Daughter of the Goddess

Ворон летает, в небе кружа В лесу гостит старый мудрец Альгиз. Путь проясняется, тишины молва. Альгиз.

Вороны кружат над недостроенным пока фортом, их так много, что кажется, будто они вот-вот скроют чёрной тучей крыльев полный лунный диск. Сара Алдер зло смотрит на них. Их карканье над головой звучит как издевательство. — Кыш! Катитесь к чёрту! — кричит она, но птицы никак не реагируют на это. Сара бросает свои попытки. Это сейчас неважно. Важно лишь то, что сегодня Самайн. Пламя воткнутых в землю факелов освещает кучу поленьев и деревья, живой изгородью окружившие территорию. Вороны — падальщики. Они – напоминание о том, что совсем недавно случилось на этом самом месте. Они словно ждут возможности полакомиться тем, что осталось от погибших здесь сестёр. Безрезультатно, впрочем. Им не на что надеяться, потому что тела надёжно спрятаны под землёй. Она приняла их всех: невинных, убитых древним врагом, старых и молодых. Всех, кто был Саре дорог. На их костях, в память о них, памятником и обещанием им выросли стены форта Салем. Она отомстит за каждую из них. Она пообещала себе, что найдёт всех до последнего членов Камарильи и умоется их кровью во славу Богини. Тогда сёстры будут отомщены и смогут присоединиться к Ней наконец. Сара опускает горящий факел к поленьям и позволяет костру разгореться на том же месте, где до этого горела одна из её сестер, чтобы пламя первого Самайна освятило новый форт. Он станет прибежищем для будущих поколений ведьм. — Вы будете отомщены, — в который раз твёрдо клянётся Сара, глядя в это пламя. Алдер поёт, и надоедливые вороны наконец улетают прочь, унося с собой свои скорбные песни. Тишина накрывает поляну. Сара присаживается у костра. — Белла, Эбигейл, Элис, Кейтлин… — шепчет она. У каждой из них она чему-нибудь да научилась в своё время. Эти гордые сильные женщины стали её семьёй после смерти сестры. Злые слёзы стекают по щекам и падают на землю. — Эбигейл… — Алдер кивает костру, берёт бутылку виски и отливает немного прямо в огонь. Она уже не знает: то ли это угощение сёстрам, то ли подношение Богине. А может — всё вместе. — Прими их, когда придёт время, — молится она. — И помоги мне это время приблизить. Благослови, Великая. Сара кричит в кажущееся пустым небо. За скорбью вновь приходит злость и накрывает с головой. Капитанская форма вдруг кажется нестерпимо душной, и она расстёгивает тугой воротник. Она все кричит и кричит, и небо вдалеке, повинуясь этому крику, начинает затягиваться тучами. Молнии пронзают их, посылая вокруг себя громовые раскаты. Сара смеётся. Вот так гораздо лучше. Однажды она убьет последнего камарилью. Она будет сжигать их, как они жгли её сестёр. Она встретит врагов бурей и яростью, и не будет им пощады. Она прольёт на их головы гнев Богини, потому что знает — Она рядом. И Её дочери заслуживают отмщения. Она бы уже давно умерла сама, ей много раз этого хотелось, но мысль о мести держит её в живых. Она единственная, кто может это сделать. И она будет беречь ведьм, что придут после. Она станет матерью сиротам, укроет их в их новом доме. И если будет на то воля Богини, однажды этот мир наконец станет безопасным местом для их рода. *** Сара уснула под утро, сидя у догорающего костра, и ей снились погибшие ведьмы: её мать, сестра, её погибший ковен. И во сне она знала — все они с ней.