Times of Change

- Что ж, это действительно прискорбно. Удачи тебе в следующий раз, Альбус! - Слизнорт практически выскакивал с трибун, бурно поздравляя каждого игрока Слизерина, до которого он мог добраться. Гарри опоздал на вечеринку; Гораций перехватил его, чтобы поэтически рассказать о членах команды и их "мастерской игре". Он подошел к портрету-входу в общежитие Слизерина: замысловато нарисованный кельтский узел змей, все они тихо шипели, звуча для его ушей как хор, поющийся шепотом. Том шел впереди него, ясно давая понять, что ожидает увидеть этого человека на праздновании.

Гарри только фыркнул.

Он толкнул картину и запнулся, услышав бодрую музыку, льющуюся через щель. Вальбурга, конечно, описывала дикие вечеринки, которыми, по-видимому, славился Слизерин. Но, к сожалению, ничто не могло подготовить Гарри к предстоящему. Музыка гремела, почти оглушая своей интенсивностью, несколько свободно плавающих огней двигались по комнате, иногда опускаясь достаточно низко, чтобы осветить все происходящее. Там были столы с едой и явно алкогольными напитками, которые, как знал Гарри, сыграли свою роль в возникшем хаосе. Он бы солгал, если бы сказал, что не был удивлен. Когда он услышал слова "вечеринка Слизерина", в воображении сразу появились образы элегантных и утонченных личностей, обменивающихся остротами и завуалированными угрозами. Это было совершенно… неожиданно. - Харрисон! - Вальбурга подскочила, ее ухмылка была практически дикой из-за количества показанных зубов. - Вальбурга, - ему пришлось крикнуть, чтобы быть услышанным сквозь музыку. - Это была отличная игра. Я думаю, у тебя все еще немного крови в зубах. Если бы это было возможно, улыбка Вальбурги стала бы еще шире, и она начала тащить Гарри в беспорядок людей, занимающих общую комнату. Он неуверенно двинулся вперед, чувствуя себя неловко. Одной музыки было достаточно, чтобы заставить его вздрогнуть. Это была странная волшебная смесь свинга и электроники, которая была достаточно медленной, чтобы танцевать, но и достаточно быстрой, чтобы поддерживать энергию вечеринки. По иронии судьбы, самое спокойное место в обезумевшей общей комнате находилось в самом центре, в тишине внутри шторма, и Гарри хватило одного взгляда, чтобы понять почему. - Гарри, я ждал тебя. Проходи, присаживайся. - Гарри услышал, как голос подростка прозвучал ясно, как колокол, когда он прошел через мощные защитные барьеры, окружающие тихий маленький уголок. Он украдкой бросил взгляд на теперь уже молчаливую и неулыбчивую Вальбургу. - Ты уверен, Том? Разве ты не предпочел бы тусоваться с другими детьми твоего возраста? - невинно спросил он. Гарри наслаждался тем, как улыбка подростка стала чуть более натянутой, прежде чем, наконец, занять предложенное место напротив ученика. Том, должно быть, подал какой-то едва уловимый сигнал, потому что Вальбурга быстро скрылась, отступив назад из-под мощных чар, окружающих двух волшебников и вечно горящий очаг. Они представляли собой прекрасную картину, сидя там. Два чрезвычайно влиятельных человека сидят друг напротив друга в самом центре почти неконтролируемой слизеринской вечеринки. Гарри внутренне поморщился. Что-то изменилось в конце игры. Когда Гарри произнес свое утверждение, это было больше, чем слова, каким-то образом и его, и Тома магия решила придать немного больший вес их соглашению. Он мог только надеяться, что это не превратилось в клятву или что похуже. Том уже был намного сильнее, чем кто-либо в его возрасте имел право быть. Будь Гарри в возрасте Тома, он знал, что у него не было бы ни единого шанса. Но Тому предстояло испытать еще одно продвижение в магии ко времени своего совершеннолетия, до его 17-летия оставалось меньше двух недель, и Гарри содрогнулся при мысли о том, какой силой будет обладать молодой Темный Лорд впоследствии. - Тебе нравится вечеринка, Гарри? - Том прервал его размышления самым обыденным вопросом. Гарри приподнял бровь и многозначительно посмотрел в сторону какой-то семикурсницы, которая решила начать танцевать на одном из столов. Наслаждаться - не то слово, которое он бы использовал. Терпеть - это больше похоже. Гарри любил музыку и напитки так же, как и все остальные, но одного только количества студентов было достаточно, чтобы ему стало не по себе. Добавьте к этому его беспокойно меняющуюся магию, и это превратило его в одного очень взъерошенного помощника. - Говори, у меня не весь день. - Прямолинейно, но у Гарри действительно не было никакого желания играть со словами сегодня вечером. Возможно, в другой раз. Том улыбнулся, идеальная улыбка просто идеально обрамляла его идеальное лицо. Это заставило Гарри подавиться. К счастью, Том, казалось, почувствовал его растущий гнев. - Как долго ты еще собираешься продолжать прятаться за маской безызвестности? Гарри моргнул. Это был справедливый вопрос, но это не меняло того факта, что он был совершенно не готов к нему. - Почему это имеет значение? Я... - Это имеет значение, потому что ты калечишь себя. - Гарри чуть не вздрогнул от гнева в тоне Тома. Это было неприятно, что будущий Темный Лорд был способен прийти в такую ярость из-за подобного. Гарри поморщился. - Я и так уже слишком многое раскрыл. Я показал достаточно на Хэллоуин. - Но ты все еще сдерживаешься. Гарри сверкнул глазами: "Самонадеянный мальчишка", - подумал он. Но Том не отвел взгляда, довольный тем, что уставился на Помощника в наступившей теперь удушающей тишине. - ...Так и есть.

***

Том чувствовал, как его магия бурлит, пузырится прямо под поверхностью его кожи при ответе. Он все еще сдерживается. То, что этому человеку когда-либо придется сдерживать какое-либо количество своей силы, казалось ему в корне неправильным. Это заставляло Тома чувствовать себя неловко, и, по доверенности, это делало магию Тома неуютной. Все изменится, поклялся он. Том тут же решил, что он создаст мир, в котором никто никогда не будет вынужден ограничивать себя, чтобы соответствовать стандартам нормальности других. Гарри был необузданным; его магия не была затронута предвзятыми взглядами на Свет и Тьму. Это было принятие, всеохватывающее, и Том хотел почувствовать это в чистом виде. - Очевидно, что ты не можешь просто резко все изменить, но у тебя ведь есть средства, чтобы хотя бы начать путь к переменам. - Он откинулся назад, оценивая изменение выражения лица Гарри. Это была смесь иронии и поддразнивания. - Я предполагаю, что ты имеешь в виду мои титулы. - Будь Том любым другим человеком, он бы не заметил тонкого намека на горечь в последнем слове, но Том не был другим, и, как ни странно, он гордился своей способностью понимать часто загадочного Помощника. Он слегка кивнул в знак согласия. - Почему это тебя расстраивает? Гарри нахмурился, вероятно, раздраженный тем, что его застали за размышлениями. Как ни старался, Том не смог сдержать очередной ухмылки. - В отличие от некоторых, - выдавил Поттер, - мне не очень нравится быть в центре внимания. Том задумчиво прищурил глаза. Это было правдой, но дело было не только в этом. - Я уверен, что ты заметил, но ты уже привлек внимание волшебного мира: во-первых, своими кричащими методами в уничтожении Жнецов, а во-вторых, открытием, что у тебя были какие-то титулы с самого начала. Не просто титулы, Лордства. Том сделал ударение на "а" в "Лордствах", все еще слегка раздраженный тем, что он не знал о том, что у Гарри было несколько Лордств. Человек, о котором шла речь, казалось, был доволен тем, что люди продолжали гадать, но Том знал, что для того, чтобы перейти к следующему этапу своих планов, ему нужно, чтобы Гарри в какой-то момент раскрылся. - Как они вообще узнали об этом? - Гарри пробормотал эти слова, вероятно, имея в виду, что они предназначены только для его ушей, несмотря на то, что Том все равно услышал. - Возможно, я помогал министерству в получении документов от Гринготтса. Все застыло. Установившееся непринужденное взаимопонимание растворилось в одно мгновение. Взгляд Гарри стал жестким, слегка шокированным, но в основном, всепоглощающе злым. Руки мужчины дрожали, когда он изо всех сил старался сдержаться, и Том снова поймал себя на том, что хочет, чтобы Гарри не беспокоился. Даже сердитый Том хотел испытать всю силу магии этого человека. - И как именно Гринготтс получил эти документы? - Гарри говорил сквозь стиснутые зубы, магия делала его голос более резким. Том наклонил голову, по-видимому, ничуть не пострадав от этого натиска. - Гарри, - упрекнул он. - Ты не реагировал на мое присутствие почти четыре дня. Было просто взять у тебя кровь в таком состоянии и попросить гоблинов сделать анализ. Ярость нарастала и разрасталась. Как бы сильно он ни наслаждался ощущением безудержной магии Гарри, Том знал, что ему придется успокоить его, чтобы он случайно не разрушил защиту секретности и не позволил своему гневу выплеснуться на все еще продолжающуюся вечеринку. - Поскольку ты так не хотел слушать меня в тот день, я попросил одного из моих последователей создать для тебя файл, чтобы, когда Министерство неизбежно допросило тебя, была какая-то запись о твоем существовании. Представь их удивление, когда они обнаружили, что ты гораздо больше, чем просто доцент. Лицо Тома оставалось нейтральным, даже когда Гарри смерил его пронизывающим взглядом. Глаза Гарри были зелеными, неестественно зелеными и просто полными силы. Том почувствовал, как его сопротивление рушится, когда его снова охватила потребность быть как можно ближе к Гарри, нежиться в его присутствии. Если бы это не было таким публичным местом, он, наверняка, не испытывал бы никаких угрызений совести, поступив именно так. - Ты не знаешь, что ты наделал. - Том приподнял бровь. - То, что я сделал, - это уберег тебя от наблюдения авроров, по крайней мере, в лучшем случае, от Невыразимцев. Гарри, казалось, заволновался из-за правды в этом заявлении, ему удалось подтвердить необходимость абсолютной секретности, когда речь зашла о необъяснимом путешествии Гарри во времени, но все остальное было честной игрой. Или, по крайней мере, Том так думал. - Значит, ты знаешь? - тихо, почти неохотно сказал Гарри. Том наклонил голову, сразу поняв, о чем говорит этот человек. - Я не знаю, - признался он. - Гоблины были менее чем готовы раскрыть результаты анализа крови, особенно после того, как они их увидели. Все, что я знал, это то, что ты был Лордом. Я не знал, в какой семье, вернее, в каких Семьях. Гарри ухмыльнулся, часть его гнева рассеялась в свете этого откровения. - Но ты мне расскажешь, - Гарри фыркнул. - Призрачный шанс, что это случится. - Том нахмурился, впервые за этот вечер. - В конце концов, Гарри, это выйдет наружу. Рано или поздно это станет необходимо раскрыть, и будет лучше, если я заранее буду знать, с чем имею дело. Фальшивое легкомыслие Гарри упрямо сохранялось. Он нахально ухмыльнулся. - Даже если так, я бы предпочел, чтобы это произошло позже. Том сжал руки, позволяя своей магии просочиться через пространство между ними, которое, как он теперь понял, становилось все меньше. Гарри вздрогнул, вероятно, почувствовав холод, который приходит с чужой магией, вторгающейся в чувства, но Том сосредоточился на их связи, сосредоточился на управлении очень специфическими эмоциями.

Удовольствие.

- Связь между нами не позволит тебе сделать это без энтузиазма. Это будет слишком сложно для тебя - пытаться хранить от меня секреты. Том ненадолго задумался о том, чтобы получить доступ к их связи, оказав легкое давление на разум Гарри, чтобы подчеркнуть свою точку зрения, но решил этого не делать. По какой-то причине этот человек считал свой разум священным. Все подробности не были известны, но Том мог сделать вывод, что в прошлом произошло что-то такое, что заставило Гарри так серьезно защищать свой разум.

Он не стал бы так открыто провоцировать этого человека.

- Ты думаешь, я этого не знаю? - прошипел Гарри. Том даже не был уверен, что мужчина знал о своем переходе на Парселтанг. Звук из губ Гарри, произносящих шипящие слоги змеиного языка, послал, как он надеялся, незаметную дрожь по спине Тома. - Ты думаешь, я не почувствовал, как моя магия замурлыкала, когда я наконец согласился? И разве это не возбудило тебя еще больше? Я не знаю, насколько глубоко это заходит, Реддл, но, черт возьми, я ни за что не раскрою все свои секреты только потому, что этого хочет моя магия. Если бы истинная природа моего света выплыла наружу, ты с Дамблдором были бы наименьшей из моих забот. Том и Гарри на несколько мгновений застыли, не желая ни говорить, ни отводить взгляд друг от друга. Реддлу стало, мог ли Гарри видеть, как много мыслей возникло в результате этого заявления. В его сознании связь была чем-то неизменным, чем-то, что просто должно было быть. Это было так, как будто он чувствовал Гарри всю свою жизнь и просто не замечал этого, но для Гарри все было по-другому.

Этого было недостаточно.

Гарри было недостаточно знать, что он был крестражем Тома, что он нес душу Тома.

Тогда придется сделать так, чтобы этого стало достаточно.

В то же мгновение Том создал и сразу отбросил несколько планов в своей голове. В его мыслях крутились самые разнообразные планы, как заставить Гарри полностью открыться ему, сдаться. Он даже не совсем понимал, почему так отчаянно этого хотел, но даже эта неуверенность не остановила бы его.

Ничего бы не вышло.

***

- Это будет последнее заседание Дуэльного клуба перед праздниками, так что давайте воспользуемся им для проработки навыков. Есть ли что-либо, над чем кто-нибудь хочет поработать? Несколько студентов подняли руки. Было заметно, что это были в основном гриффиндорцы, слизеринцы все еще казались подозрительно подавленными. Эванс случайным образом выбрал студента средней внешности, имя которого Минерва не могла вспомнить. - Да, сэр, э— эм... - мальчик, казалось, дрогнул от внезапного внимания. Несмотря на все усилия Эванса, после событий Хэллоуина была группа студентов, которые упорно отказывались называть его не иначе, как "сэр".

Минерва не была одной из них.

- У меня, э-э, возникли некоторые проблемы с заклинанием Патронуса, сэр. Эванс кивнул. У многих были проблемы с этим заклинанием. Минерва даже слышала, что профессор Меррисот пришла к Эвансу после занятий и сказала, что глупо ожидать, что кто-то создаст хотя бы туман к концу года. Что такого было в заклинании Патронуса, что так затрудняло его применение? Даже она смогла создать лишь самую малую искру, и это ни за что не устояло бы против Дементора. Эванс достаточно понятно объяснил концепцию, что эмоции, связанные с воспоминанием, важнее самого воспоминания. Это было определенно то, чего она не смогла бы найти ни в одной книге. Но у нее все равно были проблемы. Вскоре все были расставлены по периметру комнаты, каждый с разной степенью успеха практиковал своих Патронусов. До сих пор только Том приблизился к удачному результату ближе всех. Минерва также остро осознавала тот факт, что взгляд Тома ни на секунду не отрывался от доцента.

Ни на секунду.

- Вложите больше энергии, Минерва. Я вижу, как начинает формироваться фигура, так что вы на правильном пути с точки зрения памяти. Просто используйте больше магии. Минерва бросила короткий взгляд на Эванса, заметив серьезность в его выражении лица, прежде чем с новой силой вернуться к своей работе над заклинанием. Минерва сосредоточилась на своей сути, вспоминая, как ее отец вернулся домой после четырех месяцев отсутствия. Ее мать наконец открыла ему, что он женился на ведьме и что его дети тоже проявляют способности к колдовству. Ее отец покинул их маленький дом после самого ужасного скандала, который Минерва когда-либо слышала.

Но он вернулся.

Она направила свою магию вперед, из центра своего существа, в свою палочку, в мир. Вспыхнул прекрасный белый свет, достаточно яркий, чтобы заставить ее глаза слезиться и погрузить остальную часть комнаты в благоговейную тишину. Силуэт оставался, может быть, секунд десять, пока Минерва не увидела, как он неохотно рассеивается, когда ведьма в изнеможении упала на колени. Что бы кто ни говорил об этом человеке, Харрисон Эванс был чертовски хорошим учителем. Гордящаяся улыбка, которую он ей показал, была столь же резкой, сколь и трогательной. События Хэллоуина все еще были свежи в ее памяти, даже то, что произошло до прибытия Жнецов, но на этот короткий миг Минерва усомнилась в своем решении.

***

Гоблины из банка Гринготтс были гордыми существами, к тому же ужасно прагматичными. Они были обмануты волшебниками в течение многих веков, поэтому существовало своего рода негласное правило, что ко всем волшебникам, входящим в банк, будут относиться с одинаковым презрительным отвращением. Хотя это правило справедливо даже для самых богатых и напыщенных чистокровных, из каждого правила были исключения. Светловолосый мужчина переступил порог Гринготтса, на нем было несколько амулетов, чтобы сделать его путешествие менее хаотичным. Он направился к стойке, казалось бы, не подозревая о внезапном изменении атмосферы в банке, и быстро потребовал встречи с главным Гоблином. Серебряный Клык, Гоблин-кассир, которому было дано указанное требование, сразу понял, с кем они имели дело, как и все остальные гоблины, наблюдавшие за этой сценой. Демонстрируя поистине восхитительное самообладание, Серебряный Клык жестом пригласил вновь прибывшего следовать за ним в недра здания. У главного Гоблина, известного просто как Рагнок, был приличных размеров кабинет, скудно обставленный чисто утилитарными элементами. Он был строг, педантично скуп, и Темный Лорд Гриндельвальд только что потребовал встречи с ним. Они сидели лицом друг к другу в тупике. Серебряный Клык, давно покинувший комнату, оставил жестокого волшебника и безупречного Гоблина наедине. - У тебя есть какие-нибудь мысли, почему я попросил об этой встрече? - Рагнок, не любитель игр и загадок, презрительно усмехнулся, раздосадованный очевидной потерей времени. Геллерт терпеливо улыбнулся и просто ждал маловероятного ответа Гоблина. - ...нет. Это все, мистер Гриндельвальд? - Геллерт издал тихий смешок в ответ. - Нет, нет, далеко не так. - Тишина продолжалась, задерживаясь, как неприятный запах в приятной в остальном комнате. - Я пришел с вопросами, касающимися одного из ваших покровителей. - Рагнок не потрудился подавить усмешку. - Гринготтс практикует наиболее полную форму конфиденциальности. Вся информация, касающаяся наших клиентов, остается конфиденциальной. Геллерт сохранял свой приятный вид, даже когда комната наполнилась мощью его силы, темнота его магии почти удушала. Рагнок прищурил глаза от скрытой угрозы и двинулся только для того, чтобы убедиться, что топор, спрятанный под его столом, был в пределах досягаемости. - Я осведомлен о высоких стандартах Гринготтса, - продолжил Геллерт, лишь слегка смущенный тем фактом, что Рагнока было не так легко запугать. - Однако я считаю, что некоторые исключения должны быть сделаны для большего блага. Рагнок тупо ждал, когда мужчина продолжит, зная, что он еще далек от завершения. - Харрисон Эванс - одно из таких исключений. Разговор развивался стремительно. Рагнок, быстро поняв истинную цель встречи, сразу понял, что Геллерт Гриндельвальд не захочет уйти с пустыми руками. Он вытащил топор из-под стола и уже даже приготовился вонзить его в голову Темного Лорда. Геллерт, однако, был готов к этому действию и использовал свою уже собранную магию, чтобы создать щит, достаточно сильный, чтобы отразить оружие, сделанное гоблином. Еще одним движением Рагнок был отброшен и прижат к стене. Богато украшенный топор упал на пол с глухим стуком, и главный Гоблин внезапно охнул при ударе, оставшись опасно дезориентированным. Темный Лорд сосредоточил свою палочку на Гоблине, но все же позволил себе смахнуть пыль с одежды другой рукой, как будто не он чуть не лишился жизни несколько мгновений назад. - Я действительно верю, что задал тебе вопрос. - Всегда мощная палочка светилась силой в нескольких дюймах от кожи своей цели, и Геллерт точно знал, в какой момент Рагнок понял, какой именно артефакт был использован против него. Блондин ухмыльнулся, уверенный в своем самообладании. - Кто такой Харрисон Эванс? - Рагнок почувствовал, как жгучая боль зародилась в его груди и распространилась по всему телу. Это было так, как будто его разбирали медленно и мучительно. Он был разумным существом, и, как и у всех гоблинов, у него была своя честь. Потребовалось всего четыре импульса магии от самой сильной палочки, чтобы лишить его этой чести. - Лорд А-адриан Джеймс… Гриффиндор… П-певерелл. Геллерт Гриндельвальд злобно ухмыльнулся.