sic itur ad astra

      Покончив с разговором, скомканным «до встречи», Ёнхо продолжал всё так же неподвижно сидеть на полу, пустым взглядом рассматривая стену позади ярко мигающего телевизора. Долгое время не приходило осознание случившегося. Джонни было трудно поверить в то, что Тэн сам отзвонился после хоть и не долгого, но молчания. В то, что он самолично позвал Тэна к себе домой, а тот, к тому же, ещё и согласился на добровольной основе. И неважно, что это лишь товарищеское предложение поиграть в приставку.       Брюнет, на удивление, не мямлил, а отвечал чётко и без колебаний, пообещав приехать в ближайшие два-три часа. Этого времени Со вполне хватит для того, чтобы сойти с ума от ожидания. В его нечёсаной голове и без того хаос, в котором без чьих-то подсказок разобраться будет очень трудно. А Тэн своим присутствием снова всё усложнит, заставит чувствовать себя одиноко несмотря на то, что будет находиться рядом. Но Джонни всё равно отгонял от себя мысли о том, что было бы намного лучше, если бы брюнет так и не объявился. Но лучше ли действительно? По крайней мере не было бы ощущения неправильности мыслей.       Время близилось к обеду, а со вчерашнего дня мало что изменилось — Ёнхо всё ещё плохо умел принимать гостей. Поэтому, собрав себя с пола и собравшись с мыслями, шатен отправился за продуктами в ближайший магазин, искренне не понимая, как он прожил эти несколько дней с практически пустым холодильником. Тэён бы съязвил, сказав, что «как-то же можно жить всю жизнь с пустой головой», но сегодня Джонни обойдётся без чьих-либо советов.       Правда, помощь оказалась бы кстати. Крайне неудобно обходиться со всем одной рукой: складывать продукты в корзину, потом в пакет, расплачиваться на кассе, доставать ключи, открывать дверь. Всё это вставало поперёк горла и очень злило. Но стоило лишь один короткий взгляд бросить на ту самую надпись на загипсованной руке, как раздражение почти сходило на нет. При одной только мысли о Тэне становилось спокойно, даже несмотря на то, что этот парень одновременно вызывал болезненный шторм где-то в груди. Невыносимо, но так приятно одновременно.       Пока Ёнхо нерасторопно начинял холодильник продуктами, думая о том, как он будет управляться с ножом, чтобы нарезать фрукты, Тэн уже мирно сидел в маршрутке, рассматривая сменяющий сам себя вид из окна. Ему были уже не так важны предостерегающие слова матери перед выходом. Главное сейчас — это разобраться в самоощущении. Хотя женщина даже не получила нормального объяснения от сына на его резкие перемены в распорядке дня. И, наверное, лучше было соврать, нежели молча и впопыхах выбежать из дома. Спустя какое-то время Тэну будет стыдно и за этот проступок, но на данный момент парень обеспокоен собственным сердцем, которое нещадно скребёт где-то внутри.       Чем ближе к городу приближался транспорт, тем более волнительно становилось. Наконец ступив ногами по асфальту, Тэн вдохнул полной грудью иллюзорно свежий воздух перед тем, как пойти на поиске дома Со. Задача оказалась не из сложных, благодаря отзывчивым, хоть и немного угрюмым прохожим. Но на пути была другая преграда — железная дверь в подъезд. На ней, правда, был домофон, но нажать пару кнопок оказалось куда сложнее для Тэна, нежели производителю создавать подобный механизм. Скорее, из-за предстоящей встречи, нежели из-за сложности в использовании. Несмотря на отцовский статус и размер кошелька, Джонни жил в обычном семиэтажном доме центрального района. Правда, квартиры в таких домах приобретали только состоятельные люди, поэтому находится Тэну в этой местности было не по себе. Он аккуратно устроился на лакированной лавочке в ожидании, что кто-то выйдет из подъезда. И в глубине души надеялся, что произойдёт это не скоро.       За время ожидания Джонни успел сойти с ума, сходить в ванную и протереть во всей квартире пыль, исключая, конечно же, отцовский кабинет. Время тянулось бесконечно долго, и Ёнхо не знал, чего ожидать. Где снова искать Тэна? Вдруг, он ещё не выехал? Может, позвонить ему? А что, если он снова не придёт? Но долго гадать не пришлось, стоило Со подойти к окну и увидеть внизу скромно сидящего Тэна в бежевом свитере, из-под которого торчали куски белой ткани, мотающего ногами в разные стороны. Ком в горле моментально дал о себе знать. Может, он забыл номер квартиры, поэтому не позвонил? Сведя брови к переносице, Ёнхо не поспешил вниз, чтобы открыть тому дверь, а решил дождаться, что кто-то выйдет и у парня будет возможность зайти, давая возможность и себе понаблюдать сверху за тёмной макушкой. Но Тэн не воспользовался такой возможностью, когда спустя минуты две вышла молодая пара с грудным ребёнком, неодобрительно кинув свой взор на парня. Данная картина вызвала ряд сомнений к уже имеющейся неуверенности, но это заставило Джонни немедля покинуть квартиру и поспешить вниз.       Разглядывая неровности асфальта у себя под ногами, Тэн снова улавливает скрип открывающейся железной двери и рефлекторно поворачивает голову, так и не собравшись подняться со скамьи. Но в дверном проёме он неожиданно для себя видит Ёнхо. Дыхание на мгновение останавливается, наперекор усиливающемуся сердцебиению. Тэну всё же приходится подняться, едва удерживаясь на ватных ногах. — Долго собираешься тут сидеть? — вместо простого приветствия спрашивает Ёнхо, сокращая расстояние между ними в пару мгновений.       Обескураженный Тэн отмалчивается, не находя, что ответить, и часто моргает, помогая самому себе прийти в чувства. Вряд ли шатен хотел услышать от парня конкретный ответ на вопрос. Единственное, что он действительно сейчас хотел, так это прижать к себе младшего как можно сильнее и вновь почувствовать на своих рецепторах чужое присутствие. — Я тоже рад тебя видеть, Ёнхо, — скромно проговаривает Тэн, поджимая губы в улыбке.       Джонни хочет было поддастся вперёд, чтобы совершить желанное, но вместо объятия делает шаг в сторону, кивая и сжимая руку в кулак, и даёт возможность пройти вперёд, приглашая к себе таким образом. И Тэн без лишних слов проходит, уже пожалев о том, что вообще приехал. Разум понимал, что нужно разобраться в своих чувствах, а сердце отчаянно било тревогу, наотрез отказываясь в этом учувствовать. Даже тёмные краски тускло освещённого подъезда не так сильно пугали, как нахождение вдвоём с Ёнхо в одном помещении.

***

— Не боишься, что тебя начнут искать? — с улыбкой шепчет Марк, укладывая свою голову на острое плечо Хэчана, сидящего рядом.       Каждый новый день набирает обороты. Находиться рядом друг с другом для обоих парней становится не просто испытанием, а невыносимой пыткой. Марк чрезмерно терпелив к Хэчану. К его губам, скулам, запястьям. Желание свободно касаться всегда скрывалось за непринуждённым взглядом и мягкой улыбкой. А тот, в противовес, постоянно раздражался чужому бездействию, желая быть украденным и спрятанным в укромном уголке.       Двое слишком молодых парней не знают, что делать со всем этим. Даже вдвоём им никогда не удастся обойти систему и сбежать. Одного будет разыскивать семья, а другого воспитательницы детдома. И всё вернётся на круги своя. Только с большими потерями. Вряд ли кто-то после подобного разрешил бы им видеться. И, наверное, каждый из них всё понимает. Правда, Хэчан в какой-то степень меньше. Поэтому, несмотря на опасность быть замеченными, короткостриженый в разгар дня увёл Марка подальше от приюта за церковь, позади которой не было не единой тропинки, только кучка желтеющих деревьев и сгнивших пней. Там они и расположились на всё ещё зелёной, к удивлению, траве. Роса неприятно впиталась в брючную ткань, а холодный кирпич оставил холодные отпечатки на коже головы. Но это всё становится таким неважным в сравнении с происходящим. — Не устал задавать одни и те же вопросы? Боюсь, конечно, — откровенно отвечает Хэчан, сжимая переплетённые пальцы с чужими ещё крепче. — Но я многим готов пожертвовать, чтобы просидеть вот так с тобой, как можно дольше. — Странно, обычно от тебя не дождёшься таких откровений. Это очень приятно, но давай обойдёмся без жертв, хорошо? — Марк хрипло шепчет, выводя узоры кончиком указательного пальца на коже руки младшего. — Ты бы смог пожертвовать чем-то ради меня? — устремив взгляд вдаль, спрашивает Хэчан. — Ты хочешь услышать что-то конкретное, м? — Нет, — умело врёт парень. — Просто мысли вслух. — Мысли? О чём же ты думаешь? Расскажи мне. — О тебе, конечно же. Впредь не задавай мне такие вопросы, хорошо? — Хэчан безнадёжно вздыхает и прижимается губами к чужому виску. — С каких пор ты стал таким милым? — брюнет удивлённо поднимает голову с неудобного плеча, чтобы посмотреть в глаза тому, чей бархатный голос так ласково щекотит перепонки. — С каких это пор я милый, м? — изогнув бровь, удивляется парень. — С тех самых, — вместо нормального ответа Марк поддаётся вперёд и оставляет короткий поцелуй на пухлых губах, после которого даёт себе открыто улыбнутся недоумевающему лицу напротив. — Ты что это? Заигрываешь со мной? — сменившись резко в лице, Хэчан улыбается одним уголком губ и укладывает свободную руку на чужое бедро, надавливая подушечками пальцев. — И не думал даже! — едва сдерживая смех, Марк озирается по сторонам и расцепляет сплетённые пальцы, чтобы обеими руками упереться о чужие плечи.       Проведя языком по своей нижней губе, Хэчан шумно выдыхает, не переставая рассматривать смущённое перед собой лицо и напирать всем телом. В улыбке Марка читалась искренность, а в тёмных, отражающих свет зрачках — взаимное желание сомкнуть воедино уста друг друга. Младший это отчётливо видит, но ждёт хоть и формального, но разрешения в виде малейшего знака. А брюнет долго ждать не заставляет, ведя пальцами вверх и укладывая ладони на острые скулы, тем самым притягивая Хэчана ближе.       Ощутив на своих губах тёплое и сбитое от смелых действий дыхание, Марк в противовес опаляет смуглую кожу своим. Ему определённо нравится дразнить себя и возлюбленного именно таким образом, нежели сидеть сложа руки и смотреть на то, к чему нельзя прикоснуться. Но Хэчан больше не в силах сдерживать себя, отчего сокращает миллиметры между ними мягким поцелуем. От невыносимого желания коснуться тёплой кожи покалывает на кончиках пальцев, терпеливо сжимающихся на чужом бедре. Кроткие действия совершенно не соответствуют темпераменту младшего, но Марк такой нерешительный и разнеженный, что не хотелось вести себя с ним иначе. Хотелось только отвечать на влажные и тягучие касания аккуратных губ, наклонив голову немного набок. Брюнет что-то мямлит, когда Хэчан набирает темп, покусывая тонкие губы, а после и вовсе чувствует ощутимый вес на своих и без того напряжённых бёдрах. — Подожди, Хэчан… — Марк едва собирает звуки в слова, когда упомянутый позволяет себе забраться пальцами под шерстяной свитер. — Что такое? — младший тыкается носом в чужую щёку, чтобы отдышаться и чуть слышно ответить, задержав руку в районе талии. — Это не самое подходящее место для… — парень смачивает слюной стянувшиеся тонкой плёнкой губы и снова озирается по сторонам. — Для чего? — продолжая опалять горячим дыханием кожу, Хэчан улыбается чужому волнению и ведёт кончиком носа за ухо, чтобы оставить там влажный след, параллельно сжимая в руке ремень на брюках Марка.       Брюнет смущается конкретизировать ответ, но совершенно открыто опрокидывает голову, упираясь о твёрдый кирпич, которым покрыта та самая церковь, когда мокрые поцелуи младшего заходят дальше дозволенного. Место и правда неподходящее, но Хэчан этого не понимает. Или просто не хочет понимать. Поэтому, когда Марк всё же применяет силу и убирает чужие пальцы из-под свитера, короткостриженый приходит в недоумение. — Почему? — парень отрывается от уже покрасневшей шеи и настраивает зрительный контакт с тем, кто с силой сжимает его запястье. — Нас может кто-то увидеть. Это неправильно, — брюнету стыдно смотреть в глаза, наполненные печалью, но он ничего не может сделать, кроме как уложить обе ладони на красивое лицо и огладить большими пальцами впалые щёки. — Неправильно что? Это потому, что я парень? А не ты ли мне говорил, что людей это не должно касаться, и что их мнение тебе не интересно? — Хэчан неконтролируемо раздражается, отчего не может сдержаться и не убрать от своего лица руки, которые так ласково оглаживали родинки. — Нет же, послушай, — Марк хватается за чужие запястья вновь и успокаивающе поглаживает их, заглядывая в глаза напротив. — В целом такие действия неприемлемы. Мы на улице, возле церкви, в которую ходят верующие люди. Никто не занимается подобным на улице. Мы не животные. А кто позволяет себе это — просто невоспитанные. Как ты этого не понимаешь? — Мне плевать на них, ясно? Плевать на всех, кроме тебя. Но почему-то должен сдерживать себя ради остальных. Почему ты не можешь наплевать на всех, ради меня? — злость отражается на лице покрасневшими глазами и подрагивающими губами, поэтому Хэчан находит в себе силы вырваться из рук и подняться, чтобы уйти. — Подожди, — Марк встаёт следом и хватает под руку парня, разворачивая лицом к себе. — Почему ты вечно уходишь, недоговорив? — По той причине, что и ты никогда не отвечаешь на мои вопросы, — опустив взгляд вниз, заявляет Хэчан. — Мне не наплевать на тебя, слышишь? Давай подождём немного, м? Всего год. Даже меньше. Тебе… — Станет восемнадцать, и ты пойдёшь работать, — перебивает парень, цитируя чужие, ранее услышанные когда-то слова. — Да. Мы уже говорили об этом. Я помог бы тебе с комнатой в общежитии. Мы могли бы больше времени проводить вместе и ни в чём себя не ограничивать. — Почему я вообще должен себя ограничивать? Почему я не могу у всего мира на глазах целовать того, кого люблю? — Хэчан повышает голос и вновь вырывается, оставляя весомый отпечаток на сердце возлюбленного. — Поверь мне, Хэчан… Я же тебя тоже очень… — брюнет заикается и обессиленно тянется пальцами к парню, но тот с безразличием на лице убирает руки в карман расстёгнутой ветровки. — В том-то и проблема, что я не верю, Марк, — нарочно врёт Хэчан. — Я не чувствую твоей любви. Докажи мне это. — Но это правда. Как ты можешь так говорить…       Что-то очень жёсткое сжимает горло Марка изнутри, не давая возможность говорить дальше. Опустив взгляд вниз, он видит, как Хэчан делает к нему несколько шагов и вытаскивает руки из кармана, которые Марк чувствует после на своих холодных щеках. Ладони парня ощутимо тёплые. Чтобы это почувствовать хватает мгновения, после которого младший завлекает брюнета в поцелуй. На этот раз он берёт инициативу на себя и с силой толкается языком во внутрь горячего рта. Растерявшийся Марк морщится, но всё равно отвечает на слишком резкие действия, касаясь кончиком языка чужого. Но с силой сжатые зубы на нижней губе заставляют брюнета отвернуть лицо, когда доходит осознание абсурдности происходящего. До Хэчана, видимо, плохо доходит, поэтому он притягивает Марка к себе обратно, чуть ли не впиваясь кончиками пальцев тому в лицо, пока не получает сильный толчок в грудь, заставляющий попятиться назад. — Прекрати, Хэчан. Чего ты добиваешься? — брюнет почти скулит, проклиная себя за проявление грубости по отношению к младшему, и делает несколько шагов на встречу. — Я хочу, чтобы ты наконец овладел мной, — непроизвольно раздув ноздри от злости, отвечает парень. — Прошу, не веди себя словно ребёнок. Успокойся. И давай вернёмся обратно. Тебя сейчас начнут искать! — Я не пойду. С тобой или без тебя. Я не хочу возвращаться туда, потому что… — глаза неконтролируемо заплывают прозрачной жидкостью, стоило Хэчану оборвать предложение из-за ощутимой дрожи в голосе. — Почему? Там, конечно, не всё так гладко, но я буду рядом с тобой. Как и до этого. Каждый день, Хэчан, — брюнету больно видеть упомянутого таким, поэтому он встаёт ещё ближе, чтобы наконец обнять, но тот упрямо делает несколько шагов назад. — Хэчан? Почему ты… ты плачешь? — Не трогай меня! — игнорируя слова Марка, парень одним взмахом руки утирает проступившие слёзы с лица и, не глядя тому в глаза, снимает с себя куртку, которую кидает на траву, оставаясь в одной чёрной водолазке. — Не трогай меня, если не хочешь меня делать своим! — Не кричи, пожалуйста. В чём дело? Скажи мне, что мне сделать, чтобы ты понял, что ты и так мой? — Ничего не нужно делать, Марк. За тебя уже всё сделали, — схватившись за края водолазки, парень оголяет торс, чем повергает брюнета в ужас.       На оголённом участке коже были видны ярко-малиновые отметены в виде полос, по-видимому, оставленных чьими-то руками. Хэчан упоминал как-то, что воспитатели применяют силу, дабы наказывать детей за непослушание. Но после того, как его руки оголили участок шеи, вокруг которой красовались следы тёмно-фиолетового цвета, указавшие на признаки удушья, Марк всё понял. С большим трудом, но ему удалось сопоставить услышанное ранее с увиденным. Кислород на какой-то момент словно перестал поступать в кровь, а дыхание практически остановилось. Только сердце било тревогу, подступая ударами к горлу. И пока Хэчан не продолжил говорить, брюнет так и оставался во внутренней конвульсии, держа крепко руку у рта. Было видно, как Марк едва мог устоять на ногах, поэтому короткостриженый, подойдя, подставил руку, чтобы тот смог за неё держаться. — Они сказали, что если я добровольно на это не пойду, то принудят моих сестрёнок. Я не мог этого допустить, поэтому соглашался на все их указания. Как я понял, им платят за меня. Возможно, кого-то из детей тоже подвергают насилию, но я не уверен, — свободной рукой Хэчан вновь вытирает свои мокрые щёки, глядя на закрывающую лицо чёрную чёлку. — Кто он? — сквозь зубы цедит Марк. — Я не могу тебе сказать… — Скажи мне, кто это! — брюнет хватается за чужие плечи, поднимая глаза, наполненные яростью. — Накамото… — безысходно выдыхает парень. — Я убью его, — еле слышно проговорив, Марк тут же разворачивается, чтобы отыскать подонка, но крепкая хватка за руку останавливает в движении. — Отпусти меня, Хэчан. Прошу. Я просто убью его. И тебе больше не придётся страдать. Пусти, слышишь?! — Не надо, Марк. Хватит, пожалуйста… Я совсем не этого добивался… Ты же его всё равно не сможешь убить… Может, просто годик подождём и всё будет хорошо? — голос ощутимо надламывается, заставляя брюнета обернуться.       Марк видит, как струятся из глаз слёзы на его любимом лице, отчего не выдерживает и падает на колени, словно кто-то ударил сзади палкой. В груди что-то нещадно разрывается, заставляя учащённо дышать, а Хэчан, как спасательный круг, усаживается напротив и покрывает ладонями чужое лицо, настраивая зрительный контакт. — Я всё это время так отчаянно желал ему смерти. Я так хотел, чтобы ты всё сам увидел и защитил меня. Но сейчас я понимаю, что ничего бы не изменилось. Насилие ведь не выход, да? Мы не можем просто взять и убить его. Да и сил у нас не хватит. Мы оба хилые какие-то, — Хэчан улыбается своим словам сквозь пелену слёз и едва может разглядеть, что чужие глаза тоже начинают наполняются прозрачной жидкостью. — Я, я… — задыхаясь, мямлит Марк. — Я ведь… — Тише. Дыши, пожалуйста, — уперевшись лбом о чужой, Хэчан большими пальцами ловит катящиеся по щекам брюнета слёзы. — Я был… таким слепым? — единственное, что смог вымолвить Марк. — Ничего не говори. Прошу… — Прости меня, Хэчан…       Борясь с дьявольской болью в висках, единственное, на что действительно был сейчас способен Марк, так это извиниться. Ему физически больно осознавать через что пришлось пройти его возлюбленному. Ему больно только от одной мысли о том, что он не в состоянии что-либо сделать с этим. Единственное, на что его организм сейчас способен, так это просто расплакаться. Да так сильно, что кто-то в радиусе пятистах метров точно бы услышал. Хэчан еле сдерживается, дабы самому не начать биться в истерике, и бережно укладывает руку на содрогающуюся шею Марка, чтобы уложить его голову себе на плечо, заглушая тем самым плачь.

***

— Так-то тяжело управляться с ножом одной рукой. Ты ещё в тот день должен был побеспокоиться и прийти ко мне, чтобы приготовить поесть, если что! — непринуждённым и довольным голосом говорит Со, наблюдая за тем, как Тэн управляется на его кухне. — Прости, Ёнхо… Я правда не подумал! Ты создаёшь впечатление человека, у которого есть кому позаботиться. Если честно, я вообще не помню тот день… — откровенно смущаясь и чувствуя вину, брюнет, склонив голову над столом, мелко нарезал картофель, который перед этим почистил. — Но помню вкус тех мягких булок… А ещё! Как тебя клюнул голубь! Ты помнишь?       На мгновение обернувшись назад, на сидевшего за обеденным столом Ёнхо, который неустанно улыбался, Тэн позволил себе коротко усмехнуться, после чего сразу же вернулся к готовке. Находиться в одном пространстве с Джонни было волнительно, поэтому брюнет был рад на что-то отвлечься, чтобы не соприкасаться лишний раз взглядами. Как бы того, на самом деле, больше всего не хотелось. — Мама частенько просит меня приготовить ей жареную картошку со сливочным маслом. На самом деле, это одно из немногого, что у меня получается готовить… — Я бы хоть всю жизнь просидел на одной картошке, — задумчиво произносит Ёнхо, не замечая на своём лице чересчур довольной улыбке. — Неправда… Быстро надоест, — смущённо отвечает Тэн, со всей аккуратностью закидывая ломтики картофеля на раскалённую сковороду. — Но готовить всегда интересно! Сначала жаришь на растительном масле, после наблюдаешь, как она немного уменьшается в объёме. Потом немного солишь и жаришь до хрустящей корочки. Это важно!       Комментируя каждое своё действие, Тэн создавал атмосферу домашнего уюта, которого так не хватало Ёнхо. Шатен внимательно наблюдал за парнем и моментами поддакивал, капризно спрашивал о сроках готовности и периодически стучал кулаком по столу, заставляя брюнета вздрагивать. В воздухе не чувствовалось ничего лишнего, кроме приятного запаха жареного картофеля. Скованность и неловкость улетучилась через дверной сквозняк, создаваемый приоткрытой форточкой. Наконец-то Тэн выключил конфорку и поставил ароматную сковороду на металлическую подставку перед нетерпеливым и голодным Джонни. — А теперь мы добавляем ломтик сливочного масла и ждём, пока он полностью растает! — продолжая проговаривать свои действия, Тэн суетливо убирает всё лишнее и усаживается рядом с Со, подавая тому вилку. — А ещё, мне кажется, что вкуснее есть прям из сковороды. И тарелки мыть потом не надо! Ой, я забыл про… — Молоко, — неловко опережает парня полностью поддавшийся уютной атмосфере Ёнхо. — Ты сиди, я налью. Хоть как-то же я должен поучаствовать в процессе.       Пока Тэн молча копался вилкой в еде в ожидании, Джонни, разливая по стаканам молоко, копался в своих мыслях. Он всё ещё не мог осознать, что чужое присутствие так сильно может влиять на состояние его души. Что настолько простые вещи могут так сильно осчастливить человека. По крайней мере Ёнхо впервые за долгое время почувствовал себя полноценным. — Спасибо, — брюнет поджимает губы в улыбке, когда Со усаживается обратно, перед этим поставив два стакана с молоком на стол. — Наконец-то нормально поем! — Приятного аппетита, Ёнхо. — Спасибо, Тэн, — шатен встречается глазами с упомянутым, не имея до этого нормальной возможности посмотреть в тёмные глаза, из-за чего не в состоянии отвести взгляд, но Тэн обрывает эту тонкую нить первым, отводя глаза, не выдержав напора. — То есть, и тебе приятного аппетита, я хотел сказать!       Ещё несколько коротких смешков, и парни всё своё внимание перевели на вкусно пахнущую жареную картошку, теплящуюся в золотистом сливочном масле. Вкусовые рецепторы передавали к мозгу всю ту заботу, о которой Ёнхо мог только когда-то мечтать. И, нарушая тишину, Со с восхищением комментировал каждую последующую порцию, которую отправлял себе в рот. Это вызывало улыбку со стороны Тэна, но совсем скромную и не лучезарную.       Каждая последующая попытка Джонни вызвать у брюнета громкий смех и широкую улыбку не увенчалась успехом. Ёнхо пытался нелепо пританцовывать, убирая грязную посуду в раковину, шутить насчёт сломанной руки, вспоминая ситуацию с грузовиком, и даже припугнул Тэна, что собирается сделать акробатическое колесо, но вместо этого просто присел громко на пол. Всё без толку. Совсем отчаявшись, Со наконец пригласил Тэна в свою спальную комнату, где на полу лежала причина чужого визита — игровая приставка. — Ты это, не обращай внимания, у меня не очень убрано, — почёсывая затылок, говорит Ёнхо, который двумя часами ранее специально убрался в комнате. — У тебя очень уютно, — из вежливости отвечает брюнет.       В квартире Со всё заставляло Тэна чувствовать себя словно не в своей тарелке. Хороший ремонт, высокие потолки, кожаная мебель. К такому парень не привык. Нельзя было сказать, что брюнету что-то не нравилось в интерьере, но спокойно расхаживать по дому смелости не хватало. Судя по тому, из какой скромной и малоимущей Тэн семьи. Но не цвет обоев его волновал на данный момент, а Ёнхо, невинно усевшийся на полу перед телевизором.       Остановившись в дверях, Тэн скромно рассматривал плохо освещённую комнату. Приметил для себя пустой рабочий стол, на котором одиноко стоял неподключенный к розетке светильник, аккуратно застеленную двуспальную кровать напротив телевизора, что создавал иллюзию жизни на стенах цветными бликами, и многочисленные полки с книгами. Сквозь пелену приглушённого света, создаваемую лишь ярким экраном, было тяжело что-либо разглядеть более подробно, поэтому Тэн поинтересовался, где рубильник, на что получил в отрицание мотание головой и приглашение рукой присесть рядом на пол. — В темноте играть интереснее. По началу в глазах рябит, но потом привыкаешь. Недавно отец мне даже купил более плотные шторы, — говорил Ёнхо и одновременно раскладывал перед брюнетом свою коллекцию картриджей. — Сказал использовать перед сном, чтобы утром не просыпаться от яркого света. Позаботился, знаешь ли. Но я нашёл им применение получше. Я с их помощью спасаюсь от дневного света, когда сажусь играть. Круто же, скажи! — Скажу. Здорово, что твой отец заботится о тебе, — не глядя на Джонни, Тэн берёт в руки джойстик, рассматривая ближе. — Было бы действительно здорово, будь оно так. Но это точно не про моего отца, — Джонни с ноткой грусти усмехается, выбирая из всего ряда картридж с изображением гоночных машин. — Я бы предложил тебе сыграть в «Принц Персии», но я там уже сохранился. Интереснее играть с самого начала. Я скажу тебе, когда пройду её. Сможешь тоже поиграть, хорошо?       Получив на свой вопрос формальный кивок, Ёнхо принялся настраивать игру. Установив всё, как надо, шатен схватил здоровой рукой второй джойстик, выбирая трассу, уровень сложности и автомобиль. — Давай сначала покажу тебе, как играю я сам, на какие кнопки нажимаю, а потом ты попробуешь, договорились?       Тэн снова молчаливо кивнул и пристально уставился на экран телевизора. Концентрироваться было сложно, голову занимали совершенно не относящиеся к теме мысли. Иногда переводя взгляд на увлечённого Со, брюнет ловил себя на желании придвинуться поближе, чтобы удобно уложить подбородок на крупное плечо, но остатки здравого рассудка били тревогу и приходилось вновь возвращаться в реальность. В реальность, где Джонни, неустанно и по-детски улыбающийся, радуется победе в цифровой игре, поднимая джойстик вверх, словно трофей. В реальность, в которой невозможно остановить время, нажав на паузу. В реальность, где действия и мысли делятся на правильные и неправильные. — Эй, Тэн? Ты вообще тут? Я выиграл! Ты видел? — Ёнхо, с детской невинностью на лице и в движениях, подползает к парню ближе и усаживается с другой стороны, чтобы здоровой рукой было удобнее указывать на нужные кнопки. — Сейчас буду тебе объяснять. Смотри. Клавиша «вверх» нужна для разгона, но начинаешь «старт» ты с этого квадратика, понял? Я раньше всегда путал. Ну, как, раньше… До сих пор иногда путаюсь.       Расположившись к брюнету в полуобороте в позе лотоса, Джонни здоровой рукой указывал на нужные позиции. Чувствуя собственную важность, шатен каждый раз переспрашивал и только после привычного молчаливого кивка продолжал. Механизм действия элементарный, но брюнету было сложно сосредоточиться рядом с Со. Сердце неодолимо хотело находиться ещё ближе, вырываясь наружу. Или, скорее, навстречу? Но этого нельзя было допустить, ни в коем случае, поэтому Тэн предложил начать поскорее новую игру, ссылаясь на то, что всё уяснил. А Ёнхо не стал терять времени зря и радостно включил гоночное соревнование на двоих. Ему давно не было так хорошо и комфортно в общении с кем-либо, как сейчас с Тэном. Несмотря на страх сделать что-то лишнее по отношению к парню, Джонни в удовольствие проводил время в чужой компании, которая пробиралась теплом под и без того тёплую водолазку, плотно прилегающую к мускулистому телу. — Руки быстрее адаптируются, когда есть видимая угроза. Поэтому быстро среагируешь, я тебе говорю, — закусив в предвкушении верхнюю губу, Джонни нажал на пуск. Очевидно, автомобиль Ёнхо выбился вперёд и спустя несколько кругов одержал победу. В то время, как Тэн едва смог сдвинуться с места, протаранив ограду и несколько деревьев. — Я был уверен, что запомнил все команды. Давай ещё раз сыграем? — с лёгким недоумением на лице брюнет поворачивает голову в сторону Ёнхо, который успевает подсесть ещё чуть ближе, чтобы помочь наглядно разобраться в управлении. — Тэн, смотри, — Джонни смело покрывает чужую кисть, что держит джойстик, и большим пальцем водит по позициям, действие которых отображается на экране в движении автомобиля. — Да я, вроде, так и нажимал… — несуразно отвечает брюнет, глядя на экран телевизора. — Ты контролируешь скорость и поворот с помощью этой команды, но сперва нажимаешь сюда, — действия спешат за словами, проговариваемыми тихим голосом. — А потом вот здесь, видишь?       Всё расплывалось перед глазами, стоило Тэну почувствовать горячее дыхание над своим ухом. Неловкие пальцы старались повторять каждую увиденную комбинацию, но сердце было в состоянии лишь яро пускать кровь по венам, запуская необратимый механизм, тепло от которого разливалось по всему телу и отдавало покалыванием на кончиках пальцев.       Что-то не очень разборчивое выходит из уст Ёнхо, а Тэн, словно по велению души, оборачивается, устремив взгляд на тот самый источник звука. От удивления Джонни вздрагивает с явным вопросом во взгляде, прикрывая рот, и старается рассмотреть перед собой чересчур серьёзное лицо, не меняя при этом близкого положения. Ещё несколько секунд и Тэн лишится сознания от нехватки воздуха. Правда, рассудка он, видимо, лишается чуть раньше, отчего, наплевав на всё, примыкает к чужим губам.       Касание выходит мягким и едва ощутимым, но даже такая малость заставляет Ёнхо в буквальном смысле остолбенеть и перестать на какое-то мгновение дышать. Этого мгновения брюнету хватает, чтобы с опаляющим грудь волнением немного отстраниться, чувствуя, как кожу лица постепенно обдаёт разгорячённая кровь.       Такой резкий контраст событий доводит Ёнхо до болезненной дрожи в груди, но также способствует толчком, чтобы немедля притянуть Тэна за шею, завлекая в поцелуй. Ощущение чужого волнения отпечатывается содрогающимися ресницами на коже, и Джонни отвечает на это своим неконтролируемо сбитым дыханием. Раскрасневшись ещё сильнее, Тэн неумело, но с особым трепетом обволакивает в ответ пухлые губы своими.       Наклонив голову чуть вбок, Джонни поддаётся соблазну и давно убранному в дальний отдел черепной коробки желанию, и целует уже более смело и напористо, ощущая чужие ладони на своих скулах. Ёнхо сходит с ума, когда чувствует сбитое дыхание Тэна, но осознание происходящего сильно пронизывает электрической волной, что приходится резко отстраниться от влажных и даже чуть пульсирующих губ, оставляя раскрасневшегося брюнета в ещё большей растерянности.       Может ли Ёнхо себе позволить целоваться с младшим на полу своей просторной комнаты в абсолютно пустой квартире? Может ли он вообще позволить себе целовать Тэна так требовательно и смело? Как вообще это могло произойти в его реальности? Как вообще могло произойти то, что он целует парня? Правильно ли это? Или так тяжело признаться самому себе в симпатии к парню? — Мне не нравятся парни, — на одном выдохе выдаёт Со, продолжая рвано поглощать сгущённый вокруг воздух.       Слова, как лезвие, болезненно скользят в сознании, заставляя сбитого с толку Тэна убрать руки от лица старшего, но тот, в противовес своим словам, возвращает одну обратно, накрывая поверх дрожащую кисть своей ладонью. — То есть, я имею ввиду, что… — говорить вслух о собственных чувствах оказалось намного сложнее, нежели принять их, отчего Джонни некрасиво морщится, закрыв глаза, продолжая с силой сжимать чужие пальцы у своего лица. — Мне действительно не нравятся парни, но… Я постоянно думаю о тебе. Каждый грёбаный день после нашего знакомства. И я ничего не могу с этим поделать, — ощущая, как тёплые пальцы Тэна аккуратно оглаживают кожу лица, Ёнхо скулит, обессиленно склонив голову.       Бегло разглядывая перед собой силуэт Джонни, брюнет не сразу улавливает смысл сказанных им слов. В комнате постепенно начали умирать звуки. Удушающий ком окутал связки Тэна, что тот едва мог дышать. Сумбур противоречивых мыслей поглотил его, заставив горько пожалеть о сделанном. Нельзя было этого допускать, но было уже поздно. Неожидаемая искренность в словах Ёнхо прокралась под кожу и разлилась раскалённой лавой по кровеносным сосудам. Ощущать подобное невыносимо приятно, но мысль об отречении не давала вдоволь насладиться моментом, занимая всё пространство в голове. — Мне хочется каждый день находиться рядом. Слушать рассказы из твоей жизни и видеть, как дёргается твой нос, когда ты смеёшься над моими глупыми шутками. Это невыносимо, — жалостливо продолжал Со, спустив чужую ладонь на свою шею. — Наверное, мои слова кажутся тебе нелепыми, но, может, скажешь что-нибудь?       Но Тэн честно не мог и слова вымолвить. Брюнет хочет было ответить взаимностью, сказать, что ему тоже нравится, когда тот улыбается, но единственное, что было в его силах, так это осторожно приподнять лицо Ёнхо за подбородок, чтобы наконец соприкоснуться взглядами, а после несмело обвить чужую шею, крепко прижимаясь. И, пожалуй, этим всё сказано. Здоровой рукой Джонни подхватывает Тэна и тыкается ему в плечо, ощущая в своих волосах дрожащие пальцы, несильно сжимающие пряди. Всё это походило на сон. Для Ёнхо, который всё ещё не мог поверить, что обнимает Тэна вот так открыто, без какого-либо препятствия. И для брюнета, чьё сознание нещадно разъедает его изнутри. — Наконец-то могу сказать, что ты приятно пахнешь, — с неким облегчением в голосе проговаривает Со, настраивая зрительный контакт, подняв голову с плеча. — Это одежда… — Тэн робеет от прямого взгляда, убирая руки на колени, поэтому отводит глаза, хрипло и невнятно проговорив. — М? — Джонни льстит такое поведение, отчего старается вновь заглянуть в блестящие глаза брюнета. — Пахнет от одежды. Не я сам так пахну. Мама стирает мои вещи порошком с ароматизатором лаванды, а вещи брата с ароматизатором хлопка. — Ясно, — выдаёт Со, поджав губы в короткой улыбке. — Ты смущаешься?       Получив на это утвердительный кивок, Ёнхо берёт Тэна за руку, поглаживая большим пальцем выпирающие костяшки, и, поднявшись на ноги, тянет его наверх. Скованный в движениях брюнет послушно встаёт и идёт за старшим, когда тот ведёт его к кровати. — Садись. Буду читать тебе стихи, — Джонни усаживает младшего на чистую постель и оббегает кровать, чтобы завалиться на неё с другой стороны.       Организм Тэна не успевал самостоятельно охлаждаться, поэтому лёгкий румянец на лице парня всё ещё отчётливо красовался. Стянув с себя тёплый свитер и оставшись в одной белой рубашке, Тэн прислоняется спиной к мягкому кожаному изголовью, думая, что так ему станет лучше. Но буквально секунда, и брюнет не успевает среагировать, как Ёнхо наглым образом укладывает голову на его бёдра. Парень замирает, когда видит под собой лицо Джонни, но остатками трезвого сознания понимает, что положение не из самых удобных, глядя на свои худосочные ноги, поэтому с особой осторожностью приподнимает чужую голову и подкладывает под неё мягкий свитер, который в корне исправляет ситуацию. Сердце стучит в ещё более бешенном ритме. И Тэн в данный момент хотел бы обратиться к Господу со словами: «Боже мой, как же это приятно.»