Where the Archangels go

После той неловкой ссоры в гостиной Ястреба мучают ночные кошмары. Он просыпается от запаха смерти на руках и пытается оттереть его в ванной, но всё, чего он добивается, – сморщившаяся кожа и покрасневшие костяшки пальцев. Кейго. Хватит. Ястреб смотрит в тёмное отражение в зеркале; он видит отросшую щетину, глубокие мешки под глазами и половину лица, вымазанную в грязи. Кровь никогда не пятнала его перья, всегда запекалась под ногтями. Ястреб крепко зажмуривает глаза и прислоняется лбом к зеркалу, взывая ко всей своей силе воли, чтобы выкинуть это дерьмо из головы. Он проводит ночь на полу в ванной, смотрит видео на телефоне, потому что главное – это отвлечься. Энджи уже несколько дней не притворяется, что заботится о нём, и Ястреба это устраивает, за исключением того, что это не правда. Он ходит на терапию, на пробежки, читает электронную почту и держит красную юкату в шкафу – там, где её не видно.

* * *

Зуд становится всё сильнее. Ястреб хорошо был знаком с процессом прорастания новых перьев, но такого не было никогда. Придя в отчаяние, он звонит Меренге, и та говорит, чтобы он старался не расцарапывать спину. «Согревающие компрессы должны помочь», – сказала она. Потрясающе. Не похоже, что Энджи прикоснётся к нему в ближайшее время. Душ не помогает. Ястреб активно обдумывает, убьёт ли его Меренге, если он воспользуется надёжным методом и почешется палочкой для еды, когда раздаётся стук во входную дверь. Это не его дело, поэтому Ястреб продолжает обдумывать неповиновение врачу, но стук продолжается. Горничные приходят только два раза в неделю. Иногда водитель Энджи околачивается поблизости, но его тоже здесь нет. Раздаётся звонок, и... у нас есть дверной звонок? Динь-дон. Тук-тук, тук-тук… Ну же. Сдавайся. Это даже не его дом. Когда никто не подходит, чтобы открыть дверь, Ястреб вздыхает, соскальзывает с кровати и идёт по коридору. Просто прекрасно. Щёлк. Ястреб открывает входную дверь. — Добро пожаловать в берлогу Старателя: с вас бабки, с нас шлюшки. — Выглядишь бодрым. — Костюм, — выдыхает Ястреб, делая шаг назад. Тот входит в дверь, и его руки скользят в карманы гладких брюк. — Ты игнорировал наши попытки связаться с тобой. Судья получил твоё заявление. Весь этот процесс немного хлопотный, не так ли? Ястреб бросает на него злобный взгляд. Хотел бы он распахнуть свои крылья, чтобы выглядеть больше, но сейчас лучшее, что он может сделать, – это расправить плечи и стоять на своём. — Тебе здесь не место. — Кажется, я сказал тебе исчезнуть. — Да, я передумал. Убирайся. — Ты официально в отставке, — он опускает тёмные очки, обнажая гипнотические спирали в глазах. Ястреб знает, что лучше на них не смотреть, — вспомни своё заявление. — Нет. — Чего ты хочешь? Денег? Женщин? Мы можем поселить тебя в хорошем доме в Корее. — Вы хотели меня вышвырнуть! — кричит Ястреб. Он не сводит глаз с уха Костюма, — я не собираюсь прекращать быть героем. Старатель помог мне осознать это. — Старатель и его активы были настоящей занозой в нашей заднице, — шипит он. Он постарел, но выглядел не менее устрашающим, чем когда Ястреб был ребёнком. Спина Ястреба дёргается, и у него начинает крутить живот. Он не может узнать о моих крыльях. Они потащат меня обратно. — Он заботится обо мне, — произносит Ястреб, глядя вперёд. Костюм улыбается: — Нет, неправда. Но ты заботишься о нём. Забери свои показания, или мы закроем агентство Старателя. Ястреб в ужасе смотрит на него. Нет. — Я надеру всем вам зад с крыльями или без, — угрожает Ястреб, занимая оборонительную позицию, — ты этого не хочешь. — Я знаю, — глаза Костюма продолжают угрожающе вращаться, — я же сам тебя учил. Отступи, или агентство Старателя столкнётся с последствиями. — Ты бредишь, если думаешь, что Геройской Комиссии это под силу. Они оба замолкают, услышав третий громовой голос. Энджи выходит из коридора, потный после тренировки и абсолютно разгневанный. — Старатель, — приветствует Костюм. Лицо Старателя вспыхивает пламенем, и, о боже, он зол. — Уходи сейчас же, пока я не выдвинул обвинения за вторжение на частную собственность. — Не обязательно, чтобы всё было так, — говорит Костюм, отступая за порог, — мы можем пойти на компромисс. — Я иду на компромисс прямо сейчас, — усмехается Энджи, — не сворачивая тебе шею. Судья услышит о нарушении соглашения о неразглашении, — глаза Костюма расширяются, и он снова надевает солнцезащитные очки. Энджи подходит к двери, чтобы заслонить его от взгляда Ястреба, — если я узнаю, что кто-то из Комиссии снова попытается связаться с Ястребом, вы услышите обо мне. Хлоп. Ястреб выдыхает. Энджи не двигается, и на мгновение они оба остаются в состоянии неопределённости. — Извини, — бормочет Ястреб. Энджи опускает руку, чтобы запереть дверь. — Это пустые угрозы. Комиссия сгорит до того, как дотянется до моего агентства. — Я знаю. Ястреб смотрит на него, и Энджи отказывается встречаться с ним взглядом, уставившись в пустоту на стене. Он думает о том, как нежно Энджи прикасался к нему. Каждый раз – почти каждую ночь в течение нескольких недель. Ястреб держит руки по швам, а Энджи проходит мимо него. — Я буду в своём кабинете. Мне нужно сделать несколько звонков. — И даже в душ не сходишь? — Ястреб пытается пошутить, но у него ничего не выходит. — Нет. Ястреб вертит палочку между пальцами. Он хватает её, как нож, и вонзает в грунт искусственного растения в горшке.

* * *

Такое чувство, что перья могут прорезаться в любой момент. Их много, но очевидно, что шрамы на остальной части позвоночника всё ещё будут видны. Это не будет чистый лист, но об этом Ястреб уже знал. Клаустрофобия начинает отступать, и он пока не готов к тому, чтобы его увидели. Вот только Ястребу нужно убираться отсюда к чёртовой матери, поэтому он крепко обматывает спину, надевает толстовку с капюшоном и солнцезащитные очки и пробирается домой к Руми. Квартира пережила войну, но с большим трудом. Руми видит, как он стоит на её коврике у двери, и точно знает, что ему нужно. — Я бы женился на тебе, — произносит Ястреб с пакетом с сотней наггетсов, лежащей у него на груди, — правда. — Фу, — шутит Руми, наклоняясь, чтобы сделать глоток из стакана Ястреба на кофейном столике, — хочешь, чтобы я была натуралкой. — Правда хочу. — О, хватит. Мы все знаем, что ты запал на жареную говядину с огромной задницей. — Он правда такой огромный, — вздыхает Ястреб, сползая по дивану, пока его шея не оказывается на подлокотнике, — но я не думаю, что он когда-нибудь снова посмотрит на меня. Руми дёргает своим кроличьим ухом и почёсывает его тыльной стороной ладони. — О боже, что ты натворил? — Сделал всё очень неловким. — Друг, это твоя специальность. — Ну спасибо. — Нет, я имею в виду – это же ты. Если бы твоя странность могла бы отпугнуть Энджи, она бы уже это сделала. Ястреб делает недовольное выражение лица и крепче прижимает пакет из «Макдональдса» к груди. — Это неважно. Весь жир от наггетсов уйдёт сразу на лицо, и меня обсыпет, и он вышвырнет меня на улицу из-за моей огромной прыщавой… ауч! Руми! Руми снова бьёт его подушкой, и Ястреб поднимает руку, чтобы защитить голову. — Ты! Иногда! Такой! Идиот! — Хватит! Я всё ещё не поправился! — Я знаю, что ты не всё мне рассказываешь, — произносит Руми, и Ястреб хмурится, — всё в порядке, тебе и не нужно. Но я вижу, что у тебя что-то происходит, так что открой наконец свой рот и заставь Энджи взглянуть фактам в лицо. Ястреб хочет рассказать ей о своих крыльях, он правда хочет. Это тяжело. Ястреб смотрит в потолок, не скрывая серьёзного выражения лица. — Я знаю. Я просто оттягиваю неизбежное. — Эй, если он тебя выгонит, у тебя всегда есть мой диван. — Да уж, спасибо.

* * *

Ястребу показалось, что ему удалось незаметно пробраться обратно в дом Энджи. Он попросил таксиста высадить его за квартал, перелез через забор и вошёл через заднюю дверь. Ему просто нужно пробраться на цыпочках мимо додзё и через сад, и он будет свободен. — Где ты был? Ястреб останавливается. Энджи выходит из своего кабинета, скрестив руки на груди. Чёрт, Ястреб теряет хватку. Он небрежно поворачивается и ухмыляется. — Зачем тебе это знать? — После того инцидента с Комиссией у меня есть причины для беспокойства. Гнев Ястреба немного утихает. Ладно, хорошо. — Меня не похищали, — фыркает Ястреб, — я был с Руми. Но думаю, это одно и то же. Внешне Энджи не расслабляется, но Ястреб видит это по его глазам. Они смотрят друг на друга, зависши в коридоре. Ястреб небрежно убирает руки в карманы и поднимает брови. — Тебе что-нибудь нужно? Энджи открывает рот, будто хочет что-то сказать, но потом закрывает его и вздыхает. — Нет, спокойной ночи. Энджи поворачивается и идёт в свою спальню. Ястреб вздыхает. Чёрт, у него чешется спина. Прекрати убегать, придурок. Ладно, Ястреб и сам не лучше. Может быть, ему нужно возобновить поиски квартиры.

* * *

Энджи весь день не было дома, чёртов трус. Ястреб знает, что тот, вероятно, просто занят, но всё ещё немного раздражён. Напряжение в этом доме становилось безумным. Ястреб мог бы разрезать его ножом и съесть на завтрак. Это ужасно, просто ужасно, и Ястреб хочет вернуть Энджи. Когда дом опустел, Ястреб устраивается поудобнее на диване, подпиливая когти (ногти!). Они всегда отрастают ужасно острыми. Есть Симпатичная Острота, а есть Острота, которой можно случайно выколоть глаз, и в этом уже ничего весёлого нет. Ястреб не часто пользуется телевизором в гостиной, но белый шум кулинарного канала хорошо отвлекает. Ястреб совсем не умеет готовить, но он узнаёт хорошую говядину по-веллингтонски, когда видит её. Ястреб поднял одну руку, когда мучительная волна боли скрутила его спину. Ястреб роняет пилочку для ногтей и завывает, когда вся его спина сжимается. Он сворачивается калачиком на коленях, впиваясь ногтями в кожу головы в поисках чего-нибудь, за что можно было бы, блять, ухватиться. Он хватает ртом воздух – больно! – и пытается сосредоточиться на чём-то другом, кроме пульсации мышц и судорог в спине – хватит! пожалуйста! – до того, как его желудок начнёт крутить. Ястреб ругается, дрожа, когда основание крыльев сводит адская судорога. Прошла целая вечность с тех пор, как Энджи делал ему массаж, и кажется, что на него сразу обрушилась недельная доля спазмов. Могли пройти несколько минут или час — Ястреб теряет счёт времени. Он пускает слюни себе на руку, кусает ладонь и мысленно кричит от разочарования. Он правда думал, что с этим покончено. Входная дверь открывается и закрывается, а Ястреб совершенно не замечает этого. Что-то падает: сумка или, может быть, телефон. — Эй! — начинает Энджи, быстро огибая диван. Он присаживается на корточки, чтобы попытаться найти лицо Ястреба. — Ястреб. Где болит? — Середина, — Ястреб давится, и прикусывает язык. Кожа головы покалывает, и Ястреб понимает, что расцарапал себя неподпиленной рукой. Энджи отрывает его руки от лица, прежде чем тот успевает истечь кровью. Энджи быстро меняет их положение, притягивая Ястреба к себе на колени, чтобы он мог крепко сжать его и положить руку ему на спину. Тепло рук Энджи теряется в ткани футболки, и Ястреб прерывисто дышит. Энджи не так уж сильно трёт, но его запах даёт Ястребу возможность сосредоточиться. Благодаря тренировкам, Энджи быстро находит скованную мышцу. Ястреб втягивает воздух сквозь зубы, ожидая, когда боль прекратится (всё, чего ты не сделаешь – сделаешь ради любви). Он хотел снова оказаться в объятиях Энджи, но не такой ценой (…ты всё перепробовал, но не сдашься) — Ты что, поёшь? — внезапно спрашивает Энджи. Ястреб судорожно вдыхает и выдыхает. — Пытаюсь отвлечься. Энджи мнёт мышцу большим пальцем. Он выжидает мгновение, прежде чем сказать: — Я рядом. Расслабься. Они как волшебные слова (волшебные руки, волшебный человек, о боже, мозг, хватит!). Со временем его тело снова начинает расслабляться. Ещё немного, и мысли просветляются. Ястреб пытается отдышаться, и в комнате воцаряется холодная тишина. Энджи выключает телевизор, и становится ещё хуже. Ястреб понимает, что его лицо уткнулось в шею Энджи. Он выдыхает и закрывает глаза, пока Энджи продолжает гладить его по спине вверх и вниз. (Перестань быть таким нежным, перестань быть таким милым, перестань вдохновлять меня и заставлять страдать…) Ястреб вырывается из его объятий, и Энджи, похоже, неохотно ему это позволяет. Ястреб скользит на соседнюю подушку. — Я в порядке, в порядке. — Я думал, у тебя уже всё прошло. — И я тоже, — Ястреб проводит ногтями по волосам и выдыхает, — наверное, из-за стресса, — у Энджи хватает наглости выглядеть виноватым, и Ястреб отпускает шутку, — мой образ крутого парня официально разрушен. — Мы уже давно прошли это, не так ли? Ястреб невесело фыркает. Затем он вздыхает, адреналин перекатывается в чувство вины. — Мне очень жаль. — Всё в порядке. — Нет, я имею в виду... — Ястреб откашливается. Змеиный мозг подсказывает, что они собираются сделать это именно сейчас, когда Ястребу удалось опозориться в миллионный раз. Как вовремя, я, — я пользовался тобой. Энджи поворачивается, чтобы бросить на него скептический взгляд. — О чем, чёрт возьми, ты говоришь? — Всё это время ты помогал мне и... — Прекрати, — хмурится Энджи, — я не оказывал никакой помощи, которую не хотел бы оказывать. Ястреб качает головой. — Давай, здоровяк. Мы избегаем этой темы уже почти два месяца. Я знаю, что мы оба хороши в этой игре, но если ты хочешь сказать, что выиграл, вперёд. Энджи хмурится. — Прекрати нести чушь. — Ты знаешь, что ты мне нравишься, — заявляет Ястреб, — я никогда этого не скрывал. Бам. Микрофон падает, вот оно. Больше никаких чёртовых уклонений. Глаза Энджи расширяются, прежде чем его лицо застывает. Он стискивает челюсти и смотрит в сторону кофейного столика. Его голос срывается. — Не стоит. — Мне не стоит делать много вещей, — хмурится Ястреб, — но знаешь что, вот мы и пришли. Я могу извинить большую часть этого как помощь другу. Как братан братану, что происходит в Вегасе, остаётся в Вегасе. Но юката, Старатель? Да ладно. — Это была ошибка, — бормочет Энджи. Это разбивает сердце Ястреба. — Мне она понравилось, — говорит он, и голос его срывается лишь единожды, — мне нравится, когда ты прикасаешься ко мне. Когда ты... Энджи начинает вставать: — Мы не будем об этом говорить. — Нет, будем! — кричит Ястреб, и Энджи удивлённо смотрит на него. Ястреб сжимает челюсть и смотрит на него снизу вверх; он лицом к лицу столкнулся со штормом, — ты не думаешь, что мы могли бы быть счастливы вместе? Я счастлив здесь. Я испытываю самую сильную боль в своей жизни, но я счастлив из-за тебя. Энджи снова садится; на этот раз он выглядит скорее задумчивым, чем сердитым. — Это было временное решение, чтобы вернуть тебя в ряды героев. Что бы ты себе ни придумал – это не по-настоящему. Его холодные слова — все худшие кошмары Ястреба. Но Ястребу не терпится постоять за себя, и сейчас он не остановится. — Да иди ты, — вежливо произносит Ястреб. Глаза Энджи расширяются, — я никогда не видел, чтобы ты лгал. Не смей начинать сейчас. — Я не думаю, что ты понимаешь реальное положение дел. Тебе нужно преодолеть свои чувства и двигаться дальше. — Двигаться дальше? — Ястреб через боль наклоняется вперёд, — начать встречаться с хорошей гражданской девушкой? Я не могу этого сделать. Я убивал людей во имя справедливости, и мне это сходило с рук. Мне нужен кто-то, кто знает, каково это – выползти из ада. Я никогда не буду с мисс совершенство, так что не оскорбляй меня так снова. Взгляд Энджи колеблется. Он сжимает кулаки. Он выглядит так, словно пытается сдержать свой гнев. — Прекрати болтать. Ты забудешь об этом и проживёшь остаток своей жизни нормально. — Посмотри мне в глаза и скажи, что ты ничего ко мне не чувствуешь, — требует Ястреб, — и я так и сделаю. Энджи ничего не говорит. Ястреб начинает плакать. Не драматично – просто крупная капля стекает по щеке (по единственной стороне, где он может плакать). Ястреб прочищает горло и вытирает её. — Я думаю, это не очень круто так изливать своё сердце, да? Прости. Возможно, это началось как поклонение герою, но теперь я просто влюблён в тебя. Довольно жалко, но так оно и есть. Почему же ты боишься? Энджи фыркает, отшатываясь назад. Дым облизывает его шрам, всего один раз. — Я не боюсь. Ты молод, ты заслуживаешь лучшего. — Я знаю о тебе всё, — Ястреб подбирается ближе, — я знаю тебя лучше, чем кто-либо другой. — Это неправда. — Это так. Я знаю, как ты пьёшь свой кофе, и я знаю твою любимую мыльную оперу, потому что ты всегда оставляешь канал включённым, и я знаю, что ты втайне любишь цветы, и я знаю, что ты не спишь в три часа утра, потому что твой мозг не останавливается, как и мой... — Ястреб, хватит! — гремит Энджи. — Я пытаюсь избавить тебя от несчастной жизни! О, будто его жизнь ещё не была адом. Ястреб смотрит ему прямо в глаза, на его лице ничего, кроме серьёзности. — Несчастье – это жизнь без тебя. Пристальный взгляд Энджи. Ястреб выдыхает. Пожалуйста. — Я не знаю, как быть счастливым, — признается Энджи. Напряжение чуть ослабевает. — Мы что-нибудь придумаем, — Ястреб прикусывает губу и отпускает её, — сейчас я немного потрёпан. Но я могу быть милым, если прищуришься. Ястреб задерживает дыхание, когда Энджи протягивает руку между ними и касается его щеки. Той, на которой такой же шрам, как у него, той, где на Ястреба наступили и обожгли. Его большой палец скользит под глазом, и Энджи смотрит на него со всей серьёзностью. — Прекрати. Ты прекрасен. Ястреба трясёт. Он наклоняется к руке Энджи, как собака, ищущая тепла. — Тогда почему ты продолжаешь отталкивать меня? — Ты знаешь почему, — хмурится Энджи. Его рука нежно касается шрама, обводя краешек в уголке глаза, — ты был не в здравом уме. Ты придёшь в себя, когда всё это закончится. Когда я больше не буду тебе нужен. Ястреб фыркает: — Я гонялся за тобой много лет, ты ведь это знаешь, верно? — Энджи не отвечает, и Ястреб поднимает руку, чтобы прижать ладонь Энджи к своей щеке, — у тебя закончились оправдания. Энджи обдумывает это. Ястреб тыкается носом в ладонь Энджи – он не целует его, но проводит губами по пальцам, и Энджи пристально смотрит на него. — Я не хочу тянуть тебя вниз, — признается Энджи, и вот оно что. В его голосе слышится грубость. — Всё ещё птица, — ухмыляется Ястреб, — если бы я хотел улететь, я бы улетел. Энджи скользит рукой по его затылку, и Ястреб вздрагивает от нежности. Он целовался со многими людьми – во имя шпионажа, в грязных, тёмных переулках, спешил в гостиничные номера, чтобы удовлетворить низменные инстинкты; но Энджи так мягок с ним. Это заставляет Ястреба хотеть быть мягким в ответ. Энджи колеблется всего секунду, прежде чем поцеловать его. Его губы тёплые и потрескавшиеся в том месте, где их пересекает шрам, и Ястреб влюбляется в них. — Я не сломаюсь, — хрипло шепчет Ястреб, и Энджи отстраняется, только чтобы поцеловать его крепче. Ястреб зарывается пальцами в короткие рыжие волосы и тянет. Их щетина трётся друг о друга; Ястреб открывает рот, и это фейерверк, это чёртов фейерверк. Он поворачивает нос в другую сторону, чтобы вдохнуть, но Энджи гонится за ним, и живот Ястреба дёргается, потому что он желает меня, он желает меня... Энджи держит его за поясницу, и его рука там навсегда, думает Ястреб. Его спина – эти уродливые куриные крылышки – они так хорошо ухожены этим человеком. Теперь они принадлежат ему. Ястреб издаёт жалобный звук, и Энджи прижимает его крепче, ближе, наконец, как мужчину, а не фарфоровую куклу. — Это, — хмурится Энджи, отстраняясь, — для меня это не временно. Я не играю в игры. Это звучит как предупреждение, но Ястреб слышит беззащитность. Ястреб чувствует себя слишком хорошо, поэтому широко улыбается и проводит пальцами по ушам Энджи. Он облизывает нижнюю губу. — О, я думаю, что это очень надолго. То, что я собираюсь с тобой сделать, ещё долго не заживёт. Энджи хмурится, но эмоция не доходит до его глаз. Они ярко-голубые. Ошеломлённые, взволнованные, освобождённые. — Ты слишком самодоволен для своего же блага. — Может быть, ровно настолько, сколько нужно... О да, пожалуйста, поцелуй меня ещё раз! Ястреб забывает все старые неудобства. Рот Энджи становится горячее, чем дольше они целуются, и Ястреб прижимает его к себе, будто он может убежать в любой момент. Энджи не даёт ему теребить его рубашку. — Тише. Горничные. — Тогда давай двигаться – давай, я не могу быть самым умным в этих отношениях – ой! Ты только что ущипнул меня? Энджи берет его на руки. Ястребу хорошо, он смеётся, а также перевозбуждён, и о, детка, детка, будь моей.

* * *

— Хочу тебя сверху, — умоляет Ястреб, — так, так сильно. Я хочу, чтобы ты раздавил меня. Я хочу, чтобы мои лёгкие болели. Энджи устраивается на кровати, Ястреб благополучно седлает его колени. Он более осторожен, чтобы не задеть раны, чем сам Ястреб. — У тебя только что был спазм. Мы не можем. — Я знаю, но я хочу этого. — Потерпи, это ненадолго. Ястреб более чем терпелив. Он снова поднимается к нему и держит Энджи за челюсть, целуя его ооочень долго, пока его язык не устаёт. Это кажется таким ребячеством; Ястреб никогда не целовал кого-то так долго, не переходя сразу к интересному, — но сейчас Энджи никто иной, как воплощение терпения. Он намеренно замедляет темп всякий раз, когда Ястреб пытается ускорить его. Бесит, но в то же время заводит (и снова бесит, привет, стояк). Энджи молчит, но за него говорят его руки. Он осторожен, но его движения сильные, и Ястреб не чувствует себя ребёнком, а чувствует, что о нём заботятся, и это так заводит. Настойчивыми толчками Ястреб заставляет Энджи лечь на спину. Он становится твёрже, когда Энджи хватает его за бедро и сжимает (так сильно! Как у кого-то могут быть такие большие руки?!) Все фантазии, которые у него когда-либо были, мелькают перед его мысленным взором одновременно. Он хочет, чтобы руки схватили его за горло, он хочет, чтобы его трахнули в рот, он хочет, чтобы его прижали к стене, и он хочет кричать, пока у него не сорвётся голос. — Осторожно, — предупреждает Энджи, — не тяни шрам. — Ах! — Ястреб стонет, упираясь бёдрами в ремень Энджи, — это так расстраивает. Я не кончал месяцами, чувствую себя как кот весной, и я даже не могу пошевелить задницей перед твоим лицом, пока ты меня не трахнешь. Энджи выдыхает. Ястреб хочет знать, встал ли у него – он хочет знать так сильно, что это убивает его изнутри, и о – двигаемся. Он укладывает Ястреба так, чтобы тот частично лежал на боку, опершись на одну из рук Энджи. Он заставляет Ястреба закинуть на него бедро, и внезапно член Ястреба оказывается прижатым прямо к его животу. Это похоже на прочную стену мышц за тканью рубашки, и Ястреб ахает. — Вот так, — говорит ему Энджи, — давай. Ястреб наклоняет голову набок и стонет. — Чёрт. Он находит волосы Энджи и снова тянет. Кажется, ему это нравится, потому что он издаёт неопределённый звук и подтягивает бедро Ястреба выше, ныряя, чтобы поцеловать Ястреба в горло, и это вызывает у него всех бабочек, которых он так желал. Это немного неряшливо, немного неловко из-за болезненности Ястреба, но это не навсегда, и прямо сейчас этого достаточно. Ястреб трогает всё, что может: его шею, широкие плечи и толстую грудь. Он намного больше, такой тёплый – и Ястреб потеет от тепла его тела. Энджи, похоже, зачарованно наблюдает за ним. Он понимает, где Ястребу нравится, когда его целуют, где ему нравится, когда его сжимают за бедро, кусают за губу, дразнят задницу. Когда этого становится недостаточно, Ястреб стягивает с себя спортивные штаны и задирает рубашку Энджи, и Энджи шумно вдыхает, когда Ястреб прижимает свой член к его обнажённому животу. Он чувствует, как головка касается выступов мышц, жгучее удовольствие, которое перекрывает жжение в позвоночнике. Энджи двигается, давая ему больше трения. — Прости, — выдыхает Ястреб, извиваясь, — я просто должен... ах! Извини. Ты такой чертовски горячий. Хотел бы я ... ах. Хотел бы я, чтобы ты был у меня в заднице. Плечо Энджи напряжено. Ястреб понимает, что ему, по-видимому, нравится целоваться, потому что его рот оказывается занят прежде, чем он успевает продолжить бессвязную болтовню. Всё становится более мокрым, немного грязным, не слишком быстрым, но более отчаянным, когда Ястреб приближается, цепляясь за его волосы. Энджи хрипит. — Не забегай вперёд, малыш. — Мм, зови меня мальчиком. Это правда завело меня, в тот раз – ты помнишь? А, когда оглашали рейтинг? Мф-ф! Энджи снова сажает Ястреба к себе на колени, перекатываясь на спину, так что Ястреб седлает его сверху. Ястреб упирается ладонями в ключицы Энджи для устойчивости, и громко вскрикивает, когда Энджи берёт его набухший член, и, о боже, его член в руке Энджи. Блять. Энджи оценивает его реакцию, но продолжает медленно ласкать его. — Симпатичный, но такой громкий. Ты всегда так много болтаешь? — Ах! Ах, пожалуйста! Старатель! — Ястреб выгибается, дыша ртом, чтобы набрать достаточно воздуха. Энджи притягивает его свободной рукой, и заставляет Ястреба снова поцеловать его, эффективно обрывая всю болтовню. — Называй меня по имени. Ястреб вцепляется когтями (подстриженными ногтями) прямо ему в плечи и стонет: — Энджи, я близко! Энджи поддразнивает: — Уже? — но да, Ястреб кончает ему в руку. Энджи кладёт ладонь плашмя, заставляя Ястреба расплескаться по всему телу. Это... горячо, как бы ни раздражало. Ястреб судорожно сжимается, извивается и случайно бьётся зубами о зубы Энджи, соскальзывает вниз, чтобы потереться щекой о шрам и задрожать. Его пальцы поджимаются. Боже, Ястребу это было нужно. Это было нужно ему на прошлой неделе. Это было нужно ему месяцы назад. Энджи вытирает руку о футболку Ястреба и натягивает спортивные штаны обратно на бёдра. Мозг Ястреба — овощной суп, и он бормочет что-то невразумительное. — Слишком быстро, — говорит ему Энджи. — У меня так давно ничего не было, — бормочет Ястреб, — дай мне отдохнуть. Давай тебе отдрочит мужчина твоей мечты, я посмотрю, как ты продержишься. Энджи фыркает. Ястреб вылезает из футболки, видя, что теперь она официально испорчена, и его живот дёргается, когда он снова раскачивается на коленях у Энджи, и обнаруживает, что он твёрдый. И большой. Типа, большой-большой. — О, боже, — вздыхает Ястреб, — как ты думаешь, мы могли бы ... — Нет. — Я не буду шевелиться… — Нет. — Я могу стоя… — Ястреб, — ревёт Энджи, и Ястреб захлопывает рот. Энджи снова хватает его за подбородок, и Ястреб обнаруживает, что ему это правда очень нравится. Он придвигается достаточно близко, чтобы Ястреб мог разглядеть всю прелестную голубизну его глаз, прежде чем Энджи произносит: — тебе всё ещё больно. Когда ты сможешь слететь с крыши, я буду трахать тебя столько, сколько захочешь. Ястреб протяжно стонет и кладёт голову на плечо Энджи. — Я умру девственником. — Ты не девственник. — У меня так давно ничего не было, что, считай, девственник. — Это не так работает. — Девственность – социальный конструкт, и у тебя встал, давай – я могу встать на колени у стены... Энджи прикрывает рот Ястреба ладонью и говорит «нет», но Ястребу не нравится, когда ему говорят «нет», поэтому он снова приподнимается на груди Энджи и облизывает нижнюю губу в надежде, что его очарование убедит его в обратном. Он не добивается успеха, но это работа в этом направлении ещё ведётся.

* * *

Когда Ястреб просыпается на следующее утро, он задаётся вопросом, не страдает ли он сонным параличом. Нет, на самом деле он просто спал как убитый – а, и все его конечности затекли. Ястреб стонет и утыкается лицом в чужую подушку. Рука убирает волосы с его лица, и красноречиво то, что Ястреб совсем не напрягается, не вздрагивает и не пугается. — Такая хорошая кровать, — мурлычет Ястреб. Голос Энджи – тот чудесный сонный грубый тон, хриплый, усталый и низкий. — Ты выглядишь напряжённым. — Э-эх, вчера было много всего. Хотя я ни о чем не жалею. Как у тебя дела? Энджи выглядит удивлённым этим вопросом. Он сидит в постели, пьёт кофе и листает айпад, и Ястреб, по-видимому, проспал. (Он тронут тем, что Энджи не оставил его просыпаться одного. Чёрт, Ястреб бы разжал ему челюсть и засосал, как анаконда…) — Отлично. Тебе нужно пойти принять лекарства. — Мм, я так и сделаю. Просто больно, пока я не сделаю растяжку. — Которая из физиотерапии? — Да. Занимался, — Ястреб зевает,— ей каждое утро. Помогает, я думаю. — Хм. Дай мне осмотреть твою спину. Ястреб перекатывается на живот и стягивает простыни до ягодиц. Он скандально голый, в то время как Энджи одет, и Ястреб снова чувствует себя немного шлюхой. Прекрасно. Ястреб понимает, что Энджи ещё не прикасался к нему. Он поворачивает голову, но Энджи просто смотрит на его крылья. Ястреб поднимает брови. — Что, они что, отвалились? Мы могли бы, наверное, приготовить их... — Ты отвратителен, — качает головой Энджи. Он медленно проводит костяшками пальцев по позвоночнику Ястреба и говорит: — Они не отвалились. Там есть перо. Ястреб втягивает воздух. — Что?? Правда? — Да. Оно... ты должен увидеть сам. Сердце Ястреба колотится, как грёбаный барабан бонго. Тревога скручивает его живот, и он лежит неподвижно, когда Энджи тянется к телефону и делает снимок. Затем он передаёт телефон Ястребу. — Это... Ястреб прерывисто выдыхает. — Это... дело не в контрастности, да? — Нет.

* * *

— Что ж, — говорит Меренге, опуская очки на шею, — я была удивлена, когда вы мне позвонили. Не поймите меня неправильно, но я поговорила с некоторыми из моих друзей-ветеринаров. Никто из них никогда не слышал, чтобы перья меняли окраску. — Я… понимаю, — Ястреб по очереди щелкает костяшками пальцев, — итак, я более особенный, чем мы думали. Какой мой приз? — Чёрное оперение, очевидно! Но новые снимки выглядят нормально, всё растёт так, как должно. Кости выглядят хорошо, позвоночник выглядит прилично – вам, вероятно, скоро следует обратиться к хиропрактику. Ястреб тянется назад и касается пера на своём крыле. Оно мягкое, но гораздо толще, чем он помнит. Оттенок чёрного насыщенный и глубокий, такой тёмный, что кажется почти бархатным, как у ворона. Это немного ошеломляет. — Как вы думаете, я смогу полететь? — Не вижу причин сомневаться, — отвечает Док, — Я знаю, что у вас была телекинетическая связь со старыми перьями. Сейчас её чувствуете? — Нет. Вовсе нет. Это просто... перо. Его кожа не онемела, и он может чувствовать упомянутое перо, но он не может слышать сквозь стены или отсоединять его, как раньше. Меренге хмыкает, постукивая ручкой по планшету. — Это может быть из-за рубцовой ткани, или это может быть случай травмы. Вы слышали о том, что волосы седеют от шока, да? Это может быть птичий эквивалент. Причуды – штука непостоянная. Ястреб вздыхает и снова надевает футболку. Когда его голова высовывается из-за воротника, он снова изображает улыбку. — Лучше, чем ничего, верно? — Вот это правильный настрой. Боль может продолжаться в течение некоторого времени, но я бы сказала, что вы приближаетесь к концу мышечных спазмов. Продолжайте делать то, что делаете, и всё будет хорошо. Ястреб не знает, почему этот визит вызвал у него такие эмоции. Он просто устал, когда возвращается домой. Большая, прохладная кровать Энджи зовёт его по имени, поэтому он заползает в неё и прячется там до захода солнца. Раньше он неделями не мог присесть (быстро, быстро, нужно идти быстро), но он научился замедляться во время процесса восстановления, и это другое. Ново, как и всё остальное в его жизни сейчас. У Энджи чистая и простая спальня. На стене висит семейный портрет и абстрактная картина, которая, вероятно, была приобретена вместе с домом, а также несколько разных вещей, таких как часы и гвоздики для галстука. Единственное, что здесь даёт представление о личности Энджи, — это небольшая книжная полка с различными научно-популярными книгами и несколькими по самопомощи. Энджи возвращается со своего еженедельного семейного собрания около девяти. Ястреб слышит, как открывается и закрывается входная дверь, а затем беспорядочные шаги, прежде чем открывается дверь спальни. — Я знаю, что ты здесь. — Сюрприз, — бормочет Ястреб. Он поворачивает голову, чтобы посмотреть, как Энджи снимает часы с запястья, расслабляет узел на галстуке и расстёгивает запонки. Ястребу становится горячо, просто наблюдая за ним. Он натягивает одеяло до подбородка. — Ты сегодня был у врача? — Мм. — Что она сказала? Ястреб переворачивается и объясняет. Энджи садится у ног Ястреба и водит рукой, пока одеяло не комкается, и он не находит ногу Ястреба. — Понимаю. Я думаю, мы подождём, пока остальные не подрастут. — Я догадываюсь. Но в любом случае, как насчёт тебя? Повеселились с Кардашьянами? — Ха-ха. Ужин был прекрасным, — Энджи отворачивается, и смотрит туда, где, как он понял, согнуто колено Ястреба, — я не думаю, что смогу рассказать им. Ястреб с любопытством наклоняет голову, а затем моргает. — О нас? — Мм. — Мы не обязаны никому говорить. Энджи выглядит удивлённым. — В самом деле? Это не в твоём духе. — Мой дух — это то, что мы оба хотим, — Ястреб перекатывается на бок и сквозь одеяло впивается пальцами ног в бедро Энджи, — сейчас всё и так хреново. Я чувствую, что втянул тебя в это. Энджи закатывает глаза и хватает его за лодыжку, чтобы он перестал шевелить пальцами под его задницей. — Ты правда думаешь, что способен заставить меня сделать то, чего я не хочу? — Ну... да. Это своего рода мой слоган. — Заносчивость и нетерпеливость – вот твой слоган, — поправляет Энджи. Ястреб ухмыляется. — Ты заставляешь меня чувствовать себя таким особенным. Энджи похлопывает его по ноге, а затем снова встаёт и проходит к шкафу. — Собирайся. — Что, прогоняешь? Я думал, что был добрым старым крикуном. Я ещё могу научиться новым трюкам, обещаю. — Я имею в виду, что нам нужно как-нибудь сходить на ужин, идиот. — Подожди. В смысле, снаружи? Голос Энджи приглушен в шкафу. — Не притворяйся дураком, тебе не идёт. Ястреб ерошит волосы, поправляет чёлку и почёсывает затёкшую кожу головы. — Меня не видели на публике с… чёрт, это было ещё до того, как я попал в больницу. Некоторые просто думают, что я мёртв. Ты думаешь, это хорошая идея? — Мне всё равно, — категорично заявляет Энджи, — Дай им знать, что ты не ... мёртв. Нас и раньше видели за общей трапезой. Папарацци просто подумают, что мы навёрстываем упущенное. Ястреб пялится на свои когти (ногти, ногти, помни – когти пугали бы людей! Так ему сказали) и обдумывает его слова. — Ты... правда хочешь пригласить меня на свидание? Лицо Энджи смягчается от искреннего тона его голоса. — Я довольно плох в этом, но даже я знаю, что так делают люди в отношениях. Он такой замечательный, как в учебнике. Ястреб смеётся и подпрыгивает на кровати. — Эй, я тоже никогда не утверждал, что гений! Ты мог бы запереть меня в клетке, и я был бы счастлив петь весь день, пока не умру. — Нет, ты бы не стал, — говорит Энджи, потому что он прав, он бы не стал. Однажды они собираются вернуться. Мир восстановится, и стажёрам понадобятся настоящие, опытные про, и им придётся стать супер-плюс-ультра-3000 и бороться, чтобы соответствовать своим прежним «я». Но не сейчас. Глубоко-глубоко внутри Ястреб всё ещё пытается всё осмыслить; всё ещё пытается осознать, что Энджи хочет пригласить его на свидание. Что он хочет поцеловать его, гладить по волосам, делать всё это. Всё это может исчезнуть уже завтра, и Ястреб не удивился бы. Он, по крайней мере, будет лелеять это, пока. Он будет надеяться, что чувства Энджи искренны, потому что он правда, правда хочет, чтобы это было так.

* * *

Всё в этом было неправильно. Он никогда не рассказывал Ястребу о своих ночных визитах. Формально, Энджи должен был быть в своей собственной комнате, дома, в окружении лучших врачей, которых можно купить за деньги. Но их смены заканчивались около полуночи, а Энджи платил персоналу за молчание. Ястреб не создан для того, чтобы вот так сидеть взаперти. Он тихо спит в искусственной коме, но серьёзного, страдальческого выражения на его лице не должно быть. Ему сказали, его мучают ночные кошмары. Ему сказали, что он закован в наручники для собственной безопасности. Энджи делает что-то плохое. Он касается руки Ястреба через верхнюю часть бинтов; безопасный, неуловимый барьер между кожей. Он холодный. Ему сказали, что он никогда больше не сможет летать. Сердцебиение Ястреба разносится по палате белым шумом. Энджи проводит пальцем по бинтам на костяшках пальцев. — Я вытащу тебя отсюда, — обещает Энджи, — я клянусь. Выходя из больницы, он смотрит на медсестру и произносит: «Вы ничего не видели». Она кивает и идёт дальше.