VI. Placeat diis
16 ноября 2021 г., 08:05
Примечания:
Если будет угодно Богам.
Провалявшись взбудораженным ещё какое-то время в постели, с трудом, но Тэн начал осознавать, что же всё-таки происходит с его телом. Учащённый и болезненный пульс был слышен у горла изнутри, отчего парня охватывала ещё большая паника. Даже затвердевшая под рукой плоть отходила на второй план. По утрам Тэна не раз посещала простая эрекция, которая после принятия душа или даже раньше сходила на нет, что не казалось таким необычным и сейчас. Но всё остальное явно вызывало уйма вопросов. Жар, сердцебиение, потливость. И сновидение. Возможна ли такая реакция на увиденное? Брюнет не мог это сопоставить с действительностью, основываясь на вышеперечисленных фактах. Ему даже и думать не хотелось, что это всё может быть хоть как-то связанно.
Гиперемия лица чувствуется на содрогающихся кончиках пальцев. И это становится той самой гранью, заставляющей Тэна соскрести себя с кровати и направиться в ванную комнату, чтобы элементарно умыться и посмотреть самому себе в глаза. Беглый и немного испуганный взгляд проходился по видимым в зеркале участкам, отчего брюнет содрогался ещё больше, зарываясь пальцами в волосы от отвращения к самому себе. Ему страшно и стыдно одновременно, словно то, что выдаёт его тело сопоставимо с грехом, вместе с неконтролируемыми мыслями. Он совершенно не осознаёт, что ни в чём не провинился, унося за собой из ванной комнаты сожаление и тяжесть в грудной клетке.
— Тэнни, ты что-то сегодня долго спишь. Давай скорее к столу, завтрак остынет. Сегодня я открыла последнюю баночку твоего любимого вишнёвого варенья. Ты рад? — женщина, чьи длинные волосы при естественном освещении отливали сажей, сквозь которую проглядывала редкая седина, с едва заметной улыбкой на лице привычно расставляла столовые приборы и посуду на кухонный стол, чтобы накормить сыновей.
— Вишнёвое варенье, говоришь? Конечно, я рад, — усаживаясь за стол, Тэн пытается скрыть за мокрой чёлкой растерянный взгляд так же плохо, как и натянуть фальшивую улыбку.
— Что это с тобой такое, Тэнни? Ты случайно не забелел у меня? Дай-ка посмотрю, — кинув взгляд на сына, женщина преодолевает расстояние между ними в два шага, чтобы приподнять опущенное лицо и внимательно рассмотреть.
— Всё в порядке, ма-ам, — Тэн отворачивается и морщит нос от чужих касаний по всему лицу, хватая любопытные руки за кисти. — Я лучше измерю температуру. Так будет яснее, болен я или нет.
— Как всегда с тобой одни проблемы, недоносок, — вставляет резко блондин, непринуждённо почёсывая затылок и шумно усаживаясь за стол напротив.
— Сяо! А ну прекрати говорить гадости своему брату!
Не удосужившись посмотреть на Джуна, Тэн скованными движениями поднимается и усаживается в кресло, взяв по пути градусник из коробки с медикаментами. Он почти готов был поверить, что это обычная простуда или что-то около этого, но аритмия не давала и шанса так просто всё отбросить. Ненароком вспоминая сон, Тэн ещё сильнее морщится и пытается проморгаться, чтобы развидеть вновь увиденное, но все его попытки были безуспешны.
Спустя какое-то время ртуть доходит до значения не выше тридцати шести и семи, чем вызывает ещё больше тревожности у Тэна. Но не у его мамы, которая на выдохе позволяет себе улыбнуться, возвращаясь накрывать на стол. Поджаренный хлеб с маслом, яйца и овощи. Обыденно для каждого утра, но всё равно не менее приятно для вкусовых рецепторов. Правда, брюнет отбрасывает неправильные мысли вместе с аппетитом и уходит к себе в комнату, чтобы по-быстрому собраться, накинув тёплый свитер поверх белой рубашки, и выйти из дома, прихватив с собой портфель с учебниками.
Сердце всё ещё в смятении неприятно сжимается, а сбитый с толку рассудок велит ногам направиться в сторону церкви и не пойти тем самым на занятия, которые Тэн, к слову, ни разу не пропускал. Скорее всего такое опрометчивое решение повлечёт за собой последствия, но парень понимает, что на данный момент ему нужно двигаться именно в этом направлении, чтобы хотя бы обрести спокойствие, прежде чем делать, возможно, ошибочные выводы.
Ветер прохладный и напористый, спасительно обволакивает покрасневшую кожу лица парня, стремительно спускающегося по склону. Вдалеке Тэн замечает гуляющих и укутанных в более теплые одёжки детей и чуть дальше сидящих вместе Марка и Хэчана, почему-то держащихся за руки. Тэн сперва не верит своим глазам, но, подойдя ещё ближе, понимает, что всё наяву. Каждый последующий шаг становится более неуверенным, и брюнет начинает чувствовать слабость в коленных чашечках, продолжая смотреть на двух парней. Опасаясь быть замеченным, Тэн настороженно направляется в сторону церкви, кидая в сторону тех двоих короткие взгляды. В очередной раз повернув голову в сторону, брюнет встречается взглядом с Хэчаном, на чьём лице мгновенно появляется необъяснимая ухмылка. Тэн хочет было отвернуться, но короткостриженый притягивает к себе за шею Марка раньше, чем застаёт одновременно обоих врасплох. Лица молодых парней издалека смыкаются воедино, но за тёмной и чуть растрёпанной макушкой Марка рассмотреть что-то конкретное было невозможно. Правда, судя по тому, как испуганный Тэн сначала пятится назад, а после и вовсе убегает, он и не пытался ничего разглядеть. Его мозг спроектировал всё чётко и ясно. Поэтому оставалось только бежать вперёд и не оглядываться ни в коем случае.
В мягком и тесном поцелуе Хэчан улыбается реакции сбежавшего парня, а Марк, не сразу осознавая случившиеся, грубо отстраняется, озираясь по сторонам. Ли замечает знакомую фигуру вдали и возвращает взгляд на того, кто виновен в его сбитом дыхании и учащенном сердцебиении. Непонимание на лице сменяется явным недовольством, и Марк не задумываясь поднимается, чтобы помчаться за Тэном, но Хэчан успевает схватить того за запястье быстрее, усаживая обратно.
— Пусти, — устремив взгляд вниз, сквозь зубы проговаривает Ли.
— Не пущу, — непоколебимым голосом возражает Хэчан.
— Пусти. Мне нужно ему всё объяснить.
— Что объяснить? Что тебе понравилось? — сильной хваткой младший пытается притянуть к себе Марка ещё ближе, но тот снова пытается вырваться. — Или то, что ты влюблён в ребёнка? Наверное, это грех. Педофилия называется. Верно?
— Хэчан, прекрати нести чушь, — сквозь зубы цедит брюнет.
— Или, дай подумать. То, что я к тому же ещё и парень. Как это называется? Гомосексуализм? Наверное, он разочаруется в тебе. Очень жаль, — огрызнувшись на последнем слове, парень отпускает чужую кисть, давая тем самым волю действиям.
— Что тебя так злит, скажи мне? С каждым днём твоя ненависть ко мне всё больше растёт. Зачем это шоу на единственного зрителя? Кому ты пытаешься насолить?
Хэчану было что на это ответить, но вместо этого он с силой зажимает между зубов нижнюю губу, пока Марк гладит его бритую голову, не выдерживая смотреть в большие глаза, наполненные печалью и злостью. Младший понимал, что возлюбленный не был готов услышать то, что действительно его тревожит, поэтому умалчивает подробности и в этот раз. Невесомые пальцы скользят вниз по широкой шее Хэчана и аккуратно ложатся на острое плечо, на котором за плотной тканью скрывались посиневшие пятна насилия. На рёбрах, пояснице, предплечьях. История, написанная кровью изнутри на худощавом и молодом теле, о которой Марк никогда не догадывался.
— Сядь, Марк, — с горечью в голосе проговаривает Хэчан и, дождавшись пока тот примет прежнее положение, заглядывает в обеспокоенные, отчего грустные глаза. — И прости, ладно? Я говорил тебе, что со мной лучше не связываться. Головой поехать можно. Да-да.
— Я уже связался. И надеюсь, что обратной дороги нет, — Марк держит тёплую ладонь на впалой щеке младшего и поглаживает большим пальцем верхнюю выпирающую губу, мягко улыбаясь.
— И тебя совсем не напрягает моё поведение?
Вопрос поглотила тишина, уносящаяся прохладным ветром. Марк не смог ответить на это. Ему было тяжело рядом с Хэчаном. Грудь разрывалась от боли, словно кто-то вонзал затупленное и ржавое лезвие каждый раз, когда они виделись. Опустошённо вздохнув, Ли придвинулся к парню ещё ближе, чтобы уложить бритую голову к себе на плечо.
Когда Тэн наконец преодолевает расстояние в несколько километров, то даёт себе рвано отдышаться, присев на лавочку рядом с церковью. Всё такой же непрерывистый ветер касался покрасневших уже от гипоксии щёк, пока сердечная мышца в панике пыталась восстановить привычный для себя ритм. В глазах расплывается из-за чересчур влажных и холодных частичек в воздухе, что Тэн даже сперва не замечает, как рядом с ним кто-то усаживается, пока этот кто-то не укладывает руку ему на колено.
— Не ожидал тебя сегодня увидеть, юноша. Ещё и так рано, — спокойным тоном над ухом проговаривает Накамото. — Что привело тебя?
— Здравствуйте, батюшка, — вздрагивая от касания, но не поднимая головы, произносит брюнет. — Меня кое-что тревожит. И я пришёл сюда, в надежде найти успокоение. И, может, ответы на мучащие меня вопросы.
— Тогда, поделись же, что тебя так тревожит?
— Я могу Вам исповедоваться? Вы даёте разрешение?
— Конечно, можешь. Ты не должен об этом спрашивать.
— Только… Я не смогу Вам в глаза посмотреть. Это ничего страшного? — Тэн поднимает голову, устремил взгляд куда-то вперёд.
— Всё в порядке. Я выслушаю тебя, дитя, — священник почти позволяет себе улыбнуться, рассматривая хмурый профиль мальца.
— Бог мне судья, батюшка, я никогда не грешил. Никогда. Всегда добросовестно этого избегал. Но проснувшись сегодня, я обнаружил, что моё тело дало сбой. Я даже не знаю, как Вам об этом сказать… — парень взволновано сжимает ткань на коленях, на чём Накамото сразу акцентирует внимание.
— Боюсь предположить и тем самым оскорбить тебя, но, предполагаю, что сказать ты хочешь об эрекции?
— Да, батюшка. Вы правы, — немедля подтверждает Тэн. — Такое уже было. Я понимаю, что это естественно, но… Сегодня мне приснился сон. И я боюсь предположить, что это связанно между собой.
— Говори, дитя, не стесняйся.
— Во сне я увидел силуэт обнажённого парня, — на одном выдохе выдает брюнет, зажмурив от стыда глаза.
— Тихо-тихо. Успокойся, — мужчина коротко и едва слышно усмехается, продолжая изучать меняющиеся эмоции на чужом лице. — Ты лично знаком с этим парнем?
— Да. Знаком. Но у меня даже мысли не возникало. Мы с ним просто общались. Честно. Но сегодня утром я так испугался. Я не знаю, что и думать. Это что-то неправильное, ведь так? — Тэн осмеливается взглянуть на священника, пока грудная клетка с глухим треском надламывается, заставляя делать частые и короткие глотки воздуха.
— Ох, моё дитя. Я верю твоему раскаянию. Твои тёмные глаза отражают прекрасный свет, напитывающий мою душу жизнью. Ты пример для многих, пример для меня, и я горд за тебя, как за сына собственного. Не перестану это повторять. Поэтому выслушай, что я тебе скажу, — Накамото в противовес своим словам покрывает ладонями трясущиеся руки, укладывая на свои колени. — Сношение с мужчиной считается грехом смертным, ты это понимаешь, верно? Когда мужчина испытывает вожделение к другому мужчине — тем самым они готовят себе возмездие, которое они заслужили, сбившись с пути. Любое упоминание об этом прописано в запретном ключе, ведь Бог создал мужчину и женщину себе подобными. По образу Своему. Благословил их. И дал поручение размножаться, дабы наполнить наши земли подобию Его.
— То есть, я отрёкся тем самым от Бога? Сбился с пути своего предназначения? — вновь склонив голову и едва сдерживая дрожь в голосе, спрашивает Тэн.
— Ни в коем случае, моё дитя. Посмотри на меня, — мужчина с интересом заглядывает в покрасневшие от напряжения глаза, сжимая чужие пальцы в руках чуть сильнее. — То, что я дал тебе сейчас, пронеси в своём сердце и сделай выбор правильный для себя. Не ложись с мужчиной, как с женщиной. Твоё мимолётное влечение посчитаю ошибкой, ежели послушаешь ты меня. И, по заповеди Господа нашего, я прощаю тебе твои грехи. Ради блага твоего, ради успокоения души твоей. Не считаю я так на самом деле, дитя. Но Бога ты побойся. Ты юн и чист. Таким и оставайся.
Напутствующие слова священника одновременно пугали Тэна напористостью, но успокаивали ровным тембром, оседая где-то глубоко в сознании. Словно лекция по истории, которую нужно заучить, чтобы отскакивала от зубов. Только ни одного нужного ответа на интересующие его вопросы так и не нашлось. А задавать совершенно ни к месту, иначе можно показаться невежой и глупцом. Поэтому брюнет продолжал молча сидеть, так и не вымолвив ни слова. Даже после того, как Накамото оставил его на едине с самим собой, блуждать внутри себя, подобно тому, как кровь циркулирует по кровеносным сосудам.
***
Проснувшись поздним утром в одиночестве, Джонни чувствовал себя на удивление хорошо, несмотря на тёмные круги под глазами от очередного недосыпа. Не вот чтобы шатен от чего-то уставал в дневное время суток, но сон отнимал немало сил. Особенно такой продолжительный. Поэтому шатен пытался пробудиться с помощью кофеина, каждый раз выпивая, по его мнению, невкусный кофе. Совершенно не подозревая, что бодрящее вещество находится и в других напитках тоже. Например, в чае и какао. Но не об этом ему думать сегодня, находясь в предвкушении от их с Тэном очередной и долгожданной встречи. Не ослушавшись брюнета, Ёнхо после быстрого душа натягивает на себя первый попавшийся свитер и сверху любимую кожаную куртку, которую когда-то отдал ему отец. В такой экипировке не должно быть холодно. Причём, от одной только мысли о прогулке у Со генерировалось в грудной клетке тепло, которое разливалось по всему жилистому телу. Повреждённая рука уже не давала о себе знать болезненными ощущениями, но надпись на гипсе заставляла непроизвольно улыбаться каждый раз, вскинув Ёнхо один только взгляд. По дороге в городской парк становилось жарко. В эпицентре города всегда более спокойно. Погода не намеревалась испортить день сильным дождём или густым ветром. Предчувствие было отличным и по мнению Джонни ничего не предвещало беды. Остановившись у первой к входу лавочке, Ёнхо огляделся вокруг и приземлился, набирая номер Джэхёна. Звонить в дом Тэёна было так же бессмысленно, как и на домашний Тэна. Первый, очевидно, прохлаждался у Чона, а второй на учёбе. Всего две лекции со слов младшего, поэтому у Ёнхо есть ещё время для того, чтобы излить Ли свои невинные и даже ребяческие переживания по поводу их с Тэном прогулки. — Как жизнь молодая? Не устал торчать у Джэхёна сутками? — Не устал сидеть на отцовской шее всю жизнь? — Один-один, — издаёт смешок Со. — Да преподаватель по вокалу заболел, а мой просто на учёбе снова. Как хорошо, что я не пошёл учиться дальше. Такая скука. Куда-то каждый день идти. Ещё и вставать зачастую нужно рано. Твой, наверное, тоже учится сегодня, — непринуждённо говорит Ли. — Да, мой тоже на учёбе, — не осознавая первые пару секунд, проговаривает Со. — То есть, нет! Он не мой. Тэн тоже на учёбе, вот что я сказать хотел! — Вот я тебя и подловил, ловелас! — ликующе отзывается Тэён. — Ну что, любовничек, когда на свидание его позовёшь? — Сегодня. Мы, это, гулять идём в парк. Он вчера меня позвал. Вот. — Он тебя? Серьёзно? Ты безнадёжен. Всё-таки в этой истории ты у нас будешь снизу? — Я. Тебя. Убью. Тэён. — Если поймаешь! Как жаль, что не сегодня, ведь у тебя свидание уже через… Кстати, на сколько у вас назначено? — Я не знаю. Сказал, что пары у него с утра. Две лекции — это… — Три часа. — Почему не два? — Ты меня спрашиваешь? У Джэхёна так. Наверное, везде так. — Ну ладно. Три часа. Если сильно округлить, то это в двенадцать он должен быть уже тут, верно? — Да, где-то так. А времени уже… — специально выдерживает паузу Ли. — Ну? Не тени, Тэён. — Не хочу тебя расстраивать, но уже как десять минут назад по твоим подсчётам он должен быть на месте. Его нигде не видно? Может, заблудился? — Нет же, — оглядывается по сторонам Со. — Мы уже проходили тут. Он знает дорогу. Не мог же он просто не прийти? — Это ты не у меня спрашивай. Может, на учёбе задержался. Могу позанимать твоё время, пока не придёт Тэн. Хотя, Джэхён вот-вот должен уже и сам вернуться. Можешь прийти к нам. Купи только что-нибудь сладкое к чаю. Печенье или вафли. И молоко. А, и хлеб. А ещё сыр. — Я дождусь его. Он должен прийти, — сурово обрубает Ёнхо. — Ладно, Джоннита. Побуду с тобой ещё. Как там, кстати, погодка? Просидев в парке ещё около часа, Ёнхо начал конкретно сомневаться, что Тэн придёт. Тэён к тому времени уже встречал с учёбы Джэхёна, а Джонни пытался дозвониться до брюнета, неоднократно набирая номер его стационарного телефона. По-видимому, дома никого не было, ведь никто так и не снял трубку. В расстроенных чувствах шатен направился домой, не понимая, что и думать. Какое найти этому оправдание? И нужно ли вообще его искать? В голове было пусто и шумно одновременно, что даже гул улиц и мчащихся мимо машин не мог это заглушить. Обратная дорога болезненно сопровождалась воспоминаниями о прошлых встречах и едва уловимых диалогах. Проходя мимо пыльных витрин, Ёнхо даже не удосужился поднять головы, чтобы привычно удостовериться об опрятном внешнем виде. Ничего не приковывало к себе взгляд. Драные газеты уходили из-под ног вместе с цветными флаерами о предстоящем представлении в театре. А Джонни всё это время пытался представить образ брюнета, который ещё вчера ночью предлагал встретиться, а уже сегодня просто исчез. Эгоистичные мысли сжирали изнутри, поэтому спустя пару-тройку километров Со начал переживать за самого Тэна. За парня, который мог попасть в беду, не имея возможности отзвониться. За того самого хрупкого брюнета, о котором невозможно было перестать думать. Это угнетало. Убивало. Выбивало из колеи. Невыносимо. С тяжестью не только в груди, но и в щиколотках, Джонни практически дошёл до дома, захватив по дороге молоко из магазина. Тэн как-то советовал Ёнхо добавлять его в кофе, заглушая яркий вкус. Скорее всего, Джэхён уже говорил о таком способе употребления, но кто его послушал? Гордость и упрямство всегда одерживали победу над благоразумием. Но перед чистейшей красоты улыбкой Тэна, видимо, нельзя устоять никаким образом. И вот Джонни, уже стоя на кухне всё такой же пустой квартиры, заваривает в чашке ненавистный всеми рецепторами кофе, тянется к стеклянной ёмкости с молоком, чтобы разбавить жидкую сажу, но не успевает. Банка выскальзывает из единственной функционирующей руки и вдребезги разбивается об пол, заполняя сливочной жидкостью возможное пространство. Белые капли чертят разводы на деревянной кухонной мебели, пока Джонни собирает мысли из разлетевшихся на мелкие части осколков. А всему виной вибрирующий в заднем кармане брюк телефон. Несколько коротких вздохов и Ёнхо достаёт его, глядя в экран. Неизвестный номер заставляет густые брови свестись к переносице, а шатена задаться вопросом. Но уже через секунду он нажимает на зелёную кнопку с крупицей надежды, что это Тэн звонит из телефонной будки. — Да? Слушаю! Говорите! — не выдерживая волнения, Джонни громко отвечает на звонок. — Это Ёнхо, правильно? — уточняет непринуждённый голос на том конце. — Да-да! Он. То есть, я. Кто спрашивает? — Джонни не успевает распознать чужой голос, немного сбавляя тон. — Тебя папочка не предупреждал? — А? — в недоумении издаёт Со. — Ох, ясно. Так и думал. Это Сычён, — парень недовольно вздыхает, чётко проговаривая своё имя. — Дун Сычён. Ни о чём не говорит? — Впервые слышу. Откуда мой номер? — безразлично интересуется шатен, наконец сдвигаясь с места и обходя жидкость и стекло. — Твой отец дал. Сказал, что могу тебе звонить, если скучно будет. И даже в гости прийти могу. Вот и звоню предупредить. Я же воспитанный мальчик. Не могу о таком не сказать, — динамик передаёт искажающий звук смешка. — Что? Нет. Не можешь. Отец мне ничего не говорил. С чего бы мне пускать на порог непонятно кого? — Джонни усаживается на стул, зажимая между плечом и ухом телефон, чтобы стащить с ног мокрые носки. — Я же сказал. Я Дун Сычён. Сын друга твоего отца — Дун Ёнчоля. — Погоди. Это с которым они за границу свалили? — Долго соображаешь, Ёнхо. Но да. В яблочко. — Ну и что с того? — Ты меня не услышал? Я сказал, что скоро в гости заскочу. Мне скучно, — Дун наигранно капризничает, вызывая у собеседника ещё большую неприязнь. — А я сказал, что нет. Ты меня тоже не услышал? — Ну Ёнхо, тебе разве не интересно, чем именно наши отцы будут заниматься? Какие махинации проводить и сколько они за это срубят? — На понт меня взять хочешь? — А у меня получилось? — вопрос Сычёна, похоже, заблудился в пространстве и сгинул, провалившись в безвестную пустоту. — Молока купи. — Я тебе не посыльный! Джонни не настолько воспитанный, как его новый собеседник, чтобы предупреждать о сбросе звонка, поэтому на восклицание Дуна отвечает нажатием на красную кнопку, посылая тому сквозь расстояние короткие гудки. Отец действительно ни о чём подобном не предупреждал, чем поставил Ёнхо в максимально некомфортное положение. Словно его заставили присмотреть за пятилетнем ребёнком, пока родители ушли на очередную премьеру. Абсурднее этого может быть только разбитая банка молока, осколки от которой всё же придётся убрать. Расквитавшись с уборкой, шатен принялся за исследование холодильника, в котором в конечном итоге ничего съедобного так и не обнаружил. Принимать гостей — не его прерогатива. Тем более таких наглых и противных. Поэтому достав с верхней полки стакан с толстым дном и прямыми стенками, заполнив его янтарным и сорокаградусным, Джонни расположился на диване, медленно цедя виски и позволяя мыслям о Тэне разъедать сознание и дальше. Вот так просто, позволяя поддастся ярким воспоминаниям, которые кружили голову вместе с алкоголем, пока мнимый покой не нарушил глухой стук в дверь. Очевидно, незваный гость пожаловал. Лениво поднявшись, Джонни неторопливым шагом подходит к двери, так же неохотно глядит в глазок и, закатив перед этим глаза, наконец открывает. Перед ним стоял высокий и стройный парень в атласной рубашке чёрного цвета, держащий в одной руке бутылку с молоком. Угольно-чёрные волосы аккуратно уложены назад, а на лице вырисовывалась едкая, но довольная улыбка, заставляющая шатена повторно закатить глаза. — Наконец-то мы встретились, Ёнхо, — Сычён переступает порог в один шаг, протягивая банку с белым содержимым, на что упомянутый коротко выдыхает и молча уходит обратно вглубь квартиры, удобно усаживаясь на диван в гостиной. — По-твоему так гостей встречают? — Ты мне тут не нужен, — делая очередной глоток спиртного, Со кидает взгляд на усаживающегося рядом в кресло парня. — Зачем тебе молоко, если ты пьёшь бодягу? — Дун с интересом рассматривает интерьер, обращая внимание на графин на журнальном столике напротив. — Я тоже хочу. Угостишь? — Руки есть? Вон там возьмёшь стакан, — Джонни кивает в сторону нужной полки и следом делает глоток больше, оставляя на стеклянном дне пару капель. — Бедненький, — жалобно протягивает Сынчён, проходя на кухню, чтобы сначала убрать молоко в холодильник, а затем достать себе стакан. — Как тебя угораздило так? Наверное, не легко себя обслуживать одной рукой. — Тебе хоть восемнадцать-то есть? — игнорируя чужой вопрос, спрашивает Со, разливая виски уже на двоих. — А что, не тяну? — длинные и изящные пальцы Дуна, на которые ненароком обратил внимание Ёнхо, хватаются за стакан, поднося к губам. — Мне всё равно. Просто не хочу нести за тебя ответственность. — Вот так ты относишься к своему родному брату, да? — парень сводит жалобно брови и делает небольшой глоток виски, после которого морщится более естественно. — Чего? — Со недоверчиво вскидывает бровь, разглядывая чужую гримасу. — Того. Неужели твой отец и этого тебе не рассказывал? — Ты что несёшь? — Не рассказывал, как двух родных братьев усыновили разные отцы, — Дун залпом опустошает стакан, который со звоном ставит на стол. — Мы приёмные, Ёнхо. Понимаешь? — Что за чушь? Ты себя в зеркало видел? Какие мы братья? — Джонни начинает застилать накатывающая злость, отчего голос приобрёл более тяжелый тон. — Ладно-ладно. Шутка не удачная, — Сычён самодостаточно откидывается на мягкую спинку кресла, закидывая ногу на ногу. — Ты один приёмный. — Пошёл вон, — медленно проговорив сквозь зубы, Со встаёт с дивана и уходит на кухню, практически поверив чужим словам. — Ну Ёнхо, я пошутил. Не уходи, — Дун следом поднимается, направляясь за шатеном. — Что собрался делать? Кофе? Я тоже хочу. — Чего ты добиваешься, сопляк? Чтобы я что? Вдарил по твоей прилизанной голове? — поставив чайник на огонь, Джонни позволяет себе грубость по отношению к парню, поддаваясь воздействию алкоголя. — Давай я помогу? — замечая чужие замедленные движения, парень понимающе сбавляет обороты, позволяя себе подойти ближе. — Отойди от меня, — насыпая измельчённые зёрна в чашку, огрызается Со. — Ну же, позволь? — Дун настаивает и провожает одним только взглядом шатена на стул, когда тот всё же решается сесть, ощущая лёгкое головокружение. — Слабенький ты какой-то. — Заткнись. — Вообще-то, я пришёл как раз для того, чтобы говорить. Тем более, я обещал тебе рассказать про наших отцов-бизнесменов, — усмехаясь себе под нос, Сычён тонкой струйкой из чайника заполняет чашку и отходит за молоком. — Ты же понимаешь, что это опасно, верно? — Понимаю. И что с того? Я никак не могу на него повлиять, — шатен следит за подсаживающимся за стол парнем, который ставит перед ним чашку ароматного и словно не такого противного кофе с молоком. — Ты действительно думаешь, что у них получится всё провернуть без последствий? Ты слишком плохо знаешь своего отца. Они неудачники. Ну, не смогут они незаметно провезти табак. Опасность лишь в том, что их поймают и обворуют. А мы останемся ни с чем. А я о своём будущем забочусь. У меня планы. Я хочу стать юристом. А для этого мне нужны деньги. Отцовские деньги. Смекаешь? — Дун рассматривает сидящего напротив молчаливого Ёнхо, уставившегося на расписанный гипс. — Ты меня вообще слушаешь? Неужели тебя не волнует твоё будущее? Действительно. Волнует ли Ёнхо собственное будущее? Мысли об этом неосознанно пробрались в остатки трезвого сознания Со. Наперекор громким раздумьям, в квартире начали постепенно умирать звуки. Кровь в сосудах яро бурлила, доходя вибрацией до ушных перепонок. Джонни не смог ответить на вопрос даже самому себе. Он не знает, что хочет от жизни. В его голове фигурировал лишь один ответ — Тэн, мешающий сосредоточиться даже на небольшой чашке с густым напитком, мешающий думать о чём-то другом. Сделав глоток, шатен поднял глаза на Сычёна и безнадёжно пожал плечами, не в силах подобрать слова. — Тебе плевать или ещё не определился? — неугомонно интересуется Дун. — Я не знаю. Мне не особо интересно то, чем занимаются люди вокруг меня. Мне не хочется из кожи вон лезть, чтобы найти деньги себе на пропитание. Поэтому… — Поэтому тебе тоже нужны отцовские деньги, так? — Получается, что так. — Это же прек-рас-но! У нас общая цель. Думаю, мы подружимся! — Ещё чего. С ума не сходи, а? — Со с отвращением изгибает бровь. — А ты не будь врединой. Я понравлюсь тебе. Вот увидишь. Какой у нас план в итоге, дружище? — Сычён подпирает лицо ладонями, растягивая губы в улыбке. — Исчезни, парень. Ты мне надоел. У меня разболелось голова. И мне нужно принять душ. Вали? — обозлённый Ёнхо шумно встаёт из-за стола, чтобы направится в свою спальную комнату, прихватив с собой чашку с кофе. — Какой невоспитанный молодой человек! — последнее, что выдаёт Сычён прежде, чем вынуждено покинуть квартиру.***
Бесцельно блуждая по окрестностям района, Тэн таким образом выжидал время, чтобы без какого-либо подозрения вернуться домой. Горечь размышлений отпечаталась на пошатнувшимся сознании, ведь парень не думал, что всё настолько сильно будет давить на его хрупкую и в то же время тяжёлую голову. «Что же я делаю не так?» — задаётся вопросом брюнет, ответ на который он со стопроцентной вероятностью не услышит. За окном вечерело. Часы за прочтением книги пролетали незаметно. Сидя в кресле около светильника, Тэн не переставая смотрел на телефонную трубку, провод от которой заранее был отключен по приходе домой. Назойливые мысли о Ёнхо рассеивали внимание, из-за чего приходилось вчитываться в одну и ту же строчку по несколько раз. Смысл предложений терялся. Это раздражало ещё сильнее. Угнетение рассудка чётко вырисовывалось на молодом лице, удачно скрывающееся за тенями тёплого света. Но женщина, которую брюнет называл мамой, всегда замечала что-то неладное. Поэтому увидев своего сына, угрюмо сидящего за книгой, она не смогла пройти мимо и не потревожить его покой. — Отвлеку тебя? — чисто из вежливости спрашивает женщина, усаживаясь на подлокотник мягкого кресла. — Конечно, — загибая уголок страницы и закрывая книгу, брюнет поднимает взгляд на мать, натягивая мягкую, едва заметную улыбку. — Что читаешь? — интересуется мама, заботливо покрывая ладонью макушку сына. — Я и сам не понял, — Тэн усмехается действительности и аккуратно обвивает пальцами материнскую кисть, укладывая себе на колени и покрывая сверху ладонью. — Мам, расскажи о папе. — Ты чего это вдруг? — женщина в недоумении замирает, глядя на опустившего взгляд брюнета. — Не вдруг. Ты всегда что-то про него рассказывала. Я практически ничего не помню о нём. Только то, что ходили на рыбалку. Он нас с Сяо катал на лодке. Тогда ещё братец не называл меня дураком. — Потому что он позже тебя начал говорить, Тэнни. — А, точно… Только ты ему об этом не напоминай, ладно? — Хорошо, не буду, — удобнее облокотившись на спинку кресла, женщина наблюдала за тем, как пальцы сына ласково гладили её кисти. — Знаешь, Тэнни, ты мне очень напоминаешь твоего отца. — Расскажи мне, мам, как вы познакомились, — не поднимая взгляд, тихо проговаривает брюнет. — Ох, Тэнни, я и забываю, что ты у меня совсем взрослый. Непривычно поднимать с тобой темы подобного характера. — Ты любила его? Как сильно? Расскажи, — Тэн оборачивается, умоляюще вглядываясь в озадаченные глаза матери. — Сильно, Тэн. Я не смогу это передать словами, — с грустной улыбкой шепчет женщина. — Мы знали друг друга с детства. Наши семьи дружили, вот мы и водились везде вместе. Нам было по десять лет, когда он впервые сказал, что влюблён в меня. Это было всё невинно и мило, но я на тот момент старалась его избегать. Что взять с детей? — Но ты тоже его любила? — Только спустя года. Я осознанно полюбила его в семнадцать лет. Я слишком быстро повзрослела. Твоя бабушка была очень строгой. Держала меня в узде. И воспитывала так, чтобы я твоего папу тоже держала на расстоянии вытянутой руки. Он так на меня смотрел… Как не смотрел ни один мужчина. Да и не интересны мне были другие мужчины. Твой отец был единственным, на кого я смотрела с восхищением. Он был единственным, кто любил меня безвозмездно. Он не просил ничего взамен. Никогда. — Как же вы тогда… — Сошлись? Ну, — женщина тихо смеётся, убирая за ухо навязчивую прядь волос. — Я была инициатором. — Ма-ам? — удивлённо протягивает брюнет. — Давай объясняйся. — В какой-то момент мне стало обидно, что всё его проявление любви заканчивалось словами. Я чувствовала себя непривлекательной и нелюбимой. Пришлось брать инициативу в свои руки. Каково было его удивление, когда я первая решилась поцеловать его… Мне даже показалось на какой-то момент, что он лишился дара речи. — Но он потом что-то сказал? — Да. Было куча, куча вопросов. Почему? Когда? Как? Ну, я ему кинула вопросы в ответ. Как оказалось, его интерес ко мне не пропадал. Он сказал, что делал всё возможное, чтобы мне было комфортно с ним. Он давал мне свободу, понимаешь? И только после этих слов я осознала, какой же он замечательный. Был… — женщина непроизвольно смахивает с щеки проступившую слезу, отворачивая от сына лицо. — Мам, посмотри на меня, — Тэн с силой сжимает женские пальцы, перенимая на себя внимание. — Не нужно от меня прятаться. Если хочешь плакать — плачь. Я побуду рядом. — Вот почему ты напоминаешь мне его. С каждым годом всё сильнее и сильнее. Твой взгляд, твои повадки и слова. Ты словно его отражение, сынок, — влажные кончики пальцев ложатся на юное лицо, пока женщина пытается сдержать слёзы. — Может, я это всё выдумываю, но я точно веду себя, как Сяо. Вела, по крайней мере. Так же вредно, капризно. Постоянно требовала к себе внимания. И никогда не заикалась о словах любви. Думаю, твоему отцу этого не хватало. Как бы он не утверждал о том, что знал о моих чувствах. Наверное, это единственное, о чём я жалею. — Что не успела ему сказать, как сильно любишь? — Именно. — Но ты же всячески ему это показывала, мам. — Так и есть. Мы любили друг друга так, как никто никогда не любил. — Ну, мам. Тут ты преувеличиваешь. Другие люди думают точно так же! — А ну не сбивай меня. — Ладно! — Как бы то ни было, я не чувствовала себя никогда несчастной рядом с ним. И даже сейчас, осознавая, что его нет с нами, я всё равно чувствую себя самой счастливой. Он подарил мне тебя и Сяо. Мне не на что жаловаться Богу. — Очень сложное чувство — любовь, — Тэн хмурится, укладывая голову на колени матери. — А вот и нет. Ты поймёшь это однажды. Стоит только почувствовать. Это чувство ни с чем не перепутаешь, — женщина осторожно перебирает коротки прядки волос. — Наверное. — Хочешь мне что-то рассказать? — Не-а… — Как я тебе всегда говорила: если захочешь чем-то поделиться — я всегда готова тебя выслушать. Мягкая женская ладонь заряжала теплом голову парня, приводя в ясность сознание. Тэн готов был уснуть на коленях матери, и ему почти это удалось, если бы чужие ноги не затекли и не вызвали дискомфорт. Как в детстве, мама проводила сына до комнаты и уложила спать, укрыв мягким и вкусно пахнущим одеялом. Поцелуй в висок перенёс словно в прошлое, где всё казалось таким простым и беззаботным. Ещё какое-то время Тэн держал женские руки у своего лица, нежась щеками в тёплых ладонях, пока не нашёл полное умиротворение. Несколько ласковых слов из чужих уст, и парень остался один, закутанный в тканное облако. Улыбка всё же коснулась тонких губ, давая всему телу расслабиться. Но блаженство длилось не так долго, как бы того сильно не хотелось. В гуще тьмы закрытых глаз проскальзывает фигура. Тэн содрогается и с силой сжимает веки, когда удаётся разглядеть знакомое лицо вновь. Как бы брюнет не старался выбросить из головы образ Ёнхо — безрезультатно. Мысли о Джонни заполоняли всё возможное пространство. Оставалось лишь беспомощно сдаться собственному воображению, даже если спазмы под рёбрами заставляли грудную клетку двигаться чаще. Каждый кадр в голове кажется таким правдоподобным, что поневоле крылья носа расширяются, а губы подсыхают из-за жадного поглощения кислорода. Отрицание всего происходящего отдаёт незначительной болью в висках, и парень, поднося руку к лицу, закусывает фалангу указательного пальца. Он чувствует гладкую кожу кончиком языка и сглатывает густую слюну, чтобы смочить горло. Высокий парень по имени Ёнхо находится слишком близко, но не настолько, чтобы иметь возможность свободно коснуться его. Выпуклые и чётко очерченные губы напротив что-то невнятно шепчут, заостряя на себе внимание и завлекая в беспроглядную пучину желания попробовать сладкие уста. Наверное, сладкие. Тэн уже не сопротивляется эмоциям, а подчиняется им. Кровь нещадно приливает к голове, и парень тянется к шатену, в попытке почувствовать тепло чужого тела. Но реальность даёт только спуститься пальцами вниз по собственному напряжённому животу и обхватить твёрдую плоть. Это единственное, на что он был способен в такой жалкий момент. Сердцебиение аритмично набирало темп, вместе с неконтролируемыми движениями руки под нижнем бельём, заставляющими рвано выпускать воздух сквозь зубы. Новые ощущения болезненными судорогами по всему телу доставляли удовольствие, пока Тэн обкусывал и моментами посасывал свои пальцы. Ему хотелось окунуться с головой в нечто неизведанное, приятное, но рука неожиданно резко сжимается между бёдрами, и парень делает последний протяжённый выдох. Утро встретило Тэна приглушённым звоном посуды, топаньем по деревянному полу и сжатой в руке подозрительно пахнущей салфеткой. Чувство стыда моментально захватило рассудок и заставило довольно быстро пробудиться после долгого и крепкого сна, лишив возможности понежиться в тёплой постели ещё немного. Прибравшись в комнате и застелив аккуратно кровать, Тэн направился принять душ, после которого его аппетит разыгрался в разы сильнее. Мать впервые за несколько дней могла наблюдать подобное, а недовольства от Сяоджуна звучали ещё громче и надоедливее. Всё словно возвращалось на круги своя, если опираться на восприятие мира глазами Тэна. Но необъяснимое чувство внутри так и не давало покоя. Чувство, заставляющее думать о себе в плохом ключе. Чувство, затуманивающее сознание и учащающее дыхание. Но так ласково согревающее внутри. «Нет, нет и ещё раз нет. Это всё неправильно. Так не должно быть.» Но время не повернуть вспять. Да и вряд ли что-то можно было бы исправить, будь такая возможность. Но на вопросы всё ещё не было ни единого ответа. Или брюнет просто не хотел отвечать, обманывая самого себя. Но в одном соврать не получилось — Тэн жаждал встречи с Ёнхо. Настолько сильно, что когда подвернулся подходящий момент, он подключил обратно телефон и набрал выученный наизусть номер, чтобы услышать того, по кому его сердце так отчаянно тоскует. — Слушаю, — на том конце звучит безразличный голос Джонни, вызывающий у брюнета ещё большее чувство вины, но как бы со стороны это не звучало, Со всего лишь увлечённо играл в гонки на приставке, из-за чего, не заметив высветившийся на маленьком экране номер, бездумно ответил на звонок, зажав телефон между щекой и плечом. — Прости, что так резко пропал, Ёнхо, — парень неловко шепчет, держась за трубку обеими руками, и продолжает в ответ на молчание. — Даже если тебе всё равно, я должен был предупредить. Вышло некрасиво с моей стороны позвать на прогулку, а самому не прийти. — Тэн? — медленно убирая на пол джойстик и перехватывая телефон в единственную функционирующую руку, Джонни приходит в лёгкий ступор, когда слышит голос парня, на звонок от которого уже и не рассчитывал. — Что случилось? С тобой всё в порядке? — Да, в полном. Не нужно так беспокоится. Я просто… — взволнованный брюнет протяжённо выдыхает, собираясь с мыслями, хочет было что-то добавить, но подступивший к горлу ком не даёт больше вымолвить ни слова. — Ты просто заставил меня переживать, — откровенно выдаёт Со. — Это вообще-то и правда очень некрасиво с твоей стороны. Я даже не знал, где тебя искать. — А ты хотел? — Вообще-то да, — с ноткой предъявы заявляет Ёнхо. Снова виснет тишина. Отвечать Тэну было нечего. Он не мог просто взять и высказать всё напрямую Джонни. Всё слишком сильно давило. В висках от напряжения пульсирует, и брюнет едва сдерживается от желание положить трубку, чтобы дать себе возможность нормально вздохнуть. Но остатки ясного сознания не дают ему поступить так с Ёнхо, поэтому лучшем на данный момент решением было слететь по накатанной с темы, после недолгого молчания. — Чем занимаешься? — А? — Спрашиваю тебя, чем ты занимаешься. Я тебя не отвлекаю? — Ты думаешь, что вот так просто уйдёшь от ответа? — проницательно заявляет Со. — Мне просто интересно… — почти заикается Тэн. — Я играл, если тебе действительно интересно, — после тяжелого вздоха проговаривает Джонни. — После перелома я перестал играть в приставку. Но оказывается одной рукой можно вполне себе приспособиться. — О, я ни разу не играл в приставку. Наверное, это весело. — Можешь воспользоваться мной. — Что? — То есть, я хотел сказать, что если хочешь, можешь поиграть в приставку у меня дома! Вот! — на одном издыхании произносит Со.
