Where the Archangels go

— Что, — произносит Энджи, — это такое? Ястреб, перемешав содержимое кастрюли палочками, закрывает крышку, чтобы не выходил пар. — Тонкоцу! Смиренно сделанное твоей домохозяюшкой. Энджи вскидывает брови и откладывает в сторону папку, которую держал в руках. — Серьёзно? — Нет, его Фуюми занесла, но я звучал довольно убедительно, да? — Нет, — Энджи подходит к нему и поднимает крышку, заглядывая внутрь, — я всё ещё впечатлён тем, что ты умеешь стирать. — Во-первых, как грубо. Во-вторых, то, что я чего-то не делаю, не значит, что я этого не умею, — Комиссия научила его многому; Ястреб просто не делал то дерьмо, на которое у него не хватало времени. Он поворачивается к Энджи, — в-третьих, ты меня даже не поцелуешь? После того, как я вкалывал, разогревая твой ужин? — Нет, — говорит Энджи, но это звучит весело. Ястреб уныло вздыхает. — Я знал, что на самом деле тебе не нравлюсь. Сердце было разбито так много раз – я собираюсь уехать из страны, и побрить голову, и сменить имя... Чья-то рука хватает его за воротник рубашки и дёргает вперёд. Ястреб вскрикивает, но замирает, когда Энджи наклоняется, чтобы поцеловать его в макушку. — Такой драматичный, — ровным голосом произносит Энджи. Он поворачивается, чтобы положить лапшу в свою миску, и Ястреб потирает макушку, а его лицо розовеет. Что ж, это застало его врасплох. Ястреб хорошо умеет скрывать свою неуверенность за юмором. Почему-то он всё ещё удивляется, когда Энджи разбивает его шутовские стены невозмутимым тараном. Это расстраивает, как такой незначительный знак привязанности может разрушить половину сомнений, в которых он купался весь день. Энджи садится за барную стойку, пишет смс одной рукой (скорее всего, благодарит Фуюми), держа палочки для еды в другой. Ястреб моргает, возвращаясь в настоящее, и идёт накладывать себе еду. — Пятница, — ни с того ни с сего произносит Энджи, — какие у тебя планы? Ястреб с любопытством наклоняет голову (влево, вправо, он знает, что это делает его похожим на птицу, но от этой привычки трудно избавиться). — Э-э-э? Ничего? Мне придётся проверить своё расписание. Я занят между всеми этими вечеринками. Энджи просто продолжает невозмутимо есть, отложив свой телефон. — Не будь занят. Ястреб ухмыляется, высовывает язык и прикусывает его. — Для тебя? Никогда.

* * *

Как только выскочило первое перо, довольно быстро начали прорезаться остальные. Вскоре его голые куриные крылышки остались в прошлом. Сейчас они маленькие, но покрыты бархатными черными перьями. Ястреб ходит на терапию, делает упражнения и забывает об обезболивающих. Ястреб, скорее всего, будет принимать их в низких дозах, чтобы бороться со спазмами в спине, но, учитывая все обстоятельства, это небольшая цена. Он проводит время, вертясь перед зеркалом, пытаясь поймать перья на свету, но они почти матовые, и приобретают голубоватый оттенок только в том случае, если свет в ванной освещает их правильно. Его шрамы выглядывают между перьями, но Ястреб уже привык. Его крылья всё ещё достаточно малы, чтобы слабо хлопать по спине и прятаться под курткой, так что так он и поступает, когда Энджи приглашает его на ужин. Сидеть одежда будет немного неудобно, но могло быть намного хуже. Ястреб не торопится одеваться; он не хочет выглядеть хорошо, он хочет выглядеть сексуально. Кольца, серьги, дизайнерская кожа на джинсовой ткани; Энджи не выглядит впечатлённым, но это отмечают камеры. — Я думал, ты не хочешь, чтобы тебя заметили, — говорит Энджи, отгоняя папарацци у входа в ресторан. — Я знал, что ты никогда не пропустишь их за дверь – эй! Я тоже рад тебя видеть! Я должен снова произвести хорошее первое впечатление. — Верно, — невозмутимо отвечает Энджи. Стол именно такой, какой Ястреб ожидал от Старателя: подальше от других посетителей, придвинутый к одному из окон на верхнем этаже. Это напоминает Ястребу о том времени, когда Ному отшлёпал их, как футбольный мяч. — Ястреб – это образ, — объясняет Ястреб, — так же, как и я. Простое отвлечение внимания. Пусть они будут заняты автографами и камерами, пока мои перья сражаются в настоящих битвах. — Я знаю, — говорит Энджи, наливая ему напиток, — эффективно, но не в моем стиле. Ястреб не мог пить из-за всех тяжёлых лекарств, которые он принимал, и он взволнован первым глотком. Он поднимает брови и шмыгает сквозь жжение в носу. — Я знаю. Вот почему ты мне нравишься – фу, как крепко. Энджи выглядит так, словно смеётся над ним одними глазами. — Прошло много времени. Ты привыкнешь. Ястреб открыто съёживается от горечи и со звоном ставит стакан обратно на стол. Энджи фыркает. Его одежда не слишком отличается от того, в чём он ходит в агентство; но вместо рубашки с белым воротничком, та из насыщенного чёрного атласа, часы на его запястье элегантные, и от Энджи просто пахнет дорогим. Кроме того, одежда облегает тело Энджи, как перчатка, на три размера меньше, и это так горячо, что даже монахиня возбудится. Ни один из них не очень хорош в том, чтобы быть э-э-э, романтичным, но усилие есть. Ястреб слишком много болтает, а Энджи настроен серьёзно, за исключением тех странных моментов, когда они встречаются посередине. Где их шероховатые края трутся друг о друга и шлифуются, рождая искру совместимости. Энджи способен открыться, если Ястреб достаточно надавит. Ястреб хочет рассмешить его по-настоящему, хотя бы раз, прежде чем они уйдут. Еду приносят и уносят, и Ястреб отрывается от суши, разговаривая, держа в руках палочки для еды. — Хорошо, поэтому я наброшусь с трудными вопросами, — жуёт Ястреб, — правила первого свидания, либо так, либо никак. Энджи делает глоток: — Выдай всё, на что способен. — Острое или не острое? — Острое. — Свидание на пляже или поход? — Поход. — Любимый музыкальный жанр? — Я вырос на классической музыке, если это считается. — О, как мило. Путешествовал заграницу? — Хм. Да, в Америку. — Тебе нравятся фильмы? — Не особенно. — Как давно ты гей? Энджи не отвечает. Он моргает, а затем делает паузу, чтобы доесть суши, прежде чем сказать: — Очень умно. Ты почти поймал меня. Ястреб ухмыляется и не по этикету опирается локтем на стол, кладя голову в руку. — Просто любопытно. Кстати, для меня большая честь, если я исключение. Энджи бросает на него ровный взгляд: — Не льсти себе. У меня никогда не было влечения к противоположному полу. Брови Ястреба взлетают. Это интересно. — Значит, ваш брак был просто для прикрытия. Энджи морщится и смотрит на наполовину полную чашку саке, стоящую между ними. Он потирает короткие рыжие волоски у основания шеи – редкий признак дискомфорта. — Я не горжусь своими решениями. Но у меня не было бы моей семьи без некоторых из них. Замкнутый круг. — Слушай, я понимаю, — он правда понимает, — значит, тебе никогда не нравились женщины. Это возмутительно. — Да, в молодом возрасте это было более очевидно. Но это было выбито из меня моим отцом. Ястреб кривится. Уф. — ...Прости. Я не хотел задеть больное место. Энджи пожимает плечами: — Это в прошлом. Ястреб открывает рот. Он вдруг вспоминает, где находится, и закрывает. Он один раз оглядывает ресторан. Никто не находится достаточно близко, чтобы уловить конец их разговора, но Ястреб сглатывает свои слова. Позже. Он скажет ему позже. — Ну, — Ястреб помешивает лёд соломинкой, звякая ею о стекло, — всё бывает в первый раз. Ничего особенного. Энджи фыркает: — Не надо меня опекать. Я не подросток. — Эй, нет! Для меня это тоже впервые. Теперь Энджи выглядит удивлённым: — Я нахожу это крайне маловероятным. Ястреб смеётся, прижимая руку к груди: — Я шокирован. Думаешь, я шлюха? Ты, конечно, прав, но... — Ястреб. — Я никогда не был с кем-то, к кому у меня были чувства, — признаётся Ястреб, и пламенный взгляд на лице Энджи начинает остывать, — всегда был просто... ты. Ты знаешь. Энджи в нем не сомневается. Он просто вытирает конденсат со своего стакана большим пальцем и говорит: — Не пожалей об этом. Он не смог бы, даже если это закончится пожаром. — Я просто хочу, чтобы ты посмотрел на меня как на мужчину, — говорит Ястреб, — не как на ребёнка и не как на героя. Каждое решение, которое я когда-либо принимал, в конечном счёте было моим. Я беру на себя полную ответственность за это. Настроение становится более серьёзным и напряжённым. Пламя свечи растёт, а затем уменьшается с выдохом Энджи. — Посмотреть на тебя как на мужчину... Как ты думаешь, мы были бы здесь, если бы я уже этого не сделал? Крылья Ястреба сжимаются и шуршат под его курткой. Он ухмыляется и подносит чашку к нижней губе. — Нет.

* * *

Это пытка – возвращаться в тот же дом после шикарного ужина и не иметь возможности выпустить пар (в хорошем смысле). — Да ладно, я уже сказал тебе, что мне лучше. Просто притворись, что всё в порядке, и трахни меня. Энджи рычит, снова хватая его за подбородок, удерживая на расстоянии, как дикое животное. — Нет, пока твои крылья не будут до пола. Ястреб выбросил свою гордость за дверь несколько месяцев назад. Он подпрыгивает на каблуках и скулит: — Разве ты не хочешь посмотреть, как я трахаю себя твоими пальцами? Я встану перед тобой на колени, просто ненадолго... — Ястреб прерывается болезненным вздохом, когда его спина ударяется о дверь. Ладно, это было больно. Энджи наклоняется в его личное пространство и один раз целует его в губы. Мммм, большой мужчина приятно пахнет. — Нет. Иди прими душ – и спи в своей собственной постели. — Я согласен только на одно из этого.

* * *

Ястреб не может вспомнить, когда в последний раз ему снился настоящий кошмар. Когда рядом с ним спит под два метра мышечной массы, он хотел бы посмотреть, как ему удастся прокрасться. Что-то в присутствии Энджи заставляет его спать без задних ног. Хотя его спина уже не болит так сильно, как раньше, Энджи всё ещё гладит его по спине вверх и вниз. Это расслабляет его так же сильно, как и заводит, и Энджи, вероятно, уже понял это, но почти кажется… что Энджи нравится это делать. Ястреб сопротивляется тому, чтобы дразнить его по этому поводу, потому что не хочет, чтобы он останавливался. Недавнее публичное выступление Ястреба взорвало общественность, как он и ожидал (но, по крайней мере, он хорошо выглядит!). Он получает шквал сообщений от коллег, спрашивающих, когда он собирается вернуться на работу, – и это заставляет его чувствовать себя нужным. Они хотят его, даже не зная о крыльях или смене руководства агентства. Ястреб начинает нервничать. Энджи говорит, что судебное дело близится к концу, и, похоже, судья склонится в его пользу. Ястреб не хочет обнадёживать себя, но идея о том, чтобы ни с кем не заключать контракт, не быть вынужденным бросать всё по безликому зову; оставить жизнь двойного агента позади – это новое начало. Ястреб держит свои крылья в секрете. Пока он не узнает, может ли он летать, он не хочет, чтобы кто-то ещё знал. Ястребу нравится притворяться, что его это не волнует.

* * *

Его крылья становятся больше. Сейчас они доходят ему до поясницы, ещё не полностью выросли, но уже сильно отличаются от его старых. Помимо очевидного, они ещё и чертовски тяжёлые. Его красные крылья были как воздух. Эти похожи на тяжёлое, тянущееся за ним одеяло, и Ястребу нужно научиться уравновешивать его в своей повседневной жизни. Уже поздно, когда Ястреб понимает, насколько они выросли. Ястреб изучает их, стоя без рубашки в спальне Энджи, перед зеркалом в полный рост, пока Энджи читает на кровати. Он поворачивается боком, вытягивает их и смотрит, как шелестят перья. Цвет всё ещё вызывает шок. Они поглощают весь свет, будто чёрная дыра. Энджи наблюдает за ним поверх своей книги. Ястреб гладит одно из крыльев и дёргает за самое длинное перо. Оно почти достаёт ему до задницы. — Это мои грехи, — бормочет Ястреб, — и бог приколол их мне на спину. Энджи откладывает книгу. Ястреб пытается растянуть более мелкие перья, но они такие толстые и медленные, что это расстраивает. Энджи появляется у него за спиной в зеркале и прижимает ладонь между крыльями. Теперь это исключительно его место. В форме его руки, «Энджи был здесь» – алыми чернилами. — Поразительно, — говорит ему Энджи, — ночью ты будешь особо опасен. Ястреб прикусывает уголок губы и встречается взглядом с Энджи в зеркале. Он никогда по-настоящему не задумывался об этом. — Я не знаю, смогу ли я летать. — Ты полетишь, — подтверждает Энджи. Он поглаживает основание крыльев костяшками пальцев, прежде чем сжать плечо и пройти мимо Ястреба по пути в ванную. Загорается свет, и раковина начинает работать. Ястреб выдыхает и опускает крылья за спину. Он вытирает глаза, затем говорит: — Хочешь принять душ вместе? — Нет. Ну стоило попробовать.

* * *

— Что ж, — ухмыляется Ястреб, — прошло много времени с тех пор, как я делал это в последний раз. Он щелкает ножницами, как маленькими клешнями, и Энджи никак не реагирует. Он зажигает ладонь коротким пламенем, когда тянется за чашкой кофе, согревая остывшую жидкость. — Тебе следует заказывать свои рубашки на заказ у портного. — Слишком много денег, — щебечет Ястреб. Он расправляет ещё одну футболку на кухонном столе и отрезает кусочек сзади, — большинство брендов не делают на заказ. Мама научила меня кроить рубашки, когда я был ребёнком. Энджи с любопытством смотрит на него. — Это сделала твоя мать? Ястреб измеряет второй срез пальцами, прежде чем разрезать первое отверстие. — Да. У мамы были воробьиные крылья. Не очень большие, но она могла подняться на несколько футов над землёй, — Ястреб колеблется, а затем небрежно говорит, — а у папы была телекинетическая связь с волосами. Энджи достаточно умён, чтобы не совать нос не в своё дело. Он просто делает движение свободной рукой. — Вот значит, как. — Ага, — Ястреб подгибает чужеродные черные перья, — но я думаю, что дни, когда я носил перьями продукты для милых бабушек, остались в прошлом. — Тогда тебе просто придётся сделать это по старинке, — Энджи возвращается к ответам на электронные письма и говорит, — не царапай стойку. Ястреб поднимает ножницы, как клешню, и делает «чик-чик-чик».

* * *

Нет, он не преувеличивает. Крылья и правда тяжёлые. Ястребу приходится очень много работать, чтобы бегать, подтягиваться, делать всё то, что он мог раньше. Они продолжают расти всё больше и больше, и неизбежно он больше не сможет их скрывать. Меренге в последний раз осматривает его и говорит, что всё выглядит хорошо. — Полет – это твой выбор, — говорит она, — птенцы покидают гнездо, когда они готовы. Она права, но ему от этого не легче. Ястреб наконец не выдерживает и звонит Руми, чтобы всё ей рассказать. Типа, всё-всё. — Господи Иисусе, мать твою, ты был занят. — Я знаю, — Ястреб подносит микрофон наушника ближе ко рту, — кстати, мне нравится твоя рука. Очень круто, прямо робо-панк. — Да, но не так круто, как если бы она отросла другого цвета! Эти крылья потрясающие. Почему ты ещё не вернулся к работе? Энджи готовится вернуться в ряды героев. У него запланирована программа собеседований, на которых он должен присутствовать, а затем он планирует снова отправляться на патрули. Ястреб так же взволнован, как и боится этого. — Всё будет по-другому, — признает Ястреб, — я не буду тем, кем прежде. — И что? Разве это так плохо? Почему бы не дебютировать лучшим, более крутым Ястребом? — Люди всё ещё думают, что я предатель. — Ты слишком много общаешься со Старателем! Начинаешь говорить как большой старый ворчун! Ты герой, чёрт возьми, так веди себя как герой! Ястреб смеётся над её тоном. — Почему мне не позволено испытывать неуверенность? — Потому что это чушь собачья! Ястреб, детка, ты потрясающий. Спрыгни с крыши и возвращайся к нам. Ястреб высовывает язык, и Энджи видит, как её пиксельное изображение опускает глаза и делает то же самое.

* * *

Принимать душ с его крыльями снова занимает больше времени. Они чувствительны, и Ястребу приходится держать воду тёплой. Когда он идёт одеваться, красный (только что сшитый) халат висит там, насмехаясь над ним. Ястреб шлёт осторожность куда подальше, и надевает его. Когда Ястреб входит в хозяйскую спальню, Энджи сидит на краю кровати, вытирая полотенцем волосы. Сегодня они вместе тренировались в додзё, но душ принимали раздельно, потому что Энджи, по-видимому, очень серьёзно относится к своим обещаниям не заниматься сексом. Ястреб с тихим щелчком закрывает дверь, и Энджи поднимает на него взгляд. Каменное выражение его лица трескается прямо посередине, и Ястреб улыбается, натягивая халат обратно на плечо. Он нарочно развязал его. — Привет. — Ты дьявол, — говорит ему Энджи. Ястреб смеётся и подходит ближе. — Может быть. Как твои руки? — Хорошо. — Хм, дай-ка я посмотрю. Сначала Энджи сопротивляется, но когда Ястреб встаёт между его коленями и нетерпеливо протягивает ладонь, Энджи сдаётся. Ястреб изучает правую руку, затем левую. Справа повреждения хуже. Ястреб видит, что он двигается медленнее. Ястреб осторожно надавливает большими пальцами на мякоть его ладони. Энджи дёргается, и Ястреб смотрит на него, приподняв бровь. — Я думал, они онемели. — Так и есть, — ворчит Энджи, — но не навсегда. Ястреб прищёлкивает языком и массирует пальцы обеими руками. Энджи пытается отстраниться, и Ястреб хмуро смотрит на него. — Серьёзно? Сколько раз ты делал это для меня? — Они не так уж сильно болят. — Но они причиняют боль. Энджи замолкает, очевидно, пойманный с поличным. Ястреб массирует каждый палец, обводя шрамы и мозоли. Он случайно щелкает одной из костяшек, так что Ястреб дёргает и за другие. — Приятно? — Хм. Ястреб массирует другую руку. Он делает вид, что не замечает, когда Энджи наклоняется вперёд и прижимается носом к изгибу его шеи. — Ты испытываешь моё терпение, — бормочет Энджи. Хриплость его тона царапает спину Ястреба. — Разве не это тебе во мне нравится? Энджи нежно целует его в плечо. От этого мурашки бегут по коже. — Я думаю, тебе стоит попробовать полететь завтра. Ястреб делает глубокий вдох. Он опускает крылья и понимает, что теперь они касаются пола. — Уже? — Да. Ты нервничаешь? — Пф, я? нет. Да. Энджи целует его под ухом. Он находит бедра Ястреба и кладёт туда свободную руку, и Ястреб отказывается от массажа. Он переплетает их пальцы вместе. На фоне руки Энджи его собственная кажется маленькой, но не хрупкой. — Разве ты не скучаешь по этому? — Больше всего на свете, — выпаливает Ястреб. Он наклоняет голову набок, чтобы Энджи мог провести губами по его челюсти. Сейчас они оба немного заросли щетиной, и от царапин у него ещё больше мурашек по коже, — ты понятия не имеешь, каково это. Обладать всей свободой в мире, а затем быть вынужденным просто… ходить пешком. — Видишь, — Энджи заправляет волосы за ухо и отстраняется. Его каменное лицо выдаёт мягкость в его тоне, — ты полетишь. Ястреб целует его в нижнюю губу; Энджи целует в ответ. Рука скользит вверх по его позвоночнику, где ей и место, по всей неровной ткани шрама и черным перьям, и Ястреб вздыхает ему в рот. — Позволь мне, пожалуйста, просто... — Ястреб вырывается из его хватки и падает на колени. Он смотрит сквозь ресницы и умоляет, — пожалуйста. Горло Энджи сжимается, когда он сглатывает, и он убирает чёлку Ястреба с глаз. — Будь ты проклят. Ястреб не выкидывает трюки, потому что чувствует, что Энджи остановил бы его. Он просто стягивает резинку его пижамных штанов, утыкается носом в бедро и облизывает головку члена кругами, пока тот не становится полностью твёрдым. Он так хорошо пахнет, так сильно здесь. Халат соскальзывает с его плеч, и Ястребу плевать, потому что Энджи большой, и твёрдый, и Ястреб просто лижет и сосёт, пока крупные пальцы нежно не обводят его затылок. Ястреб тихо постанывает от ощущения пальцев в своих волосах. Он тянется к себе между ног, потому что ему слишком трудно это игнорировать. Энджи относительно спокоен; только тяжёлое дыхание и редкие проклятия, которые пронзают Ястреба, как пули. Всё в порядке. Ястреб проведёт остаток своей жизни, откалывая эту холодную внешность, сбивая его с ног до того дня, когда он не станет выкрикивать его имя. Энджи требует времени, но у Ястреба есть всё время в мире. Он целует головку, облизывает её и проглатывает, насколько может, всего однажды, чтобы посмотреть, какую реакцию он получит. — Ястреб, — тихо предупреждает Энджи. — Ты чертовски хорош на вкус, — хрипит Ястреб, лаская его одной рукой (и его пальцы едва соприкасаются), — я хочу проглотить – пожалуйста. Пожалуйста, Энджи. Я готов, я кончу с тобой. Энджи неслышно стонет, и Ястреб сосёт и глотает, пока рука в его волосах снова не расслабляется. Ему нравится, как напрягаются его мышцы, нравится, как он становится твёрже, прежде чем кончит. Ястреб громко, но без слов даёт понять, как хорошо он себя чувствует, и держит Энджи во рту, пока тот пульсирует, потому что это именно тот толчок, который ему был нужен, и он проливается на свои пальцы, оставляя липкость на бёдрах. — Ты опасен, — ласково ругает его Энджи. Ястреб облизывает до пупка Энджи, а затем демонстрирует чистый язык. — Я знаю.

* * *

— Ах, я скучал по этому месту, — вздыхает Ястреб, садясь на стол Энджи, — привет, фальшивое комнатное растение. Привет, паршивый компьютер Dell. Привет, подоконник, который я сломал, пытаясь залезть... — Ястреб, — Энджи скрещивает руки на груди. Он не в форме, но держит пламя на лице, находясь в здании своего агентства, чтобы соблюсти приличия, — ты тянешь время. — Я? — Ястреб указывает на свою грудь, — я бы никогда. У тебя новые ботинки? — Крыша пуста, — говорит Энджи, сверяясь с часами, — минимальное количество людей должно быть на улице. Пошли. Ястреб спрыгивает со стола Энджи и случайно опрокидывает крылом пустую кружку. Он подскакивает, чтобы поймать её и поставить на край стола. — Ха-ха, упс. Взгляд Энджи кажется изучающим, пока он не закрывает за собой дверь и не протягивает руку. — С тобой всё будет в порядке. Ястреб берёт его за пальцы и сжимает. — Конечно, я же сияющий маяк уверенности. Я справлюсь. Край крыши встречается с носком его кроссовок, и Ястреб говорит: — Я не справлюсь. Здесь, наверху, дует сильный ветер, и Энджи не в состоянии держать огонь на лице. Это не имеет значения, потому что крыша агентства плоская, пустая и достаточно большая, чтобы её можно было использовать в качестве вертолётной площадки. — Ястреб, ты летал всю свою жизнь. Ты справишься. Ястреб смотрит через край. Он видит переулок и дорогу, где машины останавливаются на красный свет. Прошло так много времени с тех пор, как он в последний раз спускался с крыши; тревога и адреналин обрушивается на него, как кирпичная стена. Юмор в его тоне перетекает в отчаяние. — Энджи, я не могу, — умоляет Ястреб, — эти крылья слишком тяжёлые – я недостаточно силен. Я буду продолжать наращивать мышцы и, может быть, через месяц слечу с моста или что-то в этом роде. Тогда, по крайней мере, он приземлится в воду. Энджи хмуро смотрит на него. Он скрещивает руки на груди, и Ястреб снова чувствует себя под микроскопом. — Расправь их. — Что? — Твои крылья. Не смотри на меня так, просто сделай это. Ястреб выдыхает. Он делает безопасный шаг в сторону от края. Он сбрасывает куртку, в которой проник в здание агентства, а затем расправляет крылья так широко, как только может. Сила ветра заставляет его сделать ещё один шаг назад, чтобы не упасть. Они... большие. Требуется усилие, чтобы согнуть каждое перо. — Ты не улучшишь свои мышцы, не используя их, — говорит Энджи, — я бы не привёл тебя сюда, если бы не думал, что ты справишься. Часть Ястреба знает, что это правда. Другая часть боится превратиться в мягкий птичий блин. Снова дует ветер, и Ястреб складывает крылья поплотнее. Он смотрит через край и делает глубокий вдох. — Хорошо, хорошо. Просто, если я умру, пожалуйста, сходи на мою могилу и скажи мне, кто победит в этом сезоне «Chopped». — Господи Иисусе, ты не умрёшь. Давай уже. Ястреб вдыхает и выдыхает. Это как езда на велосипеде. В том смысле, что Ястреб никогда не ездил на велосипеде, но он почти уверен, что это одно и то же (посудите сами, какой птице нужно ездить на велосипеде? Ну, может быть, пингвину или что-то в этом роде. Фламинго. Нет, подождите, фламинго умеют летать…) Ястреб спрыгивает с крыши. Земля быстро надвигается на него. Ястреб машет крыльями, но он слишком медлителен. Эти тёмные крылья слишком неуклюжи и трудны для движения. Давай же! Ветер проникает под одно крыло, но не под другое. Ястреб крутится и вертится, и в конце концов поворачивается не в ту сторону. В панике Ястреб хлопает крыльями сильнее, но земля приближается, и он дезориентирован, а ветер бросает волосы ему в глаза. Ястреб видит, как край крыши удаляется всё дальше. Ястреб начинает учащённо дышать. Вот оно; всё ближе и ближе – окна проносятся как в тумане, и Ястребу видны трещины в тротуаре. Бам!! Ха-ха, шутка. Ястреб ловит восходящий поток и взлетает вверх по зданию, над крышей и в небо. Он громко хихикает, крича и переворачивается, чтобы взлететь и улететь в облака. Воздух свежий, чистый и холодный, и Ястреб в таком приподнятом настроении, что эмоции просто вырываются из него. Это было так давно. Поддержание полёта является сложной задачей и требует большей сосредоточенности, чем раньше, но он меняет направление и пикирует обратно, переворачиваясь вверх ногами и беспокоя облака кончиками крыльев. Ему будет больно от этого. Но Энджи был прав; это новое начало. Эти перья невероятно прочные. У него есть сила в каждом взмахе – и это совсем по-другому, но волнующе. Ястреб складывает крылья и ныряет в сторону крыши, пикируя вниз и снова поднимаясь. Он кричит: «я сделал это! Ты видел?!» И, к его собственному удивлению, Энджи улыбается. — Я же говорил! — кричит Энджи. У Ястреба сжимается сердце. Он дёргается вперёд, дважды взмахивает руками и со всей силы врезался прямо в грудь Энджи, обхватив его руками за шею и чуть не сбив с ног. Хорошо. Энджи стонет, едва успевая поймать его, дважды отступая назад, прежде чем упасть на задницу. Ястребиные перья повсюду, распушённые и свёрнутые вокруг них. Ястреб смеётся в истерике. — Спасибо. Энджи вздыхает, но всё же крепко сжимает Ястреба и позволяет ему уткнуться носом в его шею. — Ты сделал всю работу. — Не в долгосрочной перспективе, блять, — Ястреб отстраняется, сжимает лицо Энджи в ладонях и получает бабочек в животе от больших, блестящих глаз, которыми одаривает его Энджи. Ястреб прикусывает губу и улыбается. Он чмокает Энджи в губы, — некоторые люди определённо видели. Энджи убирает с лица растрёпанную ветром чёлку Ястреба и хлопает его по бедру, чтобы тот встал. — Тогда тебе лучше посвятить в это своего пиарщика.

* * *

«Герой Ястреб снова взлетает в небо?» «Ястреб возвращается из отставки!» «Новый образ Ястреба? Фейк или правда?» #НочныеКрылья #ЯстребЛетит20xx #СВозвращениемЯстреб

* * *

Ястреб не может ждать, пока они не вернутся домой, чтобы наброситься на него. Они заползают в машину Энджи, и Ястреб немедленно захлопывает окошко, отгораживающее их от водителя. Энджи не ругает его; его руки уже на тощей талии Ястреба, тянут его к себе на колени и сжимают случайное перо. Ястреб смеётся, и его крылья бьются об окно, подголовник и крышу машины, и дышать нечем, только Энджи целует его в лицо, глупо целует с паром во рту, и это обжигает, и это хорошо, это потрясающе. Ястреб прижимает руку к тонированному окну, пар охватывает стекло, и Энджи издаёт звук, который мог быть смехом. — Притормози. — Нет, — целует его Ястреб, — давай как в Титанике. Я буду Розой, и ты сможешь трахнуть меня на заднем сиденье... — Ястреб. — Ты обещал, — скулит Ястреб, — ты сказал, когда мои крылья будут касаться пола. Энджи убирает руку от окна и прижимает костяшки пальцев ко рту. Ястреб вздрагивает от того, как быстро его сердце забивается в горле. — Я сделаю всё, что ты захочешь, — мурлычет Энджи, — но тебе придётся показать мне. Чёрт, у Ястреба встал. Верно, да? Вполне вероятно, что Энджи никогда не получал удовольствия от секса, не говоря уж о другом мужчине. Энджи боится причинить ему боль (даже если немного грубости – это классно. Всё в порядке, это придёт со временем). Ястреб хихикает себе под нос: — Я справлюсь. Выйдя из машины и вернувшись в спальню, Ястреб снимает с себя всю одежду и показывает Энджи, как растянуть его по одной фаланге за раз. Энджи быстро учится, но медленно исполняет, будто если он собирается это делать, то делает это правильно. Эта решимость — это и есть Старатель, но она нарушает девиз Ястреба: «лети быстро или умри, пытаясь». Он делает усилие, чтобы сойтись в компромиссе. Он отталкивает потребность в быстром и наслаждается всеми местами, которые Энджи зачарованно целует. Он точно понял, где нужно согнуть пальцы, и это не вспышка, а медленный ожог, который просто приближает его к краю каждый раз, когда Энджи задевает его (и о, он это делает). Ястреб прижимает ладони к глазам и стонет. — Ты убиваешь меня, здоровяк. У него крупные и длинные пальцы, но Ястреб хочет обжечься. — Я думал, тебе понравилось, — бормочет Энджи. Он надавливает большим пальцем между яйцами, будто ласкает женщину, и что-то в этом почти заставляет Ястреба слететь с катушек. — Бляять, да, мне это нравится. Но я хочу тебя. Энджи игнорирует его, прикусывая один из его сосков и потягивая. Ястреб кричит, его распростёртые крылья хлопают по кровати. Его телефон отлетает от матраса, Упс. Рот могучего Старателя горит жаром. Светло-русые волосы на теле опаляются, когда Энджи целует его внутреннюю часть бедра. Ястреб вздрагивает; Энджи отстраняется, чтобы выдохнуть воздух, чтобы остыть. — Извини, — бормочет Энджи. — Ладно. Я не злюсь – ничего страшного, если ты меня сожжёшь. Эти слова кажутся чем-то большим, чем признание. Это всё доверие, которое есть у Ястреба внутри. Каждая капля. Энджи хмурится, и когда он касается губами внутренней стороны колена Ястреба, его рот уже не такой горячий. — Я бы никогда. Никогда не сделал это. Его голос похож на АСМР. Ястреб пытается трахнуть себя его медленно двигающимися пальцами, и Энджи сгибает их, добавляя третий. Он выкрикивает его имя, извивается, и единственный способ заставить Энджи двигаться быстрее – это упереться пальцами ног в промежность Энджи и умолять. Ему нравится, как Энджи держит его: большие руки под его бёдрами и их движение вверх, сгибая его ноги и заставляя его оторвать поясницу от кровати. Ощущение его члена, прижатого к заднице, настолько пугающее, что у Ястреба сводит живот. Он также истерически смеётся, а затем умоляет, как будто от этого зависит его жизнь. — Я могу это вынести, я могу это вынести, бляять, посмотри на меня. Я готов, Энджи. Ястреб голый, но почему-то кажется, что Энджи раздевает его глазами. Это ошеломляет. Он прижимает ладонь к члену Ястреба и сжимает один раз. — Дай мне знать, если тебе будет больно. Боль – неподходящее слово для описания. Ястреб знал боль. А это – восхитительное жжение, перевозбуждение и чувство наполненности. Он растянут так сильно, что у Ястреба слюнки текут с одной стороны щеки. Смазка на бёдрах липкая. Его крылья раздуваются и подёргиваются. — О боже мой, да – не замедляйся, просто – да, да, трахни меня вот так, о боже. Ястреб не чувствует никакой боли – только обжигающий жар, который сразу повсюду. Руки Энджи становятся горячими, и Ястреб хочет, чтобы он потерял контроль. Ему это нужно. Энджи опускает голову и выдыхает: — Чёрт возьми, Ястреб. Я собираюсь причинить тебе боль. — Ты не сделаешь этого, ты не сделаешь! Это так, так, т-так хорошо. Такой большой, ах, да, сильнее. Энджи продолжает следить за его лицом. Ястреб пытается открыть глаза и посмотреть, как Энджи входит в него; крепкие мышцы, обнажённые до пояса, потные. Все мокрые сны, которые когда-либо снились Ястребу, слились в один, – Энджи держит чертовски хороший ритм, и Ястреб сжимает простыни над головой и стонет. Он так усердно старается держать свои ногти подальше от Энджи, хотя ему очень, очень хочется прикоснуться к нему. Естественно, Энджи это замечает. Он переносит свой вес на одну руку, чтобы другой подтолкнуть руки Ястреба, обнимающие его за шею. — Всё в порядке, детка. Испорти мне спину. Ястреб радостно стонет. Его член пульсирует, и он царапает все загорелые мышцы, крепко впиваясь в них, когда начинает по-настоящему отдаваться Энджи. Он как свинья в грязи, и Ястреб даже не пытается это скрыть. Его крылья приколоты к кровати, и они трепещут и дрожат каждый раз, когда Энджи задевает его правильно. Когда они слишком сильно шевелятся, Энджи хватает одно из них и прижимает к кровати, и у Ястреба болит горло от вырвавшегося из него звука. Он чувствует всё: силу в плечах Энджи, жар в его коже, каждый раз, когда он подкрадывается к краю и обратно; это похоже на то, как будто из него вышибают дух. Ястреб так долго был на грани, что ему просто нужно прижаться к животу Энджи, и он кончит, блять, повсюду. Энджи замедляется, его зрачки расширяются. — Боже, Ястреб. Посмотри на себя. Горло Ястреба саднит от крика, но он всё ещё в состоянии прохрипеть сквозь толчки: — Давай, Энджи, в меня, в меня, я хочу внутрь. Энджи ругается, и Ястреб прижимает голову к груди, когда Энджи наклоняется вперёд и кончает в презерватив. Трещина в характере встречается редко, как и отрывистый перерыв в ритме, когда Энджи просто преследует то, что он хочет. Его голос сдержан, но Ястреб чувствует, как хриплый стон вибрирует в горле Энджи, и Ястреб мурлычет. Рука на его бедре становится слишком горячей. Ястреб ахает, и Энджи дёргается, чтобы засунуть её в простыни, и в комнате пахнет горелым хлопком. Мгновение ледяной тишины. — Чёрт, — ругается Энджи. Ястреб моргает. Затем он откидывает голову назад и хихикает. — Это было сексуально. Второй раунд? Вдох. Шелест. Выдох. — Ты очень веришь в мой возраст. — Так это «нет»? — Я этого не говорил.

* * *

Ястреб не видит, что он сделал со спиной Энджи, пока тот не встаёт, чтобы схватить полотенце. Ястреб прикрывает рот рукой, когда Энджи возвращается, чтобы вытереть его. Он приподнимает бровь со шрамом, глядя на выражение лица Ястреба. — Что? — О боже мой. Твоя спина. Энджи тянется назад, чтобы нащупать царапины, и слегка морщится. Он садится на сухое место на кровати и притягивает Ястреба к себе. — Всё в порядке. Он выглядит так, словно его растерзал тигр. Горячо, но царапины глубокие, опухшие и красные, и, вероятно, какое-то время будут жечь. Они пересекаются во все стороны, горизонтально, вертикально и вокруг его шеи. Если прищуриться… они похожи на крылья. «Мой» – собственнически думает его мозг. «Мой, мой, мой». Ястреб сворачивается на нём калачиком, устроившись так, что его перья свисают с края кровати. Энджи начинает гладить одно из них, и Ястреб проводит пальцем по вырезу ключицы Энджи, на этот раз более осторожно. — Извини, — продолжает Ястреб, — ко... – Ястреб прочищает горло, — мои ногти наследственные. Энджи поправляет упавшее пёрышко, и его крылья раздуваются и счастливо опускаются обратно, будто живые. — У тебя сильные когти. Ты мог бы драться с их помощью, если бы перестал их спиливать. Ястреб смотрит на свою руку. Они острые даже с обрезанными кончиками. — Я всегда их стриг. Комиссия хотела, чтобы я вёл себя как можно более нормально. Энджи, должно быть, устал, потому что кладёт руку на голое бедро Ястреба и бормочет: — Да пошли они. Ястреб смеётся. Он трётся щетиной о грудь Энджи, почёсывая шрам сбоку, который всё ещё зудит. В комнате пахнет хлопком и сексом. Здесь безопасно. Какое-то время они молчат. Ястреб думает, что Энджи, возможно, задремал. Внезапно Ястреб хочет, чтобы Энджи знал всё. Ястреб достаточно взрослый, чтобы бороться с желанием делиться, но он хочет, чтобы все его карты были на столе. Дыхание Энджи медленное и ровное. Ястреб решает пойти по пути труса и надеется, что Энджи спит. Он говорит тихо, вполголоса: — Даби знал моё имя. Раз...два...три… — Что ты имеешь в виду? — спрашивает Энджи. А, не спит. Ладно. Ястреб лежит так, что Энджи не видно его лица, и проводит костяшками пальцев по вене на руке Энджи. Ему требуется мгновение, чтобы собраться с духом. Он надеется, что покажется скорее загадочным, чем встревоженным. — Моё настоящее имя. То, которое сожгла комиссия, — Ястреб откашливается. — каким-то образом Даби знал его. Он пытается продолжить, но Энджи останавливает его. — Ты не обязан мне говорить. — Я хочу этого. Я был Таками Кейго. Энджи хмурится. — Таками. — Как вор, — соглашается Ястреб, — убийца. Тебе знакомо это имя. Энджи хмыкает. Он проводит большим пальцем по тазовой кости Ястреба и спрашивает: —Ты когда-нибудь снова возьмёшь его? — Нет, боже, нет. Я был Ястребом восемнадцать лет. Кейго… звучит как кто-то другой. Из другой жизни, — Ястреб наконец поднимает голову, и Энджи смотрит на него сверху вниз с полным вниманием, — Комиссия дала мне это имя, но я сделал его своим. Энджи убирает чёлку с его глаз. — Мм, это то, что привлекло меня в тебе в первую очередь. Твоя решимость. Сердце Ястреба по-сумасшедшему бьётся в груди. Он хихикает и трётся о челюсть Энджи, чтобы обжечь ему бороду. — Фу-у-у, тебя влечёт ко мне. Это так мерзко, ты же знаешь, что у меня вши. — Ты можешь быть серьёзным в течение пяти минут? — Да, и моё время только что истекло. Четвёртый раунд? — Ты меня убиваешь. — Хорошо, хорошо. Душ, а потом случайный четвёртый раунд? Я сяду тебе на лицо, а ты можешь трахнуть мои бедра. Энджи тяжело вздыхает, как будто весь мир лежит на его плечах, но затем он спускает ноги с кровати, и Ястреб побеждает.