В аду слишком холодно

…Ближе к ночи Чу Ваньнин перестал думать о том, зачем Мо Жаню понадобилось забирать его вещи силой — словно не нашлось иных аргументов. Он смирился с тем, что будет спать с Вэйюем под одной крышей, и даже постарался убедить себя, что это будет мало отличаться от того, как они жили все вместе в клабхаусе. То, что они будут лежать менее, чем в метре друг от друга, вовсе ничего не значило — им обоим следовало бы хорошенько выспаться. Оставалось понять, как уснуть, когда рядом находился Мо Жань… Ваньнин с сожалением уставился на остатки нарезанных тонкими слайсами сушёных яблок. Ложиться спать на голодный желудок не было лучшей идеей — можно подумать, ему не хватало проблем в виде внезапно проснувшейся совести Мо Жаня, так ещё и есть, как выяснилось, было совершенно нечего. Разумеется, у костра жарились шашлыки и свиные рёбрышки на решётке, вот только мужчина не употреблял мяса. Яблоки мало подходили для полноценного ужина, когда толком не завтракал и не обедал, но ничего уже было не поделать. Мужчина достал из поясной сумки термофлягу и, открутив, сделал несколько больших глотков, надеясь, что горячий чай сможет хоть немного утолить голод — и едва не пролил всё на себя, потому что в этот момент Мо Жань вдруг надумал вернуться. — У костра весело, — было неясно, к кому конкретно он обращается, поскольку в палатке был только учитель Чу, но его явно не интересовали подобные развлечения. Возможно, он всегда любил поговорить с собой? Чу Ваньнин хотел, было, намекнуть Вэйюю, что весело ему у костра было не из-за самого костра, а из-за тех девиц, с которыми он неудачно пытался завести знакомство чуть ранее вечером, пока одну из них не увёл у него из-под носа Наньгун Сы, но… решил промолчать. Он имел возможность издалека наблюдать за происходящим — всё равно шум стоял по округе такой, что даже при всём желании невозможно было лечь пораньше. В теории, это имело смысл — и, если бы он уснул до того, как Мо Жань вернётся, возможно, ему не пришлось бы терзаться мыслями о том, где и как ему лечь, чтобы совершенно точно не помешать и остаться как можно более незаметным. Всё-таки палатка принадлежала Вэйюю, и это он его к себе пригласил… в довольно-таки странной манере. Вот только припозднился он с этой идеей. — Чу Ваньнин?.. — Мо Жань вдруг нахмурился. — Ты не спишь? “Очевидно же, что нет”. Ваньнин бросил на Вэйюя весьма красноречивый взгляд, в котором легко угадывалось сомнение в умственных способностях юноши. — Я принёс еды, — вздохнул Мо Жань, который явно ожидал какой-то другой реакции. Возможно, думал, что его должны радостно приветствовать? Может быть, считал, что Чу Ваньнин специально не ложился, чтобы дождаться его?.. От одной этой мысли учителю Чу поплохело куда сильнее, чем от запахов мясных блюд. — Спасибо, но я не голоден. — Это чжоу, — оборвал его Вэйюй. — Я сам приготовил. Возможно, вышло хуже, чем могло бы получиться у тебя, но… попробовать стоит. — Я не голоден, — повторил Чу Ваньнин, не понимая, у Мо Жаня заложило уши, или он всегда был таким бестолковым. Впрочем, если вспомнить его школьные годы, ответ напрашивался сам собой. — Услуга за услугу, — продолжал Мо Жань. — Ты угостил меня неделю назад, теперь моя очередь… Чу Ваньнин помрачнел. Желание надеть Мо Жаню пиалу на голову росло в геометрической прогрессии. Определённо Ваньнину было достаточно сушёных яблок, чтобы великолепно себя чувствовать — ему не нужны были никакие услуги или подачки. Подумать только — Мо Жань с дороги ещё пару часов назад едва держался на ногах, но за вечер успел и с девицами раззнакомиться, и чжоу отварить… кто бы мог подумать. А ведь Чу Ваньнин с самого утра не прекращал думать о том, как парень перенесёт поездку со своими травмами. Напрасно, выходит, беспокоился. — Ешь сам, — он выразительно глянул на Мо Жаня, надеясь, что тот наконец отстанет. Мо Вэйюй хмыкнул, а затем отставил пиалу в сторону, чтобы она не мешалась и принялся раскручивать свой спальный мешок. Проделывал он всё это удивительно ловко — а в следующую минуту уже стаскивал с себя тяжёлые ботинки и расстёгивал куртку. Если Чу Ваньнин и хотел поначалу спросить, что Мо Жань делает, и зачем ему раздеваться, если ночью может быть минусовая температура, в итоге всё равно решил промолчать. Его не должно было касаться, что Мо Жань выбирал делать или не делать — если он хочет получить воспаление лёгких, что же, это его решение. Между тем, шелест одежды и спального мешка затих. Ваньнин рискнул посмотреть в сторону Мо Жаня и натолкнулся на такой же любопытный взгляд. — Не собираешься раздеться? Чу Ваньнин решил проигнорировать дурацкий вопрос. Он действительно думал уже ложиться спать, пока Вэйюй не начал его об этом спрашивать — но, стоило парню задать вопрос, как весь сон куда-то улетучился, и осталась лишь напряжённая усталость. — Я собираюсь поработать, — попытался как-то объяснить возникшую заминку мужчина. — Надеюсь, не помешаю. Мо Жань высунулся из спального мешка по пояс, словно больше не собирался отдыхать. — Ты взял с собой планшет, но не палатку? В ответ на это Ваньнин изобразил полную глухоту. Комментировать такие выпады он не считал необходимым. Мо Вэйюй был прав: он определённо погорячился, посчитав, что сможет работать, когда все его мысли будто настроились на Мо Жаня. Ему не нужно было даже смотреть в сторону Вэйюя, потому что воображении и без того чётко представлял растрёпанные волосы, острые ключицы под растянутой футболкой и оплетающие смуглые руки татуировки. Что-то магнетическое было даже в пластике движений Мо Жаня — на него действительно бесконечно хотелось смотреть. Однако это вовсе не означало, что Ваньнин не мог хотя бы попытаться отвлечься… *** …Ко второму часу ночи он всё-таки начал сдавать. Температура снаружи опустилась, и, кажется, даже пошёл снег. Накопившееся в палатке тепло быстро рассеивалось, так что сидеть в наполовину застёгнутом спальнике становилось холодно. Тем более — лежать раскрытым. Чу Ваньнин в который раз за эту ночь покосился на Вэйюя, который всё-таки, похоже, уснул, перед этим пробормотав неразборчиво что-то назидательное о раннем подъеме. Он так и не застегнулся как следует, так что Ваньнин теперь мог сколько угодно рассматривать его, раз уж с силой воли и выдержкой этим вечером у него дела обстояли совсем плохо. В какой-то момент он даже придвинулся к парню, вспоминая, что одно из пулевых пришлось Мо Жаню в грудь. Под тонкой тканью футболки — которая совершенно точно никого бы не смогла согреть в такую погоду, и зачем Вэйюй только разделся?.. — ничего не просматривалось. Любопытство крепчало. Что, если Вэйюй отправился на мотопробег, так и не оправившись? Убедив себя, что парень всё равно спит, Чу Ваньнин склонился над Вэйюем, вглядываясь в расслабленное лицо. Проходясь изучающим взглядам по высокому лбу и пухлым, чуть приоткрытым губам, он задумался. Раньше, когда он оказывался рядом с Вэйюем, он не ощущал спокойствия, и ему было не до длинных ресниц или скульптурных скул. Он выхватывал внешность Мо Жаня по крошечным деталям, никогда не имея возможности смотреть на него подолгу. Он знал, что Вэйюй красив — но это было некое абстрактное представление, не подкреплённое ничем, кроме его личного восприятия, к которому примешивалось его отношение, а не объективная оценка. Только теперь он начал понимать, почему на Мо Жаня засматривались… К несчастью, эта красота теперь имела изъяны. На левой скуле Мо Жаня виднелся крохотный белоснежный рубец — вероятно, будь парень более светлокожим, наверняка он остался бы незаметным, но… Ваньнин ощутил волнение, припоминая, что примерно в это место не так давно ударил острым краем линейки. Тогда, в темноте, он не понимал, кто перед ним — однако выходило, что в этой отметине была и его вина. Он тихо вздохнул, продолжая изучать Вэйюя, останавливаясь то на мускулистой шее, но на волевом подбородке, медленно спускаясь взглядом к краю футболки. Он всё-таки приподнял тонкую ткань, нечаянно задевая пальцами гладкую смуглую кожу. Потребовалась вся выдержка, чтобы не отдёрнуть руку — но Вэйюй, похоже, и правда уснул. Даже не поморщился, и дышать продолжал так же размеренно. Чу Ваньнин успокоился. Продолжая твердить себе, что просто убедится, в каком состоянии рана на груди — оттянул футболку повыше… Неожиданное он зацепился взглядом за уже другой шрам, который Мо Жань успел перекрыть свежей татуировкой — в том месте, где, как он помнил, пуля прошла вскользь, едва задев косые мышцы живота. Новое изображение было замысловатым: начиная от наружной поверхности нижних рёбер по коже вилась длинная ветвь дерева, напоминая картины восточных художников, написанные тушью. Прямо над шрамом на ней распускались странные цветы, на первый взгляд, напоминающие хайтан. Кое-где странные лепестки осыпались… Чу Ваньнин никогда не видел ничего любопытнее: каждый цветок был испещрён крошечными завитками и линиями. Он вдруг застыл на месте. Эти узоры… это отпечатки чьих-то пальцев?… Он вздрогнул, а затем, словно пытаясь отогнать странную догадку, взглянул на свою руку — и осторожно прижался ею к цветам. Почему Вэйюй выбрал такой странный рисунок? Он ведь даже толком не перекрывал шрам. Не могло ведь быть, что он пытался оставить на своей коже отметины там, где Чу Ваньнин к нему прикасался, оказывая первую помощь?.. “Вздор…” Ваньнин поднялся взглядом к груди молодого мужчины, отмечая, что здесь всё ещё находилась небольшая марлевая повязка. Значит, более свежее ранение не успело до конца затянуться?.. Хуа Бинань вроде бы говорил, что именно здесь пуля едва не вошла в сердце, так что ему пришлось оперировать, притом ставить шунт. Ваньнин вздохнул, опуская вторую ладонь Вэйюю на грудь, словно этим прикосновением пытался забрать возможную боль, если та всё ещё была… и тут же в ужасе понял, что сердце Мо Жаня колотится слишком быстро для спящего человека. Как давно Вэйюй проснулся?!.. Ваньнин вернулся к расслабленному лицу Вэйюя, и наткнулся на спокойный тёмный взгляд. Делать вид, что всё это глупая случайность, было поздно. Мужчина усилием воли подавил в себе желание отдёрнуть руки прочь, но кончики пальцев всё равно дрогнули. — Я думал, ты уснул. Хотел тебя укрыть, — объяснил он происходящее, но даже ребёнку было бы ясно, что занимался он чем-то явно не тем. Вместо ответа Вэйюй накрыл его ладони своими, вжимая в себя крепче. Мягкие губы растянулись в улыбке. — Мо Жань, ты… — Чу Ваньнин попытался выскользнуть, но Вэйюй успел перехватить его запястье. — Я действительно замёрз. Ляжешь рядом? Это было совсем не то, что Чу Ваньнин ожидал услышать. В одно мгновение в нём поднялась волна возмущения, которая быстро погасла, потому что только теперь он заметил: руки у Вэйюя действительно ледяные. — Хорошо. Он всё-таки вывернулся и притащил из угла свои до сих пор пустовавший спальник, а заодно и планшет. Мо Жань успел одёрнуть футболку вниз и теперь с отстранённым любопытством наблюдал за Ваньнином, собиравшимся спать прямо в верхней одежде и обуви. — Хочешь, я дам тебе свои чистые тёплые носки и толстовку?.. Чу Ваньнин наконец повернулся к нему: — Почему сам их не наденешь? — У меня есть несколько комплектов одежды, не переживай. К тому же, если ты не будешь снимать обувь, через пару дней обзаведёшься мозолями. В том, что Вэйюй говорил, определённо имелся некоторый смысл. Опыта таких поездок у него было больше. — Ладно. Ваньнин решил не спорить. Ему всё ещё было неясно, почему Мо Жань лёг спать в футболке, если тащил с собой помимо палатки целый гардероб. Может, у него там в кофрах байка открывалось четвёртое измерение?.. Он рывком расстегнул куртку и как можно более непринуждённо переоделся в свежие вещи, надеясь, что Мо Жань не станет на него смотреть в такой момент — хотя, если подумать, он давно пересёк ту черту, когда взгляд Вэйюя мог его смутить. Когда он уже собирался забираться в свой спальник, Мо Жань вдруг потянул его к себе: — У меня здесь достаточно места для двоих. Будет теплее лечь вместе… — Чу Ваньнин, который не ожидал, что его будут тянуть с такой силой, потерял равновесие и оказался прямо над Вэйюем. Только в последний момент успел выставить локоть в сторону и упереться ладонью в пол, чтобы не распластаться сверху. — Вэйюй!.. — Я не собираюсь к тебе приставать. Нам действительно нужно спать, — Мо Жань фыркнул, заметив, как кромки ушей Чу краснеют. Чу Ваньнин чувствовал себя нелепо. Голова его внезапно словно воспламенилась, все прежние мысли расплавились под натиском совершенно дикого возбуждения, с которым совладать он не мог. Что, если Мо Жань поймёт, в каком он состоянии?.. С одной стороны, ему всё ещё было не по себе после того, как Мо Жань буквально вытер ноги об его благие намерения неделю назад. С другой… Ваньнин снова напомнил себе, что, видимо, всё дело было в том, что Вэйюю в тот момент не хватало ярких впечатлений, и он готов был ухлёстывать за бывшим учителем, потому что поблизости не было никого подходящего. Теперь же всё изменилось — так что Вэйюй без проблем мог кого-нибудь себе найти. Хотел ли он Чу Ваньнина поначалу, потому что собирался отомстить, или по какой-то иной причине — всё это теряло свою важность. Иначе как ещё можно было объяснить, что парень от игнорирования перешёл к такой странной, чуть ли не навязчивой заботе? Конечно, он не собирался приставать к Чу Ваньнину. — Ну же, — Мо Жань ослабил хватку на предплечье мужчины, видимо, осознавая, что тот едва удерживается от падения, — так ведь проще согреться… Чу Ваньнин читал в школе физику — конечно, он знал и без напоминаний Вэйюя уравнение теплового баланса, но в его случае заминка была не из-за сомнений в рацональности такого подхода, или в благих намерениях Мо Жаня. В этот самый момент он пытался договориться со своим членом — притом не то, чтобы успешно. — Чу Ваньнин?.. — Это плохая идея, — наконец откликнулся Ваньнин, — тебе будет неудобно. Твоё бедро… — Ерунда! — Мо Жань расстегнул молнию спальника свободной рукой и, похоже, собрался стянуть спортивные штаны вниз. — Мо Жань!.. — Моё бедро практически в порядке, я покажу… — Не нужно… …Но было поздно. Вэйюй действительно продемонстрировал Ваньнину шрам на бедре, а заодно чёрные боксеры, обтягивающие тот самый орган, который мужчине уже доводилось видеть в иных обстоятельствах. Видимо, тогда Ваньнин действительно плохо осознавал, что видит, потому что даже сейчас ему становилось не по себе от того, как плотно ткань облегала чужое поджарое тело. Вэйюй ведь не был возбуждён?.. Мужчина вовремя сместился взглядом выше, понимая, что разглядывать другого человека ниже пояса не очень-то прилично. — Мо Жань, пожалуйста, оденься, — он мысленно поздравил себя с адекватностью. — Это всего лишь шрам. Тебе… неприятно смотреть? К счастью, Вэйюй всё-таки натянул треники обратно — превратно сделанные выводы пробудили в нём запоздалую стыдливость. Но он, видимо, всё ещё ждал какого-то ответа на свой вопрос, а Чу Ваньнин понятия не имел, что сказать. Не мог же он объяснить, что отвёл взгляд, чтобы не пялиться на чужой член?.. — Дело не в этом, — он покачал головой, понимая, что звучит это оправдание слабовато. — А в чём тогда?.. “Меньше слов — больше дела,” — решил Ваньнин, и вместо того, чтобы продолжать устанавливать причинно-следственные связи, препираясь с Мо Жанем, наконец лёг рядом, стараясь держаться на расстоянии. Мо Жань застегнул спальный мешок, как полагалось, и их обоих окружило долгожданным теплом. Чу Ваньнин замер, только теперь понимая, что не может позволить себе даже толком повернуться на бок — в противном случае, наверняка заденет Мо Жаня. Вэйюй тоже не двигался, продолжая лежать на спине. Они оба неловко молчали, и под плотным простроченным синтепоном с каждой прошедшей минутой становилось всё жарче. Мо Жань дышал как-то уж слишком часто. Чу Ваньнину даже начало мерещиться, будто обжигающий поток проходится по шее на каждом выдохе, словно парень склоняется к нему всё ближе, хотя — он ведь бы услышал, если бы тот сменил положение. Он попытался приподнять капюшон, чтобы закрыть голову, однако внезапно задел пальцами чужую кожу и убрал руку. В какой момент лицо Мо Жаня оказалось к нему так близко, и он понятия не имел, как это могло произойти — но это короткое прикосновение прошибло электрическим разрядом. Чу Ваньнин попытался успокоиться. Обхватил себя руками, пытаясь унять нервную дрожь, впиваясь пальцами до боли в собственные рёбра. Лечь спать вместе было одним из худших решений в его жизни, но кто же знал, что его тело в буквальном смысле восстанет против разума?.. Ему всё никак не легчало. По правде, он даже не знал, сколько прошло времени с того момента, как он лёг. Если ад существовал, то, вероятно, он мог бы быть именно таким: терзания, длящиеся целую вечность. — Чу Ваньнин... — вдруг позвал Мо Жань. Мягкий голос был даже хуже случайных прикосновений. Хотелось развернуться и заткнуть Вэйюю рот, но Ваньнин решил, что лучше уж притворится спящим. Так будет хоть небольшая возможность, что Мо Жань от него отстанет. — Ваньнин… — снова выдохнул Вэйюй. Кажется, он был разочарован, — …ты, правда, уснул? Разумеется, Чу Ваньнин промолчал. Он не собирался ничем выдавать себя: лежал, словно неживой. Что ещё ему оставалось делать?.. — Ваньнин… — Мо Вэйюй вдруг дотронулся до спины мужчины, проходясь пальцами от лопатки по позвоночнику вниз, распространяя по телу мучительный жар. — Бл*ть… Дойдя до поясницы, он резко отвёл руку в сторону, а затем послышались возня и шелест спальника. Чу Ваньнин застыл на месте, пытаясь понять, что происходит. Мо Жань пытался его разбудить?.. Он осторожно повернул голову, но в жаркой темноте было трудно что-либо разобрать, кроме вдруг вырвавшегося сдавленного полувздоха-полухрипа. Чу Ваньнину потребовалось некоторое время, чтобы понять, что всё это значит — и он едва не задохнулся от возмущения, когда наконец до него дошло. Что Мо Вэйюй себе позволяет?!.. Разве такое не принято делать в одиночестве?!.. Ваньнин всё-таки напялил на голову капюшон, пытаясь абстрагироваться, но его тело, казалось, имело собственные взгляды на происходящее — да и его самого имело в виду. Между тем, возня становилась всё серьёзнее, дыхание Вэйюя участилось. Даже несмотря на то, что между ним и Чу всё ещё было расстояние, ощущения были такими, словно кто протянул сквозь них обоих электрическую цепь, а затем замкнул контур. Ему следовало немедленно положить этому конец. Как можно скорее — иначе он мог попросту потерять рассудок. Чу Ваньнин развернулся и, резко раскрыв спальник, выпрыгнул из него в холод палатки. Ему уже было плевать, что Мо Жань о нём подумает — ему было настолько жарко, что, казалось, в любую секунду что-нибудь попросту загорится. Ему нужно было подышать. Не обращая внимания на явно испытывавшего дикую неловкость Мо Жаня, он раскрыл полог и выскочил на только что выпавший снег. В воздухе всё ещё что-то кружило, осыпаясь на раскрасневшееся лицо. Порывы ледяного ветра быстро остужали готовое вскипеть и расплавиться тело. — Чу Ваньнин!.. — Мо Жань тоже выбежал из палатки, но из-за непогоды его голос тонул в завываниях ветра и хлопках трепещущего на ветру полога. — Стой!.. Но Ваньнин не был готов сейчас оставаться с Мо Жанем лицом к лицу, и, тем более, объясняться. Это был как раз тот случай, когда ему было стыдно за то, к чему он никакого отношения по сути не имел. Не оборачиваясь, он ускорился, направляясь в сторону постепенно затухающего общего костра. В какой-то момент ветер всё-таки сорвал с его головы капюшон, и снег посыпался прямо за шиворот… но ему было всё равно.