Неудержимое влечение

Несколько часов Хюррем находилась в пути. Было холодно, за решёткой окон была глубокая ночь. Грохот колес, шуршание ветра - были единственным звуком, царившим в этих местах. На госпожу вновь накалилась печаль, она ожидала все что угодно, но не ссылку и разлуку с детьми. Радовало одно, рядом был верный слуга Сюмбюль и девушка, которая была очень обеспокоена за состояние Султанши. Ага и хатун наблюдали за Хюррем и лишь изредка смотрели в сторону. Насколько нужно было обезуметь, чтоб согласиться на поездку ночью среди леса и дорог полных опасностей? Но Хасеки понять можно было. Дворец, что когда-то она называла домом, стал темницей и лишь покинув его, она обретёт на какое-то время покой. Женщина надеялась, что повелитель смилуется и позволит хоть на день повидать детей. Все же она верила в удачу, какой бы глупой и неисполнимой она не была. – Аллах-аллах, какая темень,- прервал молчание Сюмбюль.– Госпожа, все же зря мы поехали в такое время. – Не нагнетай, Сюмбюль. Все будет в порядке, Аллах убережёт нас,- спокойно на вздохе ответила Хюррем. – Аминь, госпожа. Султанше и самой хотелось на это надеяться , однако ей не было известно, что ещё может подготовить для неё судьба. Оставалось лишь держать спокойствие и быть равнодушной, смеясь страхам в лицо. Хюррем вновь погрузилась в размышления о детях. Как они там и что будет потом? Михримах, она ведь совсем маленькая. Ей сложнее всего придется пережить расставание с матерью, не дай Аллах и заболеть от тоски может. Как Фирузе, совсем молодая неопытная и, можно сказать, глупая девушка справиться с управлением гаремом? А ещё ее мысли неоднократно посещал Ибрагим. Тот вечер оставался в памяти и не мог никак уйти прочь из головы. Казалось вот-вот и она сойдёт с ума. Даже мысль о том, что она думает о Паше в хорошем ключе, пугала её. Султанша невольно прикрыла глаза и на какое-то время задремала.

***

Разбудил ее звук топота лошадиных копыт, и звучали они совсем отдаленно, будто кто-то приближался. Хюррем не на шутку перепугалась, и видимо Фелиз с Сюмбюлем разделяли с ней это чувство. Топот все приближался с невероятной быстрой скоростью. Госпожа перебрала все возможные варианты, кто это мог быть, начиная от разбойников, заканчивая слугами повелителя. Кто бы это не был, он в любом случае не радовал. Женщина серьезно взглянула на евнуха, но в душе ее разгоралась паника. – Прикажи, ехать быстрее. Сюмбюль так и поступил. Постучав по стенкам карете, он крикнул агам об ускорении. Это помогло, но не на долго. Преследующие надвигались с ещё большей скоростью. Тогда госпожа уже запаниковала не скрываясь, она вслух предполагала возможные варианты кто мог преследовать, несколько раз прокляла ту минуту, когда решилась уехать ночью, и просила Аллаха о сохранении ее жизни. Карета вдруг резко затормозила, видимо преследователи перегородили путь. Хюррем прижалась вглубь, стараясь не издавать лишних шорохов и звуков. – Сюмбюль-ага, что с нами будет? - шёпотом произнесла не меньше напуганная Фелиз-хатун. – Тише!- прошипел он в ответ.– Сейчас ты выдашь нас. О, Аллах, защити нас,- молился в слух ага. Хлипкая дверцы, единственная защита входа, была открыта настежь. Хасеки зажала рот рукой, чтоб не пискнуть. В проёме оказались силуэты мужчин, лица которых были прикрыты черной тканью. Один из них заглянул в карету, рассматривая все вокруг. Недолго думая, другие потянули вблизи сидящую служанку к выходу. Та пищала, вырывалась, за что и получила сильный удар по лицу. Из носа и губы хатун полилась кровь, а сама девушка застонала от боли. – Там ещё вторая, заберите ее, они нам ещё пригодятся,- произнёс один из разбойников. – А что с мужчиной делать? - спросил второй. – Убейте его. Он нам никакой пользы не принесёт. После чего остальные разбойники кинулись к карете. Первая кто оказался в охапке их противных рук, была Хюррем. Она вырывалась более настойчиво, нежели Филиз. Потребовалось больше чем два человека, чтоб вызволить ее из кареты. Одному из них Хасеки умудрилась выбить зуб, и, судя по хрусту, сломать челюсть. Однако все равно была поставлена на пол, рядом с Филиз. К горлу был приставлен кинжал, который был настолько близко к нежной коже, что по ней сочилась струйками кровь. – Будешь вырываться, я перережу тебе горло,- схватив с боку за волосы женщину, прошипел разбойник. – Я приказываю вам, отпустите меня! Я Хюррем-султан, законная жена Султана Сулеймана! Знаете что повелитель сделает с вами, если узнает?! - прокричала она в лицо мужчине. – Мне не имеет значение кто ты. Молись, что отправишься в кабак, а не будешь кусками отправлена на съедение животным. – Этому не быть!- грозно ответила девушка, после чего плюнула в лицо разбойника. Он был удивлён бесстрашию и наглостью девушки. Протерев лицо от слюны, мужчина со всей силы дал женщине пощёчину. Удар был очень сильный, а для Султанши, которая долгое время была в стрессе, с нереальной силой. Она отключилась, буквально с кинжалом возле горла, чудом не перерезавшим ей горло. Сюмбюль-ага так же был выведен из кареты. Один из мужчин грубо посадил его на землю, а над головой замахнулся мечом. Аге оставалось лишь читать молитвы и надеяться на неисполнимое чудо. Но видимо фортуна сегодня на его стороне. Разбойник не успев опустить меч до конца, и со стоном повалился на пол. Мужчина, чьё лицо было не видно, убил разбойника. Сзади его спешила подмога с воинами. Их было намного больше, чем захватчиков, потому тем пришлось пойти на утек. Госпожу и служанку отпустили, из-за чего Хюррем, все ещё находящаяся без сознания, упала на холодную землю. Филиз, протирая рукой горячую кровь, поспешила к Хасеки-султан. – Госпожа, к нам прибыла подмога! Мы спасены! - радостно произнесла хатун. – Госпожа, очнитесь! Госпожа! - в конце ее голос был похож на истерику. Евнух поднялся на ноги, и был готов кланяться их спасителю. Когда он стоял в полный рост, Сюмбюль смог разглядеть его. Им был Ибрагим-паша. Его удивило, как он мог явиться сюда. Кто его мог предупредить и как он узнал дорогу сюда? – Паша, как вы тут...?- удивлённо спросил Сюмбюль, однако Ибрагим выставил руку вперёд в привычном жесте, прося помолчать. – У всех есть связи, Сюмбюль-ага,- ответил он и бросился к лежащей без сознания госпоже. *Несколько часов назад* День клонился к вечеру, даже к глубокой ночи. Визирь который раз задержался во дворце, вновь перебирая документы. Вид у него был беспокойный, он предчувствовал беду, однако не о каком происшествии ему так и не сообщили. Ибрагим не знал: прочитала Султанша его письмо или нет? Если б прочитала, то Сюмбюль должен был доложить об этом или прислать ответное письмо. Все же ему стало любопытно и Визирь не собирался долго ждать. – Стража,- крикнул Ибрагим, и моментально явился мужчина, склонив перед ним голову. – Паша Хазрет Лери,- поприветствовал стражник Визиря. – Позови Сюмбюля-агу, срочно,- приказал он, не смотря в сторону двери и на самого стражника. – Простите, Паша, его нет во дворце,- Паргалы резко повернулся и прошёлся взглядом по мужчине. – Сюмбюль-ага и Хюррем-султан уехали, по приказу повелителя, в охотничий домик. – Как уехали? Повелитель не мог отправить их ночью,- в его словах слышался гнев, который он не мог более контролировать. – Госпожа приказала, они сами уехали,- голову он опускал уже виновато. – Если ты все знаешь, то почему молчал?!- Визирь перешёл на крик. – Госпожа говорила мне передать вам, чтоб она чувствовала себя в безопасности. Я ждал пока вы спросите,- только сейчас ага понял, что совершил глупость, промолчав, но дело было уже сделано. Ибрагим был в недоумении. Хюррем сказала передать ему об отъезде, чтобы быть в безопасности. Она стала доверять ему или...? Визирь и не мог придумать другой вариант мыслей. Услышанное его очень потрясло, что Ибрагим не стал гневаться на стражника. Однако он не мог оставить просьбу госпожи не услышанной. – Вели готовить лошадей, мы выдвигаемая вслед за госпожой,- произнёс Визирь, обходя стражника. – Как прикажете, Паша,- поклонился он, и отправился в след за Паргалы. Дверь с грохотом за ними захлопнулась. *Нынешний час* Ибрагим присел рядом с Султаншей. Рукой он похлопал по щеке, пытаясь привести ее в чувство, однако это было безуспешно. Паше удавалось видеть Хюррем в таком состояние, но переживание возникло словно в первый раз. Недолго раздумывая, мужчина поднял Хасеки на руки, как тогда, в ту ночь. Сюмбюль с упование глядел в его сторону, не зная что и делать дальше. – Возвращайтесь в карету,- словно прочитав его мысли ответил Ибрагим.– До охотничьего домика вас будут сопровождать воины, путь не далёкий. – А как же госпожа?- с переживание спросил Сюмбюль. – Хюррем-султан поедет со мной. Ей сейчас нужная лучшая опека, со мной она будет в безопасности,- не смотря на слуг, ответил он. Паргалы отправился к своей лошади. Аккуратно усадил на спину Хасеки-султан, а после и сел сам. Ибрагим дал команду двигаться в путь, после чего и сам поехал за каретой. Сейчас она не казалась той грозной, хитрой и несносной Хюррем-султан, она была похожа на девушку, совсем юную, потрепаную и очень слабую на вид. Хюррем слегка положила голову на грудь спасителя. Волосы даже сквозь одеяние щекотали его тело, а сердце наполнилось неймоверным теплом. На лице Паши появилась непроизвольная улыбка, она вновь заставляла его радоваться своему присутствию, вновь зажгла тот огонь. Ее глаза такие прекрасные, а губы манящие и сладкие (как он помнит) на вкус. Резкая боль посетила госпожу в области головы. Она с трудом распахнула глаза, фокусируя взгляд. Перед ней все двигалось и тогда она вспомнила, что это могло бы. Она вспомнила про то нападение, но воспоминание обрушилось с момента, как Султаншу грубо вывели из карете, дали звонкую пощёчину и далее тьма, кромешная пустота. Что же сейчас происходит? Почему она не мертва, как и предполагала? Хюррем слегка подняла голову вверх. Ибрагим-паша - вот ее спаситель. Хасеки несколько раз поблагодарила всевышнего, что решила попросить предупредить Визиря о своем отъезде, ведь не известно, что было бы сейчас если б не он. Что стало с ее детьми после ужасного нападения? Ибрагим казалось будто вообще не смотрит на Хасеки, больше следя за дорогой, что и было правильно. Хюррем слегка мотнула головой, задевая волосами и мокушкой руку Великого Визиря. Глаза его метнулись вниз, где он и заметил очнувшуюся госпожу. Улыбка сама собой появилась на лице. – Мы скоро будем на месте, госпожа,- произнес он громко, так как ветер заглушал его голос. Роксолана в ответ закачала головой, давая понять, что она услышала его. Не смотря на холод в воздухе, Султанша чувствовала тепло, но только лишь рядом с Визирем. Она вновь положила голову ему на грудь, это действие придавало ей спокойствие, и веки сами собой стали закрываться. Сейчас можно было услышать бешеное биение его сердца, готовое вот-вот выпрыгнуть из груди, но его могла слышать лишь она, Хюррем. Оно и стало "колыбельной" манящей ко сну.

***

Дорога до охотничьего домика в кратчайшие сроки была преодолена. Уже начинало светать, что и предало большего освещения на земле. Воины, сопровождавшие карету, остановились возле самого дома. Из него вышли, медленно и сонно, заспанный Сюмбюль-ага и Филиз-хатун, которая всеми способами останавливала кровь. Паргалы подъехал буквально за ними, в спешке спрыгивая с седла и беря на руки госпожу. Один из воинов предложил помощь Паше, однако он отказался, говоря, что дойти до домика совсем немного, и так ему будет безопасно и спокойней за Султаншу. Дверь с гремящим звуком открылась. Первый зашёл Ибрагим, неся Хюррем-султан на ее спальное место. За ними же зашли евнух с служанкой, а после и аги с вещами. Визирь присел на корточки рядом с Хасеки, убирая рыжий локон с ее лица. Он знал, что с Султаншей давно все в порядке, ведь видел, как она проснулась на его руках, однако после всех случаев, что удавалось ему наблюдать Хюррем у себя на руках, были несчастными, волнение не покидало его. Ибрагим мечтал прижимать ее к груди, не смотря на обстоятельства вокруг, на окружение. Просто быть рядом – все что хотел для своего счастья. Но судьба жестока, не все даётся тебе с проста, придется принести жертву, а возможно жертвой стать самому. – Паша Хазрет Лери,- из его раздумий вырвал Сюмбюль, подоспевший сзади.– Повелитель разгневается узнав об этом случае, - ага произнес это с горечью, а Ибрагим не сразу понял о чём он говорил, не совсем ещё отошёл от размышлений. – Повелителю мы ничего не скажем, ему необязательно об этом знать. Я скажу, что госпожа уехала на рассвете,- Визирь ответил, будто задумываясь, будто выдумывая план на ходу. – Но, Паша, разве...- он не смог договорить. – Если повелителю никто не скажет, то он и не узнает об этом,- резко оборвал речь Сюмбюля Ибрагим.– Я тайком отправлю лекарей для госпожи и Филиз-хатун. – Как вам будет угодно, Паша,- евнух поклонился, давая проход господину. Стоя перед выходом, Визирь потянул за ручку на себя дверь, и у самого выхода остановился, будто что-то вспоминая. После чего он повернул голову, где все ещё стоял поклонившийся ага. – Если что-то случиться с госпожой, сообщите мне первому,- сказал он, находясь в дверях.– до повелителя вести пойдут от меня. – Как скажите, Паша,- пробубнел себе под нос евнух, после чего послышался звук закрывающейся двери.

***

Солнце палило своими яркими лучами, заливая комнату госпожи приятным теплым светом. Вещи, что были привезены с Султаншей, были разложены. Филиз справилась сама, так ловко, что своими шорохами не разбудила рыжеволосую. Хюррем вовсе не смущал свет, ведь ночь была весьма кошмарной, и ей следовало хорошо выспаться. Оставался лишь один сундук - сундук с драгоценностями, где были украшения Султанши, подаренные Султаном или заморскими знатными семьями, но помимо этого в нем лежало письмо от Великого Визиря, о котором не знала и сама Хюррем. – Сюмбюль-ага, я, как ты и просил, разложила вещи Султанши. Остался лишь этот, который вы приказали не трогать,- хатун указала на "тот самый" сундук. – Молодец, хатун, ты можешь идти,- девушка кивнула, что не очень было похоже на поклон, и вышла из покоев. Сюмбюль вспоминал про это письмо, и обычное его существование не давало ему покоя. Он давно начал замечать изменившиеся отношение Ибрагима к Хасеки-султан, однако не мог спросить на прямую. Возможно это письмо развеяло его сомнения или раскрыло всю правду. Он ведь не совершит ничего плохого, если просто проверит, не является ли это угрозой для жизни Султанши? Так он и поступил (любопытство взяло своё), аккуратно, не издавая лишних звуков, он открыл сам сундук. Его рука дотронулась до тонкого пергамента, беря его в руки. Сюмбюль, практически не издавая звуков, развернул его. Глаза окутал видный разборчивый почерк, который он и принялся читать: "Моя госпожа, если вы это читаете, значит я иду на этот отчаянный шаг и пишу вам это письмо. Возможно, узнав все прочитанное здесь изменит ваше мнение обо мне, возможно вы станете ненавидеть меня более, или сделаете вид, что никогда не знали меня, однако мое сердце больше не может держать это в тайне, потому вы и читаете это на куске пергаменте. Мое сердце разрывается от сильной любви к вам, моя душа ноет не видя вас. Все женщины рядом с вами лишь столпившаяся мгла, в которой я искал спасение, но так и не обрёл покой. Ваш прекрасный лик, глаза цвета всех морей и океанов этого мира, ваши локоны рыжих волос дурманят мой разум. Я не прекращаю думать лишь о вас, вспоминать вас. Я совершил ошибку отправляя во дворец к Султану Сулейману, тогда я не думал, что потеряю вас и возможность быть с вами. Однако тот поцелуй на празднике рождения Шехзаде, пробудили во мне веру, однако другой посчитал бы меня глупцом, который верит в сказки с счастливым концом. Аллахом заклинаю, лишь бы та вера не была ложной, ведь тогда я стану засыхать, мое сердце разорвется от боли и великой любви к вам, моя госпожа. Я излил все что накапливалось у меня за долгие годы молчания. Ответьте мне, как только вы прочтете письмо, тогда моя душа вновь обретёт покой.

Великий Визирь Ибрагим-паша".

Сюмбюль откинул письмо обратно в сундук. Оно небрежно легло на поверхности, не собираясь сворачиваться. Теперь весь пазл сложился, отношение Ибрагима к госпоже стало ясно, как не небо за окном. Однако он думал о последствиях, что если повелитель узнает? Что станет с самой Хюррем, с ее детьми, а что с Ибрагимом? Ага нервно вздохнул, что даже через вздох была слышна дрожь. – Аллах обереги нас от напастья,- проговорил он шёпотом, и стараясь не шуметь направился к выходу из покоев.