Часть 18
8 октября 2021 г., 08:00
Голову Не Минцзюэ подобрал Вэнь Нин, закидывая ту в гроб, из которого она уже не могла вырваться. Лишенное последней толики чувств восприятия, как зрение и слух, остальное тело кажется стало даже еще опаснее. Гуанъяо не видел, как Вэй Усянь бегал вокруг гроба, торопясь вырисовывать какие-то печати, но кисть ему не удалось отрезать, как голову. Голова не так уж и плотно крепилась к шее, а Гуанъяо как раз порезал струной по горлу, где уже имелась аналогичная травма. Кисть же он оторвать не сумел. Второй раз этот трюк не сработал и Не Минцзюэ с силой откинул его прочь. Глава Цзинь перелетел кажется через весь зал храма, протаранив собой пару стен. И пока он пытался прийти в себя, то Чифэн-цзюнь остался на попечении Нефритов Гусу Лань. Теперь на гуцине играл Лань Сычжуй, а Ханьгуан-цзюнь решился на технику применения смертельных струн. Этот бой захватил всех в храме Гуаньинь своей силой и опасностью. Лань Ванцзи без лишних проволочек оплел струнами за талию тело Не Минцзюэ и с усилием, но разделил его на верхнюю и нижнюю половину, пользуясь схожим методом борьбы, эффективность которой доказал Глава Цзинь. Вот только по инерции ноги отлетели назад, а туловище с руками полетело вперед. У Сичэня не было ничего, чем можно было бы схватить эту часть тела, а Ванцзи был занят ногами, так что также не мог освободить хоть одну струну. Спас положение Саньду Шэншоу четким и острым взмахом кнута, сбивая траекторию полета верхней части тела Не Минцзюэ. Хуайсан уже даже не пикнул, наблюдая за таким варварским отношением к телу своего брата. Реакция Цзян Чэна выиграла пару секунд Сичэню, ведь туловище на руках с невероятной скоростью перемещалось к Цзинь Гуанъяо. Хеньшэн слетел с пояса Главы Цзинь, когда тот даже не успел перевернуться с живота на спину, но согнулся как алюминиевая ложка в сильных пальцах при такой близости и напоре мертвеца о его непробиваемую грудь. Не Минцзюэ добрался до Цзинь Гуанъяо. Сичэнь влил максимум сил в Шоуюэ, когда раздался тихий вскрик. Меч, что светился просто ослепительным светом, отрезал одну из рук по локоть, оставляя также широкий разрез на грудной клетке и откидывая мертвеца прочь. Но было уже поздно. Гуанъяо машинально потянулся к плечу, из которого хлестала кровь, заливая пол под ним. Не Минцзюэ оторвал ему руку по самое основание. Вэй Усянь оплел талисманами отрезанную руку, которую после этого к нему принес Вэнь Нин, и уложил к ногам и голове. Лань Ванцзи же струнами оплел туловище с оставшейся целой рукой и обрубком, ведь Лань Сичэню было сейчас совсем не до того. А-Яо кажется все еще был в сознании и Лань Хуань спешил остановить кровь и обработать рану. Он ничего не видел и не слышал кроме тихих всхлипов любимого и дорожку крови из уголка губ Гуанъяо. Под ним натекло так много крови, что красные разводы расцвели на золоте одежд опасными цветами. Ознаменованием конца боя стал глухой хлопок крышки гроба, в котором наконец-то покоились все части Не Минцзюэ. Вэй Усянь чертил печати сдерживания и наклеивал талисманы, пока Лань Ванцзи намертво приматывал крышку к гробу, используя длинную струну, что сплел из оставшихся шести со своего гуциня. Поняв, что Чифэн-цзюнь обезврежен, все кинулись к Главе Лань. Издалека не было видно, что там с Главой Цзинь, но подойдя ближе было понятно, что мало хорошего.
— Дядя! — с паникой и ужасом в голосе крикнул Цзинь Лин и от падения в лужу крови Главы Цзинь племянника удержала лишь стальная хватка Цзян Чэна на вороте.
— Чего встали?! Быстро привели сюда целителя! — властно крикнул Глава Цзян адептам Ланьлина.
Лань Сичэнь уже накладывал тугую повязку, так что первая помощь была оказана и всем оставалось только ждать целителя и подмоги. Храм Гуаньинь был основательно разбит. Впрочем, многие предпочитали рассматривать трещины и дыры на полу и стенах, чем становиться невольным свидетелем действий Главы Лань. На первый взгляд в них не было ничего особенного. Но это лишь на первый взгляд. А потом в глаза бросалась и мягкость объятий, и сам факт того, что Цзэу-цзюнь затащил Ляньфань-цзюня себе на колени, прижимая его голову к своей груди.
— Рука, — прохрипел Гуанъяо, который чуть привыкнул к режущей и ноющей боли.
— Я знаю, А-Яо. Я знаю, — слабо прошептал Лань Сичэнь, пальцы и голос которого подрагивали от волнения.
— Нет. Ее нужно положить в лед, а после пришить. Ее нужно пришить назад, Сичэнь, — хрипло выдавливал слова Цзинь Гуанъяо. — Я не буду калекой.
Пусть слова Главы Цзинь были тихими, но их расслышали все, кто был неподалеку. Лань Сичэнь не нашел в себе сил сказать А-Яо, что возможно уже поздно и бесполезно это делать, но первым с места двинулся Глава Цзян. С потемневшим, но полным спокойствия лицом Цзян Чэн нашел оторванную бледную руку, поднимая ее с пола. Под всеобщими взглядами он перенес ее к Цзинь Гуанъяо, а Глава Лань духовной силой заморозил оторванную конечность. У Гуанъяо же не было сил даже улыбнуться или сказать пару успокаивающих слов А-Лину или А-Хуаню. Сознание поплыло от усталости и боли.
***
Очнулся Цзинь Гуанъяо от лучей солнца, что падали ему на лицо. Заклинатель проморгался, поднимая тяжелые веки. Это была его спальня. Он узнал ее. Гуанъяо был рад вздохнуть свежего воздуха, вот только снег за окном его несколько обескуражил. Мужчина попробовал подняться с места, но левая часть тела почему-то ощущалась отмороженной. Гуанъяо тут же посмотрел влево и облегченно выдохнул, заметив там руку. Его все же послушали и пришили ее назад, а то могли бы и оставить его одноруким. Еще как могли бы. И слава небесам, что левую руку все же удалось пришить. Гуанъяо сумел принять полусидячее положение, но он все еще чувствовал, что с ним было что-то не так. Ладно левая рука. Она ощущалась тяжелой и какой-то неповоротливой, но все же двигалась и отзывалась на команды, пусть не так легко и точно как правая. Но почему все его тело тянуло? И когда пошел снег? Разве Собрание кланов не было летом? И почему ему так холодно? И действительно, стоило Гуанъяо это понять, как беспокойство заворочалось в нем с новой силой. Бессознательно заклинатель приложил правую руку к груди в попытке успокоиться, как застыл с рукой у сердца. Не смотря вниз, Гуанъяо опустил руку чуть ниже и прислушился к себе. Его ядро. Вот что было не так. Его ядро было другим. Оно ощущалось совсем не так, как раньше. Оно не было…таким слабым. В первый момент Гуанъяо с перепугу чуть ли не показалось, что того вообще нет. Но все было не так мрачно, хотя и не радовало. Да, он и раньше был не на пике силы, упустив момент раскрыть свой потенциал в полный мере из-за самого факта своего происхождения и отсутствия связей и денег, но никогда он еще не чувствовал себя таким слабым. Гуанъяо попробовал прогнать ци по мередианам, но тело тут же отозвалось болью, а в грудь как будто вообще ткнули раскаленной кочергой, как в камин, чтобы поворошить угли. С губ сорвался болезненный вздох и горячая волна прошла по всему телу, обойдя левую руку. Гуанъяо в очередной раз застыл, пытаясь переждать боль и осознавая, почему горячая волна боли не затронула левую конечность. Руку ему пришили назад. Это да. Но навряд ли кто-то в состоянии восстановить в ней меридианы, по которым раньше шла теплая ци. — Дядя? Дядя, ты очнулся! — раздался звонкий голос. Гуанъяо повернулся к просвету двери и узнал Цзинь Лина, что сверкал широкой улыбкой. Главе Цзинь ничего не осталось, кроме как отразить эту улыбку. Юноша тут же прокричал о новости в коридор, а сам подорвался к Гуанъяо. Старший заклинатель лишь тихо рассмеялся, когда этот мальчишка, что уже перерос его в росте и ширине плеч, забрался к нему на кровать, порывисто обнимая. — Рад тебя видеть, А-Лин, — усмехнулся Гуанъяо, поднимая правую руку, чтобы взлохматить волосы племянника. — Я тоже рад тебя видеть, дядя, — признался Цзинь Лин, пытаясь незаметно шмыгнуть носом. — Как ты? Что-то болит? Ты что-то хочешь? Давно проснулся? — закидал вопросами юноша дядю. — Нормально. Да, болит все, но вполне терпимо. Проснулся недавно. А хочу…- несколько запнулся Гуанъяо. Он хотел Лань Сичэня. Видеть его рядом. Знать, что тот где-то рядом, но все же не решился закончить это предложение, смотря в глаза племянника. Это странно? Такая его просьба наверняка озадачит Цзинь Лина. Потому что… Что произошло? Как долго он спал? — Сейчас зима? — растерянно спросил Гуанъяо. — Да. Ты… Ты…- сжал губы Цзинь Лин, а после шумно выдохнул, чуть отстраняясь и воинственно поднимая подбородок. — Ты не просыпался пять месяцев. — Пять…что? — не поверил Гуанъяо. Разве чтобы пришить руку нужно столько времени? Помнится, когда Цзян Чэн сломал ему руку Цзыдянем, то перелом зажил за три дня, так почему так долго? Целых пять месяцев. Это же почти полгода. Полгода без сознания в кровати. Гуанъяо тут же снова накрыл рукой место на груди, где еле теплилось золотое ядро. И этот жест не укрылся от Цзинь Лина, по лицу которого прошла рябь сожаления, смешанная с болью и угрозой. — Что случилось, Цзинь Лин? — несколько холоднее спросил Цзинь Гуанъяо, предчувствуя очередную гадость. — Приветствую, Главу ордена Цзинь. И лучше об этом расскажу вам я, — сказал целитель Шу, кланяясь и входя в спальню Цзинь Гуанъяо. Гуанъяо лишь кивнул, сжимая руку племянника, что собрался слезть с его кровати. — Позовешь Главу Лань? Я хотел бы его видеть, — все же попросил Цзинь Гуанъяо. Он действительно хотел видеть Лань Сичэня, а еще возможно это совпадало с его желанием отослать из спальни А-Лина и поговорить с целителем наедине. Внутренне Гуанъяо готовился услышать нечто совсем нехорошее. Стоило Цзинь Лину с ним попрощаться и выйти, как Глава Цзинь цепко посмотрел на целителя Шу без намека на улыбку. — Рассказывайте, господин Шу, — приказал Цзинь Гуанъяо, откидываясь на подушки.
