sic itur ad astra

      Служба в церкви закончилась спустя два с лишним часа. Не отступив от своих привычек, Тэн задержался, чтобы обратиться к Богу с просьбой о благополучии и здоровье мамы и брата. Только в этот раз в его монологе фигурировало ещё одно имя — Со Ёнхо. Рассказывая о новом знакомом, брюнет не мог сдержать улыбки, когда так отчаянно молил о нём. О парне, про которого практически ничего не знает, но которому желает всего самого светлого. О парне, с которым по непонятной на то причине хочет продолжать каждый день видеться и шататься по серым улочкам, рассказывая обо всём подряд. О парне, при одной лишь мысли о котором в груди распускаются васильки и одуванчики, щекотя своими лепестками. Действует ли так атмосфера церкви или головокружительный запах ладана, но Тэн не выдерживает и под конец едва слышного обращения позволяет себе сильно расплакаться, совершенно не давая отчёт о своих эмоциях.       Связано ли это с тем, что парень редко с кем мог найти общий язык? Или же что-то иное так действует на его состояние? Но это определённо приятное ощущение несмотря на то, что утомляющее. Тэн действительно устал. И всегда уставал от молитв. Поэтому по четвергам никогда не выходил на работу, так как понимал, что уйдут все силы. Правда, сегодня он был вымотан гораздо сильнее.       За подобной картиной всегда незаметно имел совесть наблюдать Накамото. Священник не считал нужным оставлять парня совсем одного, да и интерес всегда одерживал победу над благоразумием. Когда брюнет покидал помещение, мужчина выходил следом, но всегда сразу же куда-то исчезал. Но не сегодня. — Как себя чувствуешь, моё дитя? — Накамото неторопливым шагом подошёл к сидящему на скамье брюнету, отчего тот немедля поднялся, утирая с покрасневших щёк влагу. — Всё хорошо, батюшка. Спасибо Вам за службу, — Тэн рефлекторно шмыгает носом, склоняя голову. — Ну, что ты такое говоришь? Это мой долг перед всеми вами. Перед самим Богом, — вместо того, чтобы накрыть тёмную макушку ладонью, мужчина поднимает чужое лицо одним кончиком указательного пальца. — Расскажи мне, почему ты плачешь, дитя. — Не знаю. Я это не контролирую ведь… Мне просто хочется, чтобы все были счастливы. Чтобы никто никогда не болел. Чтобы никогда больше не было войны и голода. Я молюсь о своих родных. И надеюсь, что у каждого есть такой человек, который будет за них молиться. — Ты говоришь прекрасные слова. В твоих глазах я вижу свет, озаряющий мою душу. Редко встретишь столь мудрого и добродушного юнца, как ты. В целом, я редко встречаю таких людей, по правде говоря, — Накамото с лёгкой улыбкой на лице позволяет погладить парня по волосам.       Невзирая на не слишком зрелый возраст, священник занимал свой пост уже около семи лет. Его лицо украшала короткая и густая щетина, которая не прибавляла мужчине лет к уже имеющимся тридцати пяти. А длинные и чёрные, как сажа, волосы всегда выглядели небрежно, напоминая копну чёрного сена. Наверное, священнослужители так и должны выглядеть. Но Юта Накамото всегда притягивал множество интересующихся взглядов и ощущал их настолько громко, что не выдерживал этого больше четырёх часов в сутки. По этой причине мало кто знал что-то о нём, за редким исключением. — Да что Вы такое говорите? — неловко улыбаясь в ответ, Тэн делает небольшой шаг назад. — Неправда. Хороших людей много. — Кому как повезёт встретить на своём нелёгком пути, знаешь ли. Можешь ли ты сказать, что счастлив? — Могу. На самом деле мне не нужно много. Если люди вокруг меня счастливы, то и я счастлив. — А много ли тех людей, которые таким образом делают тебя счастливым? Много ли тех, о ком ты взываешь к Богу? — мужчина и сам мог ответить на свой вопрос, так как слышал имена всех тех, о ком когда-либо упоминал парень, но ему определённо хотелось услышать это лично, чтобы убедиться в его искренности. — На самом деле не так много, батюшка, — Тэн был немного удивлён чужим вниманием, но не чувствовал себя тревожно, чтобы не отвечать на вопросы. — У меня есть только мама и брат, которыми я очень дорожу. Ещё славный парень Марк. Мы с ним видимся не так часто, отчего не так близки, но я знаю, что он тоже очень хороший человек. — Марк, значит, — ухмыляется Накамото, так и не услышав до конца правдивого ответа. — Видел его, видел. Вы обычно вместо приходили, ведь так? — Угу. — Действительно. Не так уж и много. По пальцам одной руки можно сосчитать. — А ещё… — брюнет сомневался, говорить ли об этом, но выдержав небольшую паузу, всё же решился. — Недавно мне встретился ещё один человек. Его зовут Со Ёнхо. Я не могу сказать, что его счастье делает меня счастливым. Я не знаю даже, счастлив ли он. Но могу сказать, что я счастлив просто от того, что говорю с ним. Поэтому с сегодняшнего дня я буду молиться и о нём тоже. Надеюсь, Боженька услышит мои молитвы и у Ёнхо всё будет хорошо, — Тэн прикрывает глаза и позволяет себе улыбнуться, сомкнув обе ладони друг к другу. — Чудесный. Чудесный ребёнок, — откровенно восхищается мужчина, покрывая чужие руки своими. — Благословляю тебя и твоих близких, дитя. От твоих слов моя душа наполняется радостью.       Священник не стал долго задерживать парня и отклонился, а Тэн, в свою очередь, был очень рад, что смог хоть кому-то выговориться о том, что чувствовал эти последние дни, проведённые с Ёнхо. Несмотря на то, что не до конца понимал, как охарактеризовать все эти ощущения.       Не найдя по близости Сяоджуна, Тэн направился в сторону приюта, подозревая, что его брат уже там. Поведение Марка также не выходило из его головы, поэтому парень ускорил шаг, чтобы попытаться отыскать Хэчана и спросить хотя бы у него перед тем, как пойти домой.       Дети уже во всю гуляли на площадке, окружив недовольного блондина вниманием. Со стороны можно было подумать, что Сяо не любит детей. Но только сам блондин знал, что это не так. По крайней мере, он понимал, что у тех, кто попал в детский дом, ничего нет, кроме нескольких часов на свежем воздухе в окружении новых лиц, поэтому смиренно терпел все шуточные издёвки и битье по голове.       Удивляясь выдержке своего брата, Тэн наблюдает за этой картиной какое-то время, пока взглядом не натыкается на выходящего из-за ворот приюта Хэчана. Брюнет не помнил, как в прошлый раз выглядел мальчишка, но на лице явно читались недовольство и презрение ко всему окружающему. На уме было лишь то, что это только родители могли до такого состояния зашугать своего ребёнка. Но вместо того, чтобы строить догадки о чужом прошлом, Тэн просто решается подойти и поговорить. — Хэчан, правильно? — брюнет по-доброму протягивает руку упомянутому, привычно сидящему на бревне, на что получает лишь суровый взгляд исподлобья. — Буду считать это за «да». Меня зовут Тэн. — Чего пришёл? — Узнать, как у тебя дела, — доброжелательно улыбается Тэн. — А тебе какое дело? — всё так же угрюмо отвечает Хэчан. — Что ж ты так сурово? Мы даже не успели познакомиться. Как я мог заметить, ты самый старший среди ребят, поэтому явно больше расскажешь о том, что происходит у вас там, — Тэн позволяет себе усесться перед парнем на корточки, на что тот содрогается, вспоминая о привычном положении Марка, и отворачивает голову в сторону. — Не сказал бы, что всё тут очень весело, — короткостриженый скрещивает руки на груди, кидая на брюнета короткие взгляды. — Кормят так себе. Одежду через раз стирают. Младших иногда бьют. Только вот я своих сестрёнок в обиду не даю. За них получать приходится. — За что же их бьют? — Тэн, не переставая рассматривать парня, резко меняется в лице, едва ли в состоянии проглотить ком в горле от услышанного. — За всё подряд. Кто-то в штаны надул. Кто-то что-то уронил. Иногда дети дерутся между собой, когда играют. Но что с них взять? Это же дети, даже я это понимаю. Только вот защитить не могу каждого. Взрослых они бьют намного сильнее. И на мне живого места не останется, если я за каждого буду подставляться. А Марк сильно расстраивается, когда замечает на мне синяки. — Ты сказал Марк? — Что? — не сразу осознав сказанное, Хэчан от неловкости неравномерно и заметно краснеет, вызывая у собеседника ещё больше вопросов. — Я сказал Марк потому, что он приходит навестить меня. Вот и всё. И выслушивать его недовольства не очень-то и хочется. — Марк упоминал о тебе, — Тэн поджимает губы в мягкой улыбке, покрывая чужое колено ладонью. — Правда? И что именно? — не скрывая ярого интереса, спрашивает Хэчан. — Да ничего такого. Плохо точно не отзывался. Сегодня видел его, кстати. Он сказал, что приходил к тебе повидаться. На нём лица не было. Он тебе случайно не рассказывал, что у него случилось? — Это из-за меня. Я виноват в его плохом настроении. — Ты так уверен в этом? Расскажешь? — Пусть он сам тебе рассказывает. Вдруг и на это я не имею права, — снова почувствовав накатывающую злость, Хэчан убирает от себя чужую руку. — Ну хорошо. Я спрошу. Только не злись на меня, ладно? — Тэн заглядывает в большие и наполненные печалью глаза, всё же получая ответный взгляд. — Угу. — Раз уж говорить ты со мной не очень хочешь, то я лучше пойду. Береги своих сестрёнок и сам не попадай в просак, понял? — брюнет с трудом поднимается и хочет было уйти, как его одёргивают за руку. — Подожди, Тэн. — М? — Что тебе говорил этот Накамото? — неожиданно спрашивает Хэчан. — Ничего такого… А что-то должен был конкретное сказать? — Ничего. Всё. Иди уже, — всё так же хмуро выдаёт короткостриженый. — Ох… Как скажешь, Хэчан. Устал я бороться с твоей неприветливостью. Надеюсь, со временем узнаю тебя получше и пойму, может, почему ты так нравишься Марку!       На обратной дороге Тэн всё же решил заглянуть к вышеупомянутому, дабы наконец обо всём спокойно поговорить, но тот его и на порог не пустил. Не объясняя толком причину, просто не открыл дверь. Это как следует кольнуло за живое, подтверждая мысли о том, что они действительно не очень-то и близки. Наверное, это легче принять, нежели понять. Наверное, это легче принять, нежели бороться.       По приходе домой Тэн поел, помылся и принялся читать лекции. Всё по стандартному сценарию. Так проходил практически каждый его день. Однако, сегодня парня посетило навязчивое желание услышать голос Ёнхо. Не вот чтобы неожиданное, но факт об этом легче также принять, нежели понять.       Дождавшись ухода мамы и брата за продуктами, Тэн немедля ринулся к телефонной трубке, нетерпеливо набирая длинный номер. Гудки. Короткие. Занято. Попытался ли брюнет набрать номер Ёнхо ещё раз? Очевидно, да. Но всё так же безуспешно. Он ведь обещал позвонить. И позвонит ещё раз обязательно. Ночью. Когда домашние будут уже спать, чтобы не вызывать лишние вопросы. А сейчас Тэн отключает телефон от питания на случай, если сам Ёнхо захочет перезвонить. Второй раз краснеть перед мамой точно не хочется.

***

— Да? — Алло, Джэхён. Не отвлекаю? — Мимо. — Тэён? Передай трубку Джэхёну. — Он на учёбе, если ты забыл. Ах, да. Как же ты можешь помнить, если думаешь только о себе? — Ли намеренно язвит, в попытках вызвать у Со хоть какие-то эмоции. — Мне сейчас не до тебя, Тэён, — безразлично выдыхает Ёнхо. — Правда? Тогда почему ты сразу же не сбросил трубку, а? — виснет тишина, вместо ожидаемых коротких гудков. — Джонни. — Что? — Мне вообще-то обидно, — Тэён сдаётся собственным расстроенным чувствам, заметно меняясь в голосе. — По поводу? — Я же твой лучший друг, Джонни. Если и об этом ты не забыл. Серьёзно, дружище, мне очень обидно. Игры играми, но мне уже не весело. Сейчас ведь не время для распрей, тебе не кажется? Мне вообще-то поговорить с тобой хочется. Нормально поговорить. Мы же всегда с тобой были намного ближе, чем вы с Джэхёном. Разве нет? — К чему ты это? — безэмоционально и односложно продолжает Со. — А к тому, что ты всегда мне первым обо всём рассказывал, а сейчас что? Из-за одного недопонимания ты отставляешь меня на второй план, получается? — Тэён говорит с небольшим надрывом в голосе, но пытается сильно сдерживаться, сжимая пальцами ткань на колене. — Из-за одного недопонимания? Я тебя отлично понял, когда ты решил скрыть ваши отношения с Джэхёном, — не в силах скрываться за безразличием, Джонни ненамеренно повысил голос. — Ты тупой что ли? Или, может, глухой? Я бы понял, будь оно так. Просто скажи мне, сколько я должен тебе ещё повторить, что это была инициатива Джэхёна, чтобы до тебя дошло? Баран ты пустоголовый. Почему ты ведёшь себя, как придурок, только со мной? Почему сейчас ты позвонил Джэхёну, а не мне? — Да если бы ты не околачивался у него дома сутками, то знал бы, что сначала я набрал твой номер! — чуть ли не во весь голос огрызается Со, резко поднимаясь из-за стола. — Что? — растерянно и одновременно радостно уточняет Ли. — А мобильника у тебя нет. И я знал, что трубку сейчас возьмёшь ты, а не Джэхён. Потому что не такой уж я и плохой и тупой друг, если что. — Зачем тогда ведёшь себя, как отсталый? — Да потому что я отсталый, Тэён. Реально. По мне не видно? Это мне обидно стало. Настолько обидно, что я начал забывать, как нормально разговаривать с тобой. Не понимаю, откуда во мне это. И да, я пью этот чёртов кофе только потому, что хочу выпендриться. Я слишком очевидно себя веду. Ты же знаешь. — Знаю, Джонни. И про кофе я всегда знал. А ты всегда таким и был. С детства обижался на всякие мелочи. Пытался чем-то выделиться. Но чем мы старше, тем обиды сильнее. А друзья — это не те люди, за чей счёт можно самоутверждаться. Просто я никогда не заострял на этом внимание. Но в этот раз мне стало обидно настолько, что я и сам не смог проглотить это вот так просто. Мне действительно не хочется терять тебя, дружище, — Тэён устало выдыхает в трубку, создавая неприятные помехи, и едва сдерживает скопившуюся влагу в уголках глаз. — За что ты тогда так держишься, Тэён, если я всегда себя так отвратительно вёл? — Давай без соплей, Джонни. Не хочу расхваливать тебя и говорить, какой ты классный друг, — со смехом произносит парень, смахивая тыльной стороной кисти предательски проступившую слезу. — Ладно-ладно, я понял, — с облегчением позволил себе выдохнуть Со. — Не будем растягивать сопли и примирение. Как обычно. Мне просто хотелось с тобой поговорить. Теперь же всё нормально? — Да, всё в полном порядке. Ты, кстати, так все деньги на своей мобиле потратишь. Дорого же звонить на стационарный. — Ничего страшного, отец оплатит. Кстати, об отце хотел рассказать. — Что такое? — Помнишь, я около месяца назад говорил тебе, что он собирался с помощью контрабанды продавать одежду из джинсы? — Конечно. Как раз-таки ты и отговорил его тем, что сослался на геев. Якобы, только они могут такое носить. А я вообще-то люблю джинсу. И не потому, что я гей, а просто нравится… — А я ещё удивляюсь, почему ты молчал о вас с Джэхёном… — виновато замялся Со. — Да-да… Давай ближе к делу. Мы договорились не разводить сопли-слюни. — Да. Ладно. В общем, город у нас небольшой, не очень понятно, когда до нас это всё дойдёт. Да и мне без разницы, если честно. Но это прибыльно, сам знаешь. Вот отец и собирается за границу. Сейчас у него на уме виниловые пластинки и сигареты. Это он так сказал. Возможно, что похуже. — Серьёзно? Для чего ему это? Это же опасно. У вас и так достаточно денег для беспечной жизни. Что за… — Он едет не один. С другом или типа того. С тем, который на себе провёз три пары джинс из-за границы. — Ему там ничего не пережало?.. — Ну, судя по тому, что они едут не за кассетами с порно… — Я бы посмеялся над этим от души, если бы это всё не было так мрачно. Или даже мерзко. Что думаешь делать? Не вот чтобы меня волновала жизнь твоего отца, но если его поймают, то ты так же будешь в опасности. — В опасности я буду только потому, что у меня нет образования и работать придётся на стройке, на которой меня заживо закопают. — Ну, тогда вместе пойдём работать. Вряд ли я стану певичкой, которую все сразу примут. — Певичкой? — Угу. — Тогда… Могу ли я обращаться к тебе, как к принцессе? — наигранно и слащаво интересуется Ёнхо. — Джонни! Боялся, что ты не оценишь шутки подобного плана. Добро пожаловать в клуб геев имени Ли Тэёна! — Иди к чёрту, а? — Кстати, Джоннита! Как дела с тем пареньком? — ухмыляется Ли. — Я кладу трубку, — холодно обрывает Со. — Ну, Джонни. Подожди. Нет, серьёзно. Ты звонил ему? Извинился? — Звонил. Извинился. — Ну и? Это всё? — Меня напрягает говорить об этом, Тэён. Я обязательно должен рассказывать об этом? — Конечно. Мне ты можешь всё рассказать, знаешь ведь. — Ну… Мы гуляли два дня подряд. — Серьёзно?! Ты гонишь, Джоннатан! И как? О чём говорили? Вы обнимались на прощание? Скажи честно, ты хотел его поцеловать?! Выкладывай всё! — Чего? Тэён, ты конченный… — Но всё же? — Нет. Не знаю. Не обнимались, — ожидаемо мнётся Ёнхо. — Да и о поцелуях я не думал. Даже и мысли не было. То есть… Мы просто разговаривали и… Собственно, всё. Не помню уже о чём именно. Словно этого и не было всего. Словно мне это приснилось, и я не могу вспомнить. Вот серьёзно. — Ну-у… Как скучно. Не похоже на тебя. Будь это девушка… Ты бы её уже… — Вот именно. Это не девушка. Я понятия не имею, как мне с ним вести себя. Наверное, он воспринимает меня, как друга. Ни на что большее это не походит. — Даже мыслей не возникало поухаживать за ним? Руку там подать где-нибудь. Или угостить чем-то. — Булки! — ликующе вспоминает шатен. — Прости, что? — непонимающе произносит Тэён. — Я покупал ему булки. Ему так нравится выпечка. Он такой забавный, когда ест их. — Джонни, скажу тебе честно. Не воспринимай это на свой счёт. — Да, конечно. Говори. — Я сейчас наблюю… — Ты вообще не помогаешь. — Ладно, прости. Просто я сам не знаю, что в таких ситуациях делать. Мне было намного проще. У меня всё было изначально взаимно. Но если тебе не хочется его поскорее прижать к ближайшей стенке, то просто будь рядом. На дистанции. Побудь ему другом. Так и быть. Одолжу тебя ему. Только не спугни своими тупыми шутками, хорошо? — Вообще-то, ему нравятся мои шутки. Он часто с них смеялся… — Значит, возможно, ты ему тоже нравишься! — Что? С чего ты это взял? — Да кто будет искренне смеяться с твоих шуток имбецила? Только тот, кому ты понравился. — Я отключаюсь, Тэён. — Ладно-ладно. Если серьёзно, то просто подружись с ним. Если тебе с ним действительно комфортно. Это пока всё, что в твоих силах. Он молодой и воспитанный. Верит в Бога, в церковь ходит. Не осуждаю, но он морально не готов принять симпатию от такого, как ты. — От такого, как я? — Ну, парня. Мужчины. Не знаю. До мужчины тебе ещё далеко… — А я уже и забыл каково это, когда ты не истеришь и не кидаешься тапками. Мне этого очень не хватало. — Сопли-слюни, забыл? — Да. Ладно. Просто спасибо. — Всегда рад. Кстати, Джонни. — М? — Если у вас всё же что-то завяжется, ты будешь сверху или снизу? — Ты, смертник, я убью тебя... — Снизу тоже неплохо!       Тэён успевает первым сбросить звонок, так и не успев услышать ещё более лестные высказывания в свой адрес. Со стороны можно было всегда подумать, что эти двое — враги. Но во всех угрозах и, казалось бы, грубых высказываниях между строк читалась забота и непонятная большинству дружеская любовь. Джонни убил бы Тэёна, озвучь тот что-то слащавое в его адрес. Да и достаточно им просто знать это без всяких сопливых, как они оба любят выражаться, речей.       Стоило только Ёнхо оторвать телефон от уха, как на экране всплывают оповещения о пропущенных вызовах. Тэн. Тэн. Тэн. Так отчаянно проносится в голове имя парня, о котором шатен не может перестать думать даже во время разговора с кем-то ещё. Пара нажатий и телефон возвращается обратно. Гудки. Короткие и раздражающие. Ещё одна попытка. И снова ничего. Засада.       Удобно расположившись на кровати, Ёнхо позволил себе немного расслабиться и в итоге уснуть. Сон был чутким и утомляющим ещё сильнее и без того загруженное сознание. Кто бы мог подумать, что всё так резко свалится на молодого и безответственного парня, который всё ещё ведёт себя, как ребенок? Тэн, который в прямом смысле свалился на Ёнхо и теперь из-за него страдает не только рука, и отец со своими комплексами недостаточно богатого человека, пытающийся заполучить все деньги мира. По крайней мере с такими намерениями он попросил своего сына присмотреть за банком, пока будет в отлучке.       Близилась полночь. За окном было настолько тихо, что находиться одному дома было просто невыносимо. Несмотря на то, что отец чаще всего находился либо в своей комнате, именуемой кабинетом, либо вовсе вне дома, Джонни не чувствовал тревоги, так как всегда ощущал чужое присутствие. Но уже второй час парню приходится делить трёхкомнатную квартиру с самим собой и чашкой всё такого же невкусного кофе. Ёнхо словно слышал каждый мерзкий звук, издаваемый при очередном глотке горькой жидкости. Слышал, как она обволакивает гортань и уносится по стенкам в желудок. Это лучше, чем бездумно смотреть в экран небольшого телевизора. Но не лучше вибрации мобильника, лежащего на столе, которая оповещает Джонни о том, что стационарный телефон Тэна появился в сети. Парень трёт глаза, чтобы получше разглядеть яркий экран в темноте, и хочет было снова перезвонить, но замирает, когда высвечивается входящий вызов. — Алло? — когда длинные гудки прерываются, а за ними ничего не следует, Тэн с недоумением в голосе первым начинает разговор, стараясь говорить не слишком громко. — Ёнхо? Ты меня слышишь? Я что, неправильно набрал номер? — Нет-нет, я тут. Ты по адресу. То есть, по номеру. То есть, да, — очнувшись от небольшого ступора, Джонни осторожно откашливается от долгого молчания, чтобы голос не казался таким хриплым. — Ты чего так поздно? — Я же обещал позвонить. И вот, появилась возможность. Действительно поздно… Я ведь не разбудил тебя? — Нет. Тем более, я бы ещё часа два не смог бы уснуть. Решил зачем-то выпить кофе. Всё ещё не понимаю почему каждый раз его пью. — На твоём месте я бы выпил кисель, — Тэн шумно улыбается в трубку, вызывая улыбку и у Со. — Вообще, я позвонил, чтобы узнать, как у тебя день прошёл. Расскажешь? — Как прошёл мой день? — обескуражено произнёс Джонни. — Да. А ещё, куда мы завтра пойдём гулять? У меня после учёбы целый день свободен. Даже на работу не вызвали, представляешь? А по радио сказали, что и погода обещает быть отличной, несмотря на понижение температуры. Сегодня тоже была неплохая погода, к слову. Правда, ветер сильный. Надень обязательно завтра свитер под куртку, ладно? Я тоже надену. Ёнхо, тебя что-то не слышно. Ты тут? — Тут, — негромко подаёт голос Со. — Давай погуляем в парке. Там красиво. Хотя на улице сейчас везде красиво. Всё так быстро желтеет. Нельзя упускать этот момент, — Ёнхо не замечает, как растворяется в чужом голосе, отчего сам начинает говорить почти шёпотом. — Однажды я просидел дома трое суток и не заметил, как листья полностью опали. Я не ожидал увидеть совершенно голые деревья. Стало сразу так мрачно. — Осень действительно очень переменчивая. Она захватывает всё. И зелень, и желтизну. И дожди, и снег. Удивительное время года!       Разговор уносил двух парней всё дальше от реальности. Явно за пределы их ясного сознания, даже несмотря на незамысловатые рассуждения, которые по большей части не несли в себе никакого смысла. Слова были формальностью, благодаря которой оба могли насладиться присутствием друг друга на разных концах чего-то неизведанного. — Тэн, ты там не засыпаешь случайно? Голос у тебя какой-то уставший. Мы уже почти час разговариваем. — Как я могу заснуть, когда ты говоришь? Некрасиво будет вот так резко уснуть. Тем более, я сижу около светильника. Он не даёт глазам закрыться, — брюнет трёт тяжёлые от усталости веки, но продолжает упорно держать покрасневшие глаза открытыми. — Уже очень поздно. А тебе завтра на учёбу. Поэтому ложись спать, хорошо? Завтра успеем наговориться. Я тебе ещё не рассказывал, как у меня год назад на улице украли ботинок... — Ла-адно. Не забудь завтра надеть свитер, — не скрывая зевоты, бормочет младший. — Не забуду. Кстати, Тэн, — Джонни всё же решается задать один вопрос, который всё это время беспорядочно крутился в голове. — Что такое? — невнятно произносит упомянутый, всё же прикрывая глаза. — Мы ведь друзья с тобой, да? — неясно, какой ответ хочет услышать Джонни на свой вопрос, поэтому успевает пожалеть о том, что вообще произнёс это вслух. — Друзья… — задумчиво и едва слышно повторяет парень. — Ты очень хороший, Ёнхо. Мне нравится с тобой разговаривать, — сонным и немного хриплым голосом продолжает Тэн. — Я буду только рад, если ты будешь дружить со мной. — Я не об этом… То есть… Да… — Джонни мямлит, не понимая, что говорить, создавая своим последующим молчанием тишину. — Эй, Тэн. Давай клади трубку и ложись спать, слышишь? — Слышу. — Тогда… До завтра, Тэн? — До завтра, Ёнхо.       Джонни переводит дыхание после того, как первый сбрасывает звонок, вбирая в лёгкие недостающий кровотоку кислород. Сбитый с толку, он взлохмачивает волосы пальцами здоровой руки и следом делает последний глоток холодного, от чего ещё более мерзкого на вкус кофе. Подтверждая свои опасения, Со осознаёт, что сейчас ему действительно хотелось бы поцеловать Тэна, такого кроткого и сонного, что аж болезненно сводит скулы. От одной мысли о котором хочется провалиться под землю, только чтобы перестать чувствовать это так глубоко и остро. Но несмотря на доброе отношение младшего к себе, Ёнхо чувствует себя заведомо отверженным и потому несчастным одновременно. Предстоит долгая и бессонная ночь в компании раздумий, одиночества и полной луны, чьи лучи так нагло заглядывают в окно.

***

      Прошло буквально несколько десятков минут с их разговора, как Тэн уже спал. Самым сладким и крепким сном, уютно устроившись на небольшой, но мягкой кровати. Сон украдкой обвязывает атласными лентами запястья и щиколотки парня, унося в непредсказуемый мир видений. В то время как Джонни елозил в постели, в попытках хоть на время сомкнуть глаза.       Сны скользят сквозь время, водя каждого спящего за нос. И каждый точно верит в то, что даёт им увидеть их подсознание. Будь то встреча с умершими родственниками или путешествие на необитаемый остров. Побег от тигра или же безобидные салочки с друзьями. И ничего из этого не вызывало бы у Тэна вопросов, приснись ему что-то подобное, как обычно оно и бывало. Но в голове брюнета явно произошёл какой-то сбой, который довольно чётко отображает очертания лица парня по имени Ёнхо. За такое короткое время Тэн не успел так внимательно изучить шатена, но мозг работает наперекор, показывая картинку в удачно подобранных цветах. Даже едва заметные мимические морщинки под глазами очень чётко видны, хотя невооружённым глазом их заметить довольно сложно. Тэн испытывает радостное чувство, не понимая, что находится в заточении у своего сна. Ему хорошо только от того, что он видит перед собой задумчивого Со, не обращая внимания на отсутствие гипса на руке.       Сон лукавый и обманчивый, и Тэн поддаётся этому, когда Ёнхо делает шаг навстречу. Привычное приветствие создаёт иллюзию реальности, но тянущиеся руки Ёнхо к краям футболки заставляют остолбенеть несмотря на то, что это всё неправда. Это всего лишь сон. Правда, не «всего лишь», но Тэн не в состоянии проснуться, так как всё принимает за чистую монету. Здесь и сейчас. И на данный момент он не убегает от Ёнхо, выставляя того извращенцем, а делает небольшой шаг вперёд, чтобы провести кончиками пальцев по уже обнажённой груди, которую мозг сконструировал чересчур правдоподобно и красиво, исходя исключительно из воображения.       Касание едва ощутимое, но этого вполне хватает, чтобы почувствовать раскалённую кровь в щеках и медленно растекающуюся по всему телу. Тэн резко отстраняется, отворачивая голову, но силуэт не исчезает. Приходится повторить действие неоднократно, но в итоге остаётся только бежать. Не оглядываясь и со всех ног. Простынь сворачивается под ёрзаньем парня, который с силой зажимает между бёдер ладонь, находящуюся сжатой под нижнем бельём. Пульс учащается, шея покрывается прохладной влагой, отчего Тэн с силой размыкает глаза, начиная отдыхиваться. Вторая рука касается розоватых щёк и служит небольшой опорой, пока брюнет безуспешно пытается понять, что же с ним произошло.