Вкус твоего голоса

– Как думаешь, мне стоит ее возвращать? – Ты спрашиваешь это уже третий раз за вечер. Минхо лежал на своей кровати в общежитии и крутил в руке извлеченную из мобильника карту памяти. Его распущенные волосы рассыпались по подушке и чем-то напоминали львиную гриву своей формой. – Сам посуди, если бы ее действительно искали, то уже давно связались бы с тобой, – Феликс лежал в такой же позе, но на своей кровати, и в руках держал не карту памяти, а старенький учебник по религиоведению. – В твоих словах есть зерно истины… – Ну конечно есть. – Но. Феликс шумно выдохнул и закатил глаза. – Что, если все не так просто? – Минхо приподнялся на локте и посмотрел на Ликса. Сосед ответил ему вопросительным взглядом. – Телефон мне продавала девушка, но записи явно ей не принадлежат. – И? – Может ли быть так, что их настоящий владелец даже не подозревает о том, что его песни продали, и, уж точно о том, что их продали мне? – И-и? – Моя карма пострадает, если я окажусь звеном какого-нибудь подлого плана, и ничего с этим не сделаю. Феликс устало простонал. – Что за бред? Кому это может быть нужно? – сосед сел на кровати и строго посмотрел на сосредоточенного Хо. – Слушай, если ты так волнуешься за состояние своей кармы – сходи подежурь сегодня перед отбоем в коридорах вместо девочек, или холодильник помой, в конце концов. Хотя бы на своих полках. Минхо скривился и зарылся лицом в подушку, путаясь в собственных волосах. – Или постригись. – Отстань. Минхо нравились его отросшие волосы. Он не стригся уже полгода, и ему было интересно до какой длины они могут дорасти. Пока что волосы едва доставали до плеч, но в хвост убирались без труда. Только челка постоянно выбивалась. Из размышлений о прическе вырвал звук пришедшего на телефон сообщения. Минхо лениво потянулся за мобильником: ему почти никогда никто не писал, а если сообщения все же приходили, то от сотового оператора или разъяренных преподавателей.

Номер не определен Привет. Извини за беспокойство, это Джисон. Шансы очень малы, но, если ты все еще в театре, можешь подойти в гримерку главного актового?

Минхо парализовано пялился в экран смартфона около минуты, снова и снова перечитывая текст сообщения, пока до него не дошло, что увиденное не является галлюцинацией. Как во сне, он медленно поднялся с кровати и снял со стула свой серый вязанный свитер. – Ты куда? – выглянул из-за учебника Феликс. – Ты прав, мне нужно отвлечься. Схожу подежурю. – Неожиданно прислушиваешься к моим словам? – Феликс понимающе хмыкнул. – Постарайся вернуться до отбоя. Минхо коротко кивнул в ответ, накинул пальто на плечи, взял почти пустую пачку сигарет с тумбочки и вышел за дверь. Он не курил. Только когда надо было занять мысли чем-то, кроме поисков оправданий своим необдуманным поступкам. Парень представлял, как дым полностью заполняет его тело, медленно уничтожая, и такой целенаправленный вред самому себе казался ему еще большей глупостью, чем то, что он за час до закрытия общежития идет по темному парку к театру, в котором его ждет первокурсник с журналистики. Он надеялся, что ему действительно так кажется.

***

В театре было так же темно и тихо, как на улице, будто все работники и актеры уже давно покинули это место. Но Минхо знал, что это не так. Сегодня – и всю оставшуюся неделю – театр работал до 12 в честь недели искусства. Недавно отгремел последний спектакль, поэтому все тихонько сидели по своим гримеркам, пили шампанское и неторопливо собирались по домам. В одной из таких гримерок его и ждал Джисон. Юноша сидел, подперев лицо ладонями, и смотрел на себя в зеркало с подсветкой, поэтому он сразу увидел в нем отражение Минхо, когда тот неуверенно показался на пороге. – Я уже думал уходить. – Разве ты не должен был сделать это несколько часов назад? – Минхо закрыл дверь за спиной. Помещение было маленьким и душным, до потолка заваленным всяким хламом, одеждой и реквизитом, а единственным источником света служило то самое зеркало с круглыми лампочками вокруг. Джисон, вероятнее всего, догадался, что Минхо до этого был в общежитии, но не стал у него ничего уточнять, чтобы не смущать лишний раз. – Спасибо, что пришел, – улыбнулся он. – Зачем позвал? Джисон спрятал смущенный взгляд в темноте комнаты, повернувшись к зеркалу спиной. – Хотел, чтобы кто-нибудь послушал мою песню ко дню первокурсника и сказал свое мнение. Мне кажется, что чего-то не хватает. – Ты написал песню? Минхо был удивлен и заинтересован, он сел на огромный сундук в углу комнаты и уставился в очертания Джисона, сидевшего напротив. – Почему все удивляются? – Потому что это круто. Минхо на самом деле так думал. Он всегда восхищался людьми, которые умеют создавать хоть что-то новое, потому что его разум определенно точно не был приспособлен к чему-то подобному. Минхо восхищался человеком, написавшим те песни, без которых он теперь не мог заснуть, и сомневался, что Джисон способен на что-то хотя бы отдаленно похожее, но послушать его работу все равно было интересно. – Но почему ты позвал именно меня? Разве у тебя нет друзей для этого? Какое-то время Минхо слушал тишину. Она была настолько всепоглощающей, что парень даже слегка дернулся, когда Джисон снова заговорил. – Не знаю. Минхо не стал больше спрашивать, в этом они были равны. Джисон не знал, почему позвал его, а Минхо – почему сразу пришел. – Ну так что там с песней? – спросил Минхо после небольшой паузы. – А, да…эта песня, – Джисон достал гитару из чехла и устроил ее у себя на коленях. – Я должен буду спеть ее в конце нашего выступления, но я немного не уверен, потому что она… про любовь. Минхо плохо видел Хана, но был уверен, что у того краснеют уши. – Ты был влюблен когда-нибудь? – спросил Джисон. – Не уверен. Скорее да, чем нет. – Тогда скажи, если что-то прозвучит странно. Минхо молча кивнул. Выходит, Джисон не знает, о чем поет. Было видно, что Хан немного нервничал: он постоянно прикусывал нижнюю губу и никак не мог правильно выстроить пальцы на струнах. – Если что, до этого я слушал только занудные нравоучения Феликса, так что сейчас все что угодно покажется в разы красивее. Джисон тихо рассмеялся сквозь улыбку. Слова Минхо помогли: его плечи расслабились, а движения больше не выглядели такими скованными. Он бросил взгляд на гриф, занес руку с медиатором над струнами. Прозвучал первый аккорд. Яркий вкус кофе на языке. Джисон сделал вдох. – О господи! – голос директрисы, внезапно влетевшей в гримерку, можно было сравнить со звуком лопнувшего воздушного шара. Между Минхо и Джисоном и правда что-то лопнуло в этот момент. Будто кто-то выключил фильм на самом интересном месте или вытащил на мороз из теплого здания. Хан растерянно смотрел на старшего, а Минхо чувствовал, как мерзкая горечь постепенно растекается у него во рту, заполняя собой все пространство. – Хорошо, что меня дернуло проверить перед тем, как закрывать! А если бы я вас на всю ночь тут заперла! Минхо, ты же уходил в семь вечера. Что-то забыл? Стыдно. Теперь у Джисона не будет сомнений насчет того, что Минхо шел сюда от самого общежития из-за одного единственного сообщения. Снова он жалел о своем поступке, снова смотрел в глаза Джисона и искал в них оправдания, но находил лишь такой же немой вопрос и непонимание. Минхо рывком поднялся с сундука и, обогнув директрису, выбежал в коридор. Прохладный чистый воздух немного привел в чувства, парень вздрогнул всем телом. Он быстрым шагом направился к выходу, прижимая ладонь к горлу. Хотелось влить в себя ведро воды, чтобы смыть ужасный вкус с языка, хотя, казалось, что даже это не поможет – с каждой секундой горечь все сильнее въедалась в рецепторы, забиралась в самую глотку и щепала в носу. Выкуренная до этого сигарета только усугубляла ситуацию. Минхо просто мечтал поскорее оказаться на улице и отплеваться от этой гадости, всунуть в уши наушники и ненадолго исчезнуть из окружающей реальности, но его схватили за рукав пальто буквально в двух шагах от выхода из театра. Джисон. Он выглядел так, будто удивился собственному поступку больше, чем это должен был сделать Минхо. Парень немного дрожал отчего-то, чехол с гитарой за спиной был застегнут не до конца. – Подожди. – Не сейчас. – Почему? – глаза Джисона до краев были заполнены искренностью. Минхо ни у кого такого прежде не видел. Он не знал, как объяснить Хану, что чувствует. Он и сам давно перестал понимать, что с ним происходит. Ему просто хотелось сбежать. Сбежать от самого себя и вопросов в голове. – Во сколько закрывается твое общежитие? Минхо бросил взгляд на настенные часы, подсвечиваемые лунным светом. – Уже. – Что ты будешь делать? – Посплю в интернет-кафе. – Ближайшее интернет-кафе в соседнем районе, а последний автобус уехал полчаса назад. – Что-нибудь придумаю. – Останься у меня, – Джисон сильнее сжал рукав пальто в ладони, слегка потянув Минхо на себя. – Такси уже приехало. Это не было последней надеждой. Минхо знал, что окно в его комнате в общежитии, несмотря на октябрьский холод, открыто, и что он может в любой момент без труда пробраться туда, как это сделал Джисон несколько недель назад, а потом выслушивать феликсовые нотации, к которым тот в последнее время слишком пристрастился, сблизившись с Минхо немного больше, чем раньше. Он мог бы придумать еще сколько угодно вариантов, но.. – Я же спал у вас. Будем квиты, – Джисон сверкнул глазами, а может, это просто луна в них отражалась. Интересно, а он помнит про окно? Или тоже делает вид, что забыл. В тишине и в полумраке театрального холла, пряча робкие улыбки друг от друга, оба просто не были готовы признавать настоящую причину своих поступков.