Неудержимое влечение

Евнух на всех порах мчался к покоям повелителя. Случившееся с его госпожой все никак не укладывалось в голове. Он боялся не гнева Падишаха, а чтоб Хюррем-султан не стало ещё хуже в его отсутствие. Добравшись до покоев властелина, Сюмбюль постучал костяшками пальцев в дверь. Услышав короткое "да", он распахнул двери. – Повелитель,- поклонился тот, приветствуя Султана. – Говори зачем пожаловал, Сюмбюль?- сухо спросил Сулейман, переберая стопку пергамента на столе. – Повелитель, вчера во время праздника в гареме Хюррем-султан потеряла сознание. Лекари смогли привести ее в чувство, с госпожой, Иншаллах, все хорошо, однако она ещё слаба,- доложил ага, замечая удивленный взгляд Падишаха. – Почему вы вчера мне не сообщили? - без дрожи в голосе, спокойно, спросил он. – Было очень поздно, мы решили вас не тревожить, тем более Ибрагим-паша обо всем позаботился. – Тогда я спокоен,- услышав, что друг занялся помощью для Хюррем, он не стал волноваться. Никому, кроме как Паргалы, он не доверял.– У тебя всё? – Да, повелитель,- евнух склонил голову, направляясь к двери и с разрешением Султана покинул покои.

***

Паша не мог найти себе покой. Ходя по просторному кабинету, его охватывала паника. Слишком долго не было вестей от Сюмбюля о состоянии госпожи. Его волнение...с чего такое сильное? Хюррем лишь упала в обморок, здесь ничего страшного нет. Ибрагима вновь окутали воспоминания. Вновь тот вечер, тусклый свет факелов и тот нежный поцелуй, настолько мимолётный, словно обычный сон. Это нужно забыть, будто и не было никогда, но сознание не может лишить столь прекрасного воспоминания. В дверь послышался стук, выводя Визиря из воспоминаний. В покоях показался Сюмбюль-ага, и Паргалы чуть ли не подбежал к нему с расспросами о состоянии госпожи. – Паша Хазрет Лери,- поклонился евнух и Ибрагим моментально задал свой вопрос, чуть ли не перебивая. – Я хочу услышать лишь одно: что с госпожой? Она пришла в себя и как она себя чувствует?- мужчина и сам не понимал, чего стал открыто проявлять свое беспокойство в присутствии слуг. – Слава Аллаху, Паша, госпожа в добром здравии и идёт на поправку,- с улыбкой ответил ага.– к вечеру станет как прежде, Иншаллах,- Визирь еле сдержал себя, чтоб не улыбнуться и не запрыгать от счастья, вместо этого он лишь без эмоций на лице кивнул головой. – Благодарю, Сюмбюль, ты сказал все что нужно,- евнух поклонился и уже собирался уходить.– Постой, - нехотя, но все же он вернулся обратно.– Передай вот это письмо госпоже и смотри, чтоб его не видели посторонние глаза. Ага взял из рук Паши письмо, аккуратно закрученное с печатью сверху. Он вновь поспешил поклониться. – Как прикажете, Паша,- с этими словами, евнух ушел на ту сторону двери. Ибрагим долго не решался писать то послание, использовал несколько черновиков, которые комом валились на пол, а после чего были сожжены до тла. Его содержание было о его чувствах к госпоже, пусть это и было глупо, но он не может больше скрываться. Она – крымская пленница, девушка со сломанной судьбой, в свои 15 лет* оказалась запертой во дворце, рыжеволосая красавица, чей лик не был такой уж детский и жизнерадостный. Он – сын греческого рыбака, что в 10 лет был обречён в ислам, забыв про свою родину и близких. Оба они схожи, оба в этих землях по неволе. Оба они сильны, потому и продолжают жить. Однако станет ли Султанша слушать его, высмеет ли, или скажет Султану? Паргалы давно потерял страх и самоконтроль, вместо этого были лишь чувства, чувства перекрывающие воздух.

***

Хатидже-султан вновь была счастлива, она стала тётей, и матерью этих детей не была Хюррем. Счастье вновь было во всем дворце. А глаза госпожи святились не только от рождения наследников, а ещё глядя на любимого человека. Встречи с Мехмедом Челеби проходили регулярно, и молодые люди начинали все больше сближаться. Их встречи были опасны, и очень захватывающие. Госпожа вовсе стала забывать о сне, ожидая их следующей встречи. Челеби выражал свои чувства лишь словами, боясь коснуться Султаншу. Пусть она была и не против, но он видел в этом опасность его жизни, и ещё хуже – жизни Хатидже. Он тихо вздыхал, глядя на прекрасные алые губы возлюбленной, находящиеся в запретной зоне, куда приближаться было запрещено. Госпожа и учитель вновь встретились в саду. Хатидже-султан не уезжала в свой дворец, решив отправиться в путь на утро, и не прогадала. Их встреча была случайной, но радостной для обоих. Молодые отправились в самую глубь, где найти их не мог никто посторонний. Хатидже, не смотря на роскошное светлое платье, присела на землю рядом с возлюбленным. Они вновь говорили обо всём, что было интересно только им. Не служанки, ни калфы, ни евнухи, не последовали за ними. Султанша старательно подвигалась к Мехмеду, стараясь быть ближе, оказаться в его объятьях. Однако тот всячески игнорировал ее, или делал вид. Мехмед знал: перед ним сестра Падишаха мира, его весенний цветок, он не имеет право смотреть в ее глаза, не говоря уже о прикосновениях, а тем более о поцелуях. Он оживлённо рассказывал историю, однако был перебит Султаншей. – Я устала,- вздохнула она, улавливая удивленный взгляд Челеби.– Я устала от тайных встреч, устала скрываться. Почему я не могу видеть твой лик, смотреть без страха в твои глаза, зная, что нам никто и слова не скажет. Все золота мира не стоят того, чтобы видеть тебя, Мехмед. – Госпожа, я...это, увы, не в моих силах что-либо сделать. Я лишь раб, верно служащий Османскому государству. Если бы я мог, я сделал все ради твоей улыбки,- с грустью в голосе произнес мужчина. – Я хочу поговорить с мужем, он должен меня понять,- озвучила свою идею Хатидже, чем привела Мехмед Челеби в ступор. – Хатидже, это того не стоит! Что будет если повелитель...- госпожа не дала ему договорить. – Повелитель не узнает об этом, ведь если это произойдёт, Ибрагим потеряет его уважение, а я, пусть он не любим мне, не могу делать ему зло. Мехмед всегда был удивлён милосердию и мудростью Султанши. Она была хрупкая снаружи, но сильная внутри. Не смотря на холод к мужу, она не потеряла уважение к нему как к отцу их детей. – Я верю тебе. План обязательно сработает и мы будем счастливы вдвоём,- улыбнулся учитель, пристально глядя в глаза госпожи. – Обязательно,- Хатидже взглянула в глаза возлюбленного и будто искра пронзила ее на сквозь. Его глаза, были словно пламя, такое яркое, но и одновременно опасное. Вопреки всем правилам, госпожа подтянулась ближе и губами примкнула к его устам. Рука Султанши лежала на его голове, словно удерживая. Мехмед не сразу понял что произошло, однако дал ответ на ее поцелуй. Сейчас никого не волновало, что их увидят, этот день запомниться на всю их жизнь.

***

К вечеру Хюррем была в своих покоях. Она все ещё была слаба, однако, по наставлениям лекарей пить успокоительный отвар, ей разрешили вернуться в покои к детям, которые были взволнованы состоянием матушки. Женщины клопотились возле столики, вновь наливая себе отвара. Её мысли были заполнены Ибрагимом. Что ее подвинула на этот поступок? Она давно не была во внимании Сулеймана и долго жила без ночей проведенных с ним, без ласки. Возможно это и стало причиной к совершению этого необдуманного поступка. Однако не понимала, почему именно он, ее злейший враг. Почему-то сердце было расположено лишь в его сторону, в сознании всплывал его испуганный вид, и тот самый поцелуй. Та ночь перевернула ее жизнь с ног до головы. Что же будет дальше? За дворами послышался звук топающих ног к ее покоям, а после звук открывающей двери. – Дорогу! Султан Сулейман Хан Хазрет Лери! Услышав это, госпожа отложила отвар обратно на столик и встала в поклоне. В дверях оказалась фигура ее мужа. Именно сейчас она не была рада его видеть. Будто все воспоминания сейчас читались у нее на лице и Сулейман неприменно о них узнает. – Повелитель,- подняв голову после поклона, поприветствовала Хюррем. – Хюррем, моя смеющаяся госпожа, как твое самочувствие? - его слова нисколько не тронули сердце рыжеволосой. – Все в порядке, повелитель, не стоит ваших беспокойств,- сухо ответила госпожа. – Я рад, что с тобой все хорошо,- так же ответил тот.– Я хотел тебе кое-что сообщить, Хюррем. – Я слушаю тебя, Сулейман,- Хасеки не думала, что он скажет что-то хорошее, однако решила выслушать мужа. – Тебе в последнее время очень часто нездоровится. Я переживаю как бы ты не навредила детям, - Хюррем все ещё не понимала о чём он говорит. – Тебе нужно отдохнуть, я отправлю тебя в один из своих охотничьих домиков. Отдохнёшь, свежий воздух тебе сейчас очень нужен. – Все это очень похоже на ссылку, Сулейман,- раньше бы она разочаровалась, однако сейчас она была очень рада этой "ссылке", лишь бы дети были рядом. – Ты напрасно беспокоишься. Это пойдет тебе на пользу, – Хюррем не стала дальше спорить. – Хорошо, я прикажу, чтоб собирали мои вещи и вещи детей. – Мехмед с Михримах останутся во дворце, им нужно заниматься учёбой. – Но Сулейман, как же...- Султанша не смогла договорить. – Никаких но. И Сулеймана для тебя больше нет, есть только повелитель,- приказным тоном ответил он и, подняв высоко голову, вышел из покоев жены. Женщина рухнула на тахту. Расставание с Сулейманом обошлось ей слишком дорого, ценою их детей. По щеке предательски полилась слеза. Сколько бед принесла ей Фирузе, Хюррем уже боялась считать. В покои явился Сюмбюль-ага. Евнух поклонился, в руках у него было письмо, которое он собирался отдать. Заметив озабоченую госпожу, он решил повременить, мало ли что Ибрагим мог написать. – Госпожа, в ваших покоях был повелитель, что-то произошло?- ага был взволнован, какие слова повелителя смогли её так расстроить. – Повелитель...- всхлип.– Отправил меня в охотничий домик, приказав, оставить детей здесь, в этом ужасным, полным коварства дворце. – Госпожа,- вздохнул евнух, старательно пряча за спиной свёрток.– Если бы я только мог... – Я знаю, не думай об этом. Лучше помоги собрать вещи. Я пойду попрощаюсь с сыном и дочерью. – Слушаюсь, госпожа,- евнух поклонился, провожая отдаляющий силуэт Султанши, которая старательно вытирала мокрые дорожки на щеках.

***

– Мамочка, не уезжай, я не хочу оставаться здесь без тебя,- юная Султанша не сдерживая слез перед служанками и братом, крепко обнимала матушку. – Я тоже этого не хочу, Михримах, однако так пожелал повелитель,- сдерживая слезы ответила Хюррем. Было горько оставлять детей на воспитание другим людям и отдавать управление гаремом Фирузе-султан. – Матушка, я поговорю с повелителем, он отпустит и меня и Михримах с вами,- Шехзаде уверенно пошел к выходу, однако Хюррем остановила его. – Не стоит, Мехмед, повелитель разгневается. Вы сможете приезжать ко мне когда только вам будет угодно. – Мне будет вас не хватать, матушка,- в ответ госпожа лишь прижала к себе обоих детей. Прощание прошло очень печальным, особенно для Михримах-султан. Ее детское сердце не могло биться без рук мамы и ее ласковых слов с песнями.

***

Служанки хлопотали над сундуками госпожи, акуратно складывая украшения, драгоценности и одежду. Сюмбюль-ага контролировал процесс сбора хатун, проверяя, чтобы те ничего не украли. – Быстрее девушки, что вы как сонные мухи? - прекрикивал он, подходя к каждой.– Что ты так долго, хатун? - спросил евнух, подходя к девушке, что складывала украшения с драгоценностями. – Я проверяю ничего ли не забывала,- ответила служанка, чье имя было Филиз. – Давай иди отсюда, собирай свои вещи, поедешь вместе с госпожой,- Филиз поклонилась и ушла в ташлык собирать вещи. Ага недолго думая, решил положить письмо для госпожи в сундук с драгоценностями. Ведь именно его Султанша всегда разбирала сама, никому не доверяя. Любопытство брало своё, он хотел прочитать его, но не осмеливался. Ведь письмо было от Визиря для самой госпожи.

***

Султанша вернулась в свои покои, где служанки уже заканчивали подготовку к отъезду и заметив жену Падишаха, поклонились. – Госпожа, ваши вещи собраны,- вышел вперёд евнух. – Хорошо, вели готовить карету,- безэмоционально ответила она. – Но, госпожа, вы не можете ехать на ночь глядя, - переживал ага. – Не учи меня, Сюмбюль,- раздражённо ответила Хюррем. – И ты иди собирайся, поедешь со мной. – Как прикажете,- поклонился он, давая девушкам знак, чтобы и те уходили.

***

Карета была подана. Сквозь ночную темень, Хюррем проходила, стараясь быть незамеченной. Ей было грустно прощаться. Нет, не с дворцом, не с Сулейманом, а лишь со своими детьми. Верные слуги проливали слезы, глядя на уходящую Султаншу. Женщина наказала Эсме и Назлы, чтоб те не в коем случае не подпускали детей к Фирузе или хоть постарались защитить их от остальных. – Госпожа, может все же...- пытался ее остановить евнух, однако все напрасно. – Нет, я все сказала, Сюмбюль. Мы отправимся сейчас же,- ее голос не был грубый или печальный, а лишь безэмоциональный, совсем далёкий от реальности. Дождавшись пока аги занесут сундуки по каретам, госпожа и сама вошла во внутрь. После нее в карету залез и сам Сюмбюль. Хюррем увидела внутри девушку, совсем ей не знакомую. Однако Султанша не стала выгонять её. – Трогайте,- постучав по стенкам, крикнул ага, и послышалось ржание лошадей, почувствовалось движение кареты. – Как твоё имя, хатун?- спустя время решила спросить госпожа. – Филиз, госпожа,- ответила та тихо, но отчётливо. – Филиз значит, кто тебе приказал ехать со мной? – Это я, госпожа,- вмешался Сюмбюль.– Я знал, что вам нужна служанка, а Эсма-хатун и Назлы-хатун не могли поехать с вами. – Что ж, ты молодец, Сюмбюль,- улыбнулась ему госпожа, из-за чего лицо евнуха покрылось румянцем.– А что касается тебя, Филиз-хатун: мне нужна лишь твоя преданность, таких я щедро награждаю. Ты будешь верно служить мне? – Разумеется, госпожа, для меня это честь быть приближенной к вам. Дальше дорога проходила тихо. Хюррем погрузилась в мысли о будущем, в связи с сложившейся ситуацией и, конечно, прокручивал воспоминания ночи.