Золото в облаках

Гуанъяо схватил за предплечье Сичэня, чтобы оттащить его назад. У двоих в руках были мечи, которые они готовы были в любую секунду пустить в ход. Но Вэй Усянь не стал попусту растрачивать время. По храму разнесся легкий свист, что мгновенно захватил все внимание лютого мертвеца. Не Минцзюэ развернулся в сторону Старейшины Илин, что вышел из-за спины защищавшего его Ханьгуан- цзюня. Лань Чжань перестал играть на гуцине и также остановил Бичэнь, но не сводил взгляда с Вэй Ина, что успокаивал мертвеца, хотя кто мог лучше справиться с такой задачей, кроме как Магистр дьявольского культа? Вэй Усянь и без лишних подсказок и намеков со стороны Главы Цзинь вел Не Минцзюэ к ближайшему толстостенному гробу. Все застыли у стен и даже дышали через раз, чтобы не спугнуть лютого мертвеца, что как на поводке шел за невысоким мужчиной. Походка Вэй Усяня была пружинистой, а на лице была лихая улыбка, да и свист был каким-то задиристым. Но это работало. Пока через окно внутрь храма со звоном и треском не влетели трое подростков. — Цзинь Жулань! — взревел не своим голосом Цзян Чэн, увидев своего племянника и двух гусуланцев. Но этот окрик никак не сделал хуже, потому что Не Минцзюэ уже снова сорвался и обернулся именно к А-Лину. Цзинь Гуанъяо действительно запаниковал, ведь старший брат недолюбливал именно его, а в храме были еще и Вэй Усянь в теле Мо Сюаньюйя, а теперь еще и Цзинь Лин. У них была одна кровь. Мертвец мог их спутать. И видимо уже спутал. Лань Ванцзи тут же оказался перед Вэй Усянем, закрывая его, а Цзян Чэн взмахнул Цзыдянем, полоснув прямо по груди мертвеца, который понесся на Цзинь Лина. — Встань за мной! — грозно приказал Глава Цзян. — Цзян Чэн! — испуганно вскрикнул Не Хуайсан, что все это время был под защитой Саньду Шэншоу. Вэй Усянь снова попытался перехватить контроль над Не Минцзюэ, но второй раз это уже не сработало. Мертвец все наступал на Цзинь Лина и тогда Вэй Ин пронзительно свистнул, но уже по-другому. Не Минцзюэ не остановился, но это команда была и не для него. Уже второй раз в храм через окно забрался гость. И им оказался Призрачный Генерал. Цзян Чэн лишь недовольно покосился на еще одного мертвеца, но ничего не сказал. Пока Вэнь Нин отвлек на себя Не Минцзюэ, Глава Цзян за шиворот затащил племянника в угол к Не Хуайсану и встал перед ними, загораживая собой. Лань Чжань использовал и Ванцзи, и Бичэнь, защищая теперь и Вэй Усяня, и племянника, и сына. Сычжуй и Цзинъи может и хотели вмешаться, но Старейшина Илин, внимательно наблюдая за боем, не давал им влезть. Не Минцзюэ хоть и не был наделен сознанием, но его злость превосходила просто все масштабы. Даже Вэнь Нин не мог с ним тягаться. Так что Вэй Усянь сдерживал мальчишек, пока Лань Ванцзи и Лань Сичэнь пытались музыкой успокоить Не Минцзюэ, а Цзинь Гуанъяо и Цзян Чэн на расстоянии мечами отгоняли мертвеца ближе к гробу. Но чем ближе к пустому гробу был Чифэн-цзюнь, тем ближе он был к Вэй Усяню, тело которого влекло мертвеца и еще больше его злило, если такое вообще возможно. А в защитниках там был лишь Лань Ванцзи. Цзян Чэн не мог отойти от Цзинь Лина и Не Хуайсана, но хватило и того, что он, достав какой-то предмет, кинул его Вэй Усяню. Вэй Ин поймал флейту, с удивлением и радостью узнавая в ней Чэньцин. После этого он тут же ее использовал, чтобы повысить ярость Вэнь Нина и двое мертвецов накинулись на друг друга с еще большей силой. В воздухе, и так пропитанном ядом, вилась темная ци, а внутреннее убранство храма разрушали двое лютых мертвецов, которым не было равным по силе никого в Поднебесной. Но даже с поддержкой Вэнь Нин не справлялся. Оба мертвеца уже были ранены и капали на пол почерневший гнилой кровью. — Прикрой меня, — решительно сказал Гуанъяо. Лань Сичэнь не смог и не успел ничего сказать, как Глава Цзинь в несколько прыжков добрался до гроба. Глава Лань действительно прикрыл его, пока он обходил двух лютых мертвецов. Впрочем, Не Минцзюэ кажется его почувствовал и так, но Гуанъяо решил уж гарантированно привлечь его внимание. Небольшой порез на предплечье и вот струйка крови, затекающая во вместительный гроб уже зачаровала Не Минцзюэ глубже, чем свист Старейшины Илин. Точнее не сама струйка крови, так как мертвец не мог ее видеть, а ее запах. — Старший брат!  — окликнул мертвеца Цзинь Гуанъяо. Не Минцзюэ был не способен распознать слова, но безошибочно среагировал на голос говорившего. Цзинь Лин уже хотел крикнуть дяде Яо, чтобы тот не подставлялся, но Глава Не зажал его рот, а также притянул к себе за плечи, не давая выбраться из-за спины своего старшего дяди. Зато Цзян Чэн не стал себя сдерживать: — Слезай оттуда! — проорал Глава Цзян. — Это сработает! Он ненавидел меня еще при жизни, а уж после смерти тем более! — успел выкрикнуть Гуанъяо, когда на него понеслась мертвая гора мышц. — А- Яо! — взволнованно крикнул Сичэнь, опуская сяо и атакуя мертвеца Шоуюэ. Но Не Минцзюэ был равнодушен к атакам Призрачного Генерала и Главы Лань, а также дуэту из Ванцзи и Чэньцин. Кто занимал все внимание его абсолютно белых и слепых глаз, так это его младший названный брат. План Гуанъяо сработал. Он привлек внимание Не Минцзюэ и подвел его к гробу. А дальше план заканчивался запиранием и успокоением мертвеца, но видимо Гуанъяо не учел еще каких-то пару пунктов между этими двумя действиями. Не Минцзюэ же просто озверел, напирая на него, а вот Цзинь Гуанъяо пришлось отступать. Гроб остался за спиной мертвеца, когда Гуанъяо приказал своим адептам вмешаться, надеясь взять нечисть числом. Несколько человек подхватили крышку гроба, а другие достали заговоренные веревки. Старейшина Илин и Ханьгуан-цзюнь все продолжали играть, закрывая собой взволнованных Сычжуя и Цзинъи. Но стоило и Лань Сичэню подойти близко к Не Минцзюэ, как мертвец неожиданно для всех резко переключился на Главу Лань. — Сичэнь, отойди! — выкрикнул в ужасе Гуанъяо, посылая Хеньшэн в полет. Вот только он был слабее Лань Сичэня, да и меч его славился скорее своей гибкостью, чем мощью. И даже несмотря на то, что Цзэу-цзюнь был в состоянии уходить от атак мертвеца или их сдерживать, но спокойствия лично Главе Цзинь это не приносило. Заговоренные веревки лопались, как тончайшие нити шелка при попытки скрутить мертвеца, а на покрытый трещинами пол падало все больше и больше заклинателей в золотом, которым не повезло встать на пути Не Минцзюэ. Гуанъяо если честно уже хотелось плакать. Что ему нужно было сделать, чтобы эта мертвечина уже угомонилась? Ему лечь в этот гребаный гроб что ли?! Цзян Чэн не выдержал и удлинил Цзыдянь, связав им Не Минцзюэ в надежде загнать его или существенно ранить, видя что адепты Ланьлин Цзинь умирают один за другим. И в непосредственной зоне риска находятся и Главы Цзинь и Лань. Цзыдянь как никогда полыхнул фиолетовым, а Цзян Чэн взмок, пытаясь сдержать такую лютую нечисть. — Цзян-сюн! — плаксиво и отчаянно прокричал Не Хуайсан, повисая на руке Главы Цзян, когда Не Минцзюэ взревел не своим голосом. — Отвали! Эта тварь не твой брат! — проорал Цзян Чэн, но было уже поздно. Не Минцзюэ справился и с Цзыдянем, что был им чуть ли не разорван. Хуайсан снова спрятался за спину Главы Цзян, испуганно икнув, когда мертвец посмотрел в их направлении. Цзян Чэн грязно выругался сквозь зубы, посылая в атаку Саньду, но меч опять не смог его ранить. Не Минцзюэ был уже совсем рядом с забившимся в угол Не Хуайсаном, который тем не менее закрывал собой Цзинь Лина, которых решительно закрывал собой Цзян Чэн, когда неожиданно Главу Цзян закрыл от атак собой еще один участник боя. Цзян Чэн сглотнул, когда посмотрел на дыру в груди Вэнь Нина, что закрыл их собой от Не Минцзюэ. — Да твою ж мать, — просипел сквозь зубы Гуанъяо, смотря на эту сцену. Теперь из строя выбыл и Вэнь Нин. Цзинь Гуанъяо приказал своим выжившим адептам отступить и те, кто успели, отошли к массивной крышке гроба или попытались слиться со стенами храма. Лань Сичэнь снова взял Не Минцзюэ на себя, но теперь больше уклонялся, чем реально атаковал. И тогда Гуанъяо решил рискнуть, ведь ничего другого уже не оставалось. Его кровь уже не так влекла Не Минцзюэ, а кажется лишь еще больше разжигала его злобу. — Струна! Дай мне струну, срочно! — обратился к Лань Ванцзи Гуанъяо. Его меч был бесполезен. Силой Не Минцзюэ было не взять, а для хитростей Старейшины Илин уже не было времени. Лань Ванцзи даже не смерил его взглядом, но видимо угроза жизни брата была для него весомым аргументом, чтобы он, так не задумываясь, снял одну из струн со своего гуциня. Гуанъяо убрал Хеньшэн и схватил в полете струну, что в его пальцах засветилась золотым, от духовной энергии, что он в нее влил. Ляньфань-цзунь намотал струну между пальцами, пользуясь открытой спиной Не Минцзюэ, что был сосредоточен на Главе Лань. Гуанъяо молнией метнулся к дагэ, обернув струну вокруг его мощной шеи и упираясь ногами тому в плечи. Руки мертвеца с ревом метнулись вверх, когда тот почувствовал чужой вес на плечах. — А-Яо! — крикнул Сичэнь, зрачки которого сузились от ужаса. Лань Сичэнь не смел снова пустить в ход Шоуюэ, боясь задеть Гуанъяо, что отклонился назад, чтобы избежать рук Не Минцзюэ. Гуанъяо чувствовал, как мертвец начал заваливаться назад, грозясь раздавить его или схватить, но у него не осталось выбора, кроме как еще сильнее упереться ногами в плечи старшего брата и потянуть за струну. Он чувствовал невесомость, имея лишь одну точку опоры в виде широких плеч Чифэн-цзюня. Но он успел. Голова отделилась от тела с противным чавканьем плоти, а Гуанъяо мгновенно поменялся местами с Не Минцзюэ, так что когда мертвец все же упал, то Глава Цзинь оказался не под ним, а на нем. От мертвых рук и сломанной шеи его спас рывок назад. Это был Сичэнь, что без всяких манер за шиворот поднял А-Яо с дагэ. Гуанъяо даже жаловаться не стал на такое обращение, а был горячо благодарен за спасение своей тушки. Впрочем, на слова у него не было времени. Он выпустил с десяток талисманов, что оплели голову Не Минцзюэ аки презент в подарочную упаковку. Лань Сичэнь использовал Шоуюэ, чтобы отразить новую атаку, но потом уже Гуанъяо оттолкнул его подальше, а сам, поймав струной кисть мертвеца, нырнул под его другую руку. Сейчас он как никогда радовался своему низкому росту и худощавому телосложению, что позволяло ему так изворачиваться. Он играл со смертью. И не сказать, чтобы имел прямо-таки впечатляющее преимущество.