Times of Change

Гарри всегда находил Хогвартс наиболее красивым, когда он был пуст. Старый замок мог по-настоящему ожить, когда по его обширным и древним залам никто не ходил. Но эти рассуждения определенно не означали, что Поттер был один. Атака в Хэллоуин побудила студентов вернуться домой во время каникул, но даже тогда большинство профессоров остались, и был один студент, про которого Гарри знал, что он никогда добровольно не покинет школу, один студент, который никогда не рассматривал это место вдали Хогвартса, как «Дом». Этот студент, к сожалению, воспринимал отсутствие сопротивления как возможность преследовать его на каждом шагу. — Гарри, я искал тебя. — Он все еще ненавидел то, как подросток протягивал его имя, перекатывая слоги во рту намного дольше, чем это было бы необходимо. — Это должно было неплохо подсказать тебе, что я не хотел бы, чтобы меня нашли. — возразил Гарри с такой же фальшивой улыбкой. Том перестал улыбаться, положив руку на грудь Гарри, чтобы прекратить его движение. Этого было достаточно, чтобы вторгнуться в его личное пространство, чтобы заставить его рефлекторно напрячься, но Гарри чужую руку не убрал. — Решил совсем прекратить свои игры, да? — Ну же, Гарри, ты слишком хорошо меня знаешь, чтобы притворяться полезным. Кроме того, ты должен мне. — Он подчеркнул последние слова, а глаза его заблестели от удовольствия. Черт, Гарри почти забыл. Том не сразу заговорил об этом, но Поттер подозревал, что подросток потребует что-то взамен за свое недавно созданное прошлое. Гарри стиснул зубы. — В разумных пределах, — признал он. Том в ответ улыбнулся во все зубы, но отступил в сторону и позволил Гарри продолжить свой путь в Выручай-Комнату. Он все еще был немного расстроен тем, что выдал местоположение упомянутой комнаты, но теперь было слишком поздно сожалеть об этом. — Мне нужны ответы, — сказал Том, небрежно бросаясь на появившийся плюшевый зеленый диван. Комната была довольно противоречивого устройства, красный против зеленого, Гриффиндор против Слизерина. Казалось, что Хогвартс принял оба их желания и создал что-то, что выглядело как война с самим собой. На более позитивной ноте рождественские цвета подходили к случаю. — Нет, — Гарри сел на диван гораздо спокойнее. Он точно знал, какие ответы хотел получить Том, и не собирался их давать, будь это сделка или же нет. — Выбери что-нибудь другое. Том ухмыльнулся, и на мгновение Гарри показалось, что он только что дал именно тот ответ, которого ожидал подросток, но почему это его так беспокоило? — Тогда поговорим, — Гарри сделал двойной вдох и посмотрел на Тома так, как будто у него выросла вторая голова. — Чт —зачем? — Очень хорошо, Гарри, может быть, на следующей неделе мы сможем начать с полных предложений! Он заметно поморщился от собственных увещеваний. — Гарри, — снова ему пришлось подавить дрожь от того, как Том смаковал его имя. — Так часто мне приходится иметь дело с дураками вроде тех, которых ты однажды отправил в Лечебное Крыло. Я просто хочу насладиться каким-то периодом, когда мне не придется носить никаких масок, и ты единственный человек, с которым я могу это делать. Вот почему каждую неделю мы с тобой будем проводить по крайней мере три беседы продолжительностью не менее 30 минут во внешкольной обстановке. Том закончил с обаятельной улыбкой. Если бы Гарри не знал его лучше, он бы почти поверил, что Том говорит правду. В любом случае были бы сказаны не все причины и не вся правда. Чего Гарри не мог понять, так это того, что молодой Темный Лорд мог надеяться получить от этой сделки. Он не дал никаких указаний на тему разговоров или даже на то, должен ли он был говорить правду в течение всего времени. Гарри мог бы потратить 30 минут на болтовню о статистике квиддича, и Том ничего не смог бы с этим поделать. В один момент подозрение Поттера отразилось на лице, и, если смешок Тома и был признаком чего-то, то точно признаком удивления. Гарри нахмурился. — Итак, мы договорились? — Том протянул руку, и Гарри почувствовал, что фраза «сделка с дьяволом» вполне подходит к этой сцене. Он изначально думал, что одной сделки с подростком будет более чем достаточно, но каким-то образом его втянули во вторую, а теперь втягивают и в третью? Гарри вздохнул. Он лучше, чем кто-либо другой, знал, сколько Том мог бы попросить, если бы действительно хотел получить полную стоимость долга, так что других вариантов было не так уж много. Он осторожно протянул руку и слабо сжал ожидающую руку Тома, глаза были вынуждены встретиться с восхищенными серо-голубыми, когда их магия встала на место и сделала соглашение обязательным. Внезапное удовлетворение Тома заставило его задуматься, не недооценил ли он юного дьявола. — Давайте начнем сейчас! — сказал подросток, по мнению Гарри, слишком весело. Тем временем Гарри пытался продумать все грязные уловки, которые он мог бы использовать, чтобы отмести любые нежелательные темы для разговора. — Какой твой любимый цвет? Гарри моргнул. Том выжидающе уставился на него широко раскрытыми невинными глазами, как будто этот вопрос был вполне приемлемым началом разговора, чем он вообще и являлся, но с каких это пор у Тома Реддла появилось желание быть приемлемым? — Светло-голубой. — Том бросил на него задумчивый взгляд. — Что? Ты ожидал, что это будет Гриффиндорский красный? Том слегка ухмыльнулся. — Я подозревал, но до сих пор не знал наверняка, что ты гриффиндорец. Гарри нахмурился. Он даже не мог реально винить Тома за это. Именно его собственная глупость заставила его раскрыть этот маленький лакомый кусочек, каким бы незначительным он ни был. Ему придется быть более осторожным. — Боюсь, в этом случае я гораздо более обобщен, — сказал Том, указывая на пышную зелень дивана, на котором они сидели. Любимый цвет наследника Слизерина — зеленый. Каковы шансы? — Почему светло-голубой? — Гарри обнаружил, что его отвлекают от едких мыслей и возвращают к обманчиво невинному разговору. — Это цвет неба. Мне нравится небо. — Гарри вспомнил о своей Молнии и понял, что не пользовался ею почти два месяца. Том склонил голову набок, вспоминая что-то, и улыбнулся. Хуже всего было то, что Гарри на самом деле не мог сказать, была ли улыбка искренней или нет. — Да, я помню, как ты летал во время той битвы. Ты выглядел так, словно был рожден для полета. — Гарри покраснел совсем чуть-чуть, к своему вечному стыду. — Ты когда-нибудь думал поиграть в квиддич? Гарри усмехнулся при этих словах, воспоминания о днях, проведенных в квиддиче, все еще были свежи в его памяти. — Мне даже не нужно было об этом думать. Я играю за Ловчего с первого курса. Том выглядел откровенно удивленным. — Я думал, что они допускают в команду только второкурсников. Это что-то, что в будущем изменили? — Нет, — его глаза светились гордым озорством. — Но для меня сделали исключение.

***

Детские шаги, — Том задумался. Гарри был прав в своих подозрениях. Сделка, которую только что заключил Том, была явно бессрочной, и, возможно, ему и следовало быть более конкретным, но, сделав все так, он чудесным образом ослабил бдительность Гарри. До тех пор, пока этот человек сохранял веру в то, что он может контролировать ход их обязательных бесед, Том мог тайно подорвать эту веру. Продолжай попытки понять мою конечную цель, дорогой Гарри. У тебя не получится. — Он обезоруживающе улыбнулся, наслаждаясь тем, как это вывело Помощника из равновесия. Противоречивые эмоции Гарри были для него как сладость. Он был рад видеть, как Гарри углубился в глубокий анализ маневров и построения, использованных во время недавнего поединка Гриффиндора против Слизерина. Этот человек даже умудрился забыть, что обязан вести текущий разговор. Том тайно набросил Темпус и проверил время, у него его все еще было много, чтобы выудить нужную информацию. Конечно, ему придется действовать деликатно. Гарри довольно легко отвлечь, но он не был дураком. Тому пришлось бы ограничиться тем, что он просто бы руководил их разговорами, иначе Гарри никогда больше не сможет быть с ним таким открытым. — Какая твоя любимая команда? — Гарри остановился в своих критических замечаниях, чтобы ответить на вопрос Тома, довольно смущенный тем, что его застали за монологом. — Пушки Чадли, — глаза Тома слегка расширились. Он не был заядлым фанатом квиддича или даже просто любителем на самом деле, но даже он знал, что у «Пушек Чадли» была полоса неудач, которая длилась годами. Некоторые из наиболее суеверных даже утверждали, что команда проклята. — Они все еще ужасны в будущем. — Гарри признал это, но быстро последовало объяснение. — Но Фр… кто-то, кого я знал, всегда настаивал на том, что когда-нибудь они точно победят. Глаза Гарри немного расфокусировались, когда он уставился в пустое пространство. Том не знал, должен ли он позволить этому человеку предаваться воспоминаниям, чтобы выжать из него больше информации, или вернуть его внимание к себе. — Он всегда говорил, что еще один год… — Ты увидишь Гарри. Попомни мои слова, в следующем году Пушки точно придут в норму! — …в следующем году точно. Том позволил мертвой тишине сохраниться лишь на мгновение. Он не мог дать Гарри прийти в себя. — Этот человек был твоим другом? — Он не был уверен, почему задал этот вопрос. Лучшим вопросом было бы «выиграли ли они в следующем году» или даже «когда они выигрывали в последний раз», что позволило бы ему определить, из какого года был Гарри. Но вместо этого Том задал другой вопрос, который, казалось бы, был бесполезен для его цели, но все же каким-то образом был очень необходим по его мнению. — Он… я… — Голос Гарри сорвался, и на мгновение Том представил, как убивает этого человека, уничтожает жизнь того, кто заставил его Гарри так неправильно сделать, потому что у Тома была другая цель в заключении этой сделки, гораздо более невинная по сравнению с этим. Том хотел знать о Гарри все, что только можно было знать. — Я не хочу говорить о нем. — Том прищурил глаза, очень стараясь, чтобы Гарри не заметил никаких признаков иррациональной ярости, которую он чувствовал. Он незаметно придвинулся ближе к Гарри. — Как давно это было? Он улыбнулся на это. — 45 минут, — о, как ему понравилось потрясенное выражение лица Гарри. Да, он все выяснит. Рано или поздно.

***

Рождественский пир на самом деле нельзя было назвать праздничным. Это был скорее небольшой ужин с участием дюжины студентов, которые решили остаться в Хогвартсе, а также нескольких профессоров. Тем не менее, Домашние эльфы приложили все усилия, чтобы «пир» был таким же грандиозным, как и всегда. Вместо обычного расположения четырех столов факультетов был только один, относительно небольшой круглый стол, за которым должны были сидеть как студенты, так и персонал, что позволяло смешаться и от этого веселиться всем. Когда Гарри раньше оставался на каникулы, такого никогда не было, поэтому он предположил, что это была еще одна вещь, которую Дамблдор напрасно изменил. Тому каким-то образом удалось занять странно желанное место справа от Поттера, в то время как Галатея сидела слева от него. Тут и там были обрывки разговоров, но в основном студенты были подавлены, вероятно, напуганы, становясь параноиками из-за недавних событий. Почти все вернулись домой, в безопасность, под опеку своих семейных поместий. Те, кто остался, были студентами, которые не могли уехать по какой-либо причине, и было совершенно очевидно, что они больше не считали Хогвартс безопасным местом, особенно с учетом сокращения числа профессоров. Том, как обычно, вел себя беззаботно, ел с изяществом и самообладанием, даже когда совы налетели для вечерних новостей. Было Рождество, или день Йоля, Гарри знал, что даже, казалось бы, вездесущие репортеры обычно сегодня отдыхали, так что все, что печаталось, должно быть невероятно важным. Было несколько вопросительных взглядов вокруг стола, когда Том первым взял газету и быстро просмотрел ее содержимое. Гарри изучал его лицо, наблюдая, как подросток приподнял бровь, а затем сжал губы, прежде чем, наконец, нахмурился. На его лице отражалось множество различных эмоций, и Гарри обнаружил, что очарован ими всеми. Именно тогда Том протянул ему газету, просовывая ее через небольшой промежуток между ними и постукивая по заголовку. Гарри посмотрел вниз.

Сторонники Темного Лорда в Министерстве!

Это не шутка. В то время как уважаемый министр хотел бы, чтобы вы поверили, что никто из сил Гриндельвальда не нарушал британскую границу, только на этой неделе был пойман Невыразимец, передающий секретную информацию самому Темному Лорду. Невыразимец! Если силы Гриндельвальда могут проникнуть в одно из самых эксклюзивных министерских подразделений, где еще они могут быть?

Если вы все еще помните, чуть больше месяца назад на Хогвартс было совершено нападение. Министр Диггори утверждает, что это был единичный инцидент, совершенный несколькими Темными волшебниками, но так ли это на самом деле?

В министерство проникли, на Хогвартс напали, действительно ли Британия в безопасности? Когда министра Франции и Германии попросили прокомментировать продолжающиеся военные действия, Диггори ответил, что нет необходимости вмешиваться в проблемы других стран. Сколько инцидентов еще потребуется министру, чтобы считать Гриндельвальда нашей проблемой?

Мы в безопасности? В безопасности ли наши дети? Репортеры будет неустанно следить за тем, что произойдет дальше.

Гарри фыркнул и отбросил газету в сторону. Ничего нового, просто более неумелое Министерство разгоняет дым вместо того, чтобы тушить настоящие пожары. Тем не менее, ему было любопытно, что Том собирается делать с этим. Чуть больше чем через год Дамблдор наконец наберется смелости встретиться с Геллертом Гриндельвальдом в бою и победить его в том, что станет легендарной трехчасовой дуэлью. Эта победа стала катализатором того, что Дамблдор получил большую часть поддержки, которую он имел при жизни Гарри. Чтобы у Тома был хоть какой-то шанс возглавить Министерство, ему нужно было бы что-то предпринять, помешав Дамблдору добиться такого признания, и в этом было только одно очевидное, хотя и нежелательное решение. Гарри поморщился при одной мысли об этом. Им придется самим победить Гриндельвальда. Преимущества были очевидны, Том мог использовать славу, чтобы начать свою карьеру в Министерстве. Он уже был хорошо известен большинству студентов и профессоров. При поражении Гриндельвальда, вдобавок ко всему этому, он мог бы даже оказаться таким же почитаемым, как Гарри в свое время. Недостатком было то, что у Тома не было достаточной силы или умения, чтобы победить Гриндельвальда в его нынешнем состоянии. Да, он был могущественным, но даже после своего совершеннолетия ему все равно не хватит опыта, который заставил бы даже Дамблдора опасаться его в будущем. Таким образом, Гарри должен был бы помочь ему, но ему действительно очень не хотелось этого. Гарри тайком передал газету обратно Тому и вернулся к еде. Ему придется подумать об этом.

***

Альбус терпеливо сидел в кабинете министра. Несколько минут назад к нему зашел один из секретарей и сказал, что министр Диггори скоро придет. Он запланировал эту встречу более месяца назад, почти сразу после инцидента на Хэллоуин, как только стало очевидно, что Харрисона Эванса невозможно контролировать традиционными методами. — Хорошо, Альбус, чего ты хочешь? У меня нет времени ни на какие твои игры. — Дверь захлопнулась за Диггори, когда он с усталым выражением лица пересек комнату. Альбус ходил в школу с младшим Антоном Диггори, и он точно знал, что довольно амбициозный гриффиндорец не был готов к войне, которая уже началась. Увы, самое большее, что Альбус мог сделать — защитить своих учеников, и началось это с заботы о Харрисоне Эвансе. — Конечно, Антон, я постараюсь сделать это как можно быстрее. — Альбус выпрямил спину и сурово посмотрел на младшего. — Я полагаю, вы знаете некоего Харрисона Эванса. Антон в ответ бросил на Альбуса равнодушный взгляд. — Молодой Лорд, помощник профессора Меррисот, преподавал Защиту от Темных искусств в Хогвартсе и якобы участвовал в подавлении Темных волшебников, напавших на школу. — Антон помолчал, скрестив ноги, и в его глазах промелькнул намек на уважение. — А что с ним? В этот момент Альбус понял, что ему придется изменить свою тактику. Он не ожидал, что Антон почувствует хоть какое-то уважение к молодому Харрисону и его действиям. Очевидно, в то время как Антон никак не желал признавать грядущую войну, он все еще был готов ценить людей, которые сражались от его имени. Это означало, что он не решится поверить любым необоснованным обвинениям. — Я верю, что Харрисон Эванс — шпион Темного Лорда Гриндельвальда. Не готовый к тому, что Альбус будет так откровенен в своих обвинениях, Антон обнаружил, что его челюсть непривлекательно отвисла. Конечно, это была полная неправда. Он знал, что Геллерт никогда не позволил бы простому шпиону забрать столь огромную часть его сил даже в качестве прикрытия. Геллерт почти признался в своем желании принять Харрисона в свои ряды любыми необходимыми средствами. Вот почему необходимо было действовать решительно. — Ты не можешь так просто говорить такие вещи, Альбус, особенно без доказательств. Он Лорд. — прошипел Антон резким шепотом, как будто боялся, что кто-то появится из-за занавески. Пожилой мужчина кивнул, внешне торжественно и с сожалением, в то время как внутри он уже перестраивал планы. — Я понимаю, Антон, но даже ты должен признать потенциальный риск, связанный с тем, что шпион Темного Лорда может преподавать в Хогвартсе среди детей. — Он добавил последнюю часть, разочарование сквозило в каждом его слове. Антон понял скрытую угрозу, Пророк точно не упустит эту информацию. — Почему ты пришел ко мне с этой, — министр с трудом подыскивал подходящее слово, — этой скудной информацией? Если ты беспокоишься об этом Эвансе, то тебе следует рассказать об этом главному аврору Гойлу. — Главный Аврор уже невзлюбил Помощника и, безусловно, был бы более готов выслушать его подозрения. — Я бы рассказал, Антон, но все так, как ты сказал. Мальчик — Лорд, и даже Главному Аврору понадобилось бы разрешение министра, чтобы арестовать Лорда. Антон нахмурился, видя, к чему профессор клонит в разговоре, но все еще не понимая желаемой цели Дамблдора. — И даже министру понадобились бы доказательства, чтобы отправить Лорда в Азкабан. Можете ли вы представить себе обратную реакцию? Они потребуют мою голову! И Альбус знал, что это правда. Каждый чистокровный, обладающий хотя бы намеком на силу, выполз бы, чтобы распять Антона Диггори за то, что он арестовал и приговорил Лорда к Азкабану только по слову Профессора, но Альбус не нуждался в том, чтобы Харрисон отправился в Азкабан, ему просто нужно было его удержать. — Согласно Уставу Министерства №115Б любой может содержаться под стражей до 60 дней в ожидании суда и вынесения приговора. Ему не нужно отправляться в Азкабан, Антон, камеры предварительного заключения здесь, в Министерстве, достаточно хорошо оборудованы, и я был бы готов добавить свою долю, чтобы обеспечить безопасность Харрисона. Антон выглядел так, словно у него мог начаться приступ паники, его светло-каштановые и часто вызывающие восхищение волосы прилипли ко лбу, когда он начал потеть, заставляя себя слушать диковинный план Дамблдора. Но что он мог сделать? Альбус был на четыре года старше его и одним из его главных сторонников, когда он баллотировался на пост министра, он не мог просто игнорировать этого человека. Антон слышал сообщения о нападении на Хогвартс, родители уже угрожали забрать своих детей из школы. Он разместил авроров внутри древнего замка, чтобы подавить часть возмущения, но если бы в словах Альбуса была хоть капля правды, то все было бы напрасно. И даже если бы этого не было, если бы кто-нибудь из родителей или, что еще хуже, СМИ пронюхали о подозрениях Альбуса, начались бы беспорядки. Приближалась война, все люди смотрели на него, ожидая какого-то ответа. Харрисон Эванс мог бы стать идеальным козлом отпущения. — Никто не поверит этим обвинениям, Альбус. Они уже называют мальчика героем. Если я арестую его по сфабрикованным обвинениям, я буду иметь дело не только с традиционалистами. Альбус кивнул, ожидая беспокойства. — Тогда пусть его арестуют незаметно. Мы можем допросить его во время задержания, чтобы узнать, есть ли какие-либо доказательства того, чему я был свидетелем, но Харрисон уже был запятнан Темной магией. Он не придет добровольно. — Использование слова «мы» не ускользнуло от министра, предупредив его о личной заинтересованности профессора в этом деле. Антон откинулся назад и смирился с предстоящими неприятностями.