Неудержимое влечение

Вечером следующего дня в гареме устроили праздник. Девушкам с нижнего этажа раскидывали золото в честь рождения ещё двоих Шехзаде. Шекер-ага с трудом успевал готовить закуски. Хюррем, как управляющая гаремом могла запретить праздник, но сделав это, показала бы свою слабость в глазах рабынь и новой Хасеки-султан. Поэтому не стала это делать и даже на зло явилась туда. Девушки танцевали, веселились и благословляли Фирузе-султан. На праздник явилась и сестра Султана - Хатидже. Как же она могла упустить момент поражение Хюррем? Она, так же, как и остальные девушки веселились. Хюррем же оставалось в одиночестве поедать сладости, которые хоть немного успокаивали ее. Госпожа с того самого момента чувствовала слабость и недомогание. Она не представляла, как ее единственный сын сможет противостоять ещё двум врагам. Ведь Фирузе в будущем настроит своих детей против ее Мехмеда. Все было ужасно и просто отвратительно. Более отвратительно было улыбаться перед всеми, показывая, что ты выше их. Лишь гордость, преобретенная ею за несколько лет жизни во дворце позволяла не плакать и не кричать на глазах у всех. Рядом с Хюррем сидела Хатидже-султан, откровенно веселясь и не скрывая смеха над Султаншей. Но она ли была единственной причиной веселья Хатидже? В гарем открылись дверь, чему празднование на секунду притихло. Евнухи выстроились в поклоне, что и поспешили сделать девушки. – Дорогу! Фирузе-султан Хазрет Лери!- девушка с гордо поднятой головой вошла в ташлык. Хюррем не ожидала такого приветствия. Бывшая хатун только восстановилась после родов, однако не упустила возможность прийти на праздник в честь ее самой. Черноволосая прошла к госпожам, сидящим на подушках и приказав продолжить праздник, поклонилась представительнице династии. – Фирузе, рады видеть тебя здесь, - с улыбкой произнесла Хатидже.– Как твоё самочувствие? – Слава Аллаху, госпожа, все чудесно,- улыбнулась та в ответ. – Мы дарим тебе наши поздравления. Ты подарила династии двух наследников, прекрасных Шехзаде,- слова Махидевран возможно звучали не совсем искренне, однако ранее в конфликт с Фирузе она не вступала, и потому Султанша не обратила внимание. – Благодарю, Махидевран,- девушка кивнула головой. Хюррем не могла остаться в стороне, зажимаясь словно серая мышка. Нужно было ответить так же с поздравлениями, но слова словно испарились в ее голове. Все что госпожа подбирала для поздравления не могло отнестись к этой гадюке. Собравшись с силами, рыжеволосая вздохнула и посмотрела на соперницу. – Аллах да благословит вас и ваших детей, Фирузе-султан,- последнее она произнесла с неким нежеланием и отвращением.– Присаживайся, как раз место свободное. – Благодарю, Хюррем, но я могу делать это и без твоего вмешательства,- борзо ответила та. Хюррем поражала эта наглость бывшей хатун. Она только недавно стала матерью Шехзаде, а уже считает себя Валиде-султан. Алчная натура все же есть в ней. Теперь она считалась могущественнее и Махидевран, и саму Хасеки Хюррем-султан. Она не обращалась не к кому, кроме Хатидже-султан, с уважением, сравнивая их с ничем. Тем временем Хюррем негромко вздохнула. Головная боль усиливалась с каждым разом всё больше и больше. В глазах помутнело, что-то затуманило ей разум. Она держалась из последних сил, чтоб не упасть на холодный пол. Шум сильно отдавал по вискам, так, что трудно было шевелиться. У Хюррем не раз за два дня это было, потому она практически с этим смирилась. Возможно эти побочные эффекты возникли из-за бессоницы и частого стресса. Хасеки прикрыла на несколько секунд глаза и попыталась сосредоточиться, из-за музыки это было сложно, но она справилась. Зрение смогло не на долго восстановиться. – Что такое, Хюррем, тебе не хорошо? - Хатидже спрашивала не из-за переживание за мать Шехзаде, а лишь, чтоб на ее состояние обратили внимание другие. – Вовсе нет, госпожа,- быстро ответила та.– С вашего позволения, я хотела бы вернуться в свои покои, я обещала провести время с Михримах и Мехмедом,- конечно, госпожа врала, но только так она смогла уйти из ташлыка в более тихое место. – Ступай, - безэмоционально ответила она. Рыжеволосая вновь поклонилась. – Ещё раз с праздником, госпожа,- без улыбки и огня в глазах произнесла Хюррем, обращаясь к Фирузе. На ватных ногах та прошла до выхода с ташлыка и как можно скорее удалилась прочь. – Что это с ней? - заговорила Гюльфем, дождавшись пока госпожа уйдёт.– Кажется госпоже нездоровится. – Разумеется, и болезнь ее называется "Фирузе-султан - новая любовь повелителя",- хихикнула Хатидже. – Она не стоит твоего внимания, Гюльфем-хатун,- вступилась Махидевран.– Лучше наслаждайся праздником, ведь династия вновь обрела наследников,- хоть госпожа и не счастливило это известие, однако произошедшее очень пошатнуло репутацию Хюррем, а это не могло не радовать. Хюррем словно зомби шла сквозь дороги, освещенные тусклым светом факелов. Ноги, как и само тело, отказывалось слушаться. Перед глазами все плыло, голова кружилась, она была готова упасть в обморок хоть сейчас. Скорым временем про нее в этом дворце не вспомнит никто, ведь началась новая эпоха, эпоха Фирузе. Новая возлюбленная повелителя не достигла ещё таких вершин, однако ее давно такой считают. Хасеки ничего и не остаётся, она бессильна, она проиграла. Сулейман давно не был околдован рыжеволосой красавицей, так она и потеряла всю надежду, чтобы оставаться могущественной. Ноги сами вели Султаншу, она стала словно куклой, что управлял всевышний. Сознания давно не было при ней. Женщина, так яростно хотевшая попасть в свои покои к детям, оказалась напротив дверей кабинета Ибрагима-паши. Что ее привело сюда, одному Аллаху ведомо. Стража не остановила госпожу. Это значило лишь то, что Визирь был один. Хасеки не постучав в дверь, вошла в покои. Каждый шаг отдавался биением сердце, будто выходя изнутри ушей наружу, будто готово выпрыгнуть в любой момент. Паша резко поднял голову, испугавшись неожиданного открытия двери. Заметив в проёме госпожу, Паргалы вышел из-за стола. – Госпожа,- поприветствовал он женщину, склонив голову. Та ничего не ответила, а лишь глубже прошла в покои. Каждый шаг давался ей с трудом, будто вот-вот она готова была упасть. Ее странное поведение не ушло мимо Визиря. Он искоса взглянул на нее, словно спрашивая все ли в порядке. – Госпожа, что с вами? Что произошло? - в его словах чувствовалось беспокойство. Хюррем же слышала волнение Паши со звоном в ушах. Его голос, он не был таким, каким она его помнила. Сейчас в нем не было грубости или злости, а лишь нежность и беспокойство. В обычной бы жизни он мог вскружить ей голову, но не до потери рассудка, как произошло сейчас. Госпожа попыталась сглотнуть подступившиий ком и выровняться, однако не удержалась и споткнулась об свою же ногу, которую так неудачно переставляла. Султанша потеряла равновесие и повалилась в низ. Перед глазами картина плыла в замедленном темпе, словно только что пролетела жизнь перед глазами. Ибрагим моментально отреагировал, подбегая к Султанше и хватая ее за талию, тем самым предотвратив падение. Хюррем приоткрыла глаза, перед ней был образ взволнованного Паши. При соприкосновении с его телом, его рук к её, дыхание становилось прирывистым. Глаза в глаза глядят, словно весь мир был совсем рядом. И с чего вдруг взялись такие ощущения? Ибрагим не отрывая глаз смотрел на госпожу. Он совсем не понимал, что происходит, будто тело давно не пренадлежало ему, будто лишился рассудка. Паша прижал Султаншу к себе, накрывая ее губы своими. Мягкие и нежные губы Хюррем отражались теплом на сердце. Она манила Визиря, ее красотой восхищались многие, но о случившемся никто кроме султана и мечтать не мог, и Ибрагим включительно. Это было не возможным, но таким желанным. Госпожа словно безвольная поддалась ему, его рукам, доверилась. Она совсем забыла кто перед ней и что происходит. Рядом с ним она забыла все тревоги и проблемы. Он был ее миром, закрытым от всех, кроме самой Султанши. Никого не волновало, войдёт кто или нет. Если и увидят, то обоим не сносить головы. Да и пусть, пусть хоть перед смертью насладятся этим моментом. – Ибрагим...- прервав поцелуй, шепнула Хюррем, оставляя на коже горячие дыхание. Хасеки прикрыла глаза, – усталость никуда не делась – а после испытаных эмоций вовсе подала телу сигнал отключиться. Хюррем встала в состоянии обморока, совсем обмякнув на руках Визиря. Эта ситуация привела его в растерянность. Госпожу нужно было срочно отвести к лекарям, однако это могло вызвать подозрения на его счёт. Все давно знали о их недоброжелательных отношений друг к другу. Ибрагим пытался самостоятельно привести Султаншу в чувства, но все попытки были тщетны. Поэтому к лекарям вести ее было обязательно. – Аллах, и тут с тобой проблемы, Хюррем,- вздохнув, произнес мужчина. Не долго думая он подхватил госпожу на руки и направился к выходу. Ногой постучал в дверь, дабы стражники открыли ее. Паша нес на руках Хюррем-султан, оглядывался по сторонам, в надежде, что никто им не встретился на пути. Никто и не должен был ходить в эту ночь, ведь во всю в гареме шёл праздник. Но словно к несчастью, заворачивая за очередной угол, на встречу к Ибрагиму направлялся Сюмбюль-ага. Аллах, Аллах, что он то тут забыл? Паше срочно нужно было ответить что-то лишь бы он ничего дурного не заподозрил и не пожаловался самой Хасеки, которая на врятли что сможет помнить. – Где тебя носит, Сюмбюль? - грозным голосом спросил его Ибрагим.– Почему ты оставил госпожу одну? Я нашел ее лежащую безсознания! Как ты будешь объясняться перед повелителем, если он обо всем узнает?! - он понимал, что скинуть вину на другого сейчас наилучший вариант. – Простите, Паша, но я думал...- Ибрагим не дал договорить евнуху, перебивая его. – Не в нужном месте и не в нужное время ты думаешь, Сюмбюль!- последний раз прикрикнул Визирь, быстро обходя агу, направлялся к лазарету. Сюмбюль-ага как ошпаренный двинулся за Пашой. Он как никто другой переживал за свою госпожу, был верный ей. Сюмбюлю показалось это странным, что Ибрагим вызвался помочь госпоже. Он надеялся, что с того момента, как их план по убийству Фирузе провалился, они не стали союзниками или друзьями. Поэтому мысль, что сам Визирь виноват в плохом самочувствии Хюррем, была на примете у евнуха.

***

– Что с госпожой, Зехра-хатун? - после осмотра Хюррем, задал вопрос Ибрагим. – Не беспокойтесь, Паша, госпожа в добром здравии. Она поспит здесь и на утро ей будет лучше,- доложила лекарша. – Так что же с ней было? - включился Сюмбюль. – Слабость. Видимо госпожа переживала из-за чего-то и потому не спала ночами. Сейчас крепкий сон пойдёт ей на пользу. – Аллах да убережёт нашу госпожу,- приложив руку к лицу, молился ага. Паша вновь взглянул на спящую Хюррем-султан. Ее состояния с появления Фирузе ухудшалось с каждым днём. Она и раньше не была обожаемой в гареме, но была у нее одна поддержка, ее сильная сторона – повелитель. Потеряв его любовь и внимание, госпожа ослабла, стала уязвимой и беззащитной для врагов. Она давно забыла, что такое спокойствие, тихая жизнь и гармония – многое ещё при первом появлении во дворце. Султанша выглядела жалко, совсем раздавленной и впервые Ибрагим не стал радоваться этому. Паша чувствовал, будто бы она искала лишь надежду в нем самом. Он, и только он сейчас мог помочь ей избавиться от череды ужасных событий. Этот поцелуй словно оживил его сознание. Ибрагим был уверен, что он не был случайным и произошедшим на эмоциях. Даже если и так, то он не сможет больше смотреть на муки Султанши, не допустит больше чтобы она плакала из-за повелителя. – Сюмбюль,- евнух вздрогнул, долго смотря на госпожу и витая в своих мыслях.– Когда госпожа очнётся, сообщи мне о ее самочувствии. – Как прикажете, Паша,- склонил голову ага. Его приказ показался странным, но спорить Сюмбюль не стал.– Но я должен буду сообщить об этом повелителю так же. – Он вправе знать это. Сообщишь ему завтра, сегодня не беспокой его,- пожал плечами Визирь и направился к выходу.

***

Евнух просидел до утра не смыкая глаз. Он сильно переживал за состояние Султанши, вознося за нее молитвы Аллаху. Солнце давно было в зените и освещало покои ярким светом. Ага морщился, стараясь закрыть от себя солнечные лучи. Мимо они не обошли и Хюррем, что до этого не прирывно спала. Она поморщилась, ее глаза не были готовы принимать тепло и свет. С трудом открыв глаза, госпожа ощутила утреннюю боль в голове и в суставах. Приподнявшись на логтях, Хасеки оглядела комнату, в поиске живой души. Долго искать не пришлось, недалеко стоял взволнованный Сюмбюль. Заметив проснувшуюся Султаншу, евнух тут же оказался около кровати. – Госпожа, слава Аллаху вы здоровы,- улыбнулся тот.– Как вы себя чувствуете? – Что вчера произошло, Сюмбюль? - слегка сонным голосом спросила она. – Я многое не знаю, госпожа. По словам Ибрагима-паши вы упали в обморок, лекари предположили что это из-за стресса и недосыпа,- смысл слов до госпожи доходил долго и она ещё какое-то время неотрывно смотрела в дальний угол и только потом взглянула на слугу. – Ибрагим-паша? Откуда ему известно? - удивилась та. – Госпожа, Ибрагим-паша первый кто заметил вас в таком состояние и самолично отнес вас сюда,- обеспокоенно отвечал евнух, очевидно он и сам не верил в то, что говорит. Ибрагим был к ней уважителен и даже, когда они были наедине и ничто не припятствовало им угрожать друг другу, вел себя как будто и не было прежней вражды. Это был предел их перемен в отношениях друг к другу. Однако поступок Визиря был весьма неожиданный и очень странный. – Ибрагим? Отнес? - гримаса удивления не сходила с ее лица. – Я сам не понимаю, госпожа,- евнух пожал плечами и госпожа не стала вдаваться в подробности.– Простите, госпожа, но я должен доложить повелителю и Паше о вашем здоровье. Хюррем кивнула, давая знак, что отпускает его. Сюмбюль поклонился и скрылся за дверьми комнаты. Султанша резко легла обратно на кровать. Ее терзали мысли: с чего вдруг Паша заботиться о ней? Она упала в обморок, он мог пройти мимо или уйти, будто и не видел ее никогда, но не поступил так. Более того приказал доложить о ее самочувствии. Что же заставило его это сделать? Задумываясь об этом в мозгу стали появляться обрывки из вчерашнего вечера: Хюррем возвращалась с праздника. Голова, ужасно кружилась голова. Она шла, долгие нескончаемые пути коридоров дворца Топкапы. Перед глазами все плыло, казалось будто образовывались круги-водовороты, которые втянут тебя в бездну. Помнила кабинет Паши, в который она вошла, словно в свою собственность. Сам Паша испуганно смотрел на мать Шехзаде. "Госпожа, что с вами, что произошло?" - его слова резали память, после них она и упала, падала бы на пол, встретившись лицом с холодным мраморным, если бы не крепкие руки Визиря. Он обхватил ее обмякшее тело, готовое потерять сознание. Вспоминала, его губы накрывают её, превращая в нежный мимолётный поцелуй. После чего перед глазами темень и госпожа проваливается в сон. Вспомнив это, Султанша пришла в ужас. Она смогла пойти на такое добровольно. О, Аллах, какой ужас. Она предала своего мужа, отдалась в лапы врага, однако она почувствовала что-то странное, что-то приятное, такое желанное и невозможное. Хюррем не верила, ей понравилось. Понравилось быть рядом с ним, в его руках, прикасаться к его губам своими. Ибрагим излечил её, очень странно, но возразил то былое чувство. Это и пугало, пугало, что госпожа вновь была счастлива и вновь оживилась. – О, Аллах да избавь меня от мыслей моих,- Хюррем вновь легла на подушку, на секунду прикрыв глаза в ужасе от услышанного.