Неудержимое влечение

Ибрагим, проделав долгий путь, все же возвращался домой, к себе во дворец. Глаза начинали сильно слипаться от недосыпа. Все переживания, в особенности ночное приключение, лишили его сна. Все бы ничего, ведь такая ночь у него не впервые, но ужасно было лишь то, что он не сможет выспаться и после приезда. Визирю нужно было во дворец по решению очередных государственных вопросов, ещё придумать легенду для повелителя, где он расскажет, что Хюррем-султан отправилась в дорогу рано утром. "Все только ради нее"- усмехнулся, думая на какие жертвы ещё он готов ради Хасеки. Пашу пустили во внутрь дворца, где с шумом за ним закрылась дверь. В общем зале его ожидала взволнованная, точнее будет сказать восторженная, в предвкушении, супруга. Он невольно вспомнил те дни, когда Султанша ночами не спала, ожидая его дома. Как он проводил ночи с Нигяр, обманывая госпожу, что уезжал по приказу повелителя. Однако те времена были в далёком прошлом, которое Паргалы вовсе старался забыть. Хатидже, увидев пришедшего мужа, не дёрнула ни одним мускулом переживания, однако серьёзный разговор все же предвещался. Ибрагим был удивлен видеть ее тут. Видно было, что Султанша долгое время не смыкала глаз. Та ситуация была ему знакома, однако неожиданна спустя столько месяцев. Хатидже была задумчива, что не ушло от внимания Паргалы. – Я тебя ждала. Где ты был всю ночь?- начала первая женщина. Она не была разгневана, однако начать с чего-то надо было. – Я...дела государственной важности, госпожа. По приказу повелителя мне нужно было уехать в Амасью, я решил не ждать утра,- выдумал легенду на ходу Ибрагим, он знал, что супруга не станет интересоваться этим у брата, ведь государственные дела, в его понимании – это не женское дело. – Хорошо,- только и отреагировала она.– Мне нужно поговорить с вами,- Хатидже сказала это буквально на одном дыхании, словно теряя воздух из-за переживания. – Я так и понял, госпожа,- он был готов, что рано или поздно это должно было случиться, но его пугало обращение на "вы".– Пожалуйста, не тяните. – Я давно думала об этом, Ибрагим,- ее глаза бегали из стороны в сторону, только не на самого супруга.– Последнее время мы очень отдалились друг от друга, ты и сам неоднократно должен был замечать это,- Паша кивал, ведь она была права, при чём он замечал это давно, но все время игнорировал, и лишь на стороне радовался.– Мое решение может оказаться необдуманным и спонтанным, однако я давно все решила и обдумала...Я развожусь с тобой, Ибрагим. Словно камень свалился с обрыва, падая прямо на голову Паргалы. Он и вправду услышал эти слова: "Я развожусь с тобой" в одном предложении. На душе становилось легче, как будто Хатидже и была той самой ношей, что с тяжестью тащил Ибрагим. Но только ли равнодушие помогло принять Султанше это решение? Может она узнала про Нигяр, Эсманур, Хюррем? Только это скреблось на душе, как кошка, выдавая им следующий вопрос: – Неужели вам настолько мало было внимание от меня? - Визирь сказал это как можно спокойнее и безэмоциональнее. – Все в прошлом, Ибрагим. Мы разлюбили друг друга, стали совсем чужие,- Хатидже говорила это без сожаления, словно благословляла и отпускала в долгий путь. – Как вам угодно будет, госпожа, но повелитель...- сказал Паша спустя время молчания. – Повелителю мы не скажем,- закончила Султанша за мужа, скорым временем бывшего.– Все пройдет тайно. Детей ты сможешь видеть когда тебе будет угодно, им я ничего говорить не стану. Должности тебя не лишат, ты так же останешься Великим Визирем. Ибрагим слегка хлопал глазами, глядя на Султаншу из-под ресниц. Ему не было больно или грустно, стало как-то спокойно и легко. Будто цепи слетели с рук и ног, и теперь движение было не ограничено. Паргалы склонился, это и был прощальный поклон только теперь уже навсегда. Когда он уже совсем близко подошёл к двери, то бросил на прощание: – Ваши отношения с Мехмедом-челеби останутся между нами,- проговорил он тихо, но так, что госпожа услышала. Он давно уже знал про их тайную связь. Ещё в тот день, когда Гюльфем видела Визиря приехавшего во дворец. Это было совсем тусклое виденье, однако женскую фигуру своей жены распознать он смог. Ибрагим не винил её, да и не за что было, ведь сам не лучше. В тот момент он не чувствовал боли от предательства, ему стало плевать, совершенно безразлично. – Что? - переспросила Хатидже, словно не слыша, хотя на самом деле была уверена в сказанное им. – Мои вещи увезут сегодня вечером,- ответил он, и моментально вышел за дверь. Султанша была какое-то время по ту сторону мира, где витала вместе со своими мыслями. Ибрагим все знал и молчал, а главное не подавал знаки о том, что знает. Хатидже медленно вздохнула и только после отправилась в свои покои.

***

Ближе ко дню, Хюррем-султан наконец нашла силы встать с постели. Ее растрёпанные волосы и еле видные синяки под глазами, оставили след с прошлой ночи. Однако, несмотря на своё состояние, Султанша была бодра и полна сил. Яркие лучи солнца озарили ее лик ярким светом. Опершись, Хасеки встала с постели, предварительно накинув поверх ночной сорочки халат. В покоях не было ни души, чему госпожа была несомненно рада. Босые ноги соприкоснулись с холодным мраморным полом, из-за чего по телу пошла лёгкая дрожь. Хюррем тотчас встала напротив огромного, украшеным рубинами, зеркала. В его отражении она увидела себя. На голове творилось нечто, будто ураган прошёлся по рыжим прядям, на шее осталась та самая тонкая рана от кинжала. Казалось, если б не чудом подоспевшая подмога, от госпожи ничего бы и не осталось, да и самой Хюррем возможно не было бы в живых. Несмотря на самочувствие, она все помнила. Помнила то героическое спасение, помнила те объятья и прикосновения ее спасителя, что сопровождал ее до охотничьего домика. Паша. Вновь мысли только про него. Это начинало сводить с ума. Что же он сделал с ней, с ее сознанием? – Шайтан забери тебя, Ибрагим,- закатив глаза, произнесла Хасеки. После чего, она резко завернула назад, однако не рассчитав размах, ударилась ногой прям об сундук. Прошипев от боли, она схватилась за больное место, успев при этом безмолвно выругаться. Рыжеволосая не понимала, что он мог тут делать, и какого черта он стоит посреди покоев да ещё и в открытом виде. Взгляд упал на письмо, что было внутри. Хюррем помнила, что ничего подобного не брала с собой, когда проверяла вещи. Это ей показалось странным, хотя очень любопытным. Ноги плохо сгибались от боли, однако это не помешало ей взять письмо в руки. Раскрыв его, Хасеки принялась читать содержание, хоть буквы так и плыли перед глазами. Прочитав его, женщина присела на топчан. Пазлы сошлись. Теперь все было ясно. Это хорошее отношение к ней оправдано. Этот взгляд, эта бескорыстная помощь, объятья и...запретный поцелуй, что был вовсе не случайным. Хюррем и не знала, что сказать ему, какая бы привязанность к Паргалы у нее не была. Вероятно, Сюмбюль уже знал об этом, так как сундук был раскрыт, а письмо практически полностью разобрано. Однако в его преданности Султанша сомневаться не могла, ведь сколько лет он ей покорно служил. В животе что-то звучно заурчало. Госпожа помнит, что ни кусочка еды в рот с прошлого дня не положила, и поэтому сейчас следовало перекусить, а уж после раздавать должные приказы по поводу Ибрагима.

***

Деревянная дверь была настежь распахнута. Небольшой дворик, где цвели бутоны красных роз подарили запах свежести. Паша так давно не ощущал его, однако сейчас что-то поменялось. Запах, но уже с привкусом свободы. Их развод с Хатидже вскоре будет действительным, и Паргалы станет свободным, пусть не в Османской империи, но зато в душе. В этом райском месте бегала девочка, лет 5, а за ней, еле успевая, плелась служанка. Увидев знакомую фигуру отца, девочка на секунду остановилась, а после ближе подбежала к мужчине. – Папа! Папа! - радостно прокричала Эсманур. Паргалы слегка опустился на колени, приветствуя дочку в крепких объятьях. После чего взял на руки, чтоб она стала наравне с ним. – Эсманур, моя прекрасная девочка,- улыбнулся Ибрагим. Только она была его настоящим счастьем, единственной, преданной дочерью.– Как твои дела? Сильно по мне скучала? Девочка покачала головой, давая понять, что он прав. Мужчина ещё крепче обнял дочь. К ним подошла девушка, что была няней, и какое-то время ее кормилицей. Она стояла чуть сгибаясь, приветствуя Визиря. – Паша Хазрет Лери,- произнесла хатун. – Собери свои вещи и вещи Эсманур, Эмине,- отрезал Паша, не намереваясь тратить время на формальности. – Куда мы едем, Паша? - голос девушки дрогнул от неожиданности. – Мы переедем в другое место. Там мы будем в безопасности и Эсманур станет жить вместе со мной,- рассказал все подробно Паша. Хоть никакой беды и не предвещало, Ибрагим решил все же уехать в другой дом, который так же пренадлежал ему. Там вместе с Эсманур он сможет обрести покой, и почувствовать тихую семейную идиллию.

***

На выходе из покоев Султаншу встретил Сюмбюль-ага, который тут же сподхватился, когда увидел выходящую Хюррем. Госпожа двинулась вперёд, а евнух поплелся за ней. – Госпожа, доброго вам утра,- с улыбкой, как и всегда, сказал он.– Как вы себя чувствуете? Может желаете чего? – Да, желаю, Сюмбюль. Прикажи готовить завтрак и накрыть стол в саду,- разъяснительно ответила Хасеки.– И да у меня вопрос к тебе: ты ведь читал то письмо что в мое сундуке? - ага с ужасом вспомнил, как забыл убрать все улики, что в комнате госпожи кто-то был. Он помнил его содержание, однако не мог обвинять Султаншу в неверности, в надежде, что она сама не знает о чем речь. – Нет, госпожа, я бы никогда,- ага говорил как можно правдоподобно, однако это получалось у него плохо, поскольку взгляд Султанши говорил сам за себя. – Ладно, мне это не так важно, однако все то, что ты смог прочитать – должно остаться между нами, иначе...я лишу тебя головы,- хоть Хюррем и не собиралась этого делать, но она очень любила запугивать. Это приносит ей некий экстаз. – Да, госпожа, вы ведь знаете: я никогда вас не предам,- покорно склонился Сюмбюль.– Да покарает Аллах Ибрагима-пашу за такие слова,- грозно добавил он. – По поводу Ибрагима,- Султанша вновь двинулась вперёд, а Сюмбюль, как покорный пёс, за ней.– Сообщи мне, если он приедет. Мне нужно поговорить с ним. – Аллах, госпожа, только не говорите...– воскликнул евнух, понимая, что произойдет на этой встрече. – Это уже тебя не касается, Сюмбюль-ага,- грубо перебила его Хасеки, совсем уже забывая куда и зачем она шла. На противоположной стороне послышались шаги, а после на свету появилась фигура Филиз. У девушки был некий чемодан в руках. На самом ее лице были небольшие царапины на носу и губе с ночного происшествия. Не смотря на это, девушка не прекращается улыбаться, ведь уже давно считала, что все в прошлом. – Госпожа, Сюмбюль-ага,- поклонилась она каждому по-очереди.– Госпожа, лекарша сказала мне повторно обработать вам рану и дать успокаивающий отвар. – Хорошо, идём,- госпожа нехотя развернулась, чтоб вернуться в свои покои.– Сюмбюль, ты все помнишь? – Да, госпожа,- Султанша кивнула, после чего они разошлись по разные стороны домика.

***

Хюррем присела на кровать. Чтоб было легче, Султанша по-быстрому завязала волосы в косу. Линии ключиц и недавно засохшая рана явилась перед взором служанки. Хатун промокнула белоснежную тряпку в спирт и, похлопывающими движения, втирала лекарство в рану. Женщина шикнула, однако разрешила девушке закончить начатое. – Всё, госпожа, можете открыть глаза,- спустя время произнесла Филиз. – Благодарю, хатун,- улыбнулась Хасеки, пока девушка подошла к столику, где убирала баночку со спиртом и доставала успокоивающиий отвар.– Как ты говорила тебя зовут? – Филиз, госпожа,- ответила она. – Филиз,- протянула Хюррем, говоря ее имя.– Расскажи о себе. Откуда ты? Сколько тебе лет? Как давно ты здесь? – Я родилась и жила Греции, на острове Парга. Мне 14, я уже несколько месяцев как прибыла в гарем. Дворцовые учителя были поражены мои умом и талантом, поэтому обучили меня лишь турецкому языку, а после отправили служить. – Как тебя звали раньше? – Ирина,- ответила хатун, передавая флакончик с светлой жидкостью. "Парга. Видимо землячка Ибрагима"- рассуждала Хюррем. И опять он, он в ее мыслях и мечтаниях. Госпожа преподнесла к губам ужасно горький отвар, с очень отталкивающими мыслями, однако она старалась представить, что сейчас пьет свой любимый шербет. Женщина отложила пустой флакончик, и резко встала с дивана, в этот же момент, как по желанию, зашёл Сюмбюль. – Госпожа, как вы и просили, стол на улице накрыт,- поклонившись, сказал ага. – Благодарю,- улыбнулась Султанша и в хорошем распоряжение духа, покинула свои покои.

***

Карета Ибрагима-паши некоторые время была в пути. Визирь с интересом разглядывал пейзажи за окном, а после переводил взгляд на дочь, что вместе с Эмине-хатун играли в интересный для девочки игры. Паша невольно улыбнулся, все так же продолжая смотреть в окно. Он знал, что их пути будет лежать через тропинку, где временно проживала Хюррем-султан. После случившегося ночью, его мысли не давали покоя. Что стало с госпожой? Как она себя чувствует? Не смотря на то, что Султанша могла почитать его письмо, не смотря на то, что Ибрагим вовсе не знает ее реакцию на случившиеся, он постучал по стене кареты. – Остановитесь,- прокричал Паша, чем обратил внимание няни и дочери. – Разве мы уже приехали, Паша?- удивлённо спросила Эмине, понимая, что от прежнего домика проехали довольно немного. – Мне нужно, кое-куда зайти,- коротко ответил Визирь, буквально выпрыгивая из кареты.– Вы тоже выйдите, постоите, подышите свежим воздухом. – Как вам будет угодно, Паша,- ответила хатун, беря за руку маленькую Эсманур. Немного подумав, Ибрагим двинулся в сторону небольшого сада, что находился при охотничьем домике. Надеясь, что госпожа внутри него, Визирь двинулся к входу самой постройки. Однако путь к нему перегородил Сюмбюль-ага, который увидев гостя, тут же подбежал к нему. – Паша Хазрет Лери,- поклонился евнух.– Хюррем-султан просила передать, чтоб вы по приезду зашли к ней. – Неужели ты думал, Сюмбюль, что я ещё к кому-то могу сюда приехать. Потому как именно сейчас я и шёл к Хюррем-султан,- Ибрагим подал некий смешок, из-за чего ага, для приличия, сделал тоже самое. – Госпожа ждёт вас в саду,- объявил он, как сразу Паша сдвинулся с места, однако Сюмбюль слегка повременил его действие.– Паша, я, конечно, не смею указывать вам, но вам должен кто-то сказать...не совершайте необдуманных поступков, это может стать вашей смертельной ошибкой. – Ты что мне угрожаешь?- больше удивился, чем разгневался Ибрагим.– И о чём ты говоришь? – Ничего, Паша, я не думал вам угрожать...- ага скорее хотел окончить этот разговор.– Не будем заставлять госпожу ждать. Визирь согласился с ним, и пошел в сторону сада первым. Он понял, что ага видно что-то знает, но все же смог выкрутиться из ситуации. С этим можно будет разобраться позже, ведь Султанша ждала его, а это не просто так.

***

– Госпожа, Великий Визирь Ибрагим-паша приехал,- объявил Сюмбюль Хюррем, что сидела под высоким шатром на подушке большого размера за столом, уставленым разными вкусностями. – Хорошо, пусть идёт,- ответила Султанша как можно спокойней. После прочитанного она так и придумала как и о чем станет говорить с Визирем. Ибрагим явился моментально, проходя сквозь яркие пейзажи сада. Его величественная походка была неотразима, словно сам Султан прибыл к ней. Настолько он был горд даже перед ней, его любви, казалось бы всей жизни. Он остановился возле стола, и, как положено, поклонился. – Госпожа, доброго вам дня,- приветственно произнёс Визирь. – И тебе, Паша,- Хюррем метнула головой служанке Филиз, чтобы та подала подушку и для гостя.– Присаживайся, пообедаешь со мной,- пообедать было сейчас неуместно, ведь Султанша даже к завтраку не проснулась, однако сейчас это не имело никакого значения. – С удовольствием, Султанша,- ответил он, и с лёгкостью опустился на подушку.– Как я вижу вы в добром здравии,- беря в руку лукум, задал вопрос Визирь. – Да, Паша, сон пришёлся мне на пользу,- улыбнулась она, кладя в рот плод винограда.– Филиз, Сюмбюль, оставьте нас,- приказала она, и после поклона евнух и служанка покинули их наедине. На некоторое время повисло молчание. – На самом деле я хотела поблагодарить тебя, Ибрагим,- госпожа положила свою руку на его, насколько смогла дотянуться.– Если б не ты, я бы наверное предстала перед Аллахом. Уголки губ Паши слегка дрогнули в улыбке. Он был смущён этой близостью. Ее прикосновение, словно исповедь, давала ему новую силу и спокойствие. Султанша сама возмутилась своим действиям и мигом убрала руку, занимая себя шербетом. Однако Паргалы не из робких, он не станет молчать, даже когда ужасно смущён. – Я рад, что вы в добром здравии, Хюррем-султан, большего мне не надо, - ответил он.– Однако если б не вы попросили стражника сообщить мне о вашем отъезде, я бы и сидел сейчас перед вами. На некоторое время повисло молчание. Хюррем боялась говорить о письме и его содержании. Паша же чувствовал себя неловко, так как и сам интересовался тем же вопросом. Их молчание разбавлял шум ветра и пение птиц. Однако было что-то ещё, что и нарушало идиллию. Детский смех, что активно приближался к ним, и голос няни о просьбе остановиться. Ибрагим мигом обернулся. К нему бежала его дочь, а за ней вдогонку няня. – Папа!- прокричала она, и бросилась к Визирю. – Паша, простите, я не смогла ее остановить. Она очень хотела увидеть вас,- виновато опустила голову девушка. – Эмине-хатун...- Паша вот-вот хотел ругать девушку, однако голос Хюррем не смог дать ему эту возможность. – Какая красивая девочка. Иди ко мне. Не бойся, я не кусаюсь,- Хюррем вытянула перед собой руки, приглашая черноволосую сесть рядом. Эсманур с опаской все же подошла к Султанше, что усадила ее рядом с собой, слегка держа в объятья. – Как тебя зовут?- ласково спросила рыжеволосая. – Эсманур,- промолвила она, глядя на отца, что наблюдал за их разговором. – У тебя такое красивое имя, Эсманур,- улыбнулась Хюррем.– Он твой папа?- указывая пальцем на Паргалы, спросила она. Девочка в ответ кивнула головой.– Хорошо. Беги пока поиграй с Эмине, скоро я отпущу твоего папу,- Эсманур поднялась с места и все же ушла к няне, после чего Паша смог заговорить с госпожой. – Госпожа, простите, я не думал, что она прибежит к нам,- извинялся Ибрагим, хоть Султанша и понимала, что она всего лишь ребёнок, и на уме у нее одни игры и развлечения. – Не волнуйся, Паша. О том, что у тебя и у покойной Нигяр-хатун есть ребёнок, я никому не скажу,- Хасеки предотвратила все возможные просьбы Визиря.– Так же как и про ваше письмо, а точнее его содержание. После слов Султанши, Паргалы вновь будто бы вернуло в реальность. Он вспомнил об этом письме, однако по выражению лица Хюррем не смог определить ее эмоции и отношения ко всему происходящему. – Госпожа, все что вы читали – чистая правда,- Визирь ответил откровенно, ведь оправдания и отговорки здесь не уместны, да и глупы.– Мои чувства чисты, как вода в море Босфора. – Вы совсем обезумели, Паша,- Хюррем чуть подала голос, но так, чтобы ее было слышно только за этим столом.– Вы совсем забыли про меры предосторожности. Слава Аллаху, оно не попало в руки повелителя или к вашим с моими недоброжелателям, - Султанша поднялась с места, Ибрагим проводил ее действия взглядом.– Ты ведь сам знаешь какие будут последствия,- Хюррем вот-вот собралась уходить, как остановилась, ведь ее руку обхватила грубая мужская, которая никак не отпускала ее из своих "цепей". – Я не требую взаимности на мои чувства, даже мечтать не могу об этом. Мне нужен лишь ответ. Взгляните в глаза и скажите мне эту правду, какой бы она не была, - Паша стоял практически вплотную к рыжеволосой. Его голос звучал, как шепот, которой разноситься внутри ее тела. От этого становилось трудно дышать. Она не знала, что ответить. За последнее время Ибрагим изменил своё мнение о себе. Её мысли были только о нём, а поцелуй...был незабываемый. Эти чувства были запретные, запретные, но желанные. – Не люблю, Паша, не люблю,- под конец ее взгляд устремился в сторону, что и выдавало её. Госпожа могла врать, и не редко делала это. Однако эта ложь наносила тяжёлые раны на сердце. Скрипя сердцем она кинула вновь взгляд на стеклянные глаза Ибрагима, и вновь поспешила удалиться. Снова ей это не позволили. Теперь Визирь стоял вплотную к спине госпожи. Ноги будто окаменели, было трудно дышать, не говоря о том, что двигаться. Одна рука придерживала ее запястье, другая же пальцами отодвинула пряди волос на левое плечо, после чего легла на талию Султанши. Сперва легко гладя, а потом жёстко притягивая к себе, от чего с горла вырвался еле слышный писк. Горячее дыхание дурманило разум и обжигало нежную кожу шеи и ключиц. Госпожа отдалась его рукам, больше не контролируя себя. Она издала тихий вздох, похожий на стон. Паше это несомненно нравилось и он решил идти до конца. – Вы врёте, Султанша. Я вижу что врёте,- улыбнулся он. Хюррем не видела это, однако почувствовала. Это не могло продолжаться вечно, потому Хасеки все же высвободилась из цепкий объятий Визиря. После чего напоследок повернулась к нему лицом. – Какие бы чувства не испытывала я к вам, это невозможно. Нам придется смириться, ведь я никогда не предам Султана Сулеймана,- тихо, но твёрдо соврала Хюррем, как можно скорее покидая сад. Ибрагим же бежать за госпожой не стал.