Where the Archangels go

Ястребу удалось немного восстановить свою подвижность, и он осмеливается совершать более долгие прогулки по дому. Ему так хочется забраться на крышу и посидеть там с птицами, но он не уверен, что сможет спуститься обратно без посторонней помощи, и это полный позор. Можете себе представить? Что он будет звать на помощь, как кошка, застрявшая на дереве? Ха-ха, нет. Ястреб не хочет думать о том, сколько времени уже прошло с тех пор, как он был способен сорваться с крыши и полететь. Без своих перьев Ястреб чувствует себя полностью оторванным от мира. Его учили одновременно воспринимать тысячи различных стимулов, от зрительных до звуковых и даже запахи. А теперь мир просто оцепенел. Он не знает, отрастут ли его крылья такими, как прежде. И лучшее, что он может сделать, — это подождать и увидеть самому. Рубцовая ткань очень чувствительна, поэтому Ястреб крал халаты Энджи, когда тот не видел (или притворялся, что не видит). Они большие и струящиеся, шёлк не такой колючий, как хлопок, а Ястребу нравится походить на феодальную проститутку. — Упс, — Ястреб приспускает плечо одного рукава, — какой я неуклюжий, Старатель. — Ты, видимо, чувствуешь себя лучше, раз у тебя есть силы шутить, — невозмутимо говорит Энджи. Ястреб делает оскорблённое выражение лица и подходит к столу Энджи. Тот проводил здесь много времени, вероятно, был занят своими делами главы агентства. Уровень преступности в последнее время не менялся, но были все основания ожидать резкий прирост. — Над чем работаешь? — Дело о Комиссии. Ястреб выпрямляется. Он напряжённо прислоняется к краю стола Энджи и смотрит в его компьютер. У Энджи симпатичный кабинет. Относительно пустой, если не считать книжной полки и дивана, но на столе небольшой беспорядок. Из-за этого беспорядка Энджи кажется немного человечнее. — А, да? Что говорят твои юристы? — Судья рассматривает это дело, но оно под соглашением о неразглашении, из-за связанных с ним лиц. Общественность не узнает об этом. Ястреб испытывает облегчение и небольшое разочарование. Что ж, может быть, и хорошо, что #СвободуЯстребу и #КонецКомиссии не в тренде по всей стране. Ястреб уже возненавидел весь этот праздник жалости к нему, которую устроил интернет, когда он «ушёл в отставку». — Понял. От меня что-нибудь нужно? — Как потерпевший, ты не обязан появляться. — Энджи колеблется и чуть отодвигает стул, чтобы наконец посмотреть Ястребу в глаза. — Однако тебе нужно будет написать заявление. Ястреб хмурится и скрещивает руки на груди. — Я ненавижу писать. Мои стажёры пишут за меня все отчёты. — Мируко так и сказала. — О! Ты виделся с Руми? — Да. Она допытывала меня о твоём здоровье. Ястреб смеётся и ловит рукав, который снова пытается соскользнуть с его плеча. Глаза Энджи по-хищнически замечают это движение, прежде чем он снова отворачивается к экрану компьютера. — Ты сказал ей, что я в порядке? — Я сказал ей, чтобы она спросила тебя сама. Ты закончил? — Нет, — Ястреб ударяется задом о стол Энджи. Он знает, что испытывает судьбу, но Энджи такой красивый. Его забавно дразнить. — Когда ты собираешься спать? Взгляд Энджи снова крадётся вверх по его телу. Его ресницы темно-красные, но в свете экрана компьютера они кажутся розовыми. У него такая мужественная челюсть, такой красивый нос, чёрт. Почему шрам на его лице такой красивый? Ястреб не откажется от совета. — Может быть, через час. Я найду тебя. Они звучат так по-домашнему. «Иди в постель, дорогой», — это ужасно, и это потрясающе. Ястреб ухмыляется и отодвигает стул. — Значит, я могу залезть в твою кровать? Она выглядит такой большой и мягкой, никому не нужно столько места, верно? Нет? Ладно. Ястреб вприпрыжку выбирается за дверь, чтобы избежать снаряда; двигаться так быстро чертовски больно, но оно того стоило. Ручка стукается о дверь позади него, и это напоминает Ястребу о лучших днях.

* * *

— Ха! — Ястреб поднимает карандаш, — я всё-таки быстрее. Ястреб знает, что его бросили несерьёзно, иначе карандаш бы пылал и воткнулся бы на полметра в стену. Энджи выглядит довольным, прежде чем возвращается к фирменному «раздражённому лицу». — Мы виделись в Фукуоке две недели назад. Почему ты здесь? — Разве хороший друг не может просто зайти поздороваться? Брови Энджи приподнимаются при фразе «хороший друг». — Перестань проверять меня. Ястреб легко игнорирует его: — Я рад, что ты уже вернулся к работе; Японии это нужно, Номер Один. Шрам выглядит хорошо – странно говорить, что он тебе идёт? — Да. Чего ты хочешь? — Просто чашечку кофе, — Ястреб мирно протягивает руки, — на этот раз никаких дел. Просто свидание. Это не должно быть чем-то большим, но может, правда может стать. Ястреб упрям; он будет гнуть свою линию, пока у него ничего не останется. — Нет. Иди домой. Ястреб может справиться с отказом (нет, не может). — Ладно, ладно. Но я вернусь в следующий вторник, так что не притворяйся удивлённым. Пламя на лице Энджи мерцает и трещит. Ястреб многое бы отдал, просто чтобы почувствовать его руки на своей коже. Он встаёт и вылезает в окно прежде, чем Энджи успевает сказать ему, чтобы он не возвращался. Он хорошо выполняет указания, но плохо держит обещания.

* * *

— Твои кости такие хрупкие, — замечает Энджи, — кажется, что ты сейчас сломаешься. — Полые птичьи кости, — объясняет Ястреб, — они созданы для полёта. С ростом крыльев шишки становятся мясистыми, болезненными и чертовски уродливыми, чёрт. Ястреб раньше ненавидел прозвище «куриные крылышки», но теперь это не такое уж и преувеличение. Доктор рекомендовал обвязывать их на какое-то время, поэтому Ястреб лежит на животе, пока Энджи перевязывает крошечные отростки. — Тебе не больно? — Просто давит. Лекарства всё ещё действуют, так что спазмы не такие сильные. Ай! Ладно, это больно. Вместо извинений Энджи хмыкает и отрывает конец бинта. Ястреб шевелит плечами, а затем морщится, когда разгорячённая рука прижимается к ткани шрама. — У тебя слабые мышцы, здесь. Ястреб надувается: — Я знаю, что это твоя фишка, но тебе не нужно всё время быть таким жестоко честным. — Если ты собираешься снова летать, тебе нужно набраться сил. Ястреб фыркает, потому что он прав. — Я знаю. Я ослаб от того, что валяюсь дни напролёт. — Тебе следует вернуться к физиотерапии, когда кости закончат расти. Ястреб прикусывает язык. По какой-то причине мысль о том, чтобы уйти слишком далеко от Энджи, вызывает у него беспокойство. Это глупо, потому что Ястреб так долго справлялся с болью без чьей-либо помощи, но теперь страх спазма без Энджи стал очень реален. Единственный источник света в комнате – оранжевая лампа Ястреба, украшенная перьями, подаренная ему поклонником. Энджи сидит рядом, массируя каждый отдельный узел, и Ястреб стонет на особенно болезненных. Ястреб, должно быть, выглядит отчаявшимся, потому что Энджи добавляет: — Это не навсегда. Сердце Ястреба бешено колотится. Это правда, но Ястребу от этого не легче. Скоро у Энджи больше не будет повода прикасаться к нему, а Ястреб просто удивительно эгоистичен, верно? От того, как Энджи чешет его спину, у него по телу расползается дрожь. Его пальцы твёрдые и крупные, мозолистые от всех шрамов, которые он заработал за годы геройской работы. Глаза Ястреба расширяются, когда он понимает, что у него встаёт. — Э-этого достаточно, — выдавливает из себя Ястреб, — теперь я в порядке. Я усну как убитый, спасибо... — Здесь есть тугое место, — перебивает Энджи. Он вдавливает костяшки пальцев в мышцу под одним из бугорков крыльев, и Ястреб стонет, утыкаясь лицом в подушки. — Больно. — Я знаю. Чёрт. Голос Энджи звучит так глубоко. Ястреб жуёт губу и пытается думать о щенках, бабулях и о чём угодно ещё. Он мог держать себя в руках во время всех других массажей, потому что был занят своей изнуряющей болью, но теперь, когда у него немного прояснилась голова, его сознание дрейфует в плохие места. Что, если он перевернётся? Будет скакать на бёдрах Энджи до тех пор, пока у него не задрожат ноги? Это было бы последней каплей, да? Ястреба выбросят на улицу и отстранят от всех дел. У Ястреба сердце падает в пятки, потому что он не может – он не пережил бы этого. У него есть друзья, у него есть знакомые, но он не может потерять Энджи. Он этого не сделает. Не тогда, когда он так терпелив со мной. Ястреб не откровенничает, потому что знает, что Энджи ненавидит это, но он смотрит на подушки и произносит: — Спасибо. Энджи хмыкает. Он в последний раз сжимает его шею, не зная, что это заставляет всё тело Ястреба пульсировать. — Поспи немного. — Я постараюсь.

* * *

Ястреб выходит из своей спальни днём пятницы, чтобы найти... людей на кухне. На самом деле, только одного людя. Человека. Девушку-человека. — О! — Фуюми поворачивается с деревянной ложкой в руке, — простите! Я вас разбудила? — Не-е-ет, — Ястреб медленно моргает, а затем полностью просыпается. Пятница, точно, — Нет! Совсем нет. Сегодня семейный ужин здесь? — Да, папа пригласил нас, потому что мама простыла, — Фуюми бросает немного приправы в кастрюлю, прежде чем закрыть крышку и вытереть руки о фартук. Она улыбается, — папа не сказал? — Нет, папа не сказал, — поддразнивает Ястреб и поправляет юкату, чтобы меньше походить на распутного мальчика по вызову. О боже, на нём юката Энджи? О боже. У Фуюми либо стальные нервы, либо она щадит его и делает вид, что не замечает, потому что она и ухом не ведёт и продолжает готовить. — Он пошёл в офис, если вам интересно. Ему нужно было выступить на геройском собрании. Ястреб садится на барный стул и подавляет дрожь, когда кожа на его спине неприятно натягивается. Вместо этого он улыбается. — Мне неприятно это говорить, но я, возможно, начинаю скучать по ним. Фуюми грустно улыбается ему и поворачивается к своей разделочной доске. — Пожалуйста, Ястреб-сан. Сейчас это ваш дом. Вам не нужно притворяться ради меня. Чёрт возьми, а она хороша. Ястреб проводит рукой по волосам и фыркает. Он не совсем расслабляется, но и не чувствует себя настолько напряжённым, чтобы выдавливать улыбку. — Да, ты дочь Старателя, всё в порядке. — Мне так жаль. Папа немного рассказал мне о вашей ситуации. Он сказал, что ваше тело сейчас медленно восстанавливается. Мм, восхитительно расплывчато, но в то же время правдиво; истинная манера Энджи. — Можно и так сказать. — Я старалась не слушать новости. Папа сказал, что всё это ложь. Новости больше не фокусируются на нём. Как очередной павший герой, Ястреб скоро будет забыт, никак не отличаясь от товарищей, которых они похоронили месяцы назад. — Старатель так и сказал? Фуюми нарезает лук-порей ровными ломтиками. — Я не знаю, знаете ли вы об этом... Но мой отец был очень расстроен тем, как люди обращались с вами после войны. Ястреб выпрямляется на барном стуле, отрывая взгляд от стойки. — Правда? — Да. Однажды он пришёл на ужин весь расстроенный и злой. Он сказал, что они привязали вас к кровати, как животное. Что они обращались с вами так, будто вы уже мертвы. У Ястреба пересохло горло. Он быстро моргает и подпирает голову рукой. — Ну, это отчасти правда. Без своих крыльев я, считай, беспричудный. — Но папа так не думал, — говорит Фуюми, — это мой брат убедил его действовать. Шото сказал: «если тебе так не все равно, сделай что-нибудь с этим», так он и сделал. Сердце Ястреба бешено забилось о грудную клетку. — Вот же упрямец, — бормочет Ястреб. Фуюми смеётся: — Он старается. Я не знаю, что вы сделали, чтобы заслужить дружбу моего отца, но я благодарю вас за это. Ястреб улыбается, и на этот раз не требуется никаких усилий. — Я вытряс из него всё дерьмо, вот что я сделал. — Хорошо, ему нужны сложности в жизни, — Фуюми делает паузу, — хотя я не думаю, что он считает вас таковой. Мальчики придут через час, если вы хотите принять душ до этого. Ястреб нюхает свой воротник, а затем кивает: — Хорошая идея.

* * *

Ужин Тодороки такой же неловкий, каким его помнит Ястреб, но на этот раз все по-другому: меньше враждебности и больше искренней социальной тревоги. Нацуо похож на сварливого пса, пока Ястреб не переводит тему на школу. Энджи никогда ничего от него не требует, и хотя Нацуо, возможно, никогда не простит его, они, по крайней мере, могут сейчас сидеть за одним столом без истерик. Фуюми, как всегда, мила; клей, на котором держится эта бедная семья. За Шото, с другой стороны, забавно наблюдать. Он всегда ищет возможность вывести своего отца из себя, и Ястреб видит в этом ребёнке себя. — Итак, ты своего рода папин проект «жалость», — говорит Шото, и Энджи давится своим напитком. Нацуо прячет смех. — Ага! — Ястреб ухмыляется, потому что если у Ястреба что-то и осталось, так это юмор, — я новый домашний питомец. Я пока не умею показывать фокусы, но надеюсь, мы поладим. — Шото, — ругается Энджи, — Это было грубо. — Да? Я просто говорю, что его вещи повсюду. В некотором роде так оно и есть. Ястреб сделал несколько крупных покупок в интернете, и поклонники продолжают посылать ему подарки, которые агентство немедленно отправляет на дом. — Да, извини за это. Старатель – очень щедрый папочка, — врёт Ястреб, просто чтобы посмотреть, как у Шото глаза вылезают из орбит. — Я так и знал. — Прекрати, — подчёркивает Энджи, и Нацуо хихикает. — Он ведь не держит тебя здесь в заложниках? Моргни дважды, если так. — Нет, — он моргает два раза, — я в маленьком птичьем раю, — и ещё два. Энджи хмурится. Ястреб улыбается, чтобы Шото понял, что он шутит, и тот фыркает. — Хорошо, хорошо. Ты забавный. Фуюми тычет Шото в бедро: — Давайте, ребята... — Прости. — Кстати, еда очень вкусная, мисс Фуюми. — Спасибо, Ястреб! — Как тебе учебный год, учитывая все эти сокращения? — Ну... Шото накладывает себе ещё лапши, и Фуюми наполняет атмосферу болтовнёй, а Энджи, кажется, расслабляется на другом конце стола. Ястреб встречается с ним взглядом в середине вечера – и Энджи невозмутимо смотрит на него в ответ. Выражение его лица нечитаемо, но Ястреб думает, тот испытывает облегчение. Ближе к концу вечера Ястреб понимает, что его лекарства перестают действовать. Его поясницу начинают сводить судороги, и он выгибается, пытаясь побороть скованность, но от боли у него начинается мигрень. Ястреб скрывает боль на лице, но когда они убирают со стола, Фуюми хватает его за руку и говорит: — Не утруждайтесь, лучше полежите. Ястреб улыбается: — Я не позволю тебе мыть посуду после всей проделанной работы. Я не такой большой засранец. — Вот для чего у меня есть, — Фуюми тычет большим пальцем в сторону кухни, где Нацуо спорит с Энджи из-за посуды, — отдохните. Ястреб наблюдает, как Шото балансирует тремя чашами в одной руке, и выдыхает, потирая свой бок. — Спасибо. Я твой должник. — Вы всё ещё наш гость, даже если формально сейчас это ваш дом, — смеётся Фуюми. Она милая, но Ястреб должен ей больше, чем просто ужин. Она помогла собрать Энджи воедино, даже если это не входило в её обязанности. Когда Ястреб попадает в тихую безопасность своей собственной комнаты, он утыкается лицом в кровать и стонет. Следующий приём лекарств не раньше, чем через час. Он вылезает из рубашки и подсовывает подушку под мышки, отмеряя спазмы глубокими вдохами. Он проверяет свой телефон на наличие сообщений. Одно от Руми, последние новости от одного из его помощников и напоминание от его физиотерапевта. Ястреб выключает телефон и снова утыкается щекой в подушку. Мышца вокруг основания его крыла дёргается, и Ястреб издаёт стон сквозь зубы. Он поёт первую песню восьмидесятых, какую только может вспомнить, насильно бормоча слова: «о, детка, будь моей», пока дверь не открывается и не закрывается, и Ястреб замолкает. Шаги Энджи приближаются к кровати. Он наступает на скрипучую половицу, которую Ястреб случайно вырвал с корнем в приступе боли. Плотная рука давит прямо между его завёрнутыми куриными крылышками, где больнее всего; Ястреб издаёт звук и выгибается назад. — Ты не должен поощрять поведение Шото, — ругает его Энджи. — Он проходит через определённый этап. Иногда приходится говорить на их языке. Я-то знаю… ах! Прямо там, да. Энджи потирает спину. Так приятно, когда он нагревает руки; глаза Ястреба закатываются. — Я не... очень хорош в этом. Это большое признание со стороны ещё большего мужчины. — Я знаю. Ты хорошо справляешься, просто старайся прислушиваться, когда они издеваются над тобой. Обычно это что-то значит, — Ястреб ахает, его плечи подёргиваются. Он уже может двигать обрубками крыльев, и они покачиваются, когда он отталкивается от ладони Энджи, — жаль, что… ах. Жаль, что у меня нет отца, который хотел бы всё исправить. Вместо этого у меня, ах, страх быть покинутым. Блять. Да, здесь. Энджи не отвечает. Он вкладывает часть сил в массирование рубцовой ткани в середине спины, и Ястребу видятся маленькие покалывающие пятнышки в уголках поля зрения. Ястреб снова стонет, и Энджи что-то бормочет. — Хм? Энджи нетерпеливо фыркает носом. — Я спросил, тебе обязательно так шуметь? Лицо Ястреба горит, но он не может сдержать улыбку. — Почему? Тебя это беспокоит? — Это раздражает. — Дети ещё здесь? Я дам им тему для разговора, ооо, Старатель... — Нет, они ушли, — усмехается Энджи, — просто хватит. Ястреб хихикает. Через мгновение Ястреб понимает, что Энджи больше не потирает спину, а очень легко царапает ногтями место между крыльями. Ястреб дрожит. — Что ты делаешь? — Здесь бугорки, — объясняет Энджи. Глаза Ястреба распахиваются. Он приподнимается на локтях. — Да?! Ой!! — Лежи, идиот, — Энджи толкает его обратно в подушки, о чём Ястреб раньше мог только мечтать, — да, они размером с булавочный укол. У Ястреба слезятся глаза. Он моргает и поджимает губы. — А... у них наверху есть маленькие белые головки? — На паре из них, да. Ястреб вытягивает шею, чтобы посмотреть на Энджи. Он выглядит таким угрожающим с этого ракурса, и в то же время таким человечным. Это безумие, всё в этой ситуации чертовски безумно. Желудок Ястреба скручивается и сжимается. — Старатель, так прорезаются перья. Глаза Энджи расширяются. Это настолько маленькая, но искренняя реакция, что сердце Ястреба трепещет. — Уже? — Ну, если только у меня не прыщи века... — Нет, это не акне. — О боже, — улыбается Ястреб, сжимая подушку в своих руках, — я и правда смогу снова летать. Энджи пристально смотрит на него. Ястреб не отводит взгляда, даже когда рука Энджи опускается ему на бедро. Его рука достаточно велика, чтобы занять больше половины. Прикосновение заставляет его сердце подпрыгнуть, как грузовик на кочке, заставляет его внутренности взрываться. Энджи один раз сжимает его бедро и встаёт. — Отдохни. Остатки еды в холодильнике. Ястреб перекатывается на бок и уныло смотрит, как Энджи выходит за дверь и закрывает её за собой. Вернись.

* * *

Ястреб не может уснуть. Плохие вещи всплывают в его сознании всякий раз, когда он закрывает глаза, поэтому Ястреб садится и печатает судебное заявление, которое он откладывал (ура продуктивности). Сначала он печатает страницу вранья. Экран призрачно светится, и Ястреб прищуривает глаза. Старатель так многое делает для тебя. Разве ты не можешь сделать что-то взамен? Ястреб тычет пальцем в экран. — Не смей дерзить мне. Может быть, ты просто не хочешь быть свободным. Может быть, ты боишься ответственности. — Прекрати, — рявкает Ястреб, — это не смешно. Если бы ты действительно хотел, чтобы всё кончилось, ты бы отрубил эти отростки, стёр своё имя из агентства и сел бы на первый же корабль из страны. Ястреб делает паузу. Экран компьютера просто продолжает светиться. — Я этого не хочу. Нет, не хочешь. Ты герой. Возьми на себя ответственность и верни свою жизнь. Да. Да. Ястреб собирается взять контракт и засунуть его им в задницу. Он удаляет страницу и пишет правду.

* * *

С кофейной кружкой в одной руке и флешкой в другой Ястреб босиком заходит в кабинет Энджи. Хммммм, пусто. Кухня: пусто, гостиная: пусто, машина на месте, обувь – нет, какого хрена… Ястребу приходится остановиться и спросить горничную; его вежливо направляют в пристройку. Ястреб находит Энджи в додзё, избивающего боксёрскую грушу, и это заставляет Ястреба пошатнуться. Его руки обмотаны, и похоже, что он давно снял футболку, потому что он весь в поту. Его кулаки бьют по мешку, и Ястреб проглатывает комок, застрявший в горле. Вот это мышцы. Энджи останавливается, когда видит Ястреба, стоящего в дверях. Ястреб откашливается и входит босиком. — Я принёс тебе кофе, но, похоже, он тебе не нужен. Энджи потирает руку, будто она болит, и кивает. — Можешь оставить его там. Ястреб ставит кружку на скамейку и играет флешкой между костяшками пальцев, чтобы показать её. — Принёс и это тоже. Энджи поднимает брови, и когда он понимает, что это, он снова кивает. — Я передам это своему юристу. — Есть новости? — Комиссия в ярости. — Оо, милый, это будет так весело. Кажется, мы разрушим всю геройскую иерархию за один мах. — В ту же программу, что и ты, были завербованы другие герои, — Энджи развязывает руки, и Ястреб видит, что они все красные и в синяках, — что с ними случилось? — Неважно. Они не прошли отбор. Энджи неодобрительно хмыкает. Он хрустит костяшками пальцев и начинает перевязывать руку. Ястреб не утверждает, что он экстрасенс, но его паучье чутьё покалывает. — Ты в порядке? Энджи невозмутимо отвечает: — Да. А что? Ястреб пожимает плечами и садится на скамейку, закинув ногу на ногу. Большой халат немного сползает, и Ястреб натягивает его обратно. — Я никогда не видел, чтобы ты обматывал руки. — И откуда тебе знать? — Я помню, как мы пару раз проводили спарринги для детишек. И я видел тебя в спортзале твоего агентства раз или два. — Ты шпионил за мной? — Эй, эй, просто проходил мимо! Тогда у меня было столько дел, — Ястреб кивает, — ну и что? Энджи стискивает зубы; он смотрит вниз на свои пальцы, когда снова касается их. — Врачи сказали мне, что я нанёс непоправимый вред рукам в битве с Шигараки. Я должен ограничить мощность своего огня или подвергнуться риску ампутации. Глаза Ястреба расширяются. Заставлял ли он Энджи делать ему массаж, пока у него болят руки? Ему вдруг становится плохо. — Они… они болят? — Нет, руки в основном онемели. Ястреб выпускает задержанное дыхание. Ах, ладно, сердечного приступа удалось избежать, отменяйте скорую. Энджи вытирает лицо футболкой, и Ястреб даже не скрывает, что пялится на его грудь. Эм, Ястреб не собирается на дарёного коня смотреть (или как там это говорится). Ястреб вздыхает и зажимает пояс юкаты между пальцами, закатывая её по подолу. — Никто не хочет этого признавать, но Лига сильно ударила по нам. Ни один про не вышел из этого без необратимого ущерба, психического или иного. Или погиб, но Ястреб этого не говорит. Энджи сам знает. Он был одним из немногих, кто был достаточно здоров, чтобы присутствовать на похоронах, в то время как Ястреб две недели пролежал в медикаментозном сне. — Ты был прав, — говорит Энджи. Ястреб вскидывает голову. — Прошу прощения? Что? Можешь эту фразу письменно задокументировать? Энджи закатывает глаза и завязывает футболку на плечах. — В зашифрованном послании, которое ты мне передал, ты сказал, что нам нужно воспитывать молодое поколение героев, — Энджи сердито смотрит в пол, прищурив глаза, — ты прав. Потребуется совершенно новое поколение, чтобы восстановить силы героев в их былой славе. Слова Энджи несут более глубокий смысл; признание, которое трудно произнести вслух. Меня больше недостаточно. Может быть, немного жестоко, но это правда. Впереди беспрецедентные дни. — Я думаю, мы просто должны держать оборону, пока детишки не догонят нас, — пожимает плечами Ястреб, и Энджи резко поворачивается, чтобы посмотреть на него широко раскрытыми в удивлении глазами. Ястреб почёсывает щетину на подбородке и ухмыляется, — я пока ещё не сдаюсь. Энджи просто смотрит на него. Настроение в додзё внезапно становится очень напряжённым. Ястребу кажется, что он снова в рентгеновском аппарате; но он не сжимается и не отводит взгляда, потому что он не трус. Энджи выдыхает, и Ястреб чувствует, как это задевает до глубины души. Юката снова соскальзывает с его плеча. Ястреб тянется, чтобы поймать её, и настроение портится от хмурого взгляда Энджи. — Перестань красть мою одежду и купи себе свою. — Но мне нравится твоя, — кокетничает Ястреб, потираясь щекой о шёлк на руке, — такая мягкая и дорогая. И пахнет тобой. Энджи фыркает и поворачивается спиной, чтобы снова начать работать с мешком с песком; Ястреб остаётся наблюдать, пока ему физически не становится больно сидеть.

* * *

Ястреб сегодня чувствует себя прилично, поэтому он совершает (медленную) пробежку по поместью. На заднем дворе разбит красивый сад с прудом с крупными карпами кои, и Ястреб делает круги по каменной дорожке, чтобы его не было видно с улицы. После короткого душа (ой-ой-ой) Ястреб роется в своём шкафу в поисках юкаты, которую он украл у Энджи. Вместо этого он находит коробку, стоящую на полу рядом с его ботинками. Если бы она не предназначалась для него, то её не было бы в его комнате, рассуждает Ястреб. Внутри шёлковый красный халат. Ткань расшита завитушками в виде золотых павлиньих перьев, и она далеко не такая большая, как массивная юката Энджи. Это для него. Ястреб прижимает халат к своей здоровой щеке. Он такой мягкий. Ткань пахнет так, словно её недавно постирали. Он быстро надевает её, завязывая пояс и игнорируя необходимость штанов. Рукава немного длинноваты, но халат сидит хорошо. Желая показаться Энджи, Ястреб выскальзывает из своей комнаты и идёт по коридору. Энджи там, где он видел его в последний раз, сидит на диване и разговаривает с кем-то по телефону. Он все ещё в одежде, в которой был сегодня в агентстве: белая рубашка на пуговицах и черные брюки, и Ястреб правда чувствует себя наложницей, когда выходит на ковёр. Он слышит, как его собственное сердцебиение отдаётся в ушах. Энджи сразу же смотрит на него, но продолжает разговор, бормоча что-то в знак согласия тому, кто говорит на другом конце. Ястреб улыбается, чтобы скрыть своё волнение, и вытаскивает руки из рукавов, чтобы показать халат. Взгляд Энджи обжигает. Звонок заканчивается, и Энджи кладёт телефон на кофейный столик. — Рукава слишком длинные. — Мне так нравится, — мурлычет Ястреб, поворачиваясь то туда, то сюда, — подарок от Номера Один – никогда его не сниму. — Теперь я могу получить обратно свою чёртову одежду. — Эй, я ничего не обещал. Энджи закатывает глаза, но выглядит довольным. — Тебе идёт цвет. Желудок Ястреба трепещет; он едва может это переварить. — Спасибо. Энджи хмыкает. Ястреб внезапно осознает, что под халатом нет нижнего белья. Энджи всё ещё разглядывает его, а Ястреб стоит там, где он есть, как приз, которым можно полюбоваться. Это невероятно заводит. — Дай мне осмотреть твою спину. Ястреб дважды моргает. — Хм? Энджи поднимает бровь: — Твои крылья? Ох. Блять. Дерьмо. — Э-э, сейчас не так уж и больно... В тоне Энджи не хватает терпения, что всё ещё очень привлекательно для змеиного мозга Ястреба. — Я могу сказать, что тебе больно, по тому, как ты стоишь. Просто повернись. Ну-у-у.… ладно. Ястреб подходит и встаёт у ног Энджи. Он разворачивается и медленно стягивает юкату вниз, в сгибы своих рук. Он опускает ворот, обнажая уродливый шрам на спине. Он пытается поймать шёлк, пока тот не упал слишком низко, но это неизбежно. Энджи определённо увидел его голую задницу. Энджи не двигается. Он сидит в мёртвой тишине позади него, и мозг Ястреба мчится со скоростью миллиона миль в час, крича «блять, блять, блять…» Тёплая рука ложится ему на поясницу. Невероятно, как много кожи он способен покрыть. Ястреб естественно дрожит от разницы температур, и его лёгкие горят, когда Энджи проводит рукой вверх. — Пока перьев нет, — говорит ему Энджи. Он прочищает горло, — вокруг кости растёт всё больше бугорков. Им может быть трудно пробиться сквозь рубцовую ткань. — Понял, — щебечет Ястреб с фальшивой уверенностью. Энджи прижимает ладонь к спине. Ястреб прикусывает нижнюю губу, чтобы оставаться тихим. — Что-нибудь болит? — Просто ноет. На самом деле, даже... чешется. Энджи хмыкает. У Ястреба почти начинается паническая атака, когда Энджи дотягивается до передней части живота и мягко тянет, чтобы подтолкнуть Ястреба назад. Он подходит ближе между раздвинутыми коленями Энджи и кладёт руку на правое бедро Энджи, чтобы не споткнуться. Первое касание у него между лопатками – о боже, Ястреб даже не может его описать. Эйфория, что-то невероятное, граничащее с оргазмом. Ястреб даёт об этом знать через нечестивый стон, который вырывается из глубины его горла. Энджи вздрагивает, замирая. — Тебе... было больно? — Нет. Блять, нет. Этим утром я потратил час, пытаясь почесаться о кровать, чёрт возьми, не останавливайся. — Хм, — Энджи снова чешет, — я не держу ногти длинными. — Всё в порядке, это... ах, — Ястреб отталкивается, хватая Энджи за ногу. Одной рукой он придерживает свой обнажённый бок. Ястреб чуть не забывает подхватить тонкий халат, повязанный вокруг талии. Энджи трёт пухлые, прорезающиеся перья; должно быть, это выглядит так чертовски отвратительно, но Ястреб опустился бы на колени и отсосал бы ему только за это. Всё замирает, когда Ястреб чувствует дыхание у себя на шее. На секунду ему кажется, что это вентилятор особенно сильно прокрутился вокруг оси, но нет. Здесь жарко и душно. Каждый волосок на его теле встаёт дыбом. Ястреб делает глубокий вдох. Все онемело, внезапный прилив адреналина ударил его так сильно, что он теряет руку Энджи на своей спине. Естественно, Ястреб наклоняет голову дальше, приглашая его немного приблизиться, просто небольшое искушение, просто небольшой толчок, которого хватит, чтобы упасть с небес. «Спустись ко мне в ад, подойди ко мне ближе…» Он больше не может вынести неизвестности. Ястреб слегка впивается когтями в колено Энджи и понижает голос, как будто кто-то может услышать. — Что мы делаем? Что это? Делают ли это друзья? Были ли они вообще когда-нибудь друзьями? Его окатывает ледяной водой. Энджи одёргивает руки, будто тот обжёг его, и Ястреб поворачивается, чтобы поймать отголосок испуганного выражения лица Энджи. — Что-то, чего я не должен, — рычит Энджи. Он отталкивает Ястреба в сторону и встаёт, хватая телефон со стола, и уходит по коридору в свою спальню. Ястреб хватается за рукава своего халата, натягивая их обратно с разбитым сердцем и уязвлённым эго.