Неудержимое влечение

В то время, во дворцовом саду царила темень и лишь яркие факелы давали немного светла. Хатидже прибыла на место, ожидая встречи с Мехмедом-челеби. Рядом была Гюльфем, что согласилась сопровождать подругу до места встречи. Волнение с каждой секундой заполняло ее сердце, кровь бурлила в венах. Хатун видела состояние госпожи и надеялась, что она одумается и вернётся во дворец. – Госпожа, может нам стоит вернуться? Холодно уже, да и Ибрагим-паша наверняка волнуется,- предложила бывшая Султанша. Ей не хотелось неприятностей не только на ее голову, но и Хатидже. – Нет, Гюльфем, я останусь тут,- казалось будто от одного упоминания об супруге в голове появлялись дурные мысли.– Я верю он появиться, скоро, совсем скоро. Ждать пришлось не долго, женщины услышали звук шелеста кустов и приближающийся силуэт. Сначала те испугались, но увидев в свете фонаря знакомое лицо учителя, вздохнули. Подойдя к госпоже и хатун, он совершил поклон в знак приветствия. – Госпожа, Гюльфем-хатун,- произнес тот.– Рад приветствовать вас в столь темную ночь. – И я вас, Мехмед-челеби,- с улыбкой ответила Султанша.– Гюльфем, оставь нас. Хатун в ответ взглянула на госпожу, на ее взволнованный взгляд и поняла, что этот разговор требует приватности. Так же подметила, что Челеби не спокойно стоял, а слегка покачивался из стороны в сторону, спотыкаясь словно об воздух. Возможно присутствие представителя династии так взбудоражило его. Гюльфем отошла на несколько шагов, где и караулила, чтоб никто не пришел. Хатидже понимала, раз он пришёл, значит его ответ должен быть сообщенным лично. Но она терзала себя сомнениями: дар ли это всевышнего или вновь кара? Султанша вновь взглянула на мужчину, их долгое молчание становилось неловким. Ни Хатидже, ни Мехмед не знали что говорить. Однако кому-то начать стоило. – Госпожа, я прочёл ваше письмо,- начал Челеби. – Признаюсь честно, я был удивлён столь неожиданным известием,- он стал глотать ком, поступивший к горлу. Мехмед-челеби был давно поглощён омутом любви госпожи ещё за долго до ее свадьбы с Ибрагимом-пашой. Однако кто он такой, чтоб рядом с ним ставить сестру султана мира? Он не верил в происходящее, будто очутился во сне. Госпожа открыла свою душу, своё сердце преподнесла. Его душа запела внутри, пульс участился в три раза, намереваясь довести мужчину до красноты. Их отношения были не возможны, не понятны для общества, будь Хатидже свободна и не имея детей, их могли бы принять, но не в этой сложившейся ситуации. – Я хотела бы узнать на него ответ,- сохраняя спокойствие, попросила она. – Госпожа, моё сердце бьётся, зная, что вы есть. Мне сложно было жить с моими чувствами к вам, которыми я питаю уже давно. Я жил каждым днём умирая в тоске, зная, что ваше сердце с другим, но и сейчас ничего не изменилось. Наша связь не может быть возможна, как бы это печально не звучало, - Хатидже слушала его речи, что прерывались из-за волнения. На душе появлялось тепло и одновременно тоска, ведь их отношения станут запретные. Лишь Гюльфем узнает ее настоящую и ее живые эмоции. Их встречи станут тайными, где и хатун проявит участие. Женщина некоторое время вела беседу с Челеби. Их руки были крепко скреплены друг с другом, словно и не было никаких госпожи и раба. Словно они и были теми молодыми, которые сбегали от родителей на встречу с любимыми. Время было поздним, Ибрагим наверняка вернулся домой и будет ждать свою Хатидже, но Султанша не спешила возвращаться. Паша в то время только возвращался к своей карете. Ему вновь нужно вернуться в свой дворец, где его ждёт жена, давно охладевшая к его персоне. Паргалы был вовсе не против этого, наоборот, не был под опекой своей супруги, что ни могло не радовать. Она перестала заботиться о нём, уделяя больше времени себе и иногда детям. Только он шёл к своей карете, как его взгляд пал на рядом стоящую. Ибрагим признал в ней карету Хатидже-султан. Что она могла забыть во дворце в столь поздний час? Паша не сразу предположил, что возможно жена была здесь ещё днём, и вполне вероятно могла остаться здесь в Топкапы. Рядом стоял евнух, что был в услужении в их дворце – Йылмаз-ага. Паргалы решил и у него все разузнать. Увидев Пашу, сразу склонил голову. – Паша Хазрет Лери,- поприветствовал он мужчину. – Йылмаз-ага, как давно Хатидже-султан приехала в Топкапы? – Совсем недавно, Паша,- ответил Йылмаз.– Госпожа говорила, что собирается остаться во дворце Топкапы до завтра. Ибрагима удивило, что супруга стала принимать такие спонтанные идеи. Приехать во дворец ночью, не заботясь о своей безопасности. Тем более она никак не обвестила его утром, что может куда-то уехать. Это и пугало Ибрагима. У них не было прошлого взаимоотношения друг к другу, лишь уважение и почтение были в словах произнесенных друг друга. Паргалы подозревал жену в неверности, что больше всего оправдывало бы ее странное поведение, однако он бы предпочел не думать об этом. – Хорошо, благодарю, ага,- покачал головой Паша.– Вели приготовить мне карету, я отправлюсь к себе во дворец. – Как прикажите, Паша,- поклонился Йылмаз и пошел в противоположную сторону. Гюльфем стояла в стороне наблюдая за округой, краем глаза успевала увидеть беседу госпожи с учителем. Она была счастлива вновь видеть улыбку Султанши, но опасалась разоблачение. Ведь так просто, как тогда давно, они не отделаются. Хатидже замужем, а Мехмед Челеби далеко не Великий Визирь и не лучший друг повелителя, чтоб многое прощать. Можно сказать их встреча под угрозой головы. Краем глаза хатун заметила знакомый силуэт, из-за темноты видно было плохо, но Гюльфем была уверена, что знает его. Она уверена, что перед вдали, возле кареты госпожи, был Ибрагим-паша, что беседовал с евнухом. Гюльфем напряглась, она боялась, что Паша вот-вот узнает, хоть и была уверена, что Йылмаз предан Хатидже-султан, но он лишь раб, что ему прикажут, то и делает. Потому женщина решила предупредить госпожу, что им нужно возвращаться и как можно скорее пока их не нашли. – Госпожа, простите за дерзость, вам стоит прервать встречу,- тихо произнесла хатун, опустив голову. – Что такое, Гюльфем?- взволнованно произнесла Султанша, отводя взгляд от любовника. – Ибрагим-паша стоит около вашей кареты, у меня есть подозрения, что он ждёт именно вас. – О Аллах, я же не предупредила его, что уеду из дворца,- схватилась за голову госпожа, совсем забылась со своей любовью. Однако вскоре послышался шум колёс и негромкое ржание лошадей. Сквозь кусты Гюльфем рассмотрела уезжающую карету, а после ее отправки не увидела фигуру пренадлежащую Паше. Тогда хатун вздохнула с облегчения. – Госпожа, Паша покинул дворец буквально только что,- от услышанного Хатидже счастливо улыбнулась и вновь вернулась к Мехмеду. – Хатидже-султан, я был несказанно рад увидеть вас в эту прекрасную ночь. Вы подарили моему сердцу лучи света, но все это не может продолжаться. Мы должны разойтись, чтобы завтра вновь с вами встретиться,- вступил Челеби вновь в разговор. – Как же так? Мне будет очень не хватать тебя, я вновь вернусь во дворец, где меня не ждут, где царит одна тьма. Без тебя мне не место там,- грустно вздохнула госпожа. Мехмед-челеби не мог смотреть на тоску Султанши. Её глаза словно розы в саду, где затмить их не может никто. Он акуратно взял ладонь Хатидже в свою. – Скоро все изменится, госпожа, мы сможем видеться с вами и никто не сможет возразить нам,- словно обещая проговорил мужчина. Он знал, что все его мечты, собственно как и мечты Султанши, были лишь мечтой, но только она и давала надежду и теплоту в сердце. От этого и было спокойно. – Хорошо,- улыбнулась та.– Когда мы наедине, зови меня просто Хатидже. – Как будет угодно, Хатидже,- улыбнулся в ответ Мехмед. Госпожа и учитель разошлись. Хатидже ещё долгое время не могла снять не наиграные эмоции счастья и теплоты, вдруг возникшие из неоткуда. Эту ночь она решила остаться в Топкапы, а уже завтра поговорить с мужем, рассказывая небылицы, где она была всю ночь и почему не сказала. Хатидже могла сказать, что она – представитель династии и не намерена оправдываться перед ним, но это и может вызвать множество подозрений. Поэтому лучше придумать что-то позже.

***

Проходили месяца обычной жизни во дворце. Хюррем продолжала проводить время с детьми, часто прогуливаясь с ними по дворцу, саду. Михримах, как по волшебству, быстро выздоровела. Хасеки и сама не верила, что это будет возможно. Цепочка Ибрагима стала тому причиной? Определить правда это или нет не возможно, однако юная госпожа стала намного счастливее и бодрее. Она с того самого момента не переставала носить кулон у себя на шее. Даже пару раз говорила матушке, что это ее новый оберег, чему Хюррем лишь посмеивалась. Она не верила в приметы и сверхъестественное, веря, что Аллах освободил ее дочь от хвори. Девочка росла в окружении братьев и сестры. Отец навещал ее не часто, скидывая это на государственные дела, но Михримах было давно все равно. Рядом была любящая матушка, Мехмед, Мустафа и Разие. Так же девочка наладила контакт с Ибрагимом-пашой, приветствуя того в саду, в коридорах дворца. Паша был только рад близкому общению с дочерью великого Султана. Хюррем была и не против, как-никак Михримах по рождению Султанша и могла общаться с предложенными людьми Султана, да и Ибрагим не казался уж такой ужасный, как было ранее. Визирь и вправду за все время не пытался никак больно уколоть госпожу, не подстраивал ей козни и стал более почтительнее относиться. Может и вправду она придумала былую вражду? Может её и никогда не было и все это лишь иллюзия. Хасеки не находила на них ответ, да и это было не важно, ведь сейчас все наладилось. Луноликая госпожа лёгким бегом передвигалась вдоль стен коридора, немного опережая свою матушку. Хюррем не спешила идти за ней, ведь знала, что Михримах не заблудиться, ведь сама рассказывала той про каждую закаулочку во дворце. И тем более за госпожой быстрым шагом шли служанки. Хюррем была спокойна. Михримах бежала, пока не увидела идущую впереди неё Фирузе-хатун. Девушка шла на встречу луноликой принцессе Османов, и ее улыбка мигом исчезла. Однако это фаворитку не остановило. Так как из-за большого живота она не могла наклониться, то просто лучезарно улыбнулась. Срок уже был на подходе, совсем скоро будущая госпожа должна родить. Михримах остановилась перед хатун и старалась отвести взгляд в сторону. – Добрый день, госпожа, как вы поживаете? - спросила черноволосая. – Прекрасно, Фирузе-хатун,- гордо для своего возраста ответила Султанша.– Нам нельзя с тобой общаться. Не мне, не Мехмеду. Больше не подходи ко мне, никогда! – О чём вы говорите, госпожа? Почему же нельзя?- недоумевала Фирузе. Хюррем, как раз подоспела и услышала вопрос рабыни. Женщина скрылась за стену, чтоб услышать их диалог. – Мама сказала, мне нельзя. Нельзя, нельзя!- девочка затопала ногами и ушла подальше от хатун, в обратную сторону. Фирузе была намного опечалена словам госпожи, но все же продолжила свой путь. Тогда Хюррем и решила выйти из "укрытия". Натянув улыбку, женщина двигалась к хатун, а та нехотя склонилась, что было трудно из-за живота, поприветствовала госпожу. Михримах подбежала к матушке и ухватившись за юбку платья, стала сзади. – Фирузе, я ведь говорила тебе, чтоб ты не приближалась к моей дочери,- она говорила это без всякой злобы, будто насмехаясь. – Скоро вы не сможете припятствовать мне, госпожа,- Фирузе вновь возвышалась за счёт Хюррем.– Когда я рожу Шехзаде, мы станем равны. А посколько вы больше не бываете в покоях повелителя, я буду в них единственная. Я рожу ему мальчика, и ещё одного мальчика, у нас будет много детей и я стану могущественнее вас. Я стану Хасеки-султан и буду управлять гаремом. Хюррем была поражена ее громким словам, все таки девушки были правы на счёт дерзости хатун. Это она ещё не стала Султаншей, не известно, что может случиться потом. Слова рабыни вызывали лишь смех, не более, хоть та и говорила правду. Хюррем давно не была в покоях повелителя, собственно как и Махидевран. Если Фирузе родит мальчика, то станет ровней и ей и Махидевран,а родив ещё одного Шехзаде будет могущественнее. Конечно Хасеки-султан - титул женщины второй по значимости, после повелителя и Валиде, но и исключать факт, что Сулейман может и той дать этот титул, нельзя было. Однако этого не должно было произойти, ее Шехзаде станет соперником для Мехмеда, и займи престол не он, его казнят, а Хюррем отправят в старый дворец в печали встречать смерть. – Ты произносишь громкие слова, Фирузе. Ещё не родив мальчика, уже решила стать Хасеки, да и госпожой в принцепе. Время. Все покажет время, и если мне суждено лишиться любви повелителя, то это будет воля Аллаха. Я не желаю тебе зла, *Хюмейра, все в прошлом,- Хюррем произносила эти слова безэмоционально, хотя от самой мысли, что хатун станет матерью будущего члена династии, становилось противно. Фирузе не готова была услышать эти слова от столь язвительной Хюррем. Тем более что та не считала девушку своим врагом. Это и пугало. Хатун резко почувствовала себя дискомфортно и это произошло не из-за слов Хюррем. Внизу живота была сильная боль, ноги стали подкашиваться. Мимо глаз Хасеки это не ушло, она наблюдала за ее странным поведением. По ногам девушки потекла струйка воды, и если б не служанки она б наверное упала. Фирузе стала кричать от сильной боли. – Аллах, мой Шехзаде идёт,- успела она сказать и вновь закричала. – Что вы стоите, немедленно ведите Фирузе-хатун в покои и зовите лекаршу,- быстро спохватилась Хюррем. Девушки повиновались и как можно быстрее отвели будущую мать к своим покоям.

***

Через некоторое время весь гарем стоял на ушах. Евнухи, калфы и остальные девушки, слышали крики Фирузе. Повелителя давно обвестили о его любимице и теперь он стоял у дверей её покоев, ожидая, когда выйдет лекарша с приятными новостями. Был слышен истошный крик, девушка уже начинала хрипеть. Спустя больше часа послышался плачь младенца, однако за ним голос Фирузе вновь корчущей от боли. У повелителя родиться двойня. Это вдвойне счастье, а если Шехзаде, то больше чем простое счастье. Хюррем все время была на иголках. Наворачивала круги вокруг своих покоев. За этим наблюдал обеспокоенный Сюмбюль и Мехмед с Михримах, которые следили глазами за каждым шагом матери. – Госпожа, вам лучше будет присесть. Вы измучеете себя,- беспокоился ага. – Не надо меня успокаивать, Сюмбюль. Сейчас моя жизнь и жизнь Мехмеда в опасности. О Аллах, лишь бы не Шехзаде. – Если вы прикажете, госпожа, я разузнаю все для вас,- предложил евнух, не хотя больше видеть как морально убивает себя Хасеки. – Ступай, ага. Как станет, что известно, сообщишь мне,- Сюмбюль поклонился и вышел за предел покоев. Хюррем вновь продолжила свое занятие, губы были искусаны чуть ли не до крови. Хасеки молила Аллаха лишь бы родилась девочка, ведь ее сыну не нужен ещё один соперник. – Мама, а почему жизнь Мехмеда в опасности? - тихо произнесла Михримах. – Михримах, твой брат - второй наследник на трон, если он выиграет войну меж братьями, то станет Падишахом. С одним легче будет чем с двумя справиться,- не скрывая от дочери правду, призналась Хюррем. – Не волнуйтесь, матушка, нам рано думать об этом,- попытался успокоить её сын. Султанша в ответ погладила детей по голове и легко улыбнулась. Она продолжила ждать ответа от слуги.

***

– Поздравляю, хатун, у тебя близнецы, мальчики,- произнесла лекарша под конец родов. Фирузе вздохнула, и весело засмеялась, не веря своему счастью. Позже в покои вошёл повелитель, чему лекари и служанки склонились. Он приказал всем выйти. Сулейман взял на руки одного из детей, что уже сладко спал, легко качая на руках. Фирузе была счастлива как никогда, повелитель рядом, а недавно на свет появилось два плода их любви, прекрасные Шехзаде. Сулейман с нежностью смотрел на наложницу и на сыновей. – Ты осчастливила меня, Фирузе, подарила мне двух прекрасных сыновей,- тихо произнес Падишах, боясь разбудить младенцев. – Как ты назовёшь их, Сулейман? - улыбаясь, спросила уже Султанша. – Подождём, пока остальные кадины соберутся на имянаречение.

***

В покои ворвался уставшый от бега Сюмбюль. Хюррем испугалась его резкому появлению, но ругать не стала, ведь он пришел с новостью. Хасеки желала услышать облегчение, что Фирузе родила девочку или на крайний случай ребёнок родился мертвым. Однако по лицу евнуха было понятно, что новости не утешительные. – Говори, Сюмбюль, что там?- нетерпеливо спросила госпожа. – Госпожа, новости не утешительные,- Хюррем вздохнула, понимая, что придется отчаяться в этот вечер. – Шехзаде? – Хуже,- прикрыв рот рукой, ответил тот. – Что может быть хуже, Сюмбюль?- она начинала понимать, но решила все же уточнить. – Близнецы, двое Шехзаде,- Султанша взмахнув руками упала на топчан, придерживаясь чтоб не упасть в обморок. – Ты уверен в этом? – Не стал бы я приходить с непроверенной информацией,- ага заметил состояние Султанши.– Госпожа, я принесу вам успокаивающий отвар, нет, лучше за лекаршей схожу. – Не надо!- громко остановила его госпожа.– Не надо, Сюмбюль. Лучше подай мой платок, мне нужно идти на церемонию имянаречения. – Госпожа, Аллах да пошлёт вам терпения. – Иншаллах.

***

В покоях Фирузе-султан собрались все кадины: Махидевран-султан, Гюльфем-хатун и Хюррем-султан. Фирузе с противной улыбкой поглядывала на икбал, а та в ответ лишь спокойно смотрела на неё и два свертка в руках. Сулейман взял первого ребёнка, читая молитву. – Тебя зовут Ахмед, твое имя Ахмед, твое имя Ахмед,- и вновь продолжил читать молитву. Повелитель отдал Ахмеда в руки матери. Девушка покорно отдала второго, легко укачивая Шехзаде. Вновь начал читать молитву. – Тебя зовут Сулейман, твое имя Сулейман, твоё имя Сулейман,- и вновь молитва. Хюррем стояла, стараясь скрыть эмоции. Он назвал одного из сыновей Сулейманом. Аллах, своим именем. Это было не просто так, она что-то подозревала. Это и не давало покоя. Позже все стали расходиться. Хюррем с повелителем остались в покоях Фирузе, однако Падишах не совсем был рад этому. Не обращая внимания на это ибкал улыбнулась матери наследников и самому повелителю. – Фируз...госпожа,- это слово произнесенное в адрес персиянки звучало, как будто перец приложили к губам.– Я хотела лично поздравить вас с рождением прекрасных наследников. Иншаллах, они вырастут здоровыми. – Аминь, госпожа,- ответила та с нескрываемым ликованием. – Спасибо за поздравление, Хюррем,- отозвался повелитель.– И вот что, я хотел заключить никах с Фирузе и дать ей титул Хасеки-султан. Слова ранили, словно нож в сердце, однако госпожа научилась держаться стойко и никому не показывать свои истинные эмоции. Она не была огорченна никахам Фирузе и повелителя, и не тем, что стала нелюбима. Теперь она считалась выше Хюррем, имея титул Хасеки и двух наследников. Аллах, за что такое наказание ей и её детям? – Это радостное событие, повелитель. Я рада за вас и за Фирузе-султан,- лукавила та, понимая, что долго не сможет терпеть их присутствие.– С вашего позволения, повелитель, я вернусь к Михримах с Мехмедом. – Ступай, Хюррем,- сухо ответил тот, перемещая взгляд на любимую. Султанша поклонилась и стараясь не смотреть, вышла из покоев. Скоро в гареме устроят праздник. Счастливый для всей династии и самой Фирузе и печальный для Хюррем-султан.