среди людей, календарей, дождей и вьюг

***

«Мы уходили в ночь, оставив за собою Исчерканное дно, окно Как испокон веков Мы вылечились любовью Но заболеем вновь и вновь» Animal ДжаZ — Родная ©

Сергей Разумовский встретился с ним в своем офисе башни «Вместе». До появления соцсети здание принадлежало одному из многочисленных, похожих друг на друга как матрешки в костюмах, крупных бизнесменов, и было наглухо закрыто для посещения. Когда владельца, чем-то не угодившего вышестоящим крупным бизнесменам, закрыли за незаконное обогащение через госконтракты, башню арендовала молодая, но очень перспективная компания Разумовского. Туда начали водить экскурсии в целях популяризации информатики среди школьников, и в целом, по мнению Олега, ребрендинг пошел небоскребу на пользу. Офис Разумовского располагался на восемьдесят первом этаже и представлял собой нечто среднее между музеем и панелью управления космолета, только пространства было ощутимо больше. Интерактивный стол и целая стена горевших ярким голубым светом автоматов с газировкой, чипсами и шоколадными батончиками соседствовали с античным барельефом, скульптурами под стеклом и картиной Боттичелли. Казалось, что в офисе работал не один человек, а трое — школьник, нелюдимый айтишник и щеголеватый искусствовед. Его новый босс сидел за столом, поджав под себя одну ногу. Он был исключительно, поражающе рыжим — яркий всплеск цвета на фоне сдержанных тонов кабинета и бежевого камня барельефа за его спиной. Белая футболка без рисунков и принтов делала его моложе — юноша выглядел потерянным в музее ребенком. Он, с одной стороны, ждал Олега — для него был приготовлен стул, бутылка с водой и стакан, стопка документов и несколько ручек, а с другой — не замечал его появления, увлекшись непонятными схемами с большим количеством цифр на своем сенсорном столе. — Сергей Викторович? — А? — Сергей вздрогнул, подняв голову, и быстро свернул рабочие окна. — Проходите, да. Волков Олег Давидович? Олег кивнул. — Моя ассистентка объяснила вам, в чем заключается работа, так? — Сергей вцепился в баночку с апельсиновой газировкой, чтобы чем-то занять руки. Он заметно нервничал. — Да, основные детали, — Олег попытался придать своему лицу максимально дружелюбное выражение. Он сел напротив, поправив слишком туго затянутый галстук — не надевал его, кажется, с выпускного, но ради новой работы можно привыкнуть. С такого близкого расстояния было хорошо видно лицо Разумовского — настороженный взгляд синих глаз, темные ресницы и изящный изгиб бровей. И веснушки, яркие и теплые — они сильней всего привлекли внимание Олега — на щеках, остром лисьем носу, на полоске светлой кожи в вырезе футболки. Игорь, рассказывая о тревожном и молчаливом айти-гении, забыл упомянуть, насколько тот красивый. — Я только хотел уточнить, как в вашем здании работает система безопасности, — вспомнил Олег. — У кого есть доступ на какие этажи, и как я могу это отслеживать? Сергей убрал с лица падающую челку нервным жестом и сложил руки перед собой. Тонкие, музыкальные пальцы принялись беспокойно вертеть колпачок от ручки. — Доступ есть у сотрудников и персонала, а на восемьдесят первый и восемьдесят второй этажи — только у меня и пары близких друзей — там электронные двери и система распознавания лиц. Выше располагаются сервера, куда вход есть только у меня, по отпечатку пальца. Когда я дам Марго-джуниор команду, она предоставит вам доступ повсюду в офисе и… о, я же сделал для этой цели небольшое приложение, сейчас покажу, — он вытянул черный планшет из кипы документов на столе и передал его Олегу. — Там интерактивная карта, все камеры можно вывести на экран, функций много, но все достаточно просто, если будут вопросы — обращайтесь. — Хорошо, Сергей Викторович. — Просто Сергей, пожалуйста, — поморщился Разумовский. — У меня от отца, кроме фамилии и волос, ничего. Давно никто по отчеству не зовёт. «Ну, за волосы он точно заслуживает благодарности, » — чуть не вырвалось у Олега. Раздавать комплименты боссу в первый же рабочий день выглядело не очень хорошим планом. На проекторе появилось изображение — мультяшная девчонка с платиновыми волосами, искусственный интеллект, который встретил его на входе. — Марго-джуниор, познакомься, Олег Давидович, с этого дня мой телохранитель. — Просто Олег, пожалуйста, — отозвался Волков, — Я не настолько вас старше, и с отцом тоже как-то не сложилось, — добавил он, искривив губы в усмешке. Разумовский почти улыбнулся прозвучавшей шутке — уголок его губ дрогнул, но сосредоточенность и напряжение, исходившее от Сергея волнами, быстро прогнали эту дрожь. — Дай ему доступ ко всем помещениям кроме серверной, С82 и РК82. Марго-джуниор сделала, как он просил. Мелкие вопросы вроде оформления документов, рабочего графика, дресс-кода, страховки и служебной машины не заняли у них более получаса. Сергей отдал ему планшет и вернулся к своим схемам, его быстрые пальцы летали над электронной клавиатурой. Услуги телохранителя ему сегодня не требовались, и Олега отпустили погулять по башне и изучить систему безопасности. Приложение работало без сбоев, интерактивная карта оказалась простой и графически качественной — Олег, забыв про неудобный галстук и тесную в плечах рубашку, бродил по виртуальным этажам, как в компьютерной игре. Приемные помещения, открытый и просторный зал коворкинга, кухня и комната отдыха для сотрудников, помещения для персонала, и бесконечные офисы старших помощников младших заместителей различных должностных лиц компании «Вместе». Квартира Сергея занимала большую половину восемьдесят второго этажа и включала две спальни — одна из них была гостевой — кухню, просторную ванную комнату, гостиную и рабочий кабинет. Загадочными помещениями С82 и РК82 оказались спальня Разумовского и рабочий кабинет соответственно. Ну, не очень-то и хотелось. Олег мог поспорить, что его новый босс разбрасывал носки — он, как минимум, производил впечатление такого человека. А рабочий кабинет наверняка был заставлен блоками питания и обложен проводами — тут уж нет никаких сомнений. Квартира, в отличие от офиса с его предметами искусства, выглядела пустой, функциональной, но скромной — никакой аквадискотеки, хотя Сергей вполне мог ее себе позволить, на законных основаниях. Было удивительно, что он только сейчас озаботился тем, чтобы найти телохранителя, и вдвойне удивительно, что не обратился в одну из многочисленных фирм, занимавшихся этим профессионально, а доверился другу парня своей подруги, и дал Олегу — проходимцу, по сути — доступ практически ко всем помещениям своего детища. Как там говорилось? Все гении в быту беспомощны как дети. Закончив осмотр, Волков уехал домой на служебной машине, надеясь, что Вадику с новым боссом повезло так же, как ему.

***

Ноябрь прошел спокойно: Олег сопровождал Разумовского на нескольких приемах, отгонял от него навязчивых репортеров, отвозил на неприятные, но необходимые встречи с инвесторами. Каждый раз после таких встреч ему хотелось расквасить их высокомерные морды, а расстроенного босса отвести за руку к дивану и заставить поспать хоть несколько часов — с режимом дня у юноши были жуткие проблемы. Между ними сложились доброжелательные рабочие отношения, но для таких маневров было, конечно, еще рано. Их моменты сближения напоминали попытки помыть котенка, не напугав его — сложное, деликатное дело. С Разумовским было интересно говорить обо всем на свете, но все, что выходило за рамки работы, заставляло его нервничать. Олег решил сосредоточиться на мелких вещах: он ставил в машине музыку, которая нравилась Сергею, оставался после важных мероприятий подольше и отвлекал эмоционально вымотанного шефа разговором — о чем угодно, о погоде, астрологии, о скандалах шоубизнеса и армейских историях — Разумовскому помогало само его присутствие. У Волкова, конечно же, не было конкретного плана, и он не собирался каким-либо образом вредить имиджу Сергея или его компании, но рутинная работа больше не была для него рутинной. Он не ждал выходных, как все остальные работающие люди на планете Земля. Он приезжал раньше, чем нужно, и задерживался допоздна, и — лучшая часть — Разумовский, обычно нервничающий в чужом обществе, не возражал. Все шло равномерно хорошо, рамки бледнели, а границы расплывались. А потом, в начале декабря, Сергей дал интервью школьной подруге, Юлии Пчелкиной, в котором вполне однозначно высказался в поддержку политзаключенных, и на следующий день в офисе «Вместе» случился инцидент. Вечером пятницы, когда большая часть сотрудников уже разъехалась по домам, на сервера соцсети обрушили ддос-атаку. Олег остался — хоть угроза и была исключительно виртуальной, оставить Сергея в таком состоянии он не мог. К тому же, меньше времени на сон — меньше кошмаров. Разумовский отбивался от ботов с ноутбуком на коленях, открытыми файлами на интерактивном столе и еще одним дополнительным монитором. Его яркие волосы были собраны в неряшливый пучок, пальцы путались в падающей на глаза челке и в длинных рукавах фиолетового растянутого свитера. Вид у иконы айти-технологий был утомленный и нервный. — А трояном между глаз не хочешь?! — воскликнул Сергей и принялся печатать еще яростнее. Зрелище поражало воображение: никакого больше потерянного в музее ребенка — в своей стихии Разумовский был пугающе-великолепен. Олег, сидя поодаль на диване, просматривал изображения с камер на нижних этажах, но то и дело возвращался взглядом к боссу, встрепанному и разгневанному. — Интервью им мое с Юлей не понравилось, сволочи позорные, — бормотал Разумовский, одним глотком приканчивая газировку. — Мстители комнатные, оффники несчастные, вы только гляньте. Сотрудники «Вместе», нервные, но собранные, сновали по кабинетам с ноутбуками, приходили и уходили. Блеяли отчеты о проделанной работе и быстро скрывались на нижних этажах, чтобы не отвлекать сосредоточенного босса. На собственных рабочих местах они тоже пытались разгрузить сервера, но без своего рыжего полководца-координатора обойтись не могли. — Титов вот уехал и правильно сделал, как тут, блин, вообще бизнес вести?! Ладно, Серёженька, — продолжил Разумовский, забыв, что в офисе он не один. — Ты умнее этих фабричных троллей на зарплате, ты сможешь… Олег, стараясь не шуметь, вышел из кабинета и поднялся на этаж выше. На кухне миллиардера мышь не повесилась исключительно потому, что не умела вязать узлы, а может, мыши просто боялись высоты — восемьдесят второй этаж, как никак. Ситуация требовала его незамедлительного участия. Сжалившись, Марго-джуниор помогла отставшему от технологической стороны жизни Олегу заказать продукты в интернет-магазине и оформить доставку. Он вернулся в офис Разумовского спустя час, с подносом и бутылкой воды. Сергей сидел, откинувшись на кресле, и смотрел в потолок. — Всех уже победили? — Нет еще, — он со вздохом потянулся, разминая затекшие мышцы. — Они выдохлись, но расслабляться рано — это только перерыв. — Значит, есть время перекусить, — невозмутимо пожав плечами, Волков поставил перед ним поднос. — Это… это что? — Сергей растерялся. — Зеленый чай вместо кофе — кофеина там даже больше, а вреда сердцу гораздо меньше, — начал перечислять Олег. — Бутерброды с авокадо и лососем — там полезные жиры омега-три, подарок для мозга, и грецкие орехи — по той же причине. Вы, конечно, можете продержаться эту ночь и на энергетике с шоколадом, но поверьте, что организм вам спасибо не скажет. — Вы это… сами приготовили? — на лице Разумовского застыло странное выражение — растроганное и напуганное одновременно. Для него что, никто не готовил никогда? — Я, конечно же, не собирался давить на ваши вкусовые предпочтения, есть это не обязательно, — тут же уточнил Волков. — В данной ситуации, вы быстрее и эффективнее решите свою страшную и сложную виртуальную проблему, если будете чувствовать себя лучше, а для этого надо съесть что-то, что не содержит половину таблицы Менделеева. И, замечу, не лучшую ее половину. На это Разумовский расплылся в улыбке, искренней и немного смущенной, и, кажется, даже покраснел. Нечестно. Быть таким привлекательным даже с пылающими щеками — нечестно. — Спасибо. Вы не должны были, и… Спасибо. Олег снова пожал плечами. — Мелочь, тем более, я люблю готовить. — Нет, правда… Это не входит в ваши обязанности, и… Давай на «ты» уже? — Давай на «ты», — легко согласился Олег, сделав вид, что не ожидал этого момента последние недели две. — Так что, не будешь мучать свой желудок фаст-фудом, хотя бы сегодня? — Не буду, — пообещал Серёжа, — Спасибо за чай и… боже, это так вкусно, — промычал он, попробовав бутерброд. Олег отвернулся, чтобы скрыть улыбку. Он невольно задумался, почему ему так не начхать на здоровье своего босса, и пришел к закономерному, а главное удобному выводу. Потому что место хорошее и работа непыльная, без убийств, крови и взрывов, вот почему. Только и всего.

***

«Не все ли равно На глупую рифму Когда на всех парусах По десятибалльной шкале Идешь к красивому рифу.» Сплин — Шато Марго ©

С первого взгляда на особняк Дагбаевых, Дракон понял, что в его жизни начинается новая, очень интересная глава. Он, в конце концов, был историком и легко мог отличить дом, построенный в стиле какой-нибудь эпохи, но без соблюдения правил этого стиля, от дома, который строили люди, разбирающиеся в вопросе. Особняк, в отличие от большинства подобных построек в этом «сделай мне красиво» дачном поселке, производил впечатление фамильного гнезда самых настоящих наследников Золотой Орды. Даже ноябрьская слякоть по обеим сторонам дороги в этом месте приобретала какой-то налет аристократического декаданса. У ворот его встретила Юма — сестра Алтана и наследница всего бизнеса Дагбаевых. Она окинула Вадика оценивающим взглядом, молчаливо одобрила выглядывающий из-под одежды фрагмент татуировки и рельефные мышцы под майкой, а затем, удовлетворившись увиденным, провела в дом. — Постарайтесь лишний раз не попадаться на глаза Баатару, — посоветовала Дагбаева. — Целее будете. — А Баатар это…? — ответа он не получил; Юма уже ушла, указав ему, где найти клиента. На краю сознания вертелось что-то, имя было растиражированным в медиа-пространстве, но четкой картинки не складывалось. В кальянной плавали клубы сладкого дыма, и светильники горели розовато-лиловым, а из динамиков в углу неслось что-то негромкое и мелодичное, но все-таки молодежное. Клиент — Алтан Дагбаев собственной персоной — полулежал на диванчике с мундштуком от кальяна в руке. Мозг Вадика немного закоротило. — Какой же секс, — вырвалось у него. — Мама рóдная… Нет, фильтровать базар он не умел практически никогда, но здесь и правда было на что посмотреть. Алтану не могло быть больше двадцати, а подведенные черным глаза, заплетенные в сложные косы длинные волосы и томное выражение на миловидном смуглом личике придавали ему сходство с Клеопатрой, принимающей послов. Преступно узкие черные брюки, кальян и облегающая водолазка несколько рушили этот образ, но самого Алтана лишь украшали. Клубы арбузного дыма, розовые в свете ламп, плыли над его головой, добавляя клиенту сакральности и загадочности. Накрашенные черным ногти стали последним гвоздем, вбитым в профессионализм Вадика. Он влип. Влип порядочно, и только что выдал себя с потрохами — кто захочет себе в телохранители озабоченного мужика под два метра ростом? Алтан на его реплику лишь скептически приподнял бровь. — Ты так удивлен, как будто не прогуглил меня перед встречей, Вадим. — Не прогуглил, — довольно оскалился Дракон, — люблю сюрпризы. Он приземлился на диван и тут же потянулся к блюду с фруктами на кофейном столике. — Чёрный — это стиль? — предположил Вадик, жуя виноградину. — Или ваш монохромный лук случайно из шкафа выпал? — Это траур по деду, — с каменным лицом ответил Алтан. — Черт! Извиняюсь, не знал. Пардоньте, правда. — Да все нормально, он жуткий тиран. И он жив, — добавил Алтан. Глаза у него были красивого винного цвета. Линзы, скорее всего. — Я просто всегда готов к его потере. Дагбаев то и дело прикладывался к кальяну; его вполне очевидную оральную фиксацию Вадиму стоило обдумать позже, и лучше в одиночестве. — Придумай себе прозвище, а? — попросил Алтан, вертя в руках мундштук. — Вадик — как-то несолидно для такого бугая. — Дракон, — он указал рукой на часть татуировки. — Все меня так зовут. — Амбициозно, — юноша прищурился. — Других не держим. — И надо будет обсудить твой дресс-код. — Надо, — согласился Дракон, — выгляжу, по-моему, отпадно. — Думай так и дальше, — смилостивился Алтан. — Только когда будешь сопровождать меня на приемах, смени красную алкоголичку и ковбойские джинсы на что-то поофициальнее, идет? — Договор. Буду в застегнутой под горло кожаной куртке и скрипучих туфлях, как потерянный брат додиков из «Бригады». «Айсберг высокомерия», как определил его Игорь, усмехнулся, искривив тонкие губы. — Кажется, мы сработаемся, Дракон. — Не сомневаюсь, Ваше Золотейшество, — расплылся в улыбке Дракон. Они и правда сработаются.

***

Аукцион искусства Востока и Средней Азии, к которому Дагбаев готовился за несколько недель, начинался только вечером, но Вадик приехал в особняк почти с утра, рассчитывая успеть к завтраку. В его холостяцкой съемной квартире такими завтраками и не пахло, а одна сервировка заслуживала отдельной поэмы. Вадим старался получить от новой работы по максимуму: если к дорогущей служебной машине комплектом шли нежнейшие эчпочмаки с бараниной — кто он такой, чтобы это оспаривать? Алтан обнаружился в оранжерее — Дракон, за время их недолгого знакомства, никогда здесь не был, и теперь озирался по сторонам с большим интересом. Зеленое море с крупными яркими кляксами тут и там источало дурманящий запах влажной земли и цветов. Здесь росли мелкие кустарники, высокие тропические цветы, цитрусовые деревья и ползучие лианы. Алтан занимался гладиолусами — ползал у грядки с маленькой лопаткой, разрыхляя землю вокруг. Волосы Дагбаева, распущенные по плечам, кудрявились от постоянных косичек. Одет он был тоже необычно — в слишком большую футболку и мягкие спортивные штаны, тоже черные. — Ты чего тут забыл? — вытирая руки полотенцем, спросил Алтан, заметив телохранителя. — Скучал, Ваше Золотейшество. Места себе не находил. — Аукцион только вечером, — клиент не выглядел впечатленным. — Как говорил мой дед — царство ему небесное — «раньше сядешь — больше выпьешь». — Тебе лучше не знать, что говорит мой, — невесело хмыкнул Алтан. На секунду Вадику показалось, что без водолазки, золотых цепочек и кальяна Дагбаев растерял часть своей неприступности, и вот сейчас можно попробовать поговорить с ним по-человечески, без кривляний. — О, я рискну. Пожалуйся на предков, — предложил наемник. — Легче станет. Он ошибался. Сдержанность Алтана за секунду превратилась в обжигающую холодом ярость. — Не лезь в дела, которые тебя не касаются, Вадим, — прошипел Дагбаев. — Если у тебя появились какие-то неправильные представления о природе наших взаимоотношений, то впредь не забывайся! — Понял-принял, — Вадик поднял руки в жесте капитуляции. — Больная мозоль. Он знал, что гибель матери была для Алтана запретной темой, но не подозревал, что запрет распространялся на всю семью. — Да что ты знаешь…! — Все, заткнулся, молчу. Молчу. Сказать сейчас «не злись» взвинченному Алтану значило помахать красной тряпкой перед быком, и Вадик отступил. Алтан смотрел ему в спину, тяжело дыша. Дракон всегда чувствовал чужую слабость, и если знал, куда надавить, то давил до конца — это был его способ выживания. Сейчас, глядя в покрасневшее от злости лицо Дагбаева, Вадику хотелось только надавать себе затрещин. Панцирь Алтана, непробиваемый на вид, оказался не крепче яичной скорлупы. И разбивать этот панцирь в его планы не входило. — Осторожнее с цветами, — бесцветным голосом попросил юноша. Дракон, думая о своем, не заметил, как потянулся к высоким белым гладиолусам и погладил прохладные лепестки. Рядом с гладиолусами росли тепличные хризантемы, бегония, розмарин и пассифлора, а за ними зеленел эвкалипт. — Да я аккуратно. Я же до восемнадцати копался то в саду, то в огороде — руки помнят. Удивление Алтана он почувствовал спиной. — Ты? В огороде? — Ага, у бабушки под Вологдой. Золотая женщина, это у меня от нее такое несравненное чувство юмора. — И скромность, вижу, тоже, — пробормотал Дагбаев себе под нос. — В точку! Но бабуля и правда мировая. Жил с ней, пока не уехал в универ поступать. — А я думал, ты из Питера, — Алтан, немного оттаяв, вернулся к окучиванию своих драгоценных гладиолусов, а Дракон, чтобы не сидеть без дела, схватился за лейку. — Не-а, в Питере я только учился и кандидатскую защищал. Мать по молодости влюбилась в какого-то муд… барда патлатого, он ее бросил — в восемнадцать, с ребенком. Она уехала работать в столицу, а я с бабушкой рос. Жил в эстетике «коттеджкор» еще до того, как это стало мейнстримом, или как вы там, молодежь, говорите? Алтан хмыкнул, и Дракон посчитал себя прощенным. Он не продолжил скупой пересказ своей жизни — про то, как из-за августовского путча его мама, перепугавшись, уехала из Москвы в Питер. Как познакомилась там с хорошим, в принципе, человеком и родила ему двух детей — Валерию и Кирилла. Как навещала старшего ребенка так редко, что Вадик узнавал ее только по фотографиям. С сестрой он, уже повзрослевший, общался часто, а вот всю остальную семейку Макаровых старался избегать — для чистой кожи и крепких нервов. — А в армию тебя как занесло? Если ты кандидат наук? Хороший, черт побери, вопрос. Дракон приготовился рассказывать, как вдруг Алтан прервал его. — Черт, извини. Сам на тебя сорвался, чтобы без вопросов о личном, а теперь выспрашиваю. — Да ладно, Ваше Золотейшество, — махнул рукой Дракон. — Я же понимаю, когда триггерит на что-то так, что аж зубы сводит. Потом как-нибудь расскажете. — Нескоро, — предостерег его Алтан. — Нескоро — так нескоро, — легко согласился Дракон. — Я никуда не тороплюсь.

***

«Вот гранаты, вот пули, бери Мы солдаты в окопах любви Не щадить никого, в плен не брать Тоньше нить, с каждым днем меньше рать» Animal Джаz — Любовь это яд ©

Предновогодняя суета, охватившая город, нисколько не коснулась его правящей верхушки. Очередной прием у Альберта Бехтиева был всё таким же роскошным, шампанское — таким же удручающе кислым, а наряды большинства гостей — необоснованно блестящими. Марго пришла на прием в белом платье с черными шифоновыми вставками — она напоминала полярную сову, со своими платиновыми волосами и бледной кожей. Безмятежный вид, ослепительная улыбка и идеально сдержанный макияж могли обмануть журналистов и престарелых бизнесменов, провожающих девушку глазами, но не Олега. Во взгляде Марго плескалась осознанность, и с ней тоска — потому что невозможно быть осознанным и счастливым одновремено. Юлия Пчелкина — школьная подруга Разумовского, в маленьком черном платье, напоминала гончую, взявшую след. На приеме такого уровня ее, вне всяких сомнений, ждал новый материал, сенсации и разоблачения. Независимых журналистов на подобные мероприятия закономерно не пускали, но Серёжа давно приноровился проводить ее как свою «плюс один», и схема работала безотказно. Олег следовал за Разумовским больше в качестве моральной поддержки, чем ради безопасности — у особняка толпилось достаточно охраны. Разница в том, как Серёжа общался с инвесторами, коллегами и журналистами, и в том, каким был наедине или с подругами, поражала. В первом случае фальшь скрипела на зубах, как кристаллики нерастворившегося сахара. Из толпы выросли два знакомых силуэта — Алтан, а за ним — пугающая двухметровая тень в кожаной куртке — Дракон. — Привет, Алташ, замечательно выглядишь! — Серёжа подхватил со столика два бокала шампанского — для него эти бокалы были уже далеко не первыми — и вручил один Дагбаеву. Алтан пришел в черном костюме с бордовыми узорами, в его заплетенных волосах позвякивали серебряные колечки. Аутфит Дагбаева выглядел как дитя любви вампира и пирата, а Серёжа, в своем фиолетовом костюме, напротив, напоминал гламурного злодея из супергеройского сериала. — Какое красивое кольцо, — заметил Разумовский. Шампанское развязало ему язык и дало необходимую энергию, чтобы пережить этот прием. — Антиквариат или хорошая копия? — Ну что ты, какая копия, — Алтан поднял руку повыше, и Олег рассмотрел кольцо с крупным красным камнем в серебряной огранке. — Рубин, три карата, Османская Империя, конец XIX века. — Ммм, — Серёжа оглядел украшение еще раз. — Действительно, очень хорошая и качественная шпинель. — Какая еще шпинель? — возмутился Алтан. Телохранители переглянулись. — Хорошая, — елейным тоном повторил Серёжа. — Но никак не рубин, Алташ, оттенок не тот и структура. У твоего камня цвет ближе к клубничному, а у рубина должен быть немного малиновый. — Да какая это шпинель? Думаешь, я не могу отличить оригинал от подделки? Атмосфера между приятелями начала накаляться. Игорь был прав — собравшись вместе, Серёжа с Алтаном превращались в совершенно других людей — несносных и упертых, как бараны. Олег знал Разумовского достаточно, чтобы понимать, насколько ему плевать на это украшение — он их вообще не носил, речь здесь шла о спортивном интересе и дотошности. — А я изучал вопрос, и по фактам тебя сейчас раскидаю, — пригрозил Серёжа. — Это самая настоящая шпинель, и даже не рубиновая, которая алая, а та что с оранжевым отливом, «рубицелл» называется, если ты не знал. — А я тебе документы покажу, что это рубин! — Говна пожри, это — шпинель! — в сердцах закричал Серёжа, и Олег прыснул в кулак. Человек может уйти из питерского детдома, но питерский детдом из человека — никогда. Волкову стало гораздо легче от осознания, что Серёжа был обычным живым человеком, а не возвышенным и недоступным рыжеволосым эльфом, которому чуждо все земное. На крик Разумовского, словно языческая Богиня в блеске благодати, с балкона по ступенькам спустилась Марго. Юля появилась с другой стороны зала, и Алтан заозирался по сторонам, осознав, что численный перевес теперь не на его стороне. — Думаешь, мы должны вмешаться? — спросил Олег. — Ну, как телохранители этих… любителей искусства? — Да нахрен нужно, пусть сами разбираются, — Дракон махнул рукой, отходя вместе с Олегом к стене. — Рассказывай, че там, как твой подопечный? — Он… необычный. — Двинутый, — подсказал Дракон. — Может, твой и двинутый, а мой просто… необщительный. Боится больших скоплений людей. Очень талантливый, но нуждается в поддержке. — Ой-ей, Поварёшкин, ты смотри не влюбись… — Херни не неси, я профессионал своего дела. Хорошие, благожелательные отношения с клиентом помогают в его защите — и только поспорь с этим, сам же знаешь, что я прав. Вадик закатил глаза. Признавать неправоту он, как и Олег, не любил. — И потом, — добавил Волков, глядя на спорящих Серёжу с Алтаном, — его есть, за что уважать: он не просто внешне очень привлекательный, он же невероятно умный, в разных областях. И всего добился сам, своими мозгами и трудом — ты бы знал, сколько он работает! — Все с тобой понятно, — протянул Дракон. — Чур, я шафер со стороны жениха. Игорь твой обойдется. — Вадик, ты с больной головы на здоровую не перекладывай, а? Если сам на босса запал, не впутывай меня. — Не, ну, я профессионал, но не слепой — мой мальчик дьявольски сексуальный, — Дракон почесал затылок. — Может быть, как-нибудь перед увольнением и перепихнемся с ним, кто знает. А про чувства мне даже слушать смешно: куда я и куда впечатлительные влюбчивые студентики, не смеши мои татуировки. Точно нет. Олег с сомнением покачал головой, но спорить не стал. Он, в отличии от Вадика, влюблялся редко и надолго, но в словах сослуживца было уж слишком много отрицания.