Вкус твоего голоса

Как бы философы третьего курса ни старались идти против системы, деканат поставил всех на место. Именно по этой причине день первого совместного занятия больше походил на день их личного траура. Все ходили как в воду опущенные. Минхо мог бы присоединиться к общей скорби, но у него и так хватало поводов для грусти. Да и эта новость про объединенные пары почему-то совсем его не расстроила: неприятно, конечно, но не смертельно. А еще он подумал, что теперь будет видеть Джисона еще чаще, чем раньше. Просто так подумал. – Ай! У Минхо возникло яркое чувство дежавю. На пороге в аудиторию стоял Джисон и потирал ушибленный лоб. Как только блондин поднял глаза и увидел, с кем он столкнулся, на его лице расцвела широченная улыбка. – Снова мы врезались! Минхо и его ноющий лоб этой радости не разделяли. – Да уж… – Эм, а ты чего в нашем корпусе забыл? – нахмурился Хан, а потом резко подскочил. – Ой! Один из одногруппников Минхо зашел в аудиторию, грубо пихая Джисона плечом. За ним подтянулся еще один, раздраженно стреляя глазами в столпившихся на пороге парней. – Лучше отойди, – Минхо ухватил Хана за рукав его белоснежной толстовки, отодвигая от двери и отходя в сторону. Джисон удивленно уставился на державшую его руку, и Хо, заметив это, поспешил отпустить первокурсника, смущенно потупив взгляд. – Затопчут же… – Спасибо, – Хан часто заморгал, будто пытался прийти в себя. – У нас теперь с вами совместное естествознание. – Ясно… – глупо улыбался Джисон. – Стоп, что?! Рядом с ними вырос Феликс. Сосед озадаченно нахмурил брови и кивнул Минхо в сторону открытой аудитории: им нужно было успеть занять хорошее место, чтобы потом всегда садиться туда, ссылаясь на то, что они с самого начала тут прописались. – Извини, – кивнул Минхо Джисону и поспешил за одногруппником. Они вошли в просторную аудиторию, которую уже заставили дополнительными партами для третьекурсников, и нацелились на место в среднем ряду возле огромного окна до потолка. – Что у вас? – Феликс попытался скрыть свою заинтересованность за будничным тоном, когда они рассаживались по местам и доставали учебники. – Да ничего, – пожал плечами Минхо. Он подумал, что Джисон выглядит милым в момент, когда у него резко меняется настроение.

***

День первокурсника неумолимо приближался. Об этом свидетельствовала постоянная суматоха в коридорах университета во время перемен и в конце занятий. Все усиленно репетировали, доделывали реквизит и громко спорили, решая все важные вопросы в последний момент. Атмосфера в театре сейчас мало чем отличалась. Его заполонили журналисты, и не только первокурсники. Помогать с выступлением приходили студенты со старших курсов, что Минхо неимоверно бесило. Джисона он стал видеть, вопреки ожиданиям, все реже, и только на парах по естествознанию. А его замученное, невыспавшееся лицо выглядело как-то неестественно и даже пугающе. Благодаря совместным лекциям и своим наблюдениям Минхо узнал о Джисоне несколько новых фактов: он никогда не берет с собой учебники, конспекты и канцелярские принадлежности, на каждую пару по естествознанию покупает самый большой стакан свежего американо в кафе на втором этаже, и еще, почему-то, всегда сидит один, задумчиво разглядывая пейзажи за окном и изредка бросая косые взгляды куда-то в сторону его с Ликсом парты. Сегодняшнее занятие не стало исключением. Впрочем, в этот раз Минхо тоже был обречен на одиночество: Феликс укатил на несколько дней в другой город на какую-то студенческую конференцию, и отвоеванное рядом с ним место пустовало. Минхо несколько секунд тупо пялился в спину Джисона, сидевшего в первом ряду (практически под носом у преподавателя), а потом собрал в охапку все свои вещи и направился прямиком к нему. Хан вздрогнул, когда справа от него на стол с глухим шлепком упали чьи-то тетради и учебник. Когда вслед за ними возле него уселся и их хозяин, у парня вовсе чуть глаза с орбит не повылазили. – Как ты будешь лабораторную писать без учебника? – Минхо смотрел прямо перед собой, но без труда мог нарисовать в голове выражение лица Джисона. Он и сам пребывал в легком шоке от своих действий. А еще чувствовал всем телом, как странно и подозрительно сейчас смотрят на него его одногруппники. – А у нас лабораторная сегодня? – Я сам только с утра узнал. – Какая тема? – Специальная и общая теории относительности. – По вариантам? – Да, – Минхо, наконец, посмотрел на своего соседа. Джисон выглядел еще более измотанно, чем на прошлой паре. В его ушах не болталась ни одна побрякушка, щеки, если не исчезли совсем, то точно стали на порядок худее, а в покрасневших глазах больше ничего не блестело, как тогда – в буфете. День первокурсника стоило запретить на законодательном уровне. – Ты в порядке? – вообще-то, Минхо был уверен, что задал этот вопрос у себя в голове, но, судя по растерянному лицу напротив, он догадался, что все же произнес это вслух. – В порядке… Минхо не был слепым, он отчетливо видел, что Джисон совершенно не в порядке, но не стал задавать никаких вопросов по этому поводу. И помощь свою тоже предлагать не стал: он не был полностью уверен, что действительно сможет помочь в случае чего, а особенно, если это как-то будет касаться приближающегося дня Х. Минхо уже пожалел, что решил подсесть к первокурснику – зачем он вообще это сделал? Поддался какому-то необдуманному порыву, что для него было абсолютно несвойственно. Дурак. Хорошо, что хотя бы книгу взял: мотив поделиться ей на занятии кажется довольно существенным. Все полтора часа лабораторной они провели практически в полной тишине, что, Минхо на удивление, не ощущалось как-то неловко или напряженно. Молчать с Джисоном оказалось очень комфортно: он чувствовал, что в любой момент может что-то сказать или спросить, и при этом был уверен, что ему точно ответят или внимательно выслушают. Такую атмосферу – пронизанную искренностью, вниманием и не безразличием – создавал вокруг себя Хан. Минхо словил себя на мысли, что сидеть с Джисоном даже приятнее, чем с Феликсом. Если Хан такой идеальный сосед, почему всегда в одиночестве на парах? Возможно, он все еще не успел должным образом влиться в новый коллектив? Хотя, в театре, вроде, со всеми неплохо общается… – Извини, – Джисон резко одернул руку, когда они случайно коснулись пальцами, потянувшись за учебником в конце занятия. – Я по инерции. – Не извиняйся, – Минхо не спеша складывал свои вещи в рюкзак. Он ужасно не хотел идти на информатику. – Спасибо за книгу. – Ерунда. Вообще-то, к концу лабораторной я вспомнил, что она есть в интернете, – Минхо мысленно хлопнул себя по лбу. Вот зачем он это ляпнул? – Да? А-ха-ха… – ленивый смех Джисона перебил долгий и звонкий зевок, который парню еле удалось спрятать за кулаком. – Ой, – выдал он в конце сонно, вытирая рукавом проступившие в уголках глаз слезинки. Минхо поджал губы, чтобы случайно не расплыться в идиотской улыбке. – Ладно, увидимся, – Хан отсалютовал ему двумя пальцами у виска, прощаясь, и пошаркал в сторону двери, почти не отрывая ног от пола. – Наверное. Минхо только сейчас осознал, что все еще ощущает отголоски кофейного вкуса на языке, хоть и снял наушники больше часа назад – перед началом пары. Неужели он заслушал свой несменный плейлист до такой степени, что теперь навсегда обречен чувствовать этот привкус во рту? А может, это из-за того, что вся одежда и, наверное, даже кожа Джисона пропитана запахом американо со второго этажа, что хочешь не хочешь – и сам весь им пропитаешься, сидя в нескольких сантиметрах от него. Как бы там ни было, Минхо чувствовал тепло и уют в обоих случаях. И он был готов внести любую плату, чтобы это чувство не прекращалось.