В аду слишком холодно

…Снег медленно таял, превращаясь в сырость и впитываясь в грубую поверхность дороги. Затормозив наконец у заправки, Чу Ваньнин проследил взглядом за Цзян Си. Ему определённо не нравилось, что тот уже некоторое время переговаривался с Хуа Бинанем, а затем отошёл в сторону и начал что-то интенсивно набирать в телефоне. Выглядело всё так, словно слова вице-президента Шуту тонгуи подтолкнули его к определённым действиям. Разумеется, Ваньнин знал, что Хуа Бинань не стал бы действовать в чужих интересах, но… тогда что это было? Что он такого сказал Цзян Си, что у того даже руки начали трястись от волнения?.. Он поспешно отвернулся в сторону, когда понял, что за его спиной находятся ещё двое людей из чужого клуба. Да, конечно, всё это могло быть случайностью, но в любом случае перестраховаться ещё никому не мешало. Сделав вид, словно что-то ищет в кармане, учитель Чу достал бумажник и направился в мини-маркет. Носить с собой наличные было непривычно и неудобно — но в такой глуши расплачиваться как-либо ещё попросту не было возможности. Никаких касс самообслуживания. Никакой бесконтактной оплаты. Кругом пустошь, слякоть и доинтернетная эпоха. Он замялся, доставая купюру, так что особо не мог смотреть по сторонам, но, по крайней мере, в магазине был кто-то ещё кроме него и двух молодчиков за спиной — стало быть, был свидетель… — Чего ты хочешь? — неожиданно отвлёк его от кошелька знакомый голос. Он и не заметил, как у самого прилавка ему преградил дорогу Вэйюй — притом сделал это так, что Ваньнин от неожиданности едва не выронил кошелёк заодно с телефоном. До него с трудом доходило, что Мо Жань у него спросил — сердце бешено колотилось, отдаваясь в ушах. — Ваньнин?.. Что тебе купить? Чу Ваньнин наконец выдохнул, замечая, что Мо Жань выжидающе на него смотрит. Однако тут же столкнулся с новой проблемой, поскольку в принципе не особо успел осмотреться: Мо Жань, который был выше его на полголовы и явно пошире в плечах, перекрыл ему весь обзор. Ваньнин понятия не имел, что теперь сказать. — Может, что-нибудь перекусить? — парень всё не отступал. Внутренне негодуя, Чу Ваньнин кивнул — лучше уж так, чем неловко молчать и выглядеть ещё более глупо. Ему не нравилось, когда кто-то лез в его личные дела, и ещё менее приятно было, что этим кем-то снова оказался Вэйюй, которого, кажется, просто забавляло его преследовать. Но что он мог поделать с тем, что Мо Жань вёл себя так, как считал нужным?.. — Паровые булочки подойдут?.. Чу Ваньнин сдерживался из последних сил, чтобы не закатить глаза, однако вынужден был признать, что глупость Мо Жаня всё-таки отвадила двух недружелюбных товарищей за его спиной — теперь они отправились восвояси гулять по заправке, о чём-то переговариваясь. — Четыре паровые булочки, — Вэйюй протянул продавцу несколько купюр, не то улыбаясь — не то скаля зубы, заставляя паренька понервничать. Выглядел при этом он, как человек, способный ограбить кассу голыми руками. — Эй… — Мо Вэйюй помахал перед лицом Чу ладонью. — Ты о чём задумался? Он смахнул сдачу себе в карман практически не глядя, даже не подумав пересчитать. Ваньнин всё пытался сообразить, откуда взялась такая разговорчивость после совершенно не задавшегося утра, которое оставило их обоих в чудовищной неловкости. Машинально он ответил: — Ни о чём особенном. Просто… наблюдай в оба за Цзян Си, ладно? Вэйюй мгновенно посерьёзнел, с лица его сошла идиотская улыбка. — Что не так? Он… что-то говорил тебе? Чу Ваньнин пожал плечами, понятия не имея, как объяснить Мо Жаню, что он просто больше никому не доверял. Даже Хуа Бинаню. С Цзян Си он не перемолвился и словом, но ему было достаточно того, что он видел, чтобы испытывать дискомфорт. Он настороженно относился ко всем, но Мо Жань… по какой-то невообразимой причине ему хотелось доверять. Он был придурком, лезущим не в своё дело, мог быть крайне жестоким, если считал, что его противник этого заслужил… но он был искренним. В нём не было фальши. Он даже ненавидел всей душой — в этом Чу Ваньнину довелось убедиться на своём опыте. Мо Жань был из тех, кто не способен на подлость. Ваньнин поделился с ним своими соображениями только поэтому, хотя на деле именно Мо Жань был человеком, который принёс ему куда больше боли, чем кто-либо ещё. Пожалуй, это внезапное открытие удивило его самого настолько, что он в какой-то момент он даже забыл, о чём говорил, и просто несколько секунд оторопело смотрел на Вэйюя. — Эй… — Мо Жань улыбнулся, и, кажется, в его взгляде промелькнуло странное смущение. — Ты в порядке? Что-то… не так с моим лицом? Он инстинктивно провёл ладонью по месту небольшого шрама-пореза, словно поглаживая его. Движение завораживало.. — Всё отлично у тебя, — суховато проговорил Чу Ваньнин. — Выглядишь так, словно собрался кого-то очаровывать. Тебя бы к Цзян Си… Последняя ремарка окончательно привела их обоих в чувства. Мо Жань, на долю секунды просиявший улыбкой на тысячу ватт, услышав о президенте чужого мотоклуба, внезапно закашлялся. Сам же Чу Ваньнин с сожалением осознал, что такие яркие улыбки у Мо Жаня припасены не для него — к нему почему-то Вэйюй подходил обычно как не с каменной миной, так с выражением вселенского безразличия. И, кстати, это был далеко не худший вариант, потому что иногда в глазах Вэйюя мелькало столько злости, что, если бы взглядом можно было убивать, Ваньнин бы уже давно скончался. — …К Цзян Си? — поразился Вэйюй. — Хорошего же ты обо мне мнения, учитель Чу. Считаешь меня продажной девкой?.. Ну вот, снова началось. Чу Ваньнин мысленно сосчитал до десяти, прежде чем ответить. — Мо Жань, я ничего подобного не говорил. — Ты буквально только что предложил мне обхаживать этого напыщенного ублюдка, — Вэйюй шагнул к Ваньнину, в одну секунду оказавшись так близко, что мужчине пришлось отступить ради соблюдения хотя бы сколько-нибудь приличной дистанции. Он упёрся спиной в полки с какими-то хозтоварами, и, когда те начали сыпаться, безуспешно выставил руку, пытаясь предотвратить коллапс из летящих упаковок мыла и шампуней с дезодорантами. Вэйюй, впрочем, оказался проворнее и перехватил несколько шатких флаконов, пока те не успели грохнуться. — Ваньнин, мы можем прямо сейчас уехать отсюда вдвоём, никто ничего не поймёт. Чу Ваньнин уставился на Мо Жаня во все глаза, не понимая, с какой стати вдруг тот поднял именно эту тему. Между тем, парень продолжал: — Мы не обязаны ехать с ними. Я… найду, что сказать. Но не проси меня обхаживать Цзян Си. Этого не будет... Не уподобляйся ему. “Ему?..” Ваньнин замер. Он не совсем понимал, о ком речь — и уподобляться кому он не должен. Мо Жань говорил о Хуа Бинане?.. О чём тот просил Мо Жаня, что тот так бурно отреагировал? Ситуация оборачивалась не самой приятной стороной — не говоря уж о том, что происходящее выходило за рамки представлений Чу Ваньнина о Вэйюе и его ценностях. Разве не Мо Жань говорил как-то, что за миссию Шуту тонгуи готов отдать жизнь? Что с ним произошло такого, что он вдруг лишился своего извечного желания встревать во все переделки с риском для жизни? Ещё и предлагал Чу Ваньнину бежать вместе. Неужели наконец проявился запоздалый инстинкт самосохранения? Ваньнин не был настолько глуп, чтобы связывать эти перемены с собой — однако он был достаточно насторожен такой внезапной переменой. — Мы не можем оставить Хуа Бинаня одного, — он пожал плечами. — Серьёзно?.. — Вэйюй уставился на мужчину, словно тот только что сказал нечто невероятное. — Посмотри на нас внимательней: полукалека и школьный учитель физики… мы оба ходячие мишени для всего Гуюэ. Они сдерживаются только потому что не знают, в каком состоянии на самом деле моё здоровье. — Стало быть, это правда? — Чу Ваньнин поджал губы. — Они действительно явились за “Пиром на костях красавиц”, ведь так? — Они явились за тобой, — поправил его Вэйюй. — Если я не ошибаюсь, им заказали именно тебя. Если ты внезапно исчезнешь, в мотопробеге больше не будет смысла. — Но ведь всё это затевалось для того, чтобы вывести их на чистую воду, — напомнил Ваньнин. — Ты знаешь историю про зодчего, которого ослепили после постройки дворца, чтобы он никогда больше не смог построить ничего подобного? Что, если им нужен вовсе не я?.. Мо Жань внезапно побледнел, а взгляд его стал пронзительным и злым. — Как давно ты это понял, Ваньнин?.. — Я думал о такой вероятности, однако то, как они пытались пробраться в мой дом, наталкивало на мысли, что им нужен именно я, а не мой проект. Не так много людей знают о том, что такое “Пир на костях красавиц”, и ещё меньше — в состоянии разобраться, как он работает. — А Хуа Бинань?.. — Даже он не сможет в случае сбоя поддерживать работоспособность “Пира”. Вот только… нужен ли он им? Возможно, они захотят его уничтожить — и, чтобы убедиться, что его не удастся воссоздать, придут за мной. Но есть и иные вероятности… — Ваньнин, — оборвал мужчину Мо Жань резко. — Твой бронежилет не спасёт тебя. Тебе нужно как можно скорее исчезнуть — притом сделать всё так, чтобы тебя не нашли. Я почти уверен, что Хуа Бинань знает о планах Гуюэ больше, чем говорит, и ты в огромной опасности. — Что ты предлагаешь? — Мы дождёмся ночи и сбежим. Чу Ваньнин отрицательно покачал головой. Он действительно не понимал, с каких пор Мо Жань вдруг стал отдаляться от своего клуба. Он действительно был готов оставить своих братьев позади?.. — Я могу уехать один, — предложил он. — Что-нибудь придумаю… — Нет. — Мо Жань, я в клубе недавно, если я внезапно исчезну — это одно, но ты… что будет с твоей репутацией? Разве из Шуту тонгуи можно выйти? Ты сержант… ты… Даже такой человек, как Чу Ваньнин, понимал, что то, о чём говорил Мо Жань, было предательством. Такой выход для него оставался невозможным — он окажется вне клуба, вне своего мира и его законов. — Ты думаешь, я этого не понимаю? — Вэйюй продолжал сверлить его странным взглядом. Чу Ваньнин к этому моменту перестал что-либо вообще понимать. — Мне плевать, справится ли Хуа Бинань с ситуацией, — продолжил Мо Жань бесстрастно, — он не так беспомощен, как ты о нём думаешь. Тебе впору начать заботиться о себе, учитель Чу. — Мо Жань… — Ваньнин окончательно растерялся. Он вдруг отчётливо понял, что дальше так продолжаться не может. Он должен рассказать Вэйюю о том, кем является Хуа Бинань на самом деле. Вэйюй уже однажды потерял Ши Мэя — и эта потеря его разрушала изнутри столько лет. То, что между ним и Хуа Бинанем возникали в последнее время конфликты, не отменяло, что Бинань продолжал считать Вэйюя своим другом, даже если так и не смог ему открыться. Ши Мэй до сих пор беспокоился о Мо Жане — а в ответ получал озлобленность и презрение. Если бы Мо Жань только знал… — Чу Ваньнин, — Вэйюй нахмурился, — он сделал тебя наживкой тогда, на трассе, когда ты возвращался с Сюэ Мэном. Ты действительно хочешь ещё раз испытать судьбу? Он предаст тебя в любой момент, если посчитает это необходимой жертвой. Я знаю его лучше твоего. — …… — Ваньнин на это лишь поморщился. — Твою ж…, — вдруг потрясённо выдохнул Вэйюй. — Он тебе небезразличен, так?.. Чу Ваньнин на этот раз не выдержал. Понизив голос, он медленно но отчётливо спросил: — Как хорошо ты знал Ши Мэя? Мо Жань снова выругался. — Так всё дело в этом?.. Он просто похож на твоего любимого ученика, и ты… бл*ть… я знал, что вы были близки, но, Ваньнин, он не тот, за кого ты его принимаешь!.. — Мо Жань, — оборвал его Ваньнин, пытаясь понять, как донести до Вэйюя то, что и сам с трудом принял совсем недавно, — ты ведь помнишь, как попал в Шуту тонгуи. Хуа Бинань вытащил тебя из-за решётки, и даже какое-то время приглядывал за тобой. Ты никогда не думал, зачем ты ему оказался нужен?.. — Значит, он всё рассказал тебе… — Мо Жань, он твой друг. Это было всё, что Чу Ваньнин мог позволить себе сказать в защиту Бинаня, не раскрывая его тайны. — Если он мой друг, какого хр*на он позволяет себе растрёпывать мою историю кому попало?.. В ответ на это Ваньнин лишь обречённо вздохнул. Если Мо Жань считал его “кем попало”, им больше не о чем было говорить. Он намеревался уйти — но сделать это всё ещё было проблематично, учитывая, что Вэйюй стоял у него на пути. — Ты доверяешь ему, но подумай о том, что я с ним не первый год. Мы для него всего лишь камни вэйци, и он играет нами, как ему нужно… Меня ты знаешь давно, Ваньнин, — продолжал Мо Жань, — посмотри на меня — перед тобой мне нечего скрывать. Ты мог спросить о том, как я попал в клуб. Я бы тебе ответил. Ты можешь спросить меня о чём угодно прямо сейчас, и я дам честный ответ… Чу Ваньнин замер. Он понимал, что или скажет всё, как есть, сейчас — или будет хранить чужую тайну до конца. Но он всё никак не мог решиться — ведь, если Мо Жань узнает правду, неизвестно, что за реакция за всем этим последует. — Если бы Ши Мэй оказался жив, и был в Шуту тонгуи, ты… что бы ты почувствовал? — задал он единственный возможный вопрос. Мо Жань неожиданно мрачно усмехнулся: — Какое это имеет значение теперь? — И всё же? — Я всё равно поеду с тобой, Ваньнин. Я знаю, о чём ты пытаешься мне сказать, но это меня не остановит. Чу Ваньнин вздохнул, понимая, что его попытка с треском провалилась. От собственной беспомощности что-либо сказать или как-либо ещё повлиять на решение Вэйюя ему хотелось кричать. — Сегодня ночью мы отсюда уедем. Вдвоем, — повторил Вэйюй и наконец отступил, давая Ваньнину выйти из узкого пространства между полок магазина. — До тех пор постарайся находиться в моём поле зрения... Ваньнин не стал дослушивать до конца всевозможные предостережения — он вышел на парковку и поспешил к своему байку. В голове продолжали вертеться мысли о том, что, возможно, ему следовало бы рассказать Мо Жаню всё, как есть. Возможно, сейчас он находился на пороге очередной ошибки, и Вэйюй возненавидит его лишь сильнее, если правда откроется. *** …Следующий кэмпинг располагался в нескольких часах от ближайшего населённого пункта, представляя собой заброшенную лодочную станцию, где некогда любили рыбачить местные — сейчас же стояла глубокая осень, и, несмотря на то, что выпавший за ночь снег уже успел растаять, вечерние заморозки быстро превращали застывшие лужи и прибрежную зону в лёд. Из обитателей этого места в такую погоду остались лишь редкие чайки, да и те сонно кружили на сыром ветру, готовясь к наступлению ночи. Мо Жань знал, что через несколько часов дороги станут скользкими, словно зеркало, и в темноте ехать будет втройне опасней, однако именно этот фактор должен был послужить преимуществом для него и Чу Ваньнина: дождавшись, когда все уснут, они смогут укатить, оставляя Шуту тонгуи и Гуюэ позади. Если бы кто сказал Вэйюю, что однажды он бросит клуб ради того, чтобы вывезти учителя Чу из опасной ситуации, он бы посчитал, что это нелепая шутка. Увы, сейчас ему было не до смеха, потому что, если Чу Ваньнин действительно не представлял никакой ценности, а от “Пира на костях красавиц” намеревались избавиться, покушение на жизнь мужчины было лишь вопросом времени. Правда заключалась в том, что никто не знал, что именно нужно от Ваньнина их неизвестному противнику, и продолжать выяснение обстоятельств было слишком опасно. В который раз Хуа Бинань пытался ловить врага на живца — рискуя Чу, которому успешно задурил голову. Вэйюя, быть может, это не злило бы так сильно, если бы Чу Ваньнин верил ему хоть немного больше, чем Бинаню, однако… когда он попытался поговорить с мужчиной откровенно, тот защищал Бинаня, и это совершенно сбивало с толку. “Он видит в нём Ши Мэя, — напомнил себе Вэйюй, — потому и так доверчив.” Если вдумасться, вице-президент действительно неуловимо напоминал покойного друга Мо Жаня, однако сходство это было лишь иллюзией. Ши Мэй был замкнутым и отстранённым, как если бы оставался безразличным ко всему вокруг. Хуа Бинань — воплощал безразличие, однако Мо Вэйюй не знал человека более целеустремлённого. Ши Мэй отличался мягкостью и уступчивостью, в то время, как Хуа Бинань уступал так, что человек сам не понимал, почему в итоге делает что-то, от чего в результате именно Бинань в выгоде. Чу Ваньнин, казалось, не видел разницы — для него всё это казалось поразительным сходством, которое действительно резало глаза, продолжая неотступно преследовать, стоило его лишь однажды заметить. И Мо Жань понятия не имел, как теперь разграничить одно от другого. “Быть может, всё дело в симпатии…” — думал он, раздражаясь всё сильнее, прекрасно понимая, что Чу Ваньнин имел право симпатизировать кому угодно. Однако он был не в состоянии подавить уксусную приторность, подступающую к горлу от подобных мыслей. Да, безусловно, Чу Ваньнин мог заметить Бинаня и найти его обходительным, мягким и приятным в общении — тот умел производить лучшее впечатление, когда старался. Говоря откровенно, он выгодно выделялся на фоне Мо Жаня, что было довольно нетрудно, учитывая, что Мо Жань собственноручно сделал всё, чтобы Ваньнин испытывал к нему целый спектр сомнительных чувств, включавший неизменную жалость и гадливое отвращение. Именно Мо Жань был для Ваньнина источником панических атак, вызывая своим вниманием у мужчины желание выбежать без одежды на мороз. Но Мо Жань и не стремился завоевать расположение Чу Ваньнина — в его случае делать это было слишком поздно. Последние дни он просто хотел защитить учителя Чу. Возможно, слишком уж запоздало он осознал, что Ваньнин стал ему небезразличен настолько, что ради него он готов был не только пойти против собственного клуба, помогая мужчине бежать, но и отправиться вместе с ним, прекрасно понимая, что станет изгоем. Плевать, что Ваньнин считал его жалким. Ради него он готов был нарушить любые правила, какие только существовали в Шуту тонгуи. Он был должен Ваньнину за всё, что когда-либо думал о нём, за все свои грязные мысли и ещё более мерзкие поступки. Возможно, Чу Ваньнин не нуждался ни в его любви, ни даже во внимании — но всё ещё было то, что Мо Жань мог для него сделать. Он ждал наступления ночи, наблюдая за тем, как Цзян Си переговаривается с кем-то из своих ребят, очевидно, тоже выжидая. Болтал ни о чём с близнецами Мэй и попросту сходил с ума, дурачась перед девицами из Гуюэ. Чу Ваньнин куда-то подевался, но в этом не было ничего удивительного — вероятно он снова был у Хуа Бинаня, обсуждая с ним и Наньгун Сы предположительно безопасные манёвры. У него практически не было дорожного опыта, но он неплохо разбирался в потенциально рискованных точках маршрута. Разумеется, кроме тех нескольких паровых булочек он толком ничего не ел с самого утра, однако Мо Жань заранее подготовился к возможной необходимости отъезда, так что особенно не переживал. Куда сильнее его волновало, что Ваньнин может остаться на ночь не с ним в палатке — и тогда их совместный побег значительно усложнится. К счастью, его сомнения быстро рассеялись, когда около одиннадцати вечера Чу Ваньнин наконец вышел вместе с Наньгун Сы от Бинаня — и практически тут же завертел головой, пока не нашёл Вэйюя взглядом. Слегка кивнув парню, он развернулся и направился к палатке, которую уже визуально хорошо знал.