Times of Change

Гарри сразу подумал, что две команды по квиддичу похожи на стаи голодных собак, готовых разорвать друг друга в клочья. — Когда мы окажемся на поле, мы выпотрошим их! — Это был боевой клич, который произнесла не кто иная, как Вальбурга Блэк, вылетая на поле боя. Гарри нежно улыбнулся, вспомнив свои собственные моменты, связанные с квиддичем. Возможно, это и было до того, как появилось слишком много предубеждений против слизеринцев, но соперничество между Колледжем Львов и Колледжем Змей к тому моменту все еще было довольно сильным. Он сидел на одной из трибун Слизерина, но не из-за нежелания быть среди профессоров. К сожалению, несколько нехарактерно болтливых студентов сумели добраться до него, когда он направлялся к его коллегам, и повели в сторону трибун Зеленого Колледжа. Это была еще одна игра власти с их стороны, способ показать всем, что Гарри был их сторонником, и это уже стало раздражать. — Мне нужна чистая игра. — Летный инструктор и Судья, суровый мужчина, которого Гарри никогда раньше не видел, смерил взглядом обе стороны, прежде чем два капитана пожали друг другу руки. Эта часть никогда не переставала вызывать улыбку, как Оливер Вуд и Маркус Флинт из будущего, так и Карлус Поттер с Альфардом Блэк из прошлого, казалось, пытались сломать руку друг другу. «Рукопожатие» продолжало усиливаться, смешиваясь с яростью, пока Судья не был вынужден самостоятельно разнять двух мальчиков. Гарри рассмеялся, он ничего не мог с собой поделать, но в течение нескольких драгоценных минут Гарри смеялся полноценно и искренне. Происходящее принесло ему определенную легкость, как от смеха, так и от квиддича, и Гарри был рад возвращению всего этого. — У Розье есть квоффл! Он уворачивается от Уизли, но Боунс горячо сидит у него на хвосте. О, Боунс только что забрал Бладжер у Джагсона! — Розье подходит к кольцам. Он стреляет! Перехвачено МакГонагалл! Откуда она вообще взялась! Макгонагалл мчится на другую сторону поля. Она уворачивается от Блэк — кстати, это Вальбурга Блэк — она проходит мимо другого Блэка — это Альфард. Она стреляет, она забивает! Гриффиндор берет на себя инициативу! Черт возьми! Какой прекрасный маневр! Гарри наблюдал, как Альфард отчитал вратаря Слизерина за то, что тот пропустил гол, прежде чем снова перевести взгляд на то, что происходило над игрой. Ему нравились все составляющие квиддича, но Гарри в глубине души был Ловчим. Он всегда им останется. Таким образом, его гораздо больше интересовало, что делает Снитч. Он мельком увидел его несколько минут назад, пригнувшись к земле, но никто из Ловчих его не видел, поэтому он держал рот на замке, пока Хопкинс и Макнейр продолжали свои поиски. — У Макгонагалл снова Квоффл. Похоже, она готовится к другой цели. Она уворачивается от Бладжера, потом еще от одного, но, о! Вальбурга Блэк только что столкнулась с Макгонагалл, выбив Квоффл прямо из ее рук. Это был самый явный случай наглости, который я когда-либо видел, но судья не назвал фол! Слизеринцы взревели в знак протеста против диктора, некоторые приветствовали решение судьи. Похоже, это был единственный случай, когда слизеринцам разрешалось быть такими шумными и откровенными, какими они хотели. Гарри подумал, что это было восхитительно. Звуки были знакомыми: рев студентов и преподавателей, когда их соответствующие команды боролись за контроль над игрой. Это был особый бой. Более игривый и имеющий меньше последствий, но тем не менее — бой. — Это место занято? Гарри поднял глаза, слегка удивленный пристальностью взгляда подростка, уверенностью его выражения лица. Всякий раз, когда Том смотрел на него раньше, это всегда было с некоторой неуверенностью, настороженностью, которая исходила от того, что он находился рядом с собственным убийцей в будущем. Как ни странно, эта неуверенность исчезла. Том стоял перед ним, уверенный в своей твердости, и без дальнейших разговоров занял нарочито пустое место рядом с Гарри, как будто это было его право. Гарри приподнял одну бровь в ответ на это действие, прежде чем молча вернуться к игре. Он поставил свой ультиматум, теперь следующий шаг был за Томом.

***

— Почему мы вообще здесь? Меня не интересует эта чушь. — раздраженно пробормотал Абраксас, хотя, если бы кто-нибудь об этом заговорил, он бы свои слова отрицал. Сильвус Лестрейндж закатил глаза, воздерживаясь от того, чтобы оглянуться на наследника Малфоев, который, как он знал, в настоящее время дуется. — Мы здесь, потому что сейчас игра Слизерина против Гриффиндора, но, что более важно, играет Вальбурга. На этот раз Сильвус не смог сдержать фырканья. Орион одарил его испепеляющим взглядом, прежде чем полностью отмахнуться от него, полностью сосредоточившись на фигуре девушки-Охотницы. — Хорошо, но тогда почему мы здесь? — Причины этого вопроса были ясны. Абраксас спрашивал, почему их троих отправили на нижнюю половину трибун, а не на более высокие места, которые занимали большинство старших классов. И снова Сильвус не ответил, частично из злости и раздражения, но в основном потому, что ответ был очевиден. Они были понижены в должности, потеряли свое положение в глазах своих сверстников. Вернее, это в основном касалось лишь Ориона и Абраксаса. Сильвус был далеко не в таком тяжелом положении, как двое его товарищей, по той простой причине, что в последнюю минуту успел заслужить одобрение Тома. Но все же Сильвус не сомневался, что ему преподадут тот же тяжелый урок, что и двум другим. Абраксасу пришлось тяжелее всего, когда он вернулся из Лечебного Крыла встревоженный и напряженный, ожидая своего наказания. Том не был ни милосердным, ни всепрощающим. Орион, с другой стороны, никогда не был большим поклонником слизеринских правил этикета. Он не был ни утонченным, ни сдержанным, ни даже амбициозным. Находясь ниже на тотемном столбе, он внезапно обнаружил, что обладает гораздо большей свободой, чем раньше, и ему очень нравилась возможность действовать, не думая о том, какое влияние это окажет на его Повелителя. Как бы то ни было, оба были наследниками своих семей и оба поклялись в верности Тому и его целям, поэтому сейчас они находились в некотором подвешенном состоянии. Они были слишком ценны, чтобы сразу отмахнуться от них, но их действия доказали, что они были слишком безрассудны, чтобы доверять им что-либо важное. По крайней мере, на данный момент. Вот тут-то и проявился Сильвус. Том сказал ему не так много слов, чтобы он присматривал за Малфоем и Блэком. Убедиться, что они не принесут никаких неприятностей, но и дать им иллюзию выбора. Лестрэндж был слишком счастлив, чтобы повиноваться своему Господину. — Смотри игру, Абраксас, — Сильвус наконец повернулся, чтобы полностью взглянуть на наследника Малфоев, его темно-синие глаза были пронзительными и тревожно проницательными. — Это, несомненно, будет главным предметом разговора сегодня вечером. Малфой на мгновение замер, внезапно заколебавшись перед этим пристальным взглядом, но момент прошел, и блондин раздраженно фыркнул. — В самом деле? Ты уверен, что статус Эванса как Лорда не будет представлять большего интереса? — Сильвус позволил себе ухмыльнуться. Абраксас выуживал информацию, исходя из разумного предположения, что Тому что-то известно о лордствах. Хотя это было слишком вероятно, Том не счел нужным делиться этой информацией.

Если бы только это было так просто.

— Да, я уверен, что дебют Эванса также будет интересной темой, — уклончиво сказал он. Абраксас окинул его изучающим взглядом, выискивая на его лице любые признаки возможных ответов. Сильвус постарался держать себя в руках. — Что ты думаешь, Орион? — Малфой внезапно отвернулся, казалось бы, отвлекшись от разговора с Сильвусом. — В каких домах Эванс может быть Хозяином? Глаза Ориона оставались прикованными к игре. — Учитывая тот факт, что никто, даже Авроры или Профессора, не смогли проникнуть сквозь затемняющие обереги вокруг семейных гербов на его спине, весьма вероятно, что по крайней мере один из Домов, Лордом которого он является, является частью Священных 28. Малфой выглядел так, как будто хотел возразить, но явно сдерживался, вероятно, понимая, что то, что сказал Орион, было правдой. Обереги вокруг гребней являлись Древней Магией, в основном, непригодной для использования современными волшебниками и доступной только в самых глубоких тайниках некоторых древних семейных библиотек. Даже семьи, такие как Дамблдоры или Паркинсоны, не имели бы доступа к такого рода магии, поскольку семьи, как правило, яростно ее охраняли. — Из Священных 28, единственными Домами в настоящее время без известных Лордов являются Берк, Гонт, Селвин и Шафик, так что это сужает круг. Но я немного подумал и пришел к выводу, что для того, чтобы заручиться сотрудничеством гоблинов, семья должна быть довольно престижной. Более престижной, чем даже у Блэков или Малфоев. Вероятно, это один из тех старых Домов, которые считались вымершими. Лестрейндж замер. Очевидно, Орион обратил на это гораздо больше внимания, чем кто-либо мог себе представить. Возможно, он был импульсивен, но Орион все еще был Блэком, а Блэки гордились своим глубоким знанием истории чистокровных. У Сильвуса не было никаких сомнений в том, что кажущийся ленивым мальчик мог быть бесподобно умным, но только когда хотел. — Он может быть из иностранной семьи. Почему семья должна быть британской? — Сильвус бросил комментарий, задаваясь вопросом, куда это их приведет. — Это должна быть британская семья, иначе он не смог бы воспользоваться Чартером. Это возможно только для британских волшебных семей, которым грозит преследование. — Орион наконец отвернулся от игры, сузив свои серые глаза, — Но ты бы уже знал это, Лестрейндж. Сильвус позволил улыбке сойти с его губ. Орион учился даже быстрее, чем Абраксас. Говоря об Абраксасе, блондин погрузился в глубокое раздумье. — Таким образом, он является Лордом трех Домов, один из которых должен быть по меньшей мере таким же старым, как и Священные 28, чтобы быть в состоянии отбросить любые попытки разрушить семейную магию, а другой, вероятно, является Древним Домом, который считался вымершим. Но тогда что же третье? Вот в чем был вопрос, не так ли? Абраксас продолжал тихо бормотать, даже когда Орион и Сильвус снова переключили свое внимание на игру. Казалось, Сильвус еще какое-то время будет нянчиться с ними, как с детьми.

***

— Хопкинс заметил Снитч! Он ныряет, Макнейр у него на хвосте. Над трибунами и приближается к Хопкинс! Но—О! Хопкинс только что был сбит Бладжером от Джагсона! Что вообще делают Загонщики Гриффиндора! Игра продолжалась. С обеих сторон поля раздавались радостные возгласы. Гарри наблюдал, сохраняя свой простой вид спокойного веселья, даже когда Том пытался просверлить взглядом дыру в его голове. В конце концов Тому удалось привлечь его внимание. — Посмотри на игру, Том, я уверен, что она гораздо интереснее меня. — Том ухмыльнулся, пользуясь возможностью незаметно придвинуться ближе к Помощнику, наклонившись, чтобы прошептать ему на ухо. — Я позволю себе не согласиться. — Он наслаждался тем, как кожа Гарри покрылась мурашками под его дыханием. Том воспользовался моментом, чтобы получить доступ к их связи. Все еще было туманно, самое большее — смутные эмоции, но он все же чувствовал предвкушение и любопытство, исходящее от этого человека. Если бы Тому было что сказать по этому поводу, их связь вскоре бы углубилась, став неразрывными оковами между двумя могущественными личностями. — Ты обдумал мой вопрос? — Осторожный характер вопроса Гарри просочился сквозь его почти бесстрастный тон. Отсутствие у Гарри строгого эмоционального контроля было одним из немногих преимуществ Тома. — Да, — в этом кратком ответе была длинная и противоречивая предыстория, о которой, как он подозревал, Гарри знал только частично, но он пришел к решению, четкому и окончательному плану действий. — Я лорд Волдеморт. Это была не лучшая вступительная реплика, и Гарри заметно вздрогнул, возможно, от удивления или, возможно, от гнева, но Том чувствовал, что лучше всего сначала разобраться с самыми сложными вопросами. Том тайно воздвиг вокруг них защиту уединения. — Успокойся, Гарри. Я еще не закончил. — Он мог сказать, что Гарри с большим усилием овладел своими эмоциями, потребовав целую минуту, чтобы расслабиться и прислушаться. — Том Марволо Реддл; я лорд Волдеморт. Я создал эту личность не просто для того, чтобы дистанцироваться от своих маггловских корней. Лорд Волдеморт был—есть, концепция, символ, если хочешь. Это олицетворяет как мою решимость создать огромные и масштабные изменения в волшебном мире, так и мое желание быть чем-то большим, чем просто человеком. — Красивые слова, Реддл, но из того, что я видел, все, что представляет собой Волдеморт, — это бездумный фанатизм и самый ужасающий страх смерти в мире. Том лишь слегка напрягся, ожидая ответа. Да, Волдеморт также содержал в себе следы глубокой ненависти Тома к смерти, но после долгих размышлений он решил, что он был гораздо большим. — Я не перестану стремиться к бессмертию, Гарри. Просто есть слишком много вещей, которые я хотел бы сделать до того, как покину эту землю, но поверь моим словам, — сейчас у меня есть четкие приоритеты. — Это было легкое приукрашивание с его стороны. Том не столько боялся умереть с незавершенным делом, сколько неизвестности смерти. Заведующая приютом была набожной католичкой, следившей за тем, чтобы каждый из сирот посещал мессу по воскресеньям и был досконально знаком с Писанием. Глаза Тома посуровели, одна мысль об этом месте приводила его в дурное настроение. Миссис Коул не скрывала своей неприязни к нему. Между периодическими экзорцизмами и ее жестокими, пьяными разглагольствованиями о неизбежном месте Тома в аду, он потерял след своих собственных убеждений. Волшебный мир тоже не прояснил этот вопрос. Среди волшебников смерть обычно считалась аморфным понятием. Были призраки и Низшие, но никто на самом деле не знал, куда потом уходили мертвые, и большинство людей не придавали этому большого значения. Сидя на потрепанном старом матрасе в своей крошечной комнате, под грохот бомб и панику, слишком близкие, чтобы чувствовать себя комфортно, Том действительно думал только о смерти. Волдеморт был рожден детским желанием избежать смерти, полностью обойти эту неизбежность. Оно росло и развивалось само по себе, но Гарри заставил Тома противостоять этим первоначальным желаниям, пристально взглянуть на все, чем он был, и оценить свою собственную ценность. Как бы то ни было, Том был уверен, что сможет превратить Волдеморта в нечто большее, каким он должен был быть с самого начала, преодолеть слепой страх перед своим будущим и сделать что-то из настоящего. — Ты думаешь, что сможешь обрести бессмертие и перестроить волшебный мир с нуля? — Гарри смерил его совершенно равнодушным взглядом, до краев наполненным скептицизмом. — Это важные цели сами по себе. Попытка сделать и то, и другое закончится только трагедией. Тому потребовалось мгновение, чтобы собраться с мыслями, мысленно репетируя то, что он собирался сказать дальше. — Возможно… если бы я был один, — он многозначительно замолчал. Лицо Тома было в нескольких дюймах от лица Гарри, достаточно близко, чтобы дышать его воздухом. Он чувствовал любопытные взгляды, пытавшиеся заглянуть внутрь чар уединения, но в остальном не обращал на них внимания. — Я возьму на себя руководство Министерством. Я изменю волшебный мир к лучшему, но я сделаю это и в качестве Тома Реддла, и в качестве лорда Волдеморта. — Как Волдеморт, я буду атаковать извне, ослабляя их оборону и поднимая вопросы о безопасности сообщества, в то время как как Том, я проникну в правительство, обращая людей на его сторону и распространяя его влияние. — Том зарычал при виде очевидного сомнения Гарри, поэтому он сосредоточился на их связи, вложил всю свою магию в связь со своим крестражем. Реакция была мгновенной. У Гарри появилось пьяное выражение лица, с которым он мысленно отчаянно пытался бороться. Тем не менее, его магия пела, гордая и довольная, она проникала за пределы чар уединения и влияла на всех окружающих студентов. — Я Том Реддл, и я лорд Волдеморт, а ты мой крестраж Гарри. Это не изменится. Гарри стиснул зубы, вероятно, от гнева. Тому тоже было трудно сосредоточиться, магия в воздухе мешала ему контролировать себя. — Если ты так беспокоишься о том, что я теряю из виду свои цели и впадаю в безумие, то сделай что-нибудь с этим. Том тяжело дышал, произнося эти слова со странным чувством затаенного благоговения. Было много разных способов выразить свою последнюю просьбу, но он специально выбрал эти слова. — Ты поможешь мне? Гарри не был обязан помогать Тому, точно так же, как он не был обязан останавливать Тома, если тот начнет буйствовать. Этот человек многое сделал всего за два десятилетия своей жизни, но внутри Гарри было что-то, что заставляло его действовать перед лицом врага. Это было то же самое, что заставило его уговорить Тома никогда не нападать на студентов или преподавателей с Василиском, защищать замок от Жнецов.

Вот на чем играл Том.

— Я знаю, что ты делаешь, Том. — Конечно, он знал, Том был бы разочарован, если бы было иначе. Гарри уставился на него таким же проницательным взглядом, как у мастера легилименции. — Почему ты думаешь, что это сработает? Том хитро ухмыльнулся и снова погладил Гарри по коже. Он хотел отправиться в какое-нибудь уединенное место, чтобы как следует пощупать его. Они слишком долго были в разлуке. — Я знаю тебя, Гарри, почти так же хорошо, как ты знаешь меня, а скоро буду даже лучше. — Холодок пробежал по спине мужчины, когда Том просунул пальцы ему под рубашку и начал успокаивающе растирать круги у основания позвоночника. Ситуация продолжалась, напрягаясь до предела, пока не пришла к неизбежному завершению. — Остановись. Сейчас же. Том остановился, неохотно убирая руку, и посмотрел на Гарри с терпеливым выражением лица. Победа была в его руках, теперь все, что ему нужно было сделать, это переждать Гарри. — Макнейр заметил Снитч. Хопкинс преследует его, но загонщики Слизерина усложняют ему задачу. Команды идут ноздря в ноздрю, победа может оказаться на стороне любого! — Я не лакей, Том. Я не буду клясться тебе в верности- — Это не то, чего я от тебя хочу, и ты это знаешь. — Рот Гарри закрылся со слышимым щелчком, и мужчина продолжил ворчать о «проклятых слизеринцах, планирующих все». Том подавил фырканье. — Тогда чего ты хочешь? Ты хочешь, чтобы я помог тебе захватить Министерство или напасть на него? — И то и другое; ни то, ни другое. — Гарри сверкнул глазами, и Том усмехнулся. — Помоги мне сосредоточиться на том, что важно, верни меня назад, когда я зайду слишком далеко, и, самое главное, будь рядом, когда ты мне понадобишься. Все, что было нужно Тому, — это чтобы Гарри уступил хоть на дюйм. Ему просто нужно было, чтобы мужчина впустил его, и он еще глубже проник в его жизнь. Они должны были быть вместе по какой-то причине, и Том не собирался позволять Гарри просто уйти. Нет, Том заставил бы его остаться, если бы до этого дошло, но он предпочел бы не применять силу. Том мог бы манипулировать определенными будущими событиями, если бы ему пришлось, но сначала Гарри нужно было сказать «да». — Макнейр поймал Снитч! Счет 360/230! Слизерин побеждает! — …хорошо, да. Толпа взорвалась оглушительным торжеством.