Where the Archangels go

— Посылка для мистера ворчуна! — выпаливает Ястреб, залетая ногами вперёд в офис Энджи. Тот даже не поднимает взгляда. — Если это цветы, я даю тебе три секунды, чтобы выбросить их в окно. — Фанатка подарила! — Ястреб лжёт. — И что мне надо было сделать? Отказаться? Они стоили 15.99. — Ястреб. — Тебе нужно развеяться, — говорит Ястреб, вытаскивая ручки из кружки Энджи и ставя цветы внутрь. Они немного перевешивают, — Жжение сказала, что ты весь день сидишь в офисе. — И давно вы с ней дружите? — А кто с ней не дружит? Эй, эй, я знаю одно хорошее место с жареной курицей рядом со станцией. Мы должны сходить. Энджи ловит цветы как раз в тот момент, когда они начали опрокидывать кружку. Вместо того чтобы выбросить их в мусорное ведро, он просто лениво подпирает их книжкой. Эта мысль настолько удивительно приятна, что трогает Ястреба до глубины души. — В отличие от тебя, мне есть чем заняться. — В чём смысл развода, если ты просто заново женился на работе? Ай! Аккуратнее с перьями! Прости, прости... Боже, я просто сделал замечание, остынь. Энджи дымится, и Ястреб тушит пламя на кончиках крупных перьев. — Почему ты в городе? Я думал, ты ведёшь стажировки. — Так и было, но Сотриголова позвал своих маленьких утят обратно в гнездо, как ты, наверное, знаешь. Хорошо справился, кстати, с нарушителями спокойствия. Так ты пойдёшь со мной есть или как? Висок Энджи пульсирует, и Ястреб перегибается через край стола, пока Энджи не потирает лоб и не вздыхает. — Ты должен предстать в суде за каннибализм. — Я не курица! Забыл, как меня зовут? У меня нет ... — Ястреб делает ладонью подобие гребня на макушке, и, возможно, впервые Энджи напрягается, сдерживая смех. — Прекращай. — Эй, я могу прокукарекать, если это сделает тебя… Ауч! Ладно! Блин, ты за рулём или как? Энджи, схвативший его за воротник рубашки, возвращает его обратно на землю и поправляет рукава, как в каждом из эротических снов Ястреба. — Ну, мы, разумеется, не полетим. — В жизни всё нужно попробовать. — Яйца курицу не учат. — Ой, и кто из нас ещё курица, дорогой? Выражение лица Энджи стоило того, чтобы чуть не погибнуть.

* * *

Ястребу приходится сидеть за столом прямо, вытянувшись в струнку, чтобы рубашка не царапала спину, будто ногти по классной доске. Он подумывает о том, чтобы просто сорвать её, но даже шокированное лицо Энджи того не стоит. У Энджи традиционный стол на полу. Вероятно, одна из горничных помогла с ужином, но это всё равно мило (Ястреб хотел бы уметь готовить, но ему никогда не хватало ни времени, ни сил). Еда вкусно пахнет, и Ястреб надеется, что ему удастся сохранить её в себе. Ястреб мечтает перенестись три месяца назад, когда они ели суши в офисе Энджи и болтали о героях и своих стажёрах. Теперь всё, что видит Ястреб, — это шрам на горле Энджи и его собственные руки, которые не могут оставаться неподвижными. Он старается не брезжать металлическими палочками для еды о свою тарелку слишком громко, бряк… тук… тук… хватит! — Физиотерапия завтра? — спрашивает Энджи. Ястреб вздыхает. — Да. Пустая трата времени. Если бы я хотел ходить кругами в течение часа, я бы делал это сам. Энджи не спорит с ним, но почтительно делает глоток воды. — Продолжай в том же духе, и они оставят тебя в покое. — Тебя достают из-за психолога? — Да. Ястреб очень хорошо умеет выдумывать ложь для психологов и их маленьких красных кушеток. Если он расскажет им какую-нибудь дурацкую историю о том, как он спит с плюшевым животным, они решат, что в детстве его просто никогда не обнимали (правда), и не заметят всего остального дерьма, крутящегося в мозгу Ястреба (тоже правда). — А ты ходил? — Не в твоём возрасте, — бормочет Энджи, и Ястреб фыркает. Смеяться больно, но не слишком тяжело. Напряжённое выражение на лице Энджи чуть смягчается. Его дорогие часы щелкают по столу, когда он ставит свою чашку, — я тоже не так хорош в этом. В его словах недосказанное «но я стараюсь», и от этого сердце Ястреба обливается кровью. — Я думаю, мы похоже больше, чем ты привык считать, — улыбается Ястреб. Энджи закатывает глаза, и на несколько секунд Ястреб отвлекается от боли в спине. — Ешь. Тебе нужно набрать вес, если хочешь вернуться в строй. Ястреб судорожно сглатывает. Под столом он сжимает ткань своих спортивных штанов. Ему удаётся улыбнуться, в то время как его сердце разрывается. — Ты действительно думаешь, что я всё ещё могу быть героем, не так ли? — Ты сказал, что хочешь быть героем, у которого много свободного времени, — вспоминает Энджи, и Ястреб замолкает, — а не что хочешь перестать быть им. Ястреб чувствует свои крылья. Они трепещут и сжимаются, тёплая тяжесть одеялом обвивается вокруг него. Ястреб не знает, почему он это произносит. Слова просто слетают с его губ. — Ты бы дал Шото уйти? Ястреб видит его рефлекторную реакцию. Широкие плечи Энджи напрягаются, и становится очевидно, что на мгновение ему приходится бороться с самим собой. — Я… не знаю. Я никогда об этом не думал. Ответ Энджи честен. Он не лучший, но зато правдивый, и это то, что всегда привлекало Ястреба. Старатель – не тот человек, который будет улыбаться сквозь стиснутые зубы и лгать (это так знакомо, так легко), а скорее тот, кто говорит от всего сердца. Этот человек пытается перестроить себя с нуля. А что делает Ястреб? Впадает в безумие? Сдаётся? Он произносит: — Когда у тебя будет ответ, я скажу тебе свой. Энджи не отвечает.

* * *

Иногда Токоями пишет ему, спрашивает, всё ли в порядке. Он пишет всегда, когда ему хуже всего, когда он хватается за раковину в ванной, цепляется за стены, чтобы не скатиться вниз, вниз по спирали. Ястреб умудряется написать в ответ что-нибудь короткое и милое, вроде: «всё хорошо! спасибо, малыш! как дела в школе?» прежде чем он снова оказывается на полу, свернувшись калачиком на ковре и сдерживая крик. Между приступами боли он ищет себе квартиру. Энджи предоставил ему жильё, но Ястреб по-прежнему не хочет доставлять хлопот. Если эти... приступы будут продолжаться, может быть, даже останутся с ним навсегда, Ястребу придётся придумать, как с ними справляться. У него получится. Эй, если Ястреб будет держать свои тревоги в себе достаточно долго, всё просто пройдёт. Это уже работало в прошлом, так что не стоит чинить то, что не сломано. А, может быть... Нет, Энджи будет всё равно.

* * *

Из своих наблюдений Ястреб понял, что Энджи уходит, чтобы поужинать со своей семьёй, каждую пятницу. Ястреб хотел бы, чтобы его мозг не зацикливался на этой крошечной детали, но увы. Он лежит на полу, потому что не может заставить себя забраться в постель. Его лицо вспотело, и он сломал ноготь о деревянную перекладину, пытаясь ухватиться за что-нибудь, за что угодно. Он оставил телевизор включённым, чтобы отвлечься, но любой дополнительный шум питает его мигрень, и Ястреб шарит рукой по тумбочке в поисках пульта. Он уже принял сегодняшнее лекарство, но он, чёрт возьми, не может дышать. Шрамы настолько тугие, что Ястреб чувствует, как они натягивают мышцы на его руках, сковывают локти, шею и челюсть. Он пытается дышать через нос, пытается нащупать свой телефон. Ему нужно отвлечься, ему нужно что-нибудь, ему нужно всё, что угодно. Энджи нет дома. Ястреб вздрагивает. Нет! Она ненастоящая. Он хватается за голову и пытается успокоиться. Хватит. Это. Надумывать. Его спина выгибается дугой. Ястреб хватается за ножку кровати, и его ногти царапают деревянный пол, когда он пытается встать на колени. Хватит! Хватит! Ястреб пытается закрыть глаза, но ему становится ещё хуже (всё вокруг синеет). Его мышцы напрягаются, и Ястреб убирает пот с глаз. Ястреба уже пытали, и точка. Но сейчас его тело сдаётся, будто он нападает на самого себя. Он сильнее этого – умственно, физически, держись, держись. Да пошло оно всё. Он не особо грациозен, когда с грохотом открывает аптечку Энджи, но достаёт то, что ему нужно, и сбегает, прежде чем открывается входная дверь. К тому времени, как начинает действовать лекарство, облегчение наступает настолько быстро, что впервые за несколько недель он вырубается.

* * *

Ястреб чувствует запах. Сначала горелых волос, потом кожи, потом костей. Щека в грязи, ботинок на спине и пальцы у черепа – о, они тянут и их! Этот запах, чёртов запах! Хватит! Его мозг повторяет: «ты это заслужил. Скоро всё закончится. Ты это заслужил. Скоро всё закончится». А потом ничего не закончилось. И он остался жив. У Ястреба болит горло. Ему так больно. Почему? Почему он трясётся? Он проглотил песок? Он задыхается? Не в хорошем смысле. Его руки не двигаются, ноги чем-то придавлены. Он пытается дышать, но воздух не подступает, и он задыхается. Он погибнет, поглощённый чёрным и синим и погрязший в собственных грехах… — Ястреб! Он просыпается с криком. Ястреб слышит биение сердца в барабанных перепонках, и от недостатка железа у него темнеет в глазах. Его руки прижаты к кровати. Ястреб сопротивляется, и хватка становится крепче. Его запястья такие маленькие в руках Энджи. Такие хрупкие. — Даби, — выдыхает Ястреб. — Нет, — повторяет Энджи, на этот раз тише (как мило), — мы у меня дома. Его здесь нет. Глаза Ястреба бегают туда-сюда, туда-сюда, и… его грудь кажется тяжёлой, такой тяжёлой, что лёгкие не могут наполниться. «Помоги мне!» — кричат его глаза. Энджи понижает голос. — Дыши. Ястреб вдыхает воздух. — Старатель, — хрипит он. Энджи отпускает его запястья, и Ястреб смутно осознает, что всё его тело онемело. — Сколько ты принял? — Энджи нависает над ним, когда Ястреб не отвечает. — Ястреб. Сколько ты их взял? — Две, — шепчет Ястреб. — Только две. Только... Его трясёт. Энджи в ужасе. Должно быть, он напугал его до полусмерти. Комната в полном хаосе. Лампа опрокинута, простыни сброшены с кровати, и Ястреб весь липкий от пота и немного от крови, от того, как поцарапался. Энджи помогает ему сесть, и онемение в спине – такая сладкая милость. У него чешется нос, он чешется, он чешется, он... ай. Ястреб вцепляется в собственные руки, его внутренности дрожат, будто мелочь в автомобильном подстаканнике. Комната тёмная и голубоватая, и волосы Энджи выглядят фиолетовыми. Ястреб едва слышит, что говорит Энджи. Ботинок на его спине, ботинок… и та рука. Твайс. Джинист. Спой что-нибудь, спой что угодно, птичка. — Как часто это происходит? — повторяет Энджи. У Ястреба отекает гортань. — Я не спал три недели, — признается Ястреб, будто преклонив колени на церковной исповеди. Глаза Энджи расширяются. Ястреба прорывает, как чёртову плотину. Он не плакал никогда. Может быть, ребёнком (нет, мама!— не уходи!), но Геройская Комиссия собрала все его слезы и высушила в пыль. Ястреб даже не знает, как плакать, и ему страшно. То, как у него сводит плечи, как будто его вот-вот вырвет, то, как внезапно он ничего не видит. Слезы – это как открыть глаза под водой, это хуже, чем тонуть, это хуже. Ястреб вонзает когти в лицо и случайно царапает лоб, слишком онемевший от обезболивающих, и его душа разрывается на куски. Энджи убирает его руки от лица и тащит Ястреба прямо в свои объятия, а Ястреб даже не задумывается. Он обвивается вокруг шеи Энджи, держась изо всех сил. Слезы катятся по его щекам и с подбородка; это отвратительно, как у него течёт из носа, и он продолжает икать, будто его тело сопротивляется всему происходящему. Энджи кладёт его на кровать так, чтобы он мог сесть, прислонившись к изголовью, и его рука тянется к пояснице Ястреба, где заканчивается рубцовая ткань, и позволяет Ястребу плакать. Он тёплый. Он живой. — Дело не в кошмарах, да? — спрашивает Энджи. Ястреб всхлипывает и трёт глаза тыльной стороной ладони. — Нет. Энджи по натуре не умеет успокаивать, это совершенно очевидно. Но рука скользит вверх и вниз по его боку, и Ястреб не может поверить, насколько это помогает. Как это заземляет его, привязывает прямо к земле. — Скажи мне правду, — настаивает Энджи, — и мы разберёмся в этом вместе. Вместе? По-своему, странно и отстранённо, Энджи всё это время пытался достучаться до него. Ястреб не может понять, зачем. Ястреб не может перестать плакать. — Мне так больно, что я не могу дышать, — признается Ястреб, снова икая, — я не могу спать. Я не могу есть. Это словно… — Ястреб впивается ногтями в плечи Энджи, и тот не вздрагивает, но его глаза распахиваются, — это не прекращается. Это не прекращается! Пожалуйста! — кричит Ястреб, утыкаясь лбом в плечо Энджи. — Сделай так, чтобы это прекратилось. Энджи крепко обнимает его. Объятие от великого Старателя, в ситуации из худших кошмаров Ястреба. Энджи пахнет остро и пряно, как старый одеколон, простое мыло и натуральный мускус. Ястреб эгоистично вдыхает его запах, и, к его собственному удивлению, Энджи позволяет ему. — Мы разберёмся, — твёрдо заверяет Энджи, и знаете что? На секунду Ястреб верит ему. — Их больше нет, — понимает Ястреб дрожащим и надломленным голосом, — их больше нет. Энджи гладит его спину там, где должны быть крылья.

* * *

Следующее утро похоже на похмелье. Нечестно, потому что Ястреб даже не успел смочить горло коктейлем и искупаться нагишом в озере. Когда он просыпается, Энджи нет рядом. Не то чтобы Ястреб ожидал его увидеть, но ему интересно, как многое он выдумал. Мог ли накачанный наркотиком мозг Ястреба вообразить во сне мягкого Энджи, чтобы утешить его в трудную минуту. Дверь открывается и закрывается. Ястреб так удивлён, что не может скрыть крик боли, когда садится прямо. — Тише-тише, — упрекает его Энджи и садится в изножье кровати, — тебе нужно это выпить. Ястреб морщится и вяло садится. Он без рубашки, но, слава богу, Энджи не видит его спины. Сквозь щель в занавесках проникает солнце. — О, визит доктора Тодороки. Это неожиданно. — Ты обезвожен, — замечает Энджи, — и тебе нужно поесть. Сможешь? Ястреб смотрит на миску с рисом. Его желудок крутит. — Тебе ответ покороче или подлиннее? — Скажи правду. — Меня, вероятно, вырвет в течение часа. Энджи прищуривает глаза. Ястреб понимает, что так он выражает эмоции. — Всё так плохо? — Меня отпустило, — коротко говорит Ястреб. Он пьёт воду, которую предлагает ему Энджи, и берёт миску с рисом просто как нечто тёплое, чтобы подержать. — Мне нужно увидеть твою спину. Ястреб замирает. Он смотрит на вмятину в стене, которой вчера там не было. Ой. — Она зажила. — Ястреб. — Там ничего нет, тебе не нужно ... — Что-то не так, — рычит Энджи, — ты не можешь продолжать лгать себе. — Но, сэр, у меня так хорошо получается, — воркует Ястреб, откидываясь головой на спинку кровати. Энджи снова забирает миску у него из рук. — Переворачивайся. — Нет. — Ястреб. — Ты не хочешь это видеть, — раздражённо ворчит Ястреб, — правда. Сердитое пламя вспыхивает на щеке Энджи и испаряется в дым. — Я начинаю терять терпение. Покажи мне свою спину, или я сейчас же отвезу тебя к доктору. Ястреб сглатывает. Он стискивает кулаки, оставляя на ладонях маленькие полумесяцы, когда смотрит Энджи прямо в глаза. (Красивый синий цвет. Точно такие же, как небо, в котором он когда-то летал). Энджи прищуривает глаза, и это пугает. Ястреб сдаётся из уважения к человеку, который приютил его, который кормил и защищал его. — Ну ладно. Я пытался пощадить тебя. — Заткнись и переворачивайся. Ястреб слушается. Энджи ставит колено на кровать, и матрас скрипит, когда Ястреб сжимает глаза от боли. Его мышцы мгновенно сжимаются; спазм снова поднимается по рукам, и вниз, к пояснице. Энджи нежно (о, так нежно) гладит ткань шрама, и Ястреб приглушает стон подушками. — Какой ужас, — произносит Энджи. Похоже, он затаил дыхание. — Мм, ну спасибо. Ястреб знает, как это выглядит. Он крутился перед зеркалом, чтобы посмотреть. Врачи пересадили кожу и залатали ему спину, как могли, она осталась бугристой и тугой, сшитой вокруг лопаток, и это зрелище не из приятных. Ястреб может попрощаться со своей модельной карьерой. Энджи надавливает на один из узлов ткани, и Ястреб напрягается, задыхаясь от раскалённой добела боли. — Ожог зажил. Но твои мышцы... кожа болит? Ястреб качает головой. — Только иногда. В основном, ай, внутри. Энджи глубоко дышит. Ястреб поворачивается, чтобы увидеть его лицо, – он задумался. — Итак, тебе всё-таки было больно. Ястреб ощетинивается, прежде чем понимает, к чему ведёт Энджи. Ведь с его точки зрения, какой-то мальчишка пробрался в его аптечку и чуть не передознулся из-за старой зависимости. — Прости, — бормочет Ястреб, — я просто хотел, чтобы это прекратилось. — Я звоню своему врачу. — Но ты же сказал...! — Неважно, что я сказал, — встаёт Энджи, — одевайся. Будем разбираться. И в то время как живот Ястреба сжимается от страха, его сердце взлетает, потому что это больше, чем обещание от Тодороки Энджи. Это заявление от Старателя, и разве не этого он всегда хотел? Чтобы этот мужчина по-настоящему, по-настоящему посмотрел на него? Как же он жалок.

* * *

Ястреб пытается дойти до машины, не осознавая, насколько он ослаб. Земля уходит из-под его ног, и Энджи поднимает его, будто он ничего не весит. Его ноги отрываются от земли впервые за последние месяцы, и Ястреб сразу же впадает в панику. — Вниз, вниз, вниз! — Ястреб начинает петь, прежде чем закричать, — пожалуйста, я могу... сам. Энджи медленно опускает его обратно. — Прости. — Ты не виноват, — откашливается Ястреб. Его лицо горит, боже, какое смущение, — мне просто... нужно это сделать самому. Энджи отпускает его идти в своём собственном темпе к машине, потом на стоянку, потом в кабинет врача. Ах, скучные бумаги и залы ожидания, перенесёмся сразу к рентгеновскому аппарату, где его одевают в забавный маленький жилет, и Ястребу приходится прикусить язык, чтобы не закричать. Ястреб ненавидит, когда его тычут и подталкивают. Ему хватило этого в больнице (чёрт, и в штаб-квартире Комиссии), и Ястребу очень не нравится быть здесь, но он делает все возможное, чтобы шутить с медсёстрами. Энджи выглядит слишком большим для стула, на котором он сидит. Это единственная забавная вещь в этой ситуации. Они ждут результатов, когда Энджи говорит: — Она хирург, который оперировал моё лицо. Я ей доверяю. Ястреб поднимает брови, готовый сказать: «хорошо...и?» Но это, должно быть, своеобразная попытка Энджи успокоить его. — Хорошо, Санта Клаус, я тебе верю. Энджи хмурится, а Ястреб фыркает, откидывая голову к стене и свешивая ноги с края кровати. Бумага сморщивается, когда Ястреб сминает её между пальцами. Ястреб смотрит на треугольники, нарисованные на стене (как будто это каким-то образом должно сделать это место менее душным; да, давайте. Давайте налепим на стены несколько оранжевых треугольников и покончим с этим), и Ястреб вздыхает, пытаясь снова стать самим собой. — Ты же знаешь, что тебе не обязательно быть здесь, верно? Я большой мальчик, я справлюсь сам. Ответ Энджи короткий, милый и по существу. — Я остаюсь. От его грубости Ястребу становится немного жарко. Неплохое отвлечение. Ястреб не чувствовал ничего, кроме горя, в течение нескольких недель. Он немного возбудится. Немного Моники в моей жизни… — Слушаешь Лу Бегу? — Не заводи сейчас светскую беседу. Хорошее настроение улетучивается, как только входит доктор. Она похожа на американку, с темной кожей и косами. — Добрый день, Ястреб, Старатель, — кланяется доктор, — я доктор Меренге. У меня результаты ваших снимков. — Славно! — Ястреб ухмыляется. — Совсем ничего, верно? Прямо в яблочко. Он знает это, он просто знает это. Его сердце колотится, ладони потеют, а Ястреб продолжает улыбаться, потому что, как только она договорит, он бросится прямо за дверь. — О, нет, определённо кое-что есть, — хмурится Меренге, — давайте покажу. Что? Она выключает свет и прикрепляет рентгеновские снимки к световому ящику. Когда она щелкает выключателем, отчётливо становятся видны несколько снимков его позвоночника. — Это, — указывает Меренге, — ваш скелет. Помимо небольшого сколиоза и шрамов, спина на самом деле хорошо зажила после травмы. — Ястреб выдыхает, и доктор продолжает. — Мне удалось получить ваши рентгеновские снимки по факсу из больницы. Замечаете разницу между этими двумя? Ястреб щурится. Его позвоночник выглядит немного по-другому, и наложение мышц более плотное. — Что это за две полоски? — Кость, — произносит Меренге, и Ястреб перестаёт дышать. — Ястреб, вам так больно, потому что в вашем теле растут кости и мышечная ткань. Всего этого, — она обводит область, — раньше не было. Ястреб даже моргнуть не может. Он и не дышит. Мир вокруг него посерел, и в кои-то веки глупый змеиный мозг Ястреба замолк, и в его голове лишь белый шум. — Это из-за крыльев? — Энджи спрашивает за него. — Возможно. За свою практику я видела и более странные вещи. Вы можете либо хирургически удалить эти образования, либо ждать до конца. Самой болезненной частью будет восстановление плечевой кости, но человеческое тело довольно устойчиво. Я думаю, что мы могли бы исправить любые аномалии по пути, если это вас интересует. Ястреб упирается спиной в стену. — Значит, мне не казалось, — выдыхает Ястреб. — Нет, — подтверждает Меренге, её глаза смягчаются, — не казалось. Ястреб судорожно глотает. — Дайте нам минутку, — требует Энджи. Доктор кивает и снова включает свет, выходя из комнаты. У Ястреба трясутся руки. Он прижимает их ко рту и смотрит в стену. — Это могут быть месяцы боли, — рассуждает Энджи. — Ты и так уже достаточно натерпелся. — Я должен попытаться. Я думал, что никогда уже не смогу полететь, — говорит Ястреб. Его голос звучит так уязвимо, так чертовски хрипло, но Энджи не смотрит на него свысока. — Я… никто не должен знать. Я не хочу никого обнадёживать. И себя тоже. Энджи кивает. — Выбор за тобой. Ты можешь оставаться у меня, пока с этим не будет кончено. — Слушай, ты уверен? — Ястреб крутит кольца на пальцах, — я не хочу быть у тебя в долгу. Я имею в виду, мы более чем равны, здоровяк. У меня такое чувство, что я и так заставил тебя пройти через многое. — Ты отдал больше, чем свою жизнь, ради своей миссии, — напоминает Энджи, и Ястреб выпрямляется от его делового тона. — Не только я. — Да, — соглашается Энджи. — Но мы герои. Мы доведём это до конца. Мы. Ястреб так отчаянно хочет слететь с кровати и броситься в его объятия. Он хочет мужчину, который держал его прошлой ночью. Он задаётся вопросом, не разрушены ли его шансы навсегда. Он задаётся многими вопросами. Из него вырывается смех, и Ястреб снова прикрывает рот, глядя на рентгеновские снимки. — Я не сошёл с ума. — Если только чуть-чуть, — говорит Энджи, и это была шутка? Шутка??? Энджи встаёт и кивает, — я приведу доктора, — он выходит из комнаты, и Ястреб закрывает глаза.

* * *

— Эти мышечные релаксанты должны значительно облегчить жизнь, — улыбается Меренге, — они расслабят некоторые узлы, образующиеся вокруг новой кости. Прямо сейчас ваше тело пытается приспособиться к этим изменениям, так что дайте ему время. Я думаю, что худшее должно закончиться в течение месяца. Приходите ко мне к тому времени. — Понял, док, — Ястреб улыбается, а затем вырубается на всю поездку в машине. Едва перешагнувши через порог, он перестаёт чувствовать ноги. Энджи снова ловит его, и Ястреб начинает истерически плакать. — Прости, — бормочет Ястреб. — Я не знаю, что со мной не так. Мне очень жаль. Энджи не обещает ему ничего. Он просто помогает Ястребу подняться на ноги и поддерживает его, когда тот покачивается. — Лекарство уже должно подействовать. Ты чувствуешь себя лучше? — Ты, — начинает Ястреб, вытирая глаза, — т-ты даже не знаешь, — его голос срывается, взгляд расплывается, а руки Энджи так нежно касаются его щёк. Такой большой, вау. Ястреб не знал, что его можно так нежно баюкать. — Могу я взять тебя? Ястреб слишком устал, чтобы бороться за свою гордость. — Да. Энджи уносит его в комнату. Ястреб обнимает его и отказывается отпускать, даже когда Энджи пытается свалить его на кровать. — Тебе нужно поспать, — хмурится Энджи. Это невыполнимо. Он просит слишком многого. Он снова летит слишком близко к солнцу. — Пожалуйста, останься, — умоляет Ястреб. Плечи Энджи напряжены, но Ястреб не отпускает его. В конце концов Энджи сдаётся и садится обратно в то положение, в котором они были прошлой ночью. Ястреб на боку на его коленях; он прижимается к нему, кладёт голову так, чтобы слышать, как бьётся сердце Энджи. Бум. Бум. Намного медленнее и громче, чем маленькое птичье сердце Ястреба. Энджи сильный и горячий на ощупь. Невероятно, что Энджи не против, и Ястреб эгоистично вдыхает его запах. Лекарство превращает его в желе, и вскоре Ястреб слишком устаёт, чтобы плакать. — Извини, — бормочет Ястреб, — скоро я снова стану самим собой. Энджи наконец прикасается к нему. Он кладёт большую руку на макушку и гладит по шее, как собаку. Как он может быть таким нежным? Ястребу почти хочется, чтобы он был грубым, как и все остальные люди, с которыми когда-либо был Ястреб. — Перестань пытаться быть сильным. В конце концов, это того не стоит. Энджи будто говорит по собственному опыту. Ястреб не хочет спать. Он просто хочет петь под басистое сердцебиение Энджи, запоминать запах его кожи, и, может быть, миллион раз умолять о поцелуе. Даже если просто в лоб, даже если понарошку. Всего один, пожалуйста, чтобы я мог попросить ещё. — Если я закрою глаза, я снова увижу его, — признается Ястреб. Энджи тихо напрягается, затем запускает пальцы в волосы Ястреба на затылке. — Здесь никто тебя не тронет. И, словно по волшебству, Ястреб засыпает.

* * *

Ястреб просыпается мертвецом. Несите ему гроб и зовите Калленом, потому что Ястреб не с живыми. У него ужасно болит спина, и ему кажется, что её снова разрывает на части, но когда он переворачивается, то видит лекарство на прикроватном столике вместе с бутылкой воды и телефоном. Ястреб быстро проглатывает таблетку и касается экрана, чтобы посмотреть время и… что, четыре часа дня?! Он проспал всего час? Нет, стоп. Ястреб смотрит ещё раз. Завтра сегодня? Сегодня завтра? Он проспал двадцать пять часов. Ястреб откидывается на подушки и стонет от недомогания. В животе урчит. Ястреб отмечает, что он без рубашки, но всё ещё в джинсах. Халат Энджи лежит на краю его кровати, и Ястреб забирается в него, как только жгучая боль отступает до лёгкого жжения. Ему всё ещё хочется спать, но Ястреб находит тапочки, которые он заказал, и выбегает в гостиную. Энджи сидит, откинувшись на диване, и печатает на ноутбуке. Он смотрит краем глаза, как только скрипит дверь. — Рис в кастрюле. — Чертовски мило, — бормочет Ястреб, стягивая халат обратно через плечо. — Я умираю с голоду. Не могу поверить, что я так долго спал. — Твоё тело нуждалось в этом. Без шуток. Ястреб чувствует себя совершенно другим человеком, но всё ещё дерьмом. Ястреб накладывает рис в миску палочками для еды и снова закрывает крышку. Он неподвижно сидит за барной стойкой, а Энджи продолжает писать какое-то электронное письмо. Хех, Энджи выглядит таким... домашним, прямо сейчас. Ястреб способен молчать ровно тридцать три секунды (что было достижением до того, как Ястреб сошёл с ума). — Прости за вчерашнее. — Не извиняйся. У Энджи хорошо получается заставить приятное заявление звучать так грубо. Ястребу всё ещё это нравится. Его сердце трепещет, и он понимает, что это происходит впервые за долгое время. — Знаешь, я… — начинает Ястреб, а затем замолкает. Когда он не продолжает, Энджи поворачивается, чтобы посмотреть на него. — Что? Он тоже выглядит немного усталым. Ястреб откашливается. — Ничего. — Я больше не буду спрашивать. Ладно, ладно. — Я кое о чем подумал, — растягивает слова Ястреб. Энджи поднимает брови, а Ястреб закатывает глаза и высовывает язык, — заткнись. Я хотел сказать... всё будет в порядке, даже если крылья не отрастут. Теперь Энджи выглядит удивлённым. — О чем ты говоришь? — Я в полном дерьме, — Ястреб потирает нос, — насколько нам известно, они могут хоть вверх ногами вырасти. Я просто... счастлив знать, что не сошёл с ума. Энджи смотрит вниз и вверх; это быстро, и Ястреб едва ловит это движение. — Прости. Я не знал, что все так плохо. Каждый раз, когда я приходил в твою комнату, ты вёл себя тихо. Я думал, ты спишь. Сердце Ястреба сжимается, как мокрое полотенце. Он приходил ко мне? — Это так мило, — воркует Ястреб, и Энджи вспыхивает. Вот он где. — Ты должен был сказать мне с самого начала, идиот! — Ни за что. Я не хотел, чтобы ты думал, что я чокнутый. У меня действительно осталось немного гордости, какой бы маленькой она ни была. Пламя отходит от лица Энджи. — Врачи недвусмысленно сказали тебе, что всё это у тебя в голове, и даже если бы это было так, это не сделало бы тебя сумасшедшим. — Я убедил себя, что это так, — Ястреб напряжённо крутится на барном стуле, и тот скрипит, — впервые за долгое время я правда чувствую, что снова буду в порядке. Взгляд Энджи смягчается. Он моргает один раз и оборачивается, но слишком поздно, Ястреб уже всё увидел. — Тебе следует попытаться поспать ещё немного. Я попрошу своего помощника связаться с физиотерапевтом, чтобы сказать, что ты не придёшь на этой неделе. Ястреб устал, но он не хочет возвращаться в свою комнату один. У него было лишь две ночи без кошмаров, и их объединяла лишь одна вещь; Ястреб не глуп. Он доедает рис, моет миску, а затем сворачивается калачиком на другой стороне дивана. Энджи только поднимает брови. — Разве кровать недостаточно хороша для тебя? Энджи выглядит так по-человечески в спортивных штанах и футболке. Видит бог, если бы Ястреб был здоров, он бы так быстро затащил его в постель (или ему хотелось бы так думать. Он абсолютно храбрый, абсолютно). — Нет, — говорит Ястреб, сворачиваясь калачиком вокруг одной из диванных подушек. — Тебя там нет. Лицо Энджи розовеет. Ястреб с удовольствием сказал бы, что от смущения, но это гнев. — Это не смешно, мальчик. Не думай, что тебе сойдёт с рук всё, что захочешь, только потому, что ты ранен. — О, не сойдёт? — Ястреб ухмыляется, упираясь пальцами ног в твёрдое бедро Энджи. — Так не весело. Будешь бить лежачего? Энджи пристально смотрит на него, но не убирает ноги Ястреба со своих колен, что с таким же успехом можно считать чёртовым чудом. Ястреб засыпает быстро и легко, только немного неудобно. Как божественно.

* * *

Ястреб спит ещё два дня. Он встаёт ровно настолько, чтобы поесть, принять душ и снова отключиться. Ястреб засыпает на диване Энджи, на полу его кабинета и на кухонном барном стуле – и каждый раз просыпается в своей комнате. Волны всё ещё приходят и уходят, но Ястреб может сидеть дольше. Он осмеливается проверить свою электронную почту, а затем осмеливается закрыть свою электронную почту, потому что, ха-ха, нет, спасибо, пока нет. Ястреб отчаянно хочет рассказать Руми о недавней новости, но лучше не беспокоить её. Поиски квартиры на данный момент приостановлены. Энджи всё ещё занят в своём кабинете. Он всегда разговаривает по телефону, пишет электронные письма или проводит телефонные конференции с другими героями, иногда исчезая на встречи в своём агентстве. Очень профессиональный, очень сексуальный бизнесмен. Ястреб знает, что сейчас он не лучший руководитель агентства; но все его помощники говорят, что всё в порядке, поэтому Ястреб старается не волноваться (в любом случае, Комиссия не позволила бы ему вступить). Ястреб чаще видит Энджи. Он непреклонен в том, что Ястреб ужинает каждый вечер, и теперь, когда Ястреб может лучше питаться, это ценно. — Я слышал о победе Шото в новостях, — жуёт Ястреб, стоя, пока ест. Он сглатывает. — Крутой у тебя сын. — Он и этот мальчик Деку в последнее время неразлучны, — говорит Энджи, обмакивая гёдза, — и, клянусь богом, глотай, прежде чем разговаривать. Ястреб ухмыляется: — Меня дважды просить не нужно. Энджи бросает взгляд, способный сжечь заживо, и Ястреб хватает ещё одну гёдза из миски между ними. — Разве не приближается спортивный фестиваль? — Да, в следующем месяце. Ястреб присвистывает: — Уже второгодки. Не могу дождаться, когда увижу, как эти двое столкнутся лицом к лицу сно... Ястреб не договаривает фразу и роняет палочки для еды. День был терпимый, но внезапная волна накрыла его так сильно, что сбила с ног. Его колени подкашиваются, и Ястреб завывает, когда падает на пол и сворачивается калачиком на животе. — Ястреб! — О боже, о боже, — повторяет Ястреб, крепко зажмурив глаза. Он стискивает зубы, считая секунды, пока его спина изгибается, — блять! В мгновение ока Энджи оказывается рядом с ним. Лицо Ястреба горит от смущения, но что бы там ни было, хуже уже быть не может. — Ты принял свои... — Да, — скрипит зубами Ястреб, — сильный спазм. Дай мне минутку. У него сводит живот. Ястреб ударяется лбом о шкаф. Чья-то рука мягко опускается ему на спину, и Ястреб вскрикивает. — Нет! Не надо! — Доктор сказал, нужно разминать мышцы, — напоминает Энджи, — это будет больно, но ты почувствуешь себя лучше. Хорошо? Спина Ястреба продолжает сжиматься всё сильнее и сильнее, и его трясёт от напряжения. — Ах! — шипит Ястреб. — Да, да, ладно. Очевидно, ему не сдвинуться, поэтому Энджи садится рядом с ним на кухонный пол. Он кладёт голову Ястреба себе на колени, чтобы тот больше не прижимался к плитке, и когда он впервые касается его плеча, Ястреб завывает. — Нет! Нет, нет, нет, больно! Прекрати! — Дай мне двадцать секунд, — голос Энджи глубоким басом отдаётся в ушах, — двадцать секунд, и тебе станет лучше. Глаза Ястреба слезятся. Энджи втирается в больное место, где его снова и снова режут ножом, и Ястреб паникует, когда рука Энджи становится все горячее. Адреналин бьёт током по его телу. Он сейчас сгорит! Он сейчас умрёт! Он сейчас… Внезапно мышца сдаётся. У Ястреба перехватывает дыхание, когда он расслабляется, а Энджи продолжает тереться об мышцу, его рука тёплая, как нагретое одеяло. — Срань господня, — ругается Ястреб. — Не задерживай дыхание, — говорит Энджи, и Ястреб делает все, что в его силах. Он прижимается лбом к бедру Энджи, тяжело вдыхает и глубоко выдыхает, — лучше? — Да, — хрипит Ястреб. — Там болит. Не останавливайся. Энджи задирает рубашку, и Ястреб больше не может даже смущаться. Теперь уже слишком поздно. Все прикосновения будут мешать ему думать, но Ястреб больше не может делать это в одиночку. Он сломается. — Чувствуешь? — спрашивает Энджи. Он упирается во что-то твёрдое у него на спине. — Да. Что это такое? — Выглядят как шишки. Торчат из кожи. — Черт, извини. Должно быть, это выглядит отвратительно. — Всё в порядке, — говорит Энджи. Он обводит их по кругу, и Ястреб обмякает, как влажное бумажное полотенце. — У тебя волшебные руки. Не думал присоединиться к цирку? Энджи сжимает его шею сзади, и всё тело Ястреба становится горячим. — Не приходило в голову. Как ты думаешь, ты сможешь встать? Да, они всё ещё на полу, ха. — Потерял аппетит, извини. Ястреб напрягается, когда его поднимают. Черт, Ястреб знает, что он не особо крупный, но Энджи не обязательно всё время делать это так, чтобы это выглядело легко. — Я просто переношу тебя на диван, — объясняет Энджи. — Мм, ты точно знаешь, как заставить девушку чувствовать себя особенной, — Ястреб болтает ногой. — Я красивая принцесса. — Ты нечто, — невозмутимо произносит Энджи. Почему-то это звучит ласково, но Ястреб задаётся вопросом, не придаёт ли он слишком много значения тому, чего на самом деле не было. — Это был смех? Я не знал, что сегодня мой день рождения. Энджи опускает его лицо своей ладонью. — Не поднимайся. — Только если ты останешься со мной. Эй, да ладно, не смотри на меня так. Это у тебя волшебные пальцы. Кстати, теперь мы приятели по шрамам. Вот что делают друзья. — Приятели по шрамам — Да, мне пришлось похоронить свою модельную карьеру, но, по крайней мере, я соответствую своему любимому герою, — мурлычет Ястреб, переворачиваясь на живот, когда Энджи устраивается рядом с ним. Он тянет Ястреба к себе на колени, и у Ястреба сжимаются внутренности, — десятилетний я бы подумал, что это так круто. Энджи нетерпеливо выдыхает. Он возвращает руку к нежному изгибу спины, и Ястреб снова обмякает. — Ты снова говоришь как обычно, — бормочет Энджи, — по крайней мере, теперь я знаю, как заставить тебя замолчать. — Хммммм, выше. Да, да, там. Бум. Без задних ног.

* * *

Шоком было увидеть Энджи, лежащего на больничной койке; половина его лица была обмотана бинтами, они шли вокруг горла и вниз по рукам. Энджи не знает, что тот навещал его каждый день. Он не знает, что тот пролезал через окно и гладил его руки (только бинты. Только там, где безопасно). Он не знает, что цветы были от него. Ястреб виноват. Сражение было неизбежно, но, в конце концов, именно связь Ястреба с Лигой привела их сюда. — Я вырву свои крылья, но не позволю этому случиться с тобой снова, — тихо и шёпотом говорит Ястреб. — Клянусь. Пока я жив. Кардиомонитор Энджи просто пищит, он лежит на спине и спит. Окно закрыто и заперто, когда медсестра входит в палату.