sic itur ad astra

      В голове пустота, а воздухе переплетающиеся в рифмы слова, исходящие из уст шатена. Несмотря на незначимые ошибки в словосочетаниях и короткие паузы между строк, старший читает так, словно отрывает от своего сердца значимый кусок, от которого зависит функционал данного механизма. И Тэн это чувствует. Тэн слышит это, параллельно с громким биением в своей груди. Метафоры растворяются в тишине, вслед за пальцами Тэна, робко начавшими перебирать манящие пряди густых волос. Это единственное, по мнению брюнета, чем можно было ответить, дабы не прерывать Со. Но Ёнхо всё же отмалчивается пару мгновений, сдерживая жалкий скулёж, вырывающийся от приятных касаний.       Будь на то воля, Ёнхо читал бы стихи сутками и только для одного слушателя, в промежутках смачивая горло водой. Поэтому без доли смущения Джонни всё же продолжает, закончив играть со своими чувствами в поддавки и усмирив их ради Тэна, чтобы тот не боялся и чувствовал себя настолько комфортно, насколько это было возможно в их случае.       И строки непрерывно струились, сменяя тему за темой, ласково обволакивая уши брюнета. Видеть Ёнхо таким открытым и естественным — чистейшая услада. Слышать его голос в совершенно иных красках, улавливать короткие смешки и наблюдать за изгибающейся бровной дугой. Это невероятно и так… красиво. Тэн не в силах был это прервать ни коем образом. И только сам Джонни, поймав себя на длительной паузе и глубине мысли, резко вскакивает на колени, уставившись на брюнета, и уверенно говорит чуть охрипшим голосом: — Я знаю! Ты прочтёшь мне стих! — на это резкое заявление Тэн ненароком удивляется и отрицательно мотает головой, поджимая губы. Он явно не был готов к такому. — В смысле нет? Почему? — Я бы ещё тебя послушал… — от долгого молчания голос парня также звучал хрипло. — Ещё? Твои уши не завяли? Прошло уже… — Ёнхо кидает короткий взгляд на настенные часы и продолжает: — Два часа? Прошло уже два часа. Ты слушал это кривое чтение целых два часа! Даже чуть дольше… Ты не устал? — Влюблённые часов не замечают… — с силой сдерживая смущённую улыбку, скомкано отвечает Тэн, опустив взгляд вниз. — Вообще-то, счастливые часов не… — хотел было исправить Со, но смысл сказанной фразой доходит до осознания быстрее, чем тот успевает договорить.       Оцепенение. Джонни снова ловит это чувство. Он всё ещё не верит. Не верит не Тэну, а ситуации вокруг него. Не верит своим глазам, ушам и даже носу. Настолько не верит в происходящее на данный момент, что даже боится того, что всё может в миг исчезнуть, если сейчас же он не возьмёт младшего за руку. Действие слегка резкое, заставляющее Тэна вздрогнуть от неожиданности и поднять вновь взгляд, зато тепло от мягкой ладони такое настоящее, что Ёнхо отмирает (почти отмерзает) и начинает заново учиться дышать. — Ещё хочешь послушать? — несвязно спрашивает Со, получая в ответ утвердительный и скромный кивок. — Тогда не отпускай мою руку.       Тэн мотает головой, даёт понять, что, конечно же, не отпустит, будет держать крепко, обеими руками. Да и как он посмеет, глядя в испуганные глаза напротив? Только вот чего боятся эти глаза?

«Как тот актер, который, оробев,

Теряет нить давно знакомой роли, Как тот безумец, что, впадая в гнев, В избытке сил теряет силу воли, —

Так я молчу, не зная, что сказать,

Не оттого, что сердце охладело. Нет, на мои уста кладёт печать

Моя любовь, которой нет предела.

Так пусть же книга говорит с тобой.

Пускай она, безмолвный мой ходатай, Идёт к тебе с признаньем и мольбой

И справедливой требует расплаты.

Прочтёшь ли ты слова любви немой?

Услышишь ли глазами голос мой?»

Уильям Шекспир

      Кажется, силы Ёнхо иссякли на последней строке. Покрасневшие глаза, дрожащие пальцы и вновь это лицо, некрасиво сморщенное… Ему физически больно говорить об этом, словно множество лезвий разрывают плоть изнутри. Настолько сильно Со боится своих чувств? Или это тот страх, который наконец удалось преодолеть? Тяжело бороться с собой, когда всю жизнь существовал чьими-то убеждениями. Но не сейчас, ведь так? Сейчас Джонни смотрит на парня, чьи пальцы почти впились в его кисть мягкими подушечками.       Смог ли Тэн правильно услышать Ёнхо? Прочесть его, как открытую книгу, и усвоить материал? Кажется, да. И эта доля сомнения отражается только в несмелых движениях со стороны брюнета, поднявшегося удобнее на колени. В голове Тэна всё ещё много мыслей, на кончике его языка всё ещё мало слов, но в его действиях достаточно смысла, чтобы через прикосновение изъясниться с Джонни. Пальцы осторожно скользят вверх и останавливаются поверх напряжённых скул.       Тэн ещё не знает, что сжимать от волнения челюсти — это плохая привычка Джонни, но короткий поцелуй в уголок рта заставляет того расслабиться и прикрыть глаза. И брюнет чувствует, как под ладонями сразу становится мягко. И сам Тэн находит в этом долю успокоения, поэтому не отстраняется, а ведёт тонкими губами дальше по лицу, оставляя тёплые следы на переносице, щеках и подбородке. Получается слишком нежно и тягуче медленно, что Ёнхо готов раствориться в пространстве, будь это возможным.       Ему невыносимо больно бороться с желанием коснуться тёплой кожи, отчего здравый рассудок всё же уступает в этой схватке, и шатен почти валится на Тэна, заставляя принять лежачее положение. Очень грубо с его стороны, но Джонни не замечает этого, завлекая парня в глубокий и влажный поцелуй.       Скованные движения брюнета остаются незамеченными, но его губы, напротив, смело отвечают, стараясь набрать нужный темп. Кожа вокруг рта начинает изрядно пульсировать, и Тэн спасается от гипоксии благодаря желанию Джонни насладиться чужим запахом. Шатен резко отстраняется от губ и яростно ведёт кончиком носа вниз, тяжело дыша, и утыкается им в шею, глубоко вдыхая. Он в прямом смысле обезумел, и Тэн почти готов признаться самому себе, что боится, но продолжает бездействовать, откидывая голову назад от удовольствия. Сильные пальцы одной руки Ёнхо впиваются в тонкую талию, а разгорячённые губы вырисовывают на тонкой коже шеи незамысловатый узор, заставляющий Тэна тихо застонать. Ему больно, но не от Джонни, скорее, жёсткая ширинка брюк даёт знать о том, чего больше всего боялся парень. Это заставляет почувствовать стыд и настоящий страх, и руки предательски отталкивают Ёнхо от себя, принуждая того прийти наконец в сознание. Никто из парней особо не понял, что произошло, но громкие и рваные выдохи в тишине медленно начали заполнять всё пространство. — Тэн, прости… — спустя время выдаёт Со, устремив взгляд в потолок. — Я не хотел. То есть, хотел, но не этого. Не знаю, что на меня нашло.       Но Тэн молчал, не успев за это время полноценно отдышаться. Боль внизу живота сводила его с ума, а пульсация в области шеи не давала ни на секунду расслабиться. Нужно было срочно на что-то отвлечься. И брюнет, кажется, придумал. — Дай мне, пожалуйста, телефон, — с трудом произносит парень, игнорируя слова Джонни. — Что? Зачем? — заикается Со, резко принимая сидячее положение. — Маме позвонить, — уже более ровным голосом отвечает Тэн.       И Ёнхо не смеет отказать, какие бы последствия это за собой не повело. Возможно, брюнет захочет уйти, может, вовсе оборвать все связи. Этого нельзя исключать. Скорее, это было бы логичнее всего, после такого агрессивного поведения Джонни. Сердце молило о пощаде, но шатен лишь поднимается с кровати, чтобы найти свой телефон и протянуть его Тэну. Несколько нажатий по клавиатуре. Гудки. — Мам? — Ты где? Куда пропал? Когда будешь дома? — чётко доносятся крики матери из динамика телефона. — Успокойся, пожалуйста. Почему ты вообще кричишь? — Тэн заметно робеет, наблюдая за рядом усевшимся Джонни. — Где ты, я спрашиваю? Куда ты сбежал? — Я в порядке. Ты не доверяешь мне? — Ты никогда от меня ничего не скрывал. Как я могу тебе доверять, когда ты что-то умалчиваешь? Неужели я не заслужила правды? Скажи мне! — Я тебе позже всё расскажу. Обещаю, — брюнет хмурится от громкого крика, начиная нервно обкусывать губы. — Когда позже? Где ты? Во сколько ты сегодня приедешь домой? — на последнем вопросе Ёнхо заметно вздрагивает, не желая знать точное время, когда им придётся расстаться. — Я не приеду сегодня, — Тэн поджимает губы в улыбке, глядя на ошарашенного ответом шатена. — Что?! А где ты будешь ночевать? Тэн, не заставляй меня нервничать. Ты же знаешь, что если с тобой что-то случится, я… — Прости, мам, всё потом!       И Тэн завершает разговор в одно нажатие. Смело. Для него это чересчур смело и безрассудно, ведь он прекрасно знает, как сильно может распереживаться его мама. Знает, что брат его возненавидит за такое поведение ещё сильнее. Но он не хочет уезжать прямо сейчас. Сейчас, сегодня, завтра. Не хочет. Но и сказать маме правду не в состоянии. Язык не повернётся. Что уж говорить, даже Ёнхо не удосужился прямого признания. Правда, множество косвенных ему вполне достаточно, судя по короткой улыбке в ответ. Только вот сейчас эта улыбка наполнена чувством вины и сожаления. И это невозможно оставить незамеченным. — Всё в порядке, Ёнхо? — обеспокоенно интересуется Тэн, протягивая упомянутому трубку обратно. — Это ты мне скажи. В порядке ли ты? — поставив телефон на беззвучный режим и убрав в задний карман, Со вглядывается в глаза напротив. — В порядке. Выглядишь обеспокоенным, — парень сводит брови к переносице. — Обещаю, что не буду тебя трогать, — Джонни виновато мямлит, отводя взгляд в сторону. — Что? Я в чём-то провинился? — Тэн непонимающе укладывает руку на чужое бедро. — Да, мне не стоило тебя толкать, я просто разволновался, но… — Нет же, Тэн. Ты поступил правильно. В какой-то момент я перестал себя контролировать. Это было мерзко с моей стороны и неуважительно по отношению к тебе. Мне правда жаль, что я напугал тебя, — Ёнхо продолжил смирно сидеть, глазами уставившись на потрёпанную рубашку парня. — Ты не напугал меня… — Ты напуган, Тэн. И я тоже напуган. Я не знаю, что делать. Не знаю, как мне вести себя. Я до сих пор не могу понять, что происходит… Но я не хочу тебя так быстро потерять. Мы ведь только… Только начали узнавать друг друга. И если ты вдруг сбежишь… — Ёнхо, — брюнет негромко перебивает старшего, укладывая ладонь на его лицо, чтобы настроить зрительный контакт. — Я тебя понял, слышишь? Я никуда не сбегаю. Я рядом. — Тэён бы меня сейчас обсмеял за такое поведение… — Джонни трётся щекой о чужую ладонь, прикрывая глаза. — Тэён? Это твой друг? — Угу. — Расскажи мне о нём, — разглядывая поникшего Ёнхо, брюнет укладывает ладонь на крупное плечо. — На самом деле, это о-о-очень долгая история. Ну очень! — лицо Джонни заметно приобретало краски. — Так и быть, я послушаю её, если ты ещё и кофе нам заваришь, — Тэн щурит глаза, расплываясь в широкой улыбке. — С молоком! — резко поднимается Со, устремив указательный палец вверх и направившись на кухню. — С молоком! — Тэн в точности повторяет за старшим и идёт следом.

***

      Чувство безысходности всегда так остро ощущается, что отбросить его на второй план особо не получается. Практически каждую ночь в своей тёмной и грязной комнате приюта Хэчан обдумывал всевозможные исходы событий. Порой, сутками не спал и ломал голову. В полном одиночестве. Без малейшей поддержки. В то время, как Марк, не знаючи, засыпал с приятными мыслями о любимом, в ожидании совместного будущего, о которым парни могли иногда помечтать. Но теперь он понимает, что несмотря ни на что, он должен вызволить Хэчана оттуда, как можно быстрее. Только вот возможно ли это? — У тебя опухли глаза, — очевидно подмечает Марк. — Да уж. Тебя тоже пчёлы не пожалели, — пытается отшутиться Хэчан.       К приюту вернуться всё же пришлось. Утереть друг другу слёзы, отряхнуть колени и вернуться в привычную жизнь, не взирая на всю боль и страдания. Отпустить Хэчана с мыслью о том, что именно могут с ним сотворить этой ночью. Отпустить парня, который давно сломлен и не может больше скрывать это за пеленой безразличия. Уйти домой, где комфортно и тепло и не найти в себе силы наслаждаться этим уютом дальше. — Я обращусь в милицию. Ты ходячая улика. Его сразу закроют, — с невесомой надеждой в голосе предлагает Марк. — Давай ты не будешь тратить время на пустую болтовню? — огрызается Хэчан. — Нет же. Смотри, — расположившись привычно у бревна, Марк хватает парня за плечи, чтобы тот его внимательно послушал. — Они допросят тебя, запишут все показания. Тут всё слишком очевидно, понимаешь? Они не смогут закрыть безнаказанно это дело. — Ты слишком наивный, Марк, — парень обессиленно убирает от себя чужие руки. — Всё не так гладко происходит. В лучшем случае воспитатели дадут ложные показания, а именно их опросят в первую очередь. Им поверят, а я выйду местным хулиганом с дефицитом внимания, который если не долбит себя об стены сам, так в драки лезет. Ещё и синяки, которые найдут на мелких, на меня повесят. — Это в лучшем? Боюсь спросить тогда, что в худшем случае… — А в худшем, всё то же самое, только меня увезут куда-нибудь до завершения расследования. И мы с тобой никогда больше не увидимся. — Никогда? То есть… Почему это? — Марк, не обнимай тупого. Меня переведут в другой приют. Или закроют, где похуже. Ты даже узнать не сможешь, где я. Молчу уже о том, что ждёт моих сестрёнок. Исходов целый вагон и маленькая тележка. Только ни один нам не подходит.       Несмотря на юный возраст, Хэчан здраво рассуждал. Правда, толку в этом не было особо. А Марк, по всей видимости, просто разбит. Настолько разбит, что трезво думать не удавалось совсем. Непринятие действительности всё ещё борется внутри его головы, доставляя болезненный дискомфорт в области висков. И ему нечего было добавить. Он замолчал. Складывалось ощущение, что говорить о чём-то хорошем и отвлечённом Марк больше не сможет. Оставалось только слушать шелест сухих листьев и треск прогибающихся под ветром деревьев. Пока эту композицию не нарушают два ангела. Именно так Хэчан называл своих двух младших сестёр. — Идём иглать, Хитяни! — первая подбегает Кристи, с вечно хороших настроением. — Блатик, сто у тебя с лицом? — подаёт голос Джессика, всё всегда замечающая.       Нужно быть, как минимум, слепым, чтобы не заметить всё ещё красные глаза и немного отёкшие веки Хэчана. Парень никогда не показывался таким своим девочкам. Даже когда в один день застал своего отца за попыткой их изнасилования. Не меняя выражения лица, он быстро сориентировался и взял в руки нож, чтобы нанести удар со спины. Единственное, о чём он после жалел, так это то, что не задел жизненно важные органы, и отец остался жив. Узреть предательство матери было самым болезненным на тот момент. Ведь именно она ничего не предприняла и осталась на стороне мужа. И даже в этом случае Хэчан остался непоколебим. Выражение его лица оставалось непринуждённым и холодным. Но только не для Кристи и Джессики. Они этого не заслужили. Поэтому и сейчас парень одаривает их непривычно широкой улыбкой, показывая весь ряд ровных зубов, только чтобы волнение с их милых лиц бесследно ушло.       Марк молча наблюдает за ними и не может поверить своим глазам. Лицо парня резко сменилось с угрюмого на улыбающееся и жизнерадостное. Это невероятно. И брюнет не мог припомнить, видел ли хоть раз он подобную картину в свой адрес. Наверное, нет. Улыбка счастливого ребёнка, которую Хэчан честно заслужил носить каждый день, но вместо этого ему приходится её изредка натягивать. Смотреть за этим было невыносимо, и Марк встал, вкинув фразу, что скоро придёт. Хэчан только непонимающе на это кивнул и продолжил мило беседовать с Джессикой, которая отчитывала Кристи за то, что та суёт грязные пальцы в рот.       Марк убежал в сторону дома. Ещё какое-то время короткостриженый бросал взгляд на уменьшающуюся чужую фигуру, после чего его внимание было полностью захвачено сёстрами.       Вместо нормальной песочницы дети возились в обычной куче песка, которая случайно образовалась в ходе строительства несколько лет назад. Цветом это походило больше на пыль, но по словам воспитателей это всё ещё был песок. И дети каким-то образом умудрялись что-то из такого песка лепить. Хэчан сидел на корточках и наблюдал за тем, как крохотные детские руки формировали фигурки без специальных формочек. После делал вид, что ест эти пирожные и как ему вкусно. Но в голове крутилась лишь мысль о том, как разнятся их миры с Марком. Что совместного будущего у них нет и быть не может. Брюнет не сможет пожертвовать всем ради Хэчана, а тот не сможет поставить под угрозу своих сестёр. Но Марк не понимает этого. Не понимает, что они выросли в совершенно разных условиях и существовать рядом у них просто не выйдет. Уже не выходит. А дальше будет всё только хуже.       Марка не было чуть больше получаса, а Хэчан уже не находил себе места. Ему было так спокойно с появлением в его жизни брюнета. Так хорошо было каждый день вдыхать глоток свежего воздуха в качестве чужого присутствия. И когда Марк вновь появляется на горизонте, Хэчан с облегчением вздыхает и встаёт ему на встречу.       Он не может заставлять брюнета находиться рядом с собой. Обременять своими проблемами и положением. Но и отпустить не может несмотря на то, что множество раз прогонял его из-за каких-то обид. Даже сейчас, он видит перед собой запыхавшегося Марка и не может оторвать от него глаз, вспоминая, как каких-то пару часов назад мог позволить себе трогать его и целовать. А вскоре ему предстоит вернуться в свою комнату, стены которой будут нещадно давить и ломать сознание.       Хэчан хочет было сказать, как дорожит Марком и как он благодарен ему, просто так, за то, что тот рядом, но какое-то время мнётся, следя за брюнетом, достающим что-то из кармана. — Возьми, только аккуратно, — Марк протягивает парню синий в клетку сложенный платок, глядя в обеспокоенные глаза напротив. — Спасибо? Но зачем мне… — Там лезвие, — почти беззвучно шепчет брюнет. — Это на случай, если вдруг ночью ты снова будешь в опасности. Ты меня услышал?

***

      Время быстротечно близилось к ночи. Растворяясь в безудержных диалогах, Ёнхо и Тэн не заметили, как стрелки сменили друг друга. Счастливые и правда часов не замечают. Тэн внимательно слушал рассказы из жизни Джонни, с каждой минутой узнавая того ближе. Непрерывно мог наблюдать за быстро меняющимися эмоциями на красивом лице и ловить на себе улыбки. А Со неустанно шутил, чтобы смех из уст брюнета не прекращался.       По очереди парни приняли тёплый душ, и Ёнхо приготовил для младшего чистую и комфортную одежду для сна. Дал ему спокойно переодеться и переоделся сам, никого не смущая. Он не хотел нарушать ту хрупкую идиллию, которую удалось создать за короткое, проведённое вместе время. Джонни по истине чувствовал себя счастливым. Что нельзя было со стопроцентной вероятностью сказать про Тэна. На лице брюнета изредка проскальзывала тревога, и шатен не раз интересовался, что же того может тревожить, на что ответ был всегда один — всё хорошо. И Ёнхо делал вид, что верил. И как бы им вдвоём сейчас не было хорошо, здоровый сон никто не отменял. — Ты укладывайся на мою кровать, а я лягу в зале на диван, хорошо? — Зачем? Разве мы не можем лечь вместе? — без доли смущения спрашивает парень, взбивая поочередно подушки. — Ты сейчас серьёзно? — с некой опаской уточняет Со. — Конечно. Кровать большая, места обоим хватит.       Внутренней радости Джонни не было предела. Пообещав самому себе не прикасаться к брюнету, Ёнхо удобно устроился на одной стороне постели, перед этим везде выключив свет и раскрыв плотные шторы в комнате, чтобы лучи лунного света заглянули в гости. — Добрых снов, Тэн. Я благодарен тебе за сегодняшний день, — укрыв обоих лёгким одеялом, Ёнхо одарил младшего короткой улыбкой и повернулся к нему спиной, уютно устраиваясь. — Отдыхай. Не буду тебя лишний раз смущать. — Добрых снов и тебе, — прошептал Тэн, глядя на чужую макушку.       Но тревожные мысли так и не покидали голову младшего, отчего уснуть было просто невозможно. Мысли. Мысли. Мысли. Они поглощают изнутри, высасывают все силы, но, чёрт возьми, не дают заснуть.       «— Свободу слова и мнения никто не отменял. Я не грешник и не раб. Как и ты. Мне жизнь дарована не для того, чтобы я каждый раз вымаливал прощение за это.»       Где-то далеко в сознании ненароком всплывали слова, складываемые в предложения. Голос звучал так отчётливо и громко, что Тэн сразу понял чей он, вспоминая тот день.       «— Это религия, скорее, запрещает мне быть собой. Не думаю, что Бог действительно за такое наказывает.»       Почему Тэн вдруг вспомнил об этом? Может, потому что не хочет отказываться от Джонни из-за религиозных запретов?       «— У тебя нет своего мнения. Тебе нечего отстаивать. У тебя нет своей жизни. Тебе её навязали. И я не могу на это смотреть больше. Мне жаль тебя. Правда жаль.»       Тэн больше не мог слушать это. Он не хочет находиться в подвешенном состоянии. Не хочет чувствовать вину за то, что лежит рядом с парнем, которого хочет немедленно обнять. И он осуществляет это. Собрав всю волю в кулак, брюнет пододвигается чуть ближе и укладывает ладонь на чужую талию, тесно прижимаясь. — Тэн? Ты чего не спишь? — вздрагивает Со, выходя из лёгкого полудрёма. — Ты спрашивал меня сегодня, по какой причине я тревожусь. Так вот причина — это ты, — Ёнхо не понимает к чему он клонит, поэтому пытается повернуться лицом, но брюнет останавливает действие, укладывая ладонь на чужую грудь. — Ты не знал, но лёжа с тобой в одной постели, я совершаю грех. И самое страшное в этом то, что мне это нравится. — Тэн, я не… — Ничего не говори. Давай просто уснём вот так. Прошу.       За просьбой больше ничего не последовало. Ёнхо лишь понимающе покрыл кисть младшего своей ладонью. И после не долгосрочных скитаний в сумбуре мыслей, оба смогли наконец-то уснуть.       Несмотря на то, что Джонни выиграл в состязании «кто быстрее уснёт», просыпался ночью он неоднократно. Подсознательная тревога не давала насладиться крепким сном, и на утро шатен перестал с ней бороться, не пытаясь больше уснуть. Стрелки на часах насмешливо показывали восемь утра, но глядя на спящего рядом брюнета, Ёнхо в один миг перестал ненавидеть это утро. — Доброе утро, — шепчет Джонни, осторожно склонившись над чужим ухом.       Реакции, естественно, никакой не последовало. Оно и понятно, но почему-то это насторожило Со. Может, потому что дыхание Тэна было неуловимо тихим? Кто знает. Только Джонни, который успел себя сильно накрутить. И это позволило ему иметь наглость разбудить крепко спящего парня своими возгласами. Тэна это ничуть не разозлило, напротив, он был рад с утра увидеть лицо Ёнхо сквозь тяжёлые веки. Даже если оно и было немного взвинченное. Или не немного? — Ты чего, Ёнхо? — не успев отойти ото сна, Тэн потягивается, словно кот, расплываясь в мягкой улыбке. — Хорошо спал? — Вообще-то, не очень! — обиженно выдаёт Со, принимая сидячее положение. — Почему? Что такое? — брюнет поднимается чуть выше, потирая глаза. — Ты спишь, как убитый! Словно без дыхания. Знаешь, надумать всякое можно! — Ты серьёзно? — Тэн позволяет себе негромко засмеяться, параллельно взять здоровую руку Со и приложить пальцами под челюстью. — В следующий раз просто потрогай мой пульс, хорошо? — Ничего не понятно, — хмуро отвечает Джонни. — А ты сосредоточься, ну.       Ёнхо по-детски выпячивает нижнюю губу и честно старается нащупать пульс. Несколько миллиметров влево, немного надавить и… кажется, он чувствует. Почти слышит, и это заставляет его радостно улыбнуться, поднимая невинно брови от удивления. Ритм несколько учащённый и тут не нужно быть гением, чтобы понять почему это. Ведь Джонни чувствует аритмию и внутри своей груди тоже. Как же это приятно. И не менее приятно видеть, как красуется на чужой шее еле заметное алое пятнышко, на которое Со обратил внимание ещё вчера. Тэн на это лишь пожал спокойно плечами, сказав, что это ерунда, и Ёнхо не стал на этом больше зацикливаться.       Когда с завтраком было покончено, Джонни явно поник, ведь это означало, что Тэну пора уходить. Не вот чтобы в выходной нужно было куда-то спешить, но брюнет не мог поступать так жестоко с матерью, поэтому вчера он чётко для себя решил, что уйдёт, как проснётся. И тут уже вина Ёнхо, что он разбудил младшего так рано. — Может, тебя проводить? — с тоской спрашивает Со, глядя на то, как брюнет обувает туфли. — Не нужно, я дойду. Заодно голову проветрю. А ты отдыхай, — одарив шатена на прощанье радостной улыбкой, Тэн моментально разворачивается и хватается за ручку двери, но его резко останавливают, схватив за предплечье. — Подожди, Тэн. — Что такое? — удивлённо спрашивает брюнет. — Не исчезай, ладно? — жалобно просит Со. — Но мне нужно домой… — Нет, я не об этом. Просто не исчезай больше. Чтобы не было такого, что ты не ответишь на звонок, что твой стационарный телефон будет отключен. Или что мне снова придётся тебя где-то ждать, а ты не придёшь. Не надо так больше, — голос Ёнхо ощутимо подрагивает и Тэн не может на это спокойно реагировать, поэтому подходит ближе и, приподнявшись на носочки, обнимает шатена. — Я обещаю тебе это, — шепчет парень непосредственно в ухо, утыкаясь после чего лицом в шею.       Джонни нежится в объятьях какое-то время, но понимает остатками извилин, что парню действительно нужно идти. Ведь шатен тот, ради которого Тэн поругался с семьёй и переступил через себя. И Ёнхо остаётся только доверять ему, ежели насильно держать рядом с собой, давя на жалость. Поэтому Со отстраняется первым, поджимая губы в улыбке, и с грустью в глазах собственноручно открывает для брюнета дверь. Младший расплывается в улыбке, глядя на лицо Со, не в силах с ним так скоро прощаться, но всё же переступает через порог и закрывает за собой дверь. Джонни оставалось лишь закрыть замок и пойти заниматься своими делами, но вместо этого он смотрит в дверной глазок, провожая взглядом растворяющегося в темноте подъездных стен Тэна.       Брюнету тоскливо покидать здание жилого дома, отчего, спускаясь по лестницам, в уголках глаз неконтролируемо проступают слёзы. Но уже на улице он ловит лучи солнечного дня своими чёрными, как смола, волосами, вместе с высокомерным взглядом высокого юноши, ожидающего чего-то около подъезда. Едва успев промокнуть лицо рукавами свитера, Тэн направляется обратно к остановке, перебирая в голове весь вчерашний день.       Он уже не видит, что озлобленный парень позади него нервно пытается кому-то дозвониться и, не сдерживаясь, материт свой мобильный телефон. Не видит и того, что одним ударом с ноги тот сбивает урну с мусором в порывах ярости и всё же заходит в подъезд, набирая код для разблокировки двери.       Как только Ёнхо решил всё же оторваться от двери и занять себя хоть чем-то, он не почувствовал себя одиноко в пустой квартире. Тоска по Тэну заиграла совершенно другими красками. Это чувство превратилось в нечто приятное и тёплое. Зайдя в свою комнату и увидев на полу так и не убранную приставку с раскиданными картриджами, шатен улыбнулся. Ведь они так и не смогли нормально поиграть, как изначально планировалось. И он благодарен за это Тэну. За его первый шаг, объятья и внимание. Всё обернулось ровно на сто восемьдесят градусов. Это ли не счастье?       Не долго раздумывая, Джонни усаживается на пол, настраивая уровень сложности в гоночной игре. Скорее, фоном по привычке, а не по особому желанию. Теперь же ему не придётся так часто играть в приставку и сидеть за прочтением книг, дабы заполнить пустоту внутри. Он наконец-таки почувствовал себя живым.       Забыв закрыть шторы от навязчивого яркого света, Джонни поднимается, подходит к окну, морщась от болезненных лучей, и дёргает за плотную ткань. Вдруг слышит навязчивый стук в дверь. Эмоции плещутся через край, предвкушая необъяснимое возвращение Тэна, и Ёнхо почти подлетает к двери, чтобы впустить его, забывая даже посмотреть в глазок. Но радостное выражение лица резко сменяется раздражённым, стоит шатену увидеть перед собой почти такое же недовольное лицо напротив. — Чего тебе, Сычён? — огрызается Со, вяло уходя на кухню. — Ожидал увидеть кого-то другого, не так ли? — Дун ехидно растягивает уголки рта, чувствуя на себе неприязнь. — Ты, вроде, говорил, что без предупреждения не приходишь. Или я что-то путаю? — непринуждённо заявляет Джонни, устраиваясь за кухонным столом, перед этим налив себе в стакан воды из-под крана. — Ты не отвечал на мои звонки больше суток, — сквозь зубы проговаривает Сычён, стараясь сдержать злость. — И чего это я не отвечал на звонки, интересно? — Ёнхо наигранно улыбается, но моментально меняется в лице, стоило ему увидеть, как незваный гость разувается, чтобы пройти дальше. — Я тебя не приглашал, эй. — Не эй, а Сычён. Дай хоть воды глотнуть, невежа, — Дун показательно выхватывает стакан из рук Со, чем вызывает чужое раздражение ещё больше, и допивает оставшийся глоток, довольно улыбаясь. — Ну, рассказывай. Чем занимаешься в свободное время? Чем вчера ты был та-а-ак занят, что не брал в руки телефон?       Джонни открыто игнорирует неинтересные ему вопросы и закатывает глаза, пока Сычён тщательно осматривал всё вокруг, замечая в раковине чрезмерное количество грязной посуды. — Ничего себе. Ты готовить научился? В прошлый мой визит твоя кухня была не такая загаженная. Накормишь меня? — ухоженный юноша нагло опирается двумя ладонями о стол, нависая над Ёнхо и тем самым провоцируя на большие эмоции, что у него почти выходит. — Для тебя еды в этом доме нет, — Джонни шумно встаёт, озлобленно направляясь обратно в свою комнату. — Дверь знаешь где. — А для кого в этом доме у тебя есть еда, м? Скажи, мне интересно, — Сычен игнорирует грубость в свой адрес, направляясь вслед за Ёнхо. — Не ходи за мной. Я тебя не приглашал, — слова шатена пролетают мимо торчащих и любопытных ушей, пока сам Ёнхо принялся убирать свои вещи с кровати, оставленные Тэном. — У тебя кто-то есть, да? — неожиданно выдаёт Дун, заставляя Со ненароком застыть. — С чего ты взял? — настороженно спрашивает Джонни, продолжив складывать неаккуратно одежду. — Да так, — Сычён берёт во внимание разбросанные спальные вещи, два джойстика на полу и гору невымытой посуды, но умалчивает об этом, изображая на лице глупую улыбку. — Тогда скройся с моих глаз уже наконец! — повышает голос Ёнхо, уже не стараясь сдерживаться. — Рано меня ещё прогонять. Я к тебе так-то по делу пришёл. — Если это касается моего отца, то я даже слушать тебя не хочу, — закончив с уборкой вещей, Со выходит из комнаты, раздражённо усаживаясь на диван, а Сычён, ожидаемо, направляется следом. — И про моего отца вообще-то тоже. Эгоист. Их задержали на таможне, они не могут покинуть границу. Непонятно, где сейчас околачиваются. Хотят найти машину до ближайшего железнодорожного вокзала, но на это может понадобится несколько дней, — Дун говорит важным голосом, обходя диван, и усаживается рядом с Со в полуоборот. — Мне не интересно, — не слушая, обрывает Джонни. — А ты послушай, — Сычён ощутимо повышает голос, приближаясь чуть ли не в плотную к чужому уху. — Их нужно будет встретить, как только они дадут нам знать, иначе их просто закроют. Ты можешь это понять? — Это ты послушай, — Ёнхо резко разворачивается и хватает объект его раздражения за ворот кашемирового джемпера, раздувая озлобленно ноздри. — Меня это не касается. Отец меня лично ни о чём не просил. А ты проваливай из моего дома, пока я твоё смазливое лицо не подправил, — Ёнхо с силой отталкивает Сычёна от себя, что тот непроизвольно валится спиной на диван, пытаясь отдышаться от накатившегося испуга. — Ты живёшь в этом доме только благодаря своему отцу, которому ты по неизвестной на то причине не хочешь даже помочь. — Тебя не должны касаться наши с ним отношения. Он всё равно не вышвырнет меня на улицу, а я вот тебя с лёгкостью. Хочешь проверить? — Джонни вновь тянется к чужому воротнику, но Дун успевает среагировать и встаёт с дивана, отрицательно мотая головой и делая несколько шагов назад. — Да кто у тебя вообще может быть с таким характером?! Ты мерзкий и грубый! — Дун выражается не стесняясь, но сразу замолкает, стоило шатену резко встать и сделать шаг навстречу. — Проваливай, — спокойно проговаривает Со.       Накал превысил допустимое значение, и Сычён почувствовал истинный страх, находясь с Ёнхо в одном помещении, поэтому всё-таки направляется к выходу, ненароком оборачиваясь. Следом за ним идёт Джонни, не упуская возможность ещё немного припугнуть парня своим близким положением. И пока тот впопыхах натягивает ботинки, шатен проходит сзади, чтобы открыть дверь, угрожая одним лишь своим присутствием. — Всего хорошего, — язвительно добавляет Со, после закрыв перед недовольным носом дверь.       Униженным и всё ещё немного испуганным Дун вышел из подъезда, желая отмщенья. И раз Сычён не может повлиять на самого парня, он сделает это через своего отца более грамотным способом, сопоставив все существующие факты и свои собственные наблюдения.

***

      Как только Тэн вернулся домой, его ждал серьёзный разговор с матерью. Он ожидал этого. Ожидал того, что придётся выслушивать мамины истерики и неуместные комментария брата в свой адрес. Но, как ни странно, всей драмы не оказалось. Брюнет застал свою мать глубоко расстроенную, привычно готовящую на кухне обед. Не было ни криков, ни допроса, и это вызвало уже у Тэна множество вопросов. Но парень ничего не спросил, только подошёл со спины, крепко обнял и поблагодарил за доверие и понимание. Но и на это женщина никак не отреагировала, продолжая разделывать куриную тушу. В глубине души она была счастлива, что с её сыном ничего не случилось, поэтому она смогла, наконец, с лёгкостью выдохнуть, когда Тэн удалился в свою комнату.       Не безразлично было и Сяоджуну. Но вместо того, чтобы оставить брата в покое, как это обычно бывало, он направился в соседнюю комнату, чтобы узнать в чём дело из первых уст. — Ты напугал меня, Сяо, — Тэн вздрагивает, наблюдая брата в дверях своей комнаты, но всё равно широко улыбается, глядя на родное, хоть и хмурое лицо. — Ты что-то не весел, братец. — А я когда-то бываю весёлым? — закрыв за собой дверь, блондин приближается к Тэну, внимательно разглядывая ещё более довольное, чем обычно, лицо, учуяв шлейф сладковатого парфюма. — Да, когда играешь с бездомными детьми. Только с ними ты горазд делиться едой, — брюнет не привык к столь чрезмерному вниманию брата, отчего сводит брови к переносице, улыбаясь уже более скромно. — Это что? — Сяоджун нахально тыкает двумя пальцами в шею брата, замечая на ней розоватое пятно, о котором брюнет успел позабыть. — Где? — подойдя к небольшому зеркалу на дверце шкафа и взглянув на свою шею, Тэн мгновенно и некрасиво краснеет, не находя, что ответить. — Из-за этого ты вчера довёл маму до истерики? Отвечай. — Прости, Сяо, но я не могу пока рассказать… — виновато цедит брюнет. — В чём сложность сказать, что у тебя появилась девушка? — спрашивает блондин, скрестив руки на груди.       От осознания правды, чувство вины снова даёт о себе знать, ударяя Тэна по вискам. Ему настолько стыдно, что голосовые связки не дают озвучить правду. Ведь всё, о чём он думает и то, что делает — не соответствует его религиозным убеждениям. И несмотря на то, что СяоДжун неверующий, он с вероятностью в сто процентов осудит выбор брата. По крайней мере так думает сам Тэн, поэтому и отмалчивается, собираясь уйти. Направившись к выходу, блондин перехватывает брата за плечо, глядя исподлобья. — Или ты был с мужчиной? — едва слышно шепчет Сяо, получая в ответ лишь испуганный взгляд. — Не бойся, Тэн. Скажи мне. Прошу тебя. Я должен знать, что тебе никто не навредил. — Навредил? В смысле? — Просто ответь мне. — Кто мне должен был навредить, Сяо? — обеспокоенный вид брата пугал Тэна сильнее остального, поэтому он хватается руками за чужие плечи, параллельно выпытывая ответы. — Мама вчера ушла в церковь на службу после твоего звонка. И там случайно подслушала двух старух, которые говорили про Накамото. Я не знаю, слух это или нет, но есть подозрение, что этот священник насилует детей, поэтому… — Что ты такое говоришь? — Тэн обрывает брата, на шаг отстраняясь. — Этого не может быть. То, что ты говоришь, даже в голове у меня не укладывается. — Ты не можешь знать на сто процентов, ясно? — Ты же знаешь, насколько у нас мама впечатлительная. Не говори глупостей. Накамото добрый и очень верный своему делу. Он грамотный и рассудительный. Он… — Какой же ты внушаемый, братец. Смотреть противно. Ведёшь себя, как услужливая псина. — А тебя противно слушать, Сяо.       У Тэна непонимание в глазах и дикое желание скрыться от осуждающего взгляда брата. Иногда брюнет задаётся вопросом их родства, не понимая подобного отношения к себе. Но после сразу же винит себя за сомнения. И сейчас винит, когда решается сбежать из дома. На какое-то время, конечно. Но это всё равно заставляет Тэна чувствовать себя ужасным человеком. Ужасным братом. Ужасным сыном. И мать, наблюдая похожую картину и сегодня, обессиленно падает на колени, прижав руки к груди. — Не переживай, мама. Думаю, он был с девушкой. Про Накамото он ничего не знал, — негромко говорит Сяоджун, усевшись рядом с мамой на колени. — С девушкой? — жалким голосом спрашивает женщина, чувствуя внутреннее облегчение.       Из дома Тэн выбежал сломя голову. И ноги несли его вниз по склону, к той самой церкви. Ему многое нужно было сказать Ему. Поделиться самым сокровенным и найти утешение. И заодно увидеть Накамото, чтобы убедиться в своей правоте. Запыхавшись, Тэн останавливается, чтобы перевести дух, и видит издалека силуэт священника, который, по-видимому, только закончил службу. Вдохнув ещё несколько глотков прохладного воздуха, брюнет продолжил идти.       Радость от предстоящей встречи сменяется пронзительным замешательством от увиденного, стоило парню подойти ближе. Лицо мужчины было изуродовано множеством порезов, которые не удалось полностью скрыть с помощью лейкопластыря с зелёнкой. От ужаса опустив глаза вниз, Тэн замечает так же изрезанные руки священника, которые тот сразу же убирает за спину. — Здравствуйте, батюшка, — дрожащим голосом произносит Тэн, чувствуя вину за увиденное. — Здравствуй, дитя, — непринуждённо отвечает Накамото.