каждый понимал последствия. Развернувшись к болтающимся без дела девицам, Мо Вэйюй изобразил на лице улыбку: — Дамы, как насчёт не слишком хорошеньких натуралов? Девицы игриво захихикали, строя глазки. Парень легко завладел их вниманием, так что больше они даже не оглядывались на Чу Ваньнина. Что же, даже вымотавшийся в пути и едва оправившийся после пулевых, Мо Жань ещё не совсем растерял прежнее обаяние — на Чу Ваньнина оно, конечно, действовало хр*ново, но с женщинами было определённо проще. — Думаю, вы здорово проголодались в дороге, — продолжал он заигрывать. — Вы ведь впервые на мотопробеге? — О да…сейчас бы подкрепиться, а уж потом всё остальное, — одна из девушек прямо в эту секунду смотрела на Мо Жаня, словно на кусок мяса. Хищный взгляд из-под длинных нарощенных ресниц поблескивал ясным намёком. — Я кстати Сун Цютун. — Тогда предлагаю вам отправиться к общему костру и заняться приготовлением ужина, Сун Цютун, — усмехнулся Мо Жань. — И подруга ваша пусть вам поможет. — Муд*к!.. Возмущенные девушки, выкрикивая ругательства и шипя, отправились по своим делам — но по крайней мере теперь им было не до разглядывания чужих стройных задниц. Мо Жань вздохнул. Ему тоже не следовало смотреть, но, казалось, его сетчатка была создана для любования этими длинными ногами и тонкой — даже учитывая бронежилет — талией. Чу Ваньнин же словно что-то почувствовал: прошёлся рассеянно ладонью по шее, будто пытаясь смахнуть с себя чужой взгляд. А затем Мо Жань увидел, что он достал из кофра. “Бл*дство…” Это был, мать его так, спальный мешок. Не палатка, а просто спальник, свёрнутый в плотный рулон. К тому же ещё и тонкий — явно не для преддверия зимы. — Будете сегодня вместе спать, — раздалось из-за спины Мо Жаня. Видимо, из-за усталости и постоянных болей по всему телу парень вконец растерял бдительность, раз Наньгун Сы сумел к нему подойти незамеченным. — Что?.. Какого хр*на?.. — Говорю, в одной палатке ночуешь с Юйхэном. — С какого это перепугу?.. — Мо Вэйюй наконец оторвался от Ваньнина и смерил Наньгун Сы недобрым взглядом. — А он знает? — Ещё нет. Но ты ведь ему передашь? “Хр*на с два!..” Мо Жань сцепил зубы. Медленно выдохнул, разжимая челюсти, пытаясь собраться с мыслями и не выдать новую порцию мата вместо всех возможных аргументов против, которые были, мать его, очевидны. — Я ничего не стану ему передавать. Он откажется со мной спать. Если нет — откажусь я. — Это всего лишь ночёвка… — Наньгун Сы растерянно уставился на Вэйюя, — …я могу, конечно, всё переиграть, но у нас на двоих хватит места только в двух палатках, и… — И в чём тогда проблема? — осклабился Вэйюй. — Во второй палатке Юйхэну будет лучше. — Как скажешь, — роуд-капитан примирительно приподнял руки. Он явно не ожидал такой агрессии, и потому не собирался спорить. Мо Жань хмыкнул, понимая, что вопрос, в общем-то, решён. Он направился в сторону костра, чтобы проверить, нет ли ещё еды, однако на полпути остановился, заметив, что доблестный Наньгун Сы снова пошёл к Хуа Бинаню. Рациональная его часть твердила о том, что дело совсем не в размещении — мало ли какое внезапное дело могло возникнуть у роуд-капитана. Однако он не стал бы отрицать, что это его на на шутку встревожило. Минуты две пораскинув мозгами, он так и не пришёл ни к какому выводу, но зато порядком подмёрз на колючем осеннем ветру. “Чёртов Чу Ваньнин, почему бы тебе не спать в спальном мешке, раз ты только его и взял, — вздохнул он, но заранее понимал, что эта внутренняя борьба им уже давно проиграна. — Что с тобой делать, учитель?!” Он всё ещё не мог бежать — но ускорил шаг, надеясь, что темнота скроет его кривоватую западающую на одну ногу походку. — Эй!.. Юйхэн! — он махнул рукой, понимая, что как-то уж слишком быстро выбился из сил. Хотелось сохранить хоть какуют-то гордость, прежде чем встретиться с Чу Ваньнином лицом к лицу. От учителя Чу сложно было что-либо скрыть: он и раньше ухитрялся замечать, что Мо Жань побывал в драке, даже если тот успевал сменить рваную грязную одежду чистой. Сейчас наверняка он поймёт, что Вэйюй в шаге от того, чтобы свалиться от усталости и боли, как бы умело он не прятал свою уязвимость. — Мо Жань? — Чу Ваньнин подошёл к парню. Казалось, был удивлён, что тот его вообще окликнул. — Тащи свой спальник ко мне в палатку. — …… — на лицо мужчины набежала тень. Он ничего не ответил — лишь продолжал стоять, меряя Вэйюя странным взглядом, в котором читалось “с какой стати?”. — Ночью будет минусовая температура, а, глядя на твой спальный мешок, хочется рыдать. — Ну, так рыдай, — Чу Ваньнин явно смутился, что Мо Жань отнёсся к его спальнику без уважения — даже кончик носа раскраснелся. Разгорячённые до кипятка уши угадывались под копной растрёпанных волос. — Я не шучу, — Мо Жань махнул рукой в сторону установленной палатки. — Я тоже… Мо Вэйюй как раз об этом и пытался предупредить Наньгун Сы, когда говорил, что Чу Ваньнин ни за что не согласится на это. Выходит, он сделал, что мог… или нет? Ему не хотелось, чтобы Ваньнин спал с кем-то посторонним. С теми девушками — или… Вэйюй невольно вздрогнул, представив, что Наньгун Сы мог говорить о свободной палатке Хуа Бинаня. Что, если тот начнёт приставать к Чу Ваньнину?!.. Такая угроза определённо существовала, и была намного реальней, чем возможная засада или подстава от Гуюэ. Оставался открытым вопрос, нравился ли Бинань Чу Ваньнину — но Вэйюй почему-то не сомневался, что да. А хуже всего было, что Хуа Бинань умел быть по-настоящему убедительным, когда хотел. Более того — Чу Ваньнин уже общался с Бинанем намного чаще, чем с Вэйюем. Возможно, всё это происходило исключительно по делу, но… Мо Жань прекрасно понимал, что и сам пришёл к учителю Чу помочь с уборкой, на самом деле воспринимая всё это как повод для сближения. Хуа Бинань мало чем от него отличался в этом смысле. Нет, нужно было, чтобы Чу Ваньнин ночевал с ним — Мо Жанем. Он выдернул из рук учителя Чу спальный мешок. — Что ты делаешь?!.. — тут же вскипятился Ваньнин, но отвечать на этот вопрос было необязательно, потому что действия Мо Жаня говорили сами за себя. Он развернулся и зашагал в сторону своей палатки, прихватив с собой вещи учителя Чу. Кажется, Чу Ваньнин не сразу даже понял, что произошло, потому что ещё какое-то время оставался неподвижно стоять в сгущающейся темноте. Может быть, думал, что Вэйюй пошутил и сейчас вернёт всё обратно… кто знает. В планах Мо Жаня такого не значилось.