Убить Койота

«В ту ночь Холлоран и Одинокий Волк подкрались к укрытию бандитов. Негодяи недавно ограбили ферму, и теперь пировали на заброшенном ранчо. Виски лилось рекой, кто-то играл на расстроенной гитаре, и над пустыней неслись звуки громкого смеха и грубых песен. Но вот сквозь эти звуки пробился отчаянный крик часового, и бандиты пришли в ужас и гнев. Кто посмел помешать их веселью? Один за другим они выскакивали на порог дома, выхватывая оружие. Снова и снова стрелял из револьвера Холлоран, снова и снова поднимался и опускался томагавк Одинокого Волка, и вскоре все злодеи были убиты. — Я буду стоять на страже, — сказал Холлоран, — а ты, партнер, отправляйся в дом, и посмотри, есть ли там кто живой. — Пусть духи этих пустынных земель помогут тебе, о бледнолицый брат мой, — ответил Одинокий Волк. Едва Одинокий Волк вошёл в дом, как сразу увидел, что в углу комнаты лежит связанный человек с мешком на голове. Одинокий Волк шагнул к нему и освободил его, а потом снял мешок с его головы. И поразился, ибо перед ним был не незнакомый ранчер или ковбой, а ещё один его названый брат, которого он и не надеялся увидеть снова. — Пусть мои кости останутся лежать без погребения под солнцем прерий, и мои предки навсегда закроют мне дорогу в счастливые охотничьи угодья, если меня обманывают мои глаза! — воскликнул Одинокий Волк. — Неужели это ты, Хоакин Аламеда, прозванный Отравленным Ножом?» Артур не выдержал и рассмеялся, закрывая книжку. На обложке была отпечатана картинка — двое мужчин, индеец и белый, сидели на лошадях, сжимая в руках винтовки, а за их спинами простиралась пустыня. Сверху красовалась надпись: «Т. Левин. Приключения бесстрашного стрелка Холлорана, Легенды Запада, чья рука не знала промаха. Новая леденящая душу история от автора „Приключений Джима Каллоуэя“!!!» Именно так — с тремя восклицательными знаками. Артур ещё раз взглянул на картинку на обложке. Бесстрашный стрелок Холлорэн был колоритным усатым парнем в белоснежной шляпе и с золотыми шпорами на сапогах, его друг Одинокий Волк был худым индейцем с ярко-красной, как свёкла, кожей, из одежды на нём были только кожаные штаны и внушительный головной убор из перьев. — Никто не узнает, как всё было на самом деле, — хмыкнул Артур. — И хорошо. Он поднял голову, наверное, в тысячный раз окидывая взглядом свою комнату. Белые стены без каких-либо украшений, кроме скромного распятия, у одной стены кровать, у другой — плетёное кресло у окна, из которого открывается вид на прилегающий к санаторию парк. Красивое уютное место, если не вспоминать о том, что здесь живут больные люди, что большинство пациентов покидают эти стены не на своих двоих, а лёжа в гробу. Что полтора года назад сам Артур был на краю гибели. Он снова вспомнил всё, что случилось позапрошлой зимой в Нью-Остине. Как Чарльз злился и упрямился, когда Артур уговаривал его взять себе часть денег из Блэкуотера, как яростно говорил, что не хочет ни цента из этих денег, из-за которых Билл и Майка мучили его, и одумался лишь тогда, когда Артур наорал на него в ответ и напомнил, что ему стоит подумать о своём народе, нищем и обездоленном, и как эти деньги могут помочь Вапити. Он вспомнил, как они вчетвером ехали через Техас и дальше на Запад, до самой Калифорнии, как Тилли и Хавьер постоянно целовались, когда думали, что их никто не видит. Каким долгим был этот неторопливый путь, и каким коротким он казался ему сейчас, когда он так много времени провёл в разлуке с друзьями. Они условились, что не будут видеться — так безопаснее. Уже расцвела вторая калифорнийская весна с тех пор, как Артур в последний раз обнял Чарльза, Тилли и Хавьера, в последний раз обернулся и помахал им рукой, прежде чем в одиночестве подъехать к стенам туберкулёзного санатория у подножия гор Сьерра-Невада. Как же он скучал по своим друзьям! Он даже их письма не мог перечитать — уничтожал сразу после прочтения, пусть они и были подписаны чужими именами. Он знал, что Хавьер и Тилли уехали в Мексику, а Чарльз — на север штата. В одном из писем Хавьер рассказывал, что на пути в Мексику они с Тилли встретили Сэди Адлер, которая стала знаменитой охотницей за головами и помогла Хавьеру ускользнуть от нескольких её неудачливых коллег. К другому письму — и Артур до сих пор помнил, как радостно замерло у него сердце — была приложена короткая записка от Карен Джонс, в которой она звала его после выписки в её салун в Техасе, и чтобы не вздумал явиться без денег — дружба дружбой, а из-за него она проспорила Тилли пять баксов. Чарльз писал, что индейцы Вапити благополучно добрались до гор Сьерра-Невада. Чарльз отдал им большую часть своих денег, и они смогли купить хорошую землю, совсем не такую, какая была у них в резервации штата Амбарино. А вскоре после этого Чарльз сообщил, что Леопольд Штраус был схвачен пинкертонами и умер в тюрьме, даже под пытками не сказав ни слова о Датче и остальных. Это письмо глубоко задело Артура. Прочитав его, он долго думал о Штраусе. Выходит, даже в этом негодяе было что-то хорошее, чего он никогда не замечал? Может, и сам он не совсем пропащий? Может, он заслужил свой второй шанс? После пневмоторакса, который Артуру провели в этом санатории год назад, восстанавливаться было тяжело. Но, к счастью, лекарство доктора Рено и в самом деле оказалось действенным. Артур исправно пил его все пятнадцать месяцев, после чего написал доктору письмо, подписавшись своим новым именем, «Леонард Кирк». Леонард — в память о Ленни, Кирк — о Дженни. Если бы Артуру пришлось выбирать, он бы отказался от своего второго шанса, отдал бы его Ленни и Дженни, но это было невозможно. Всё, что он мог сделать сейчас — это жить достойной, хорошей жизнью, чтобы ему не было стыдно перед Ленни. Перед Хозией. Перед Элайзой. С каждым месяцем ему становилось лучше, но к чему он не был готов, так это к тому, что жизнь в санатории так скучна. Он долго не мог привыкнуть к тому, что теперь всё время спит в кровати, что ему не приходится бороться за выживание, что на поясе не висят тяжёлые револьверы, а в кустах вдоль парковых дорожек не прячутся ни хищники, ни бандиты. Тогда-то ему и попалась на глаза книжка про приключения Парнишки Джима Каллоуэя, и Артур решил напомнить автору о его обещании отчислить ему проценты от продаж. Вскоре он получил ответное письмо. Левин снова благодарил его за помощь с книгой и просил «уважаемого сэра Леонарда» прислать ему новые истории для рукописи о храбром Доне Холлоране, обещая всё так же отчислять ему проценты. Артур вспомнил несколько эпизодов из своей прошлой жизни, и вот теперь сидел в своей палате, вертя в руках новенькую книжку, всё ещё пахнущую типографской краской. Пожалуй, стоит взять её с собой. Он представил, как Чарльз будет смеяться, читая цветистые речи Одинокого Волка, и на его лице снова засияла улыбка. В книжке Левина было многовато перестрелок, но зато они не заставляли Артура краснеть так, как повести Лесли Дюпон — именно под таким именем, как выяснилось, писала теперь малышка Мэри-Бет. Он подошёл к маленькому зеркалу, висящему на стене, поправил шейный платок. Новый костюм плоховато сидел на нём, топорщился на животе, а в плечах казался слишком тесным. По мере того, как отступала болезнь, Артур вновь начал набирать вес, даже слишком. Ничего: выйдя из санатория, он начнёт ездить верхом, работать и двигаться, и в конце концов опять похудеет. Но он знал, что уже никогда не будет таким же сильным и выносливым, как раньше, что в уголках глаз навсегда останутся маленькие кровавые разводы, а седина, пробившаяся на висках, постепенно охватит всю его голову. Он смирился с этим. Он изменился, и его тело изменилось вместе с ним. В дверь постучали. — Войдите, — сказал Артур, слегка откашлявшись. Только для того, чтобы прочистить горло. Боль в груди давно исчезла. На пороге стояла чернокожая медсестра. Застенчиво улыбнувшись, она слегка поклонилась: — Доктор Симмонс ждёт вас. — Спасибо, мисс Картер, — Артур тоже слегка поклонился ей. Остальные пациенты санатория косо смотрели на него, а временами и посмеивались над тем, как вежливо он обращается с чернокожей прислугой, но Артуру было на это наплевать. Вслед за мисс Картер он проследовал по длинному пустому коридору в кабинет доктора Симмонса. Доктор, полный пожилой мужчина с совершенно седыми волосами, был не один. Сидя за столом, опустив подбородок на сплетённые пальцы, он с интересом смотрел на невысокого молодого мексиканца, который сидел перед ним в кресле. — А вот и мой друг! — улыбнулся Хавьер, когда Артур вошёл в кабинет. — Доброе утро, мистер Кирк. — Доброе утро, мистер Вега, — усмехнулся Артур. — Доктор, — кивнул он доктору. — Присаживайтесь, мистер Кирк, — доктор указал на другое кресло. — Надеюсь, я не помешал вашей беседе? — Артур сел рядом с Хавьером, невольно заглядевшись на него. На плечах чёрный пиджак, расстёгнутый на груди, так что виден шёлковый зелёный жилет и белоснежная рубашка, шейный платок заколот булавкой с изумрудом. Хавьер снова вернул себе свой прежний небрежно-изящный стиль, и теперь разве что шрамы могли намекнуть на то, что когда-то он был бандитом. — Отнюдь. Мистер Вега как раз рассказывал мне о весьма интересном вложении средств... синематограф, если я не ошибаюсь? — Именно, —кивнул Хавьер. — Мне принадлежат десять мюзик-холлов в трёх городах этого штата. Сан-Франциско, Лос-Анджелес... вы бывали в Сан-Франциско, доктор Симмонс? — В юности, — отозвался доктор, изображая улыбку. — Когда там искали золото. Неужели там есть мюзик-холл? В мои времена там не было ничего, кроме приисков и хижин золотоискателей. Но теперь там уже и золота нет. Предприниматели предпочитают вкладываться в добычу нефти. Но я впервые вижу человека, который добровольно вкладывает деньги в движущиеся картинки. Хавьер рассмеялся: — О, поверьте мне, сэр: когда из этой земли выкачают последнюю каплю нефти и вытащат последнюю крупицу золота, люди будут приезжать в Калифорнию именно ради движущихся картинок. И потом, это весело. Не так ли, мистер Кирк? Вы любите движущиеся картинки? — Нет, мистер Вега, — улыбнулся Артур. — Неужели? — ухмылка Хавьера стала ещё шире. — Мне казалось, вы любитель вестернов. — О, ну что вы, мистер Вега. Я, знаете ли, больше по части книжек. Люблю за утренним кофе почитать чего-нибудь о философии. Эвелин Миллер вполне ничего. — Прекрасный был писатель, — вздохнул доктор. — Жаль только, что он умер. Самоубийство, представляете? Какое разочарование для его поклонников! «Да уж. Хорошо, что Датч не дожил», — подумал Артур. Попрощавшись с доктором и ещё раз поблагодарив его за всё, он вышел вслед за Хавьером. Вещей у него почти не было, только небольшой чемодан. Легко помахивая им, Артур в последний раз прошёл по парку. За воротами дожидались две лошади — мустанг Хавьера и рыженькая Джилли, которую Хавьер по пути сюда забрал из конюшни. Едва ворота санатория закрылись за ними, Артур крепко обнял Хавьера и с удовольствием взъерошил его старательно приглаженные волосы. — Легче, здоровяк, — рассмеялся Хавьер. — Смотрю, кормили тебя неплохо. — Заткнись, — усмехнулся Артур. — Неплохо сыграл роль, кстати. Движущиеся картинки... Надо же такое придумать! Хавьер засмеялся и отвязал от своего седла поводья Джилли. Та немного нервничала, но стоило Артуру погладить её и сказать ей несколько слов, как сразу успокоилась. Пока они отъезжали от санатория, Артур не отрываясь смотрел на Хавьера. — На что смотришь? — улыбнулся Хавьер. — Пытаюсь понять, хватило тебе на этот костюм тех тридцати тысяч, или пришлось в долги влезть? — Ай, — усмехнулся Хавьер, — завидуете, мистер Морган? Могу дать тебе пару советов по стилю. Самый первый: не надо подчёркивать талию, если её нет. — Очень смешно. Лучше объясни, где Тилли? — Синьора Матильда Вега осталась в Мехико, — сказал Хавьер, снова улыбаясь, не насмешливо, а очень нежно и мечтательно. — Она решила, что если и поедет обратно в Америку, то только на следующий год. Когда маленькая подрастёт. Артур сперва не понял, а потом до него дошло, и он восторженно уставился на Хавьера: — Маленькая?! И когда вы только успели? — Мы поженились сразу, как приехали в Мексику, я же тебе писал! — Да, но с тех пор прошло... — Год, Артур, целый год. Она родилась в апреле. Знаешь, я ужасно боялся за Тилли, она ведь такая хрупкая. Но знаешь, она оказалась очень сильной. Даже сильнее, чем я думал. Малышка вся в неё. Почти не плачет, но смотрит так строго! Тилли решила назвать её Сюзанной, в память о мисс Гримшоу, и честное слово, это имя подходит ей как никакое другое! Он выглядел бесконечно счастливым. И взрослым. Артур смотрел на него, и понимал, что больше не видит нахального мальчишку-вора, которого когда-то поймал за воровством кур и за шиворот приволок в лагерь. И он был уверен, что Тилли счастлива не меньше. А уж малышка Сюзанна, несомненно, самая счастливая девочка на свете. И Артур сам не мог удержаться от улыбки, глядя на этого нового Хавьера, одновременно и повзрослевшего, и будто помолодевшего, с лучистым взглядом и радостной и гордой улыбкой. Они долго ехали по широким цветущим лугам, а справа от них тянулись горы Сьерра-Невада. По дороге Артур и Хавьер разговаривали не умолкая, вспоминая прошлое, и никак не могли наговориться. Но внезапно Хавьер замолчал, хитро улыбнулся и проговорил: — А вот и он. Я всё ждал, когда же он появится. Артур резко развернулся в седле, глядя на возвышающийся вдалеке холм. На фоне яркого неба чётко вырисовывался силуэт всадника. Артур не мог разглядеть черт его лица, но сразу узнал его по тому, как замерло от радости его сердце. Всадник дёрнул поводья, сорвался с места, направляя лошадь навстречу Артуру и Хавьеру. У Артура больше не было сил ждать. Он спешился, побежал вперёд на дрожащих ногах. Шляпа слетела с него, но он этого даже не заметил. Он не мог оторвать взгляд от Чарльза, который резко остановил Таиму и спрыгнул с седла. Сияя от счастья, он бросился к Артуру и обхватил его руками так сильно, что даже приподнял в воздух. В эти несколько секунд он был абсолютно, бесконечно счастлив. Забыв обо всём, он прижимал Чарльза к себе, гладя его по спине, обхватывая руками талию. Чарльз сжал его лицо ладонями, собирая губами слёзы с его ресниц. Он что, плачет? Дожили... Он и в самом деле плакал, плакал и смеялся, всё ещё не веря, что это происходит на самом деле, что он жив, здоров, что Чарльз тоже жив, хоть со времён Форта Мерсер на лбу у него остался маленький шрам, а волосы не были такими длинными, как раньше, отросли только до плеч, но всё так же завивались на концах мягкими кольцами. Артур запустил пальцы в его волосы, притянул его к себе и поцеловал в губы, поцеловал так сильно, что Чарльз выгнулся в его руках, откидывая голову назад. Артур ненадолго отстранился, чтобы взглянуть на него, потом снова начал целовать — в глаза, щёки, уголки смеющегося рта, и снова в губы. — Наконец-то, — хрипло выдохнул он, оторвавшись от него. Чарльз прижался лбом к его лбу, держа его за руку и сплетая вместе их пальцы. — Я скучал по тебе, — прошептал он. Хавьер закатил глаза: — «Привет, Хавьер! Рад тебя видеть, Хавьер! Давно не виделись!» — Мы виделись вчера, — сказал Чарльз, обернувшись к нему. — Ты у меня ночевал. — Всё равно. Мог бы и поздороваться, всё-таки ты меня целый день не видел. — Тебя — день, — Чарльз смотрел на Артура сияющими глазами, гладя его по щеке, — а его — целую вечность... — Ладно уж, — Хавьер спешился и подошёл к ним, внимательно взглянул на Чарльза: — Я ему ничего не говорил. Чарльз так же внимательно посмотрел на него, потом кивнул: — Хорошо. — Что? — Артур непонимающе переводил взгляд с одного на другого. — О чём ты мне не говорил? — Это секрет, — Хавьер снова слегка улыбнулся. — Узнаешь, когда придёт время. — Что вы задумали? — проворчал Артур. — Чем вы тут занимались без меня, а? Хавьер только рассмеялся и шагнул к ним вплотную, на несколько секунд обхватил их руками за плечи. — Adios, amigos, — тихо сказал он. — Будьте счастливы, как счастлив за вас я. Чарльз поднял правую руку в знак прощания, приложив левую к сердцу. Артур обнял его за талию. Вместе они смотрели вслед Хавьеру, пока он не скрылся за холмом, потом повернулись друг к другу. Чарльз улыбнулся и погладил Артура по взъерошенным волосам: — Пошли, найдём твою шляпу. Солнце всё ещё стояло высоко, но жары не было, потому что с гор Сьерра-Невада дул сильный ветер. Артур откинулся назад в седле, поднял голову и закрыл глаза, подставляя лицо свежему ветру, пахнущему соснами. Ему снова захотелось смеяться. Чарльз тоже взобрался в седло и весело посмотрел на Артура: — Ты поедешь со мной? — Всегда. — Тогда догони, — Чарльз дёрнул поводья, и Таима тут же сорвалась с места, стремительно помчалась по долине к горам. Артур рассмеялся. — Но! — крикнул он и сжал ногами бока Джилли. Лошадь громко заржала, в мгновение ока срываясь в галоп, и помчалась вслед за Таимой. Артур удерживал поводья одной рукой, легко подскакивая в седле, мчался навстречу ветру, вдогонку собственной тени. Копыта лошади мягко погружались в блестящую траву, наполненную белыми и красными маками. Артур откинул голову назад и закричал, его крик унёсся далеко в чистое голубое небо. Как же давно у него не было такой скачки! В санатории, чтобы не потерять форму, он иногда выезжал на конные прогулки, но это не шло ни в какое сравнение с этой бешеной скоростью, с бьющим в лицо ветром, с замирающим от восторга дыханием! Ему казалось, что его сердце бьётся в унисон со стуком копыт. Ещё немного — и он оторвётся от земли, взлетит высоко над этой цветущей долиной, так высоко, что сможет прикоснуться к острым верхушкам елей у подножия гор, ощутит на губах холодный, пахнущий снегом воздух далёких горных вершин. Он догнал Чарльза у края леса. Последние несколько ярдов они преодолели бок о бок и остановились в тени высоких сосен, громко смеясь. Ветер шелестел в верхушках деревьев, где-то далеко стучал дятел. Пятна солнечного света плыли по тропе, пока они молча ехали сквозь лес. Они ни о чём не говорили, просто наслаждались молчанием. Артур снял шляпу, забыв о том, что его волосы немного поседели, и покраснел, почувствовав на себе взгляд Чарльза. Артур смущённо ухмыльнулся в ответ: — Старею, партнёр. — Тебе идёт. — Да брось. Заметил, как меня разнесло на больничной диете? Бедная Джилли не привыкла к такой тяжести, — он ласково погладил лошадь по крутой шее, та смущённо фыркнула в ответ. Чарльз окинул его таким откровенным взглядом, что у Артура покраснели щёки. — Не заметил. На тебе слишком много одежды, — сказал он невинным голосом, и у Артура покраснели не только щёки, но и шея. Улыбнувшись ему, Чарльз вдруг слегка нахмурился и сказал так же быстро и взволнованно, как когда-то предупреждал о том, что уедет помогать Парящему Орлу: — Артур, я... я должен признаться. — В чём? — нахмурился Артур. — Я пошёл на сделку с властями. — Что? О чём это ты? — Вапити. Они смогли заключить договор с правительством штата Калифорния, и им предоставили землю здесь, — он приподнял руку, точно указывая на обступившие дорогу сосны. — Теперь они живут в Сьерра-Невада. У них неплохая земля. Не очень плодородная, и места дикие, далеко до города, но зато дичи много. И никто не будет их там беспокоить — слишком глубоко в горах. — Это же здорово, — улыбнулся Артур. — Да. Падающий Дождь снова взял меня с собой на переговоры. И я смог убедить чиновника в том, что эта земля недостаточно хороша для белых поселенцев, — на его губах появилась улыбка, но такая горькая и невесёлая, что Артуру тут же захотелось стереть её поцелуем. Чарльз замолчал, потупился, явно собираясь с силами, чтобы продолжить, и наконец заговорил, тихо и взволнованно: — Власти поставили вождю условие — все дети должны учиться в рекрутской школе. Он не хотел на это идти, и я поначалу был очень рассержен, но... в общем... Артур, у меня теперь есть работа. Я настоял, что если они хотят отправить детей в школу, то туда должен отправиться и я тоже. — Извини? — приподнял брови Артур. — Ты же так ненавидишь эти школы. — Ненавижу, — кивнул Чарльз. — Но я подумал... всё равно же заставят, верно? А тут у ребят будет хоть одно знакомое лицо, будет с кем поговорить на родном языке. И я смогу за ними приглядывать. Проследить, чтобы другие учителя не обижали их, не били, не морили голодом. — Другие учителя? Так вы теперь учитель, мистер Смит? — Ну, учитель — это слишком громко. Просто показываю, как читать и писать на английском. Учитывая, что я сам пишу с ошибками, — он махнул рукой, смущённо фыркнул от смеха, но смех получился таким же невесёлым, как и улыбка. — Начальство было, конечно, не в восторге, но в ту школу мало кто рвётся работать. Далеко от города, жалованье маленькое. А тут я, единственный, кто готов работать и при этом знает лакотский. И ещё я выследил бухгалтера, который деньги уволок и пытался сбежать в Орегон, это тоже помогло, мне кажется, — закончил он очень серьёзно, но Артур не мог удержаться от улыбки, и Чарльз тоже улыбнулся в ответ: — Знаешь, ребята в первый день так перепугались. Сидели за партами тихо-тихо. Я и сам был напуган. Поначалу вообще ничего сказать не смог. Но тут явился директор и сказал, что всем мальчикам надо отрезать косы, и я как будто очнулся. Сказал, что этого не будет. Кажется, я здорово напугал этого типа, он прямо пулей из класса вылетел. — И тебя не уволили? — Пока нет, — Чарльз снова улыбнулся. — Ребятам сразу стало лучше. Поняли, что они не одни. Некоторые плакали, но после этого перестали. И знаешь, после этого стало как-то проще. Мы начали учить алфавит, я читал им книги вслух... очень непривычно было говорить так много, у меня под конец дня язык просто отнимался. Правда, потом стало сложнее. Через месяц к нам привезли апачей из резервации на севере штата. Эти были такими напуганными, трудными, говорили только на своём языке, задирали моих ребят. Даже драки были. Один из учителей решил собрать всех в футбольные команды, чтобы они агрессию выплёскивали, — Чарльз недовольно надулся, и Артур снова улыбнулся: — Смотрю, вы недовольны, профессор Смит? — Просто это дурацкая игра, сплошная беготня, и мячом по голове может прилететь! — с жаром заявил Чарльз, и только тут понял, как Артур его назвал. Изумлённо заморгал: — Эй, перестань! Никакой я не профессор! Кончай ржать, Артур!!! Артур не мог перестать смеяться, и в конце концов Чарльз тряхнул головой и засмеялся вместе с ним. И только спустя минуту Артур вспомнил кое-что — и смех сразу же стих: — А как другие индейцы восприняли это? Чарльз тоже перестал смеяться, грустно вздохнул: — Не очень хорошо. Мато и его сестра поддержали меня. Но старейшины сказали, что я предал свой народ. Падающий Дождь пытался убедить их в том, что я хотел как лучше, но... я видел, что он тоже разочарован. А Парящий Орёл был просто в ярости. Пригрозил мне, чтобы я не смел и близко подходить к резервации. Сказал, что если он только заметит меня, то тут же убьёт на месте... Артур, убери револьвер обратно, пожалуйста! — Да я этого ушлёпка сам так отделаю, что неделю сесть не сможет! — прорычал Артур, но револьвер всё-таки убрал. Чарльз покачал головой: — Всё в порядке. Знаешь, когда этим летом родители приехали за своими детьми в школы, я даже не хотел к ним выходить. Не знал, как буду смотреть им в глаза. Но оказалось, они рады меня видеть. Ребята отправляли им письма, писали, как я помогал им освоиться, представляешь? Я и не думал, что они научатся писать так быстро! — на его губах снова расцвела улыбка. На этот раз — без тени грусти. Счастливая и гордая. И Артур был счастлив и горд за него, хоть в сердце ещё продолжали гореть искры гнева на лидеров племени Вапити. Никто не посмеет обвинять его Чарльза в предательстве, унижать его и угрожать ему! Он понимал, что Чарльз сделал очень сложный и тяжёлый выбор, и наверняка провёл немало ночей без сна, мучаясь сомнениями и печалью, но, как всегда, поступил правильно. Он умный, добрый, он станет отличным учителем — Артур убедился в этом на собственном опыте. Он был уверен в том, что дети племени Вапити — да и все прочие, которым доведётся попасть в эту школу — будут любить его так же, как сам Артур любил Хозию. И, может, когда-нибудь Парящий Орёл сможет помириться с Чарльзом... главное, чтобы не заставлял его снова рисковать жизнью. — О, мы приехали, — сказал вдруг Чарльз и натянул поводья. Перед ними открылась небольшая поляна у ручья. На поляне возвышался деревянный дом, часть лужайки рядом с ним была огорожена забором. Чарльз спешился и открыл калитку в заборе, заводя лошадь внутрь. — Что это за место? — Артур тоже спешился и подошёл к крыльцу, провёл рукой по резному столбу, подпирающему козырёк крыши. — Часть моей доли, — отозвался Чарльз. — Тебе нравится? — Да, — Артур улыбнулся ему. — Чёрт возьми, парень! Дом, работа! Да ты взрослеешь! — Кажется, да. Заходи! У меня для тебя новость, самая лучшая новость. Он сказал это так взволнованно, с такими сияющими глазами, что Артур приподнял бровь: — Что, даже лучше, чем то, что у тебя есть работа и крыша над головой? — Намного. Пойдём. Чарльз открыл дверь. Большая комната, в стене справа две двери. Артур окинул взглядом чисто вымытый стол без скатерти, тяжёлые деревянные стулья, связки трав под потолком, пёстрое индейское одеяло на стене, и ему вдруг с особенной остротой вспомнился «лучший отель штата Нью-Остин», каменная хижина на берегу Сен-Луис, их недолгое пристанище, в котором он испытал столько счастья и столько тревоги. Он знал, что никогда не забудет тот дом. Но и этот дом был хорош. Он был просто идеален. — Садись. Чай будешь? — спросил Чарльз. Он разжёг огонь в печке, поставил на неё жестяной чайник, потом подошёл к шкафчикам на стене. Артур поднялся со стула и подошёл к нему со спины, обхватил за талию, уткнулся лицом в волосы. Провёл губами по мягким завиткам над впадинкой затылка, нашёл среди чёрных прядей маленькую лысинку в том месте, где Билл Уильямсон вырезал кусочек скальпа. Чарльз немного напрягся, но Артур обнял его крепче, поцеловал кругляш безволосой кожи, отвёл одной рукой прядь волос за ухо и поцеловал мочку, потом изгиб челюсти, с глубоким жадным волнением отмечая, как Чарльз напрягается и слегка выгибается, как сжимаются его кулаки, прижатые к столу под шкафчиками. — Мне здесь нравится, — хрипло прошептал Артур ему на ухо, гладя его по груди, и Чарльз прерывисто вздохнул, выгнулся чуть больше. — Покажешь спальню? — Д-да, — выдохнул Чарльз и тут же ловко вывернулся из его объятий. — Но подожди, ладно? Я ещё не рассказал тебе самую важную новость. — Ты не мог бы рассказать свою новость после того, как трахнешь меня? — прорычал Артур, проводя рукой по его шее, запуская пальцы под воротник рубашки. Чарльз перехватил его руку, поцеловал костяшки пальцев и отступил на шаг: — Не мог бы. Это очень важная новость. — Ну, валяй. —Тебе лучше сесть. — Ладно, — ворчливо сказал Артур, грохаясь на стул, расставляя ноги, чтобы брюки поменьше давили на член. — Что у тебя? Чарльз подошёл к полке на стене и достал оттуда какой-то листок бумаги. Он обернулся к Артуру, его губы дрожали от сдерживаемой улыбки. — Джон Марстон, — выдохнул он. — Джон Марстон здесь, в Калифорнии. На золотых приисках. Я написал ему сразу, как узнал, и три дня назад получил ответ. Он положил листок на стол. Артур уставился на бумажный прямоугольник, не зная, что сказать. За эти полтора года он не переставал думать о Джоне, много раз воображал себе, где он, что делает, как поживает Эбигейл, каким большим, наверное, стал маленький Джек. Его пальцы дрожали, когда он брал письмо. Чтобы скрыть своё волнение, Артур кашлянул и хрипло спросил: — Этот идиот даже имя не сменил? — Вообще-то, сменил, — отозвался Чарльз, слегка закусив губу, сдерживая смех. — Он теперь Джим Милтон. — Милтон?! Господи, совсем мозгов нет... — усмехнулся Артур и начал читать: «Чарльз, Я до сих пор не могу поверить, что действительно получил твоё письмо. Прошло уже пять дней, и я много раз собирался написать ответ, но не находил слов. Все эти месяцы я был уверен, что больше никогда не увижу ни тебя, ни Артура. Я думал, что он умер там, на Роаноке. Спасибо, что спас его. Я не знаю, как сказать это лучше. Просто — спасибо. Артур. Брат мой. Я никогда не забывал о тебе и о том, чем ты пожертвовал ради меня, ради моей семьи. Я благодарен тебе за то, что ты помог мне понять, что по-настоящему для меня важно. Нам с Эбигейл и мальчиком сейчас непросто, здесь, на этом прииске, очень много работы, и почти нет золота, так что наверняка в ближайшее время мы отправимся куда-нибудь ещё. Но сперва мне хотелось бы повидаться с тобой. В последнее время я много думал. Мне кажется, я должен начать по-настоящему достойную жизнь, по крайней мере, попробовать. Я хочу, чтобы Эбигейл стала моей женой. Я собирался подарить ей кольцо, которое ты мне оставил. Конечно, если ты против, я верну это кольцо тебе. Хавьер. Я долго злился на тебя. Я хотел ненавидеть тебя за то, что ты не помог мне и отвернулся от меня. Но я знаю, что Чарльз не стал бы врать мне. Ты помог Артуру, и теперь я чувствую, что у меня больше нет ненависти к тебе, на самом деле, этой ненависти никогда и не было. Ты мой брат, Хавьер. Я желаю тебе удачи, где бы ты ни был. Дж. М.» — Теперь понятно, о чём вы с Хавьером говорили, — проворчал Артур. — Надо же, он много думал. Вот это для меня новость... — Перестань. Я знаю, что ты его любишь. — Ага, безнадёжно, — Артур вновь склонился над листком, прочитал вслух: — «Нам с Эбигейл сейчас непросто... наверняка в ближайшее время мы отправимся куда-нибудь ещё...» Кажется, маленькому Джонни опять нужна помощь. Я думаю, остатки моих денег вполне помогут ему начать достойную жизнь, которой он так хочет. — Думаешь, он в серьёзной беде? — Нет, — отозвался Артур, складывая письмо. — Если бы он по-настоящему попал в беду, он бы написал: «Старик, у меня всё отлично, не приезжай». Ты же знаешь Джона: он слишком гордый и упёртый, нипочём не признается, что ему нужна помощь. — Кого-то он мне напоминает, — пробормотал Чарльз, поднимая брови. — Я... Я знаю, где этот прииск. Я провожу тебя к ним. — Конечно, проводишь. Вместе съездим. Чарльз нервно дёрнул уголками рта, сложил руки на груди, закусил губу. Что-то холодное, испуганное промелькнуло в глубине смелых карих глаз. Он явно был очень взволнован. Артур и сам что-то встревожился. Он вдруг понял, что Чарльз всё это время обходился с ним как с гостем. Он что, хочет выпроводить Артура? У него кто-то появился? И тот поцелуй при встрече был лишь импульсивным жестом? Завидев его встревоженный, непонимающий взгляд, Чарльз улыбнулся дрожащей улыбкой: — Ты... наверное, ты ужасно по ним соскучился. Хочешь, прямо сейчас поедем? У меня сейчас каникулы, много свободного времени. Я помогу вам устроиться. — Чарльз, — Артур внимательно смотрел на него. — Ты чего это, а? Даже чаем старика не напоил, а уже выгоняешь? — Нет! — Чарльз вздрогнул. — Нет. Я всегда буду рад тебя видеть, в любое время, просто... Он же твой брат. И Джек тебе почти как сын, я же видел. Я просто подумал, что когда ты обо всём узнаешь, то захочешь быть поближе к ним. Артур, пойми, я... ты... Ты знал его много лет, он — твоя семья, и тебе нужен дом. Я хочу, чтобы ты был счастлив... Он не успел договорить, потому что Артур поднялся на ноги, с грохотом отодвинув стул, шагнул к Чарльзу и поцеловал его, страстно накрывая ртом его губы, обнимая его так крепко, словно не собирался никогда больше отпускать, всеми своими действиями показывая, что не желает больше слышать ни единого слова. Грубо притянув Чарльза к себе, он поцеловал его сильно, укусив губу, чтобы тот точно знал, кому принадлежит, и только после этого оторвался от его губ и хрипло выдохнул: — Пятнадцать лет. Грёбаных пятнадцать лет я только и слышал: позаботься о Джоне, подумай о Джоне, объясни Джону. Я чертовски долго его опекал. Хватит с меня. Пускай сам строит свою жизнь, а я буду строить свою. Ты хочешь, чтобы я был счастлив? Хочешь, чтобы у меня был дом? — он сжал рубашку Чарльза в кулаках, не давая ему отодвинуться ни на дюйм. — Мой дом — это ты. Я счастлив с тобой. И я останусь с тобой, пока ты не скажешь мне уходить. — А если я никогда не скажу? — прошептал Чарльз. — Значит, я никогда не уйду. Я тебя люблю, и ты от меня не отделаешься. Чарльз схватил его, прижав ладони к голове, и поцеловал так страстно, так порывисто, что сразу стало ясно — он до конца боялся, что Артур его оставит, что за этот долгий год его чувства изменились. Артура это немного задело, но он решил это не показывать. В конце концов, он сам прекрасно знал, каково это — сомневаться в себе, не верить, что ты достоин любви. Но сейчас ему было не до того, чтобы обсуждать чувства. Его тело горело, с каждой секундой ему становилось всё жарче в его новом неудобном костюме. Он с силой гладил Чарльза по бёдрам сквозь тонкие замшевые штаны, чувствовал, как растёт его возбуждение. Всё ещё обнимая Чарльза, он повернул его, начал подталкивать в сторону приоткрытой двери, за которой виднелась кровать. Чарльз улыбнулся ему: — Ты точно уверен? — Это допрос, профессор Смит? — Артур толкнул его так, что они вместе ввалились в соседнюю комнату. Чарльз улыбнулся снова, лукаво и хитро: — У меня ведь скоро учебный год. Я не смогу ходить с тобой на охоту так часто, как раньше. — Сам справлюсь, — Артур потянулся к пуговицам его жилета, расстёгивая их так быстро и ловко, что сам себе удивился бы, если бы не был так возбуждён, настолько, что голова кружилась. Чарльз нежно обнимал его, гладил его волосы, медленно расстёгивал его жилет и рубашку, целуя каждый дюйм открывающейся кожи. Ему явно хотелось поиграть, продлить подольше эти счастливые минуты, но Артур не мог похвастаться самоконтролем. Он чувствовал себя нетерпеливым, как будто ему было не тридцать восемь, а восемнадцать. Он ждал слишком долго. Чертовски долго. — Мне придётся уезжать на работу, — прошептал Чарльз, целуя его плечо, медленно расстёгивая брюки. — Это далеко отсюда. Мне придётся ночевать там, приезжать только раз в неделю... Артур рывком стянул расшитый бисером жилет с его плеч, бросил его на пол: — Отлично, порисую в тишине и покое. Чарльз наконец справился с его брюками, запустил ладонь в расстёгнутую ширинку, погладил член, уже напряжённый до боли, натянувший хлопковое бельё: — Я буду возвращаться таким уставшим... — А мне того и надо, — Артур распахнул воротник рубашки Чарльза и сильно, почти укусив, поцеловал его в ключицу, прежде чем толкнуть его на кровать и опуститься на него сверху. Чарльз прерывисто вздохнул, его глаза потемнели. Артур стянул с него рубашку через голову, прижал опутанные тканью руки к матрасу у него над головой, снова склонился и поцеловал припухшие губы, затем прильнул к шее и ключицам, оставляя на них маленькие лиловые засосы. Наконец Чарльз застонал, дёрнул руками и легко освободился из его хватки, а потом одним рывком стянул с него штаны. — Так-то лучше, — проворчал Артур, и улыбнулся, услышав в ответ сдавленный смешок. Меньше чем через минуту они уже лежали на кровати совершенно обнажённые, чувствуя друг друга только кожей. Артур с восхищением целовал и гладил тёмную кожу своего возлюбленного, такого красивого, широкоплечего и стройного. По сравнению с ним он чувствовал себя совершенно невзрачным: старый, седой, слишком много волос, слишком много веснушек. Должно быть, эта мысль отразилась у него на лице, потому что Чарльз внимательно посмотрел на него, а потом повалил его на кровать и поцеловал так горячо, что у Артура даже дыхание перехватило. Оторвавшись от его губ, Чарльз посмотрел на Артура с таким восторгом, словно видел перед собой самое прекрасное зрелище на свете. — Так и есть, — прошептал Чарльз. Артур вспыхнул: — Я что, сказал это вслух?! Чарльз глухо рассмеялся и взял Артура за подбородок: — Ты — самое прекрасное зрелище на свете. Он наклонился и поймал его губы в тёплом и нежном поцелуе, его пальцы ещё раз погладили подбородок Артура, его, шею, грудь... скользнули по животу к напряжённому члену. Артур дёрнулся, закусил губу, сдерживая стон. Чарльз обхватил его рукой, начал легко двигать запястьем, надавливая пальцами на чувствительную кожу. Артур погладил его по спине, чувствуя под пальцами глубокие шрамы, и Чарльз на миг напрягся, но Артур лизнул его в уголок рта, вовлекая в новый поцелуй, более страстный и глубокий, а сам провёл руками по спине вниз, до талии, и вдавил кончики пальцев в восхитительные мягкие ямочки на пояснице. Чарльз прижался губами к его плечу, ласково покусывая его и касаясь кожи языком. А потом — и вот тут уже сам Артур напрягся — начал спускаться ниже, целуя грудь и живот. Его длинные волосы скользили по телу Артура, доставляя почти такое же удовольствие, как прикосновение его губ, и когда мягкие завитки коснулись члена, Артур простонал: — Мой хороший... ты можешь этого не делать, если не хо... о! Чарльз провёл языком по напряжённой плоти снизу доверху, осторожно и старательно, потом ещё раз. Затем положил руку Артуру на живот: — Слушай, я раньше ни разу этого не делал, так что... лежи смирно и не толкайся вперёд, о’кей? Всё-таки у неопытности есть свои минусы, подумал Артур. Впрочем, он был уже настолько возбуждён, у него настолько давно не было хоть чего-то, что сейчас он всё равно наслаждался происходящим. Чарльз был очень нежен, очень осторожен, и если пару раз, забывшись, он и коснулся чувствительного местечка зубами, то его нежность даже эти ошибки сделала возбуждающими и приятными. Гладя его по волосам, Артур вспоминал жаркие фантазии, которым предавался в Роудсе, сидя в ванне. Реальность была намного, намного лучше. Ему стоило большого труда лежать смирно и не толкаться вперёд, особенно учитывая, что в голову лезла мысль о том, что надо бы показать Чарльзу пример того, как это делается. Возможно, предварительно привязав его руки к спинке кровати. От этой картинки Артур едва не кончил, и разочарованно всхлипнул, когда Чарльз выпустил его из плена своих мягких губ. Опустив голову ему на бедро, одной рукой поглаживая живот, другой медленно сжимая скользкий от слюны член, Чарльз очень тихо спросил: — Артур, а ты не мог бы... ну... — Да говори уже, — простонал Артур. — ... залезть на меня? Сверху? Чёрт. От этой мысли кончить захотелось ещё сильнее. Артур улыбнулся, кивнул, и Чарльз вытянулся на спине, схватил с прикроватного шкафчика маленькую баночку. Артур ласково погладил его по щеке: — Мало было сегодняшней скачки? Закрыв ему рот поцелуем, Чарльз запустил пальцы в баночку, затем поднёс их к ложбинке между ягодиц Артура, оглаживая и разласкивая, пока Артур, тоже смочив ладонь смазкой, обхватил их члены вместе, медленно сжимая и потирая друг о друга, недостаточно сильно и быстро, чтобы кто-то из них кончил, но достаточно, чтобы оба дышали часто и жарко, чтобы по коже ползли капли пота, чтобы в голове не осталось никаких мыслей, кроме отчаянного желания стать ближе. Наконец Артур почувствовал себя готовым и начал медленно опускаться на член Чарльза, пока тот ласкал его дрожащей рукой, сжимая член Артура у основания и проводя пальцами вверх, останавливаясь и лаская головку круговыми движениями большого пальца. Артур уперся руками в широкую грудь Чарльза, выпрямился и начал покачиваться на нём, вверх-вниз, всё быстрее и быстрее, объезжая его, как необузданного коня, слушая хриплые стоны, наслаждаясь тем, как чужие пальцы впиваются ему в бёдра. — Вот так, мой хороший, — шептал Артур, сжимая его плечи, насаживаясь на него до упора, и его шёпот срывался на дрожащие стоны. — Ты мой. Только мой. Неожиданно Чарльз приподнялся и сел на кровати, всё ещё держа Артура за бёдра, сам двигая его и насаживая на свой член с такой лёгкостью, будто Артур вообще ничего не весил. Артур обнял его за шею, они сплелись губами и языками, двигаясь в едином прекрасном ритме, и наслаждение постепенно наполняло их полностью, до краёв, пока волна восторга не накрыла обоих. В этот раз они впервые кончили вместе, и это было восхитительно и сладко. Вздрагивая от колких волн удовольствия, Артур чувствовал, как Чарльз содрогается внутри него, и у него кружилась голова от нежности и страсти. Всё ещё не в силах оторваться друг от друга, они лежали на смятых простынях и пытались отдышаться. Чарльз положил голову Артуру на грудь, поглаживая пальцами его плечо. Артур обнял его, перебирая пальцами волосы, очерчивая линии шрамов на спине. Сквозь блаженную тишину он различил далёкий шелестящий шум, и приоткрыл глаза. Окно над кроватью было мокрым, по стеклу стекали капли воды. — Кажется, там дождь пошёл, — заплетающимся языком пробормотал Артур. — Ммм, — промычал Чарльз, прижимаясь губами к его груди. — Кажется, мы сегодня уже никуда не поедем, — продолжал Артур. — Ммм... — Кажется, нам стоит остаться в постели, если мы не хотим простудиться. — Ммм... Артур снова провёл рукой по его волосам, собирая их в смешной коротенький хвостик, потянул, и Чарльз послушно приподнял голову. Артур хитро улыбнулся, провёл пальцем по его распухшим от поцелуев губам: — Чем бы нам заняться? Чарльз улыбнулся в ответ и промурлыкал: — Даже не знаю... Он приподнялся, потянулся к Артуру, почти касаясь губами его губ, но вдруг из соседней комнаты донеслось громкое шипение. — Чёрт! — Чарльз тут же вскочил, схватил брошенный на пол комбинезон. — Это, наверное, чайник! Быстро надев нательный комбинезон, он метнулся в соседнюю комнату. Артур смеялся, свесив ноги с кровати, пытаясь натянуть комбинезон, но ему никак это не удавалось. Когда наконец удалось, то он выглянул в соседнюю комнату. Чарльз уже одержал победу в битве с чайником и вытирал с пола пролитую воду. Смеясь, они навели порядок, заварили кипятком чайные листья, и вскоре совершенно забыли о них. Усадив Артура на кухонную тумбу, Чарльз жадно целовал его в губы, гладил пальцами кожу под комбинезоном, а Артур обхватывал его ногами, запускал пальцы в волосы, царапал шею. Потом они долго лежали в постели, и Артур обнимал спящего Чарльза, слушая шелест дождя. Завтра они встанут пораньше, покормят и оседлают лошадей, и поедут на север штата, на золотые прииски. Разумеется, он не станет забирать обратно своё кольцо; он полностью одобрял планы Джона. Надо будет — лично напялит это кольцо на палец Эбигейл и потащит этих двоих к священнику. И деньги отдаст им в качестве свадебного подарка: тогда точно не посмеют отказаться. Артур думал о том, как Чарльз будет возвращаться с работы и рассказывать о том, как прошла его неделя, так увлечённо и подробно, как рассказывал истории только ему одному. Как они встретят первую зиму в своём доме. Как будут уходить на охоту вдвоём прохладными, прозрачными осенними утрами. Как будут вести долгие разговоры, глядя в танцующие языки пламени. Артур слишком хорошо знал эту жизнь, чтобы верить в то, что каждый день будет так же прекрасен, как этот. Он знал, что впереди их ждёт ещё много трудностей. Им придётся провести остаток жизни под вымышленными именами, скрывать свою любовь от всех, кроме самых близких людей. Им придётся бороться за выживание. Возможно даже, что им однажды придётся столкнуться с врагами, старыми и новыми. Артур знал, что им будет непросто. Но точно так же он знал, что они будут вместе. Что бы ни случилось. Всегда.