Психопатологии девиации

Было раннее утро, когда Гэвин решил, что чувствует себя готовым к небольшим подвигам. Впервые за неделю (две? три? он сбился со счета) он аккуратно слез с кровати. Не без помощи костылей, но уже без Хэнка. Чем начал немедленно гордиться. За время вынужденного заключения он уже до дыр рассмотрел эту комнату. Решив наконец-то осмотреться в доме, он двинулся через короткий коридор в большую комнату, служившую, по-видимому, и гостиной, и кухней, и прихожей. И его зрению предстал простой, деревянный, скупо обставленный дом. По видимому, до их прихода он был заброшен: очень грубо обработанное дерево, паутина в углах потолка, комочки пыли в углах. По следам на полу и на стенах было заметно, что когда-то мебели было больше, а на стенах висело что-то типа картин или трофеев, но сейчас в доме была только разномастная и видавшая виды, грубо сколоченная простая мебель: столы, стулья, скамьи, полки, пара стеллажей; в углу была импровизированная кухня из тумбы, рукомойника, электрической плиты и холодильника. На столе сиротливо стояла одинокая кружка с отбитой ручкой, а в рукомойнике были навалены несколько тарелок вперемешку с вилками и ножами. В окна виднелись редкие деревья, кустарники и горы, слышалось пение птиц, и вдали кто-то лаял, возможно, койот. Еще ранее, по запахам из открытого окна и дневной жаре Гэвин подозревал, что они где-то в южных штатах, а теперь, увидев красную почву и профиль гор, понял, что скорее всего его завезли в Аризону. «Не так уж плохо. По крайней мере, здесь уже не холодно и заселена она не так плотно, как север. Хорошее место, чтобы сбежать от людей», — предположил Гэвин, выйдя на крыльцо и глядя на рассветную природу, простирающуюся на мили вокруг. Приятно было вот так вдохнуть полной грудью свежий утренний воздух. Ребра еще болели, но под повязками и специальным каркасом не так сильно, как могли бы. Хэнк как-то между делом упомянул, что переломаны были почти все ребра. Преувеличивал, конечно же, но похоже, дело было и правда серьезным. Гэвин было интересовался, кто его так оперативно успел запихать в медбот, но Хэнк отмахивался, мол, какая разница — вылечили и ладно, чего ты начинаешь. Утро набирало обороты, жара потихоньку вступала в силу. Гэвин сидел на скамье, опираясь на стену дома и прикрыв глаза. Хорошо. Немного мешали роящиеся в голове мысли. Его детективная натура требовала ответов, но он отгонял все вопросы куда подальше, концентрируясь на красоте природы — не хотелось думать над тем, что могло принести боль. От медитативного созерцания его отвлек звук открывающейся двери. — Вот ты где. А я уж думал, сбежал. Гэвин легким кивком поприветствовал вышедшего из дома Хэнка и скривил губы, показывая, что оценил иронию: — А я проснулся, смотрю — погода хорошая. Дай, думаю, на пробежку схожу, разомну ноги, — парировал Гэвин. — А то совсем на твоей кормежке разожрался. Хэнк улыбнулся: — Это дело хорошее. — И уже без улыбки добавил: — Восстанавливаться тебе будет ой как нелегко. Гэвин посмотрел на ноги, упакованные в ажурный пластиковый гипс, поковырял костылем сухую землю: — Спасибо за напоминание. Хэнк усмехнулся: — Да ты вроде не ребенок, чтобы я тебе сказки рассказывал. Первый раз что ли? Гэвин почесал загипсованной рукой шрам на носу. Не в первый. Ногу он уже как-то раз ломал, нос, руку, копчик ломал, ключицу, палец, лечил ножевые раны и огнестрелы. Но так чтобы сразу и весь переломаться — это впервые. Хэнк громко вздохнул, смотря на задумавшегося коллегу: — Ладно, пошли есть. Сейчас завтрак сообразим. Пока Хэнк возился с беконом и яичницей, Гэвин резал хлеб и овощи. За окном шумно пели птицы. Откуда-то издалека ветер доносил мычание коров и лай собак. Засвистел чайник. Завтракали в молчании: Хэнк не рассказывал, а Гэвин не спрашивал. Гэвин резко откинулся на стуле и сразу же сдавленно застонал — тело пока еще не успевало за старыми рефлексами. Хэнк кинул на него взгляд и шумно вздохнул: — Ну спрашивай. Гэвин, кряхтя, подался вперед, облокотившись на стол локтями, и пристально уставился на лейтенанта: — И насколько я был плох? Хэнк поджал губы, заметив про себя, что это явно не тот вопрос, который Гэвин хотел задать первым, но промолчал. Через мгновение он ухмыльнулся, воровато оглянулся по сторонам и выдал: — Ладно, раз ты с этого решил начать, — он встал из-за стола, дошел до шкафа, шаркая тапками, взял оттуда бутылку и вернулся ко столу, — без этого, боюсь, разговор не выйдет. Гэвин с сомнением посмотрел на мутную бутылку с явно чем-то самодельным. Хэнк же уверенно оторвал пробку и кивнул на чашку. Гэвин пожал плечами, залпом допил чай и подвинул ее к нему. Мутно-янтарная жидкость наполнила четверть стакана. Гэвин аккуратно взял в руки кружку, принюхался. — Да не беспокойся. Нормальное пойло, — успокоил его Хэнк. Гэвин недоверчиво поднял бровь. Сильный запах самогона вдарил по рецепторам и заставил поморщиться. Сколько он уже не пил? Месяц? Два? А сколько он был в отключке? Снова принюхался. Напиток пах чем-то травяным. — Это индейцы местные гонят. Я у них покупаю. Мы ж на краю границ резервации, поэтому ближайший, так сказать, супермаркет, в их поселении. — Хэнк вытянул руку с чашкой: — Ну давай, Рид, за твоё чистое сознание. Приходи быстрее в форму. Они чокнулись, и Хэнк залпом опрокинул напиток. Гэвин покатал в руке чашку и после недолгого размышления повторил действие. Крепкая жидкость приятно обожгла пищевод и теплом растеклась в желудке, оставляя ощущение спирта и привкус какой-то пряной травы. Гэвин поморщился и быстро отправил в рот оставшийся на тарелке кусок бекона. — Черт, забористая… — Угу, — кивнул Хэнк и внимательно посмотрел на Гэвина. — Тебе вроде как, конечно, нельзя, потому что антибиотики, бла-бла, отказ почек, печени и вот это всё, но… Гэвину послышались нотки передразнивания, и он подозревал чьи занудные наставления тот цитирует, но не стал заострять внимания. А Хэнк продолжил: — Я считаю, что если человек чуть не сдох, то выпить не повредит. И вообще, — он обвел рукой пространство вокруг, — что тут еще делать? Только пить. Гэвин согласно кивнул. Алкоголь потихоньку начал доходить до головы и растекался по телу, расслабляя мысли. — Так вот, — резво продолжил Хэнк, но в голосе чувствовалась тщательно скрытая неуверенность. Он снова налил им по четверти кружки. Они снова чокнулись, выпили залпом, закусили беконом. — Ты везучий сукин сын, — он посмотрел пристально ему в глаза. — Ну и у вояк хорошие «доспехи»… Они тебя, конечно, спасли, но внутри них ты был переломан, наверное, до последней косточки. Черт знает, как ты умудрился не умереть от внутренних травм. Говорят, тебя просто собирали заново… — Кто? — резко прервал его Гэвин — В смысле? — Кто меня собирал? Хэнк неуверенно пожал плечами: — Мед бот, скорая. Знаешь, ну такие капсулы… Он махнул рукой, мол, ну ты понял. Гэвин метнул в него злобный взгляд, который не возымел никакого действия — у Хэнка давно был уже иммунитет против таких взглядов. Но Гэвин не хотел ходить вокруг да около. — Кто меня вытащил из Детройта? Это Коннор забрал меня? — проговорил он, стараясь упоминать андроида как будто невзначай, как будто говоря о каком-то общем знакомом человеке, хотя его слегка потряхивало при воспоминании об андроиде. — Это же он привез меня сюда. Так? Хэнк замялся. Видно, что ему есть что рассказать, но по каким-то причинам он не хочет или не может. Но он недолго метался в сомнениях. Просто снова взял обе кружки и налил. — Ты знаешь, пока ты лежал обездвиженный обезболивающими, ты кричал. Много. — Он протянул ему кружку, стукнулся своей кружкой и, не дожидаясь Гэвина, выпил залпом. Гэвин автоматически опрокинул чашку в себя. Приятное опьянение расплылось по голове. Давненько он не пил спросонья. Лет так пятнадцать, наверное. — У тебя было как будто помешательство, — продолжил Хэнк. — Ты орал, матерился, клялся убить, разорвать, сделать кучу противоестественных вещей, а потом… Хэнк быстро посмотрел на Гэвина, пытаясь считать его реакцию. Но тот выглядел расслабленным: откинулся на спинке стула и крутил чашку на столе. Хэнк кивнул своим мыслям и продолжил: — Потом ты ревел белугой, просил тебя убить, бился в истерике, в судорогах. Короче, жуть. Хорошо, что ты был в гипсе и фиксирующих повязках. Иначе сам бы себя покалечил. Пришлось тебя накачать седативными по самую макушку… Гэвин кивнул. Он, конечно же, ничего такого не помнил — последние воспоминания были еще о Детройте, но даже их память и рассудок разумно подтерли до смутных образов, сделав акцент только на боли. Но, к сожалению, картинки воспоминаний постепенно возвращались. Спасал ситуацию алкоголь — Гэвин чувствовал ватное расслабление, растекающееся по мышцам. — Хорошо, что препараты на тебя прекрасно действуют, — Хэнк отвлек его от набегающих волнами воспоминаний. — Оно прекратилось? — отстраненно спросил Гэвин. — Да черт его знает. Последние дни вроде ты спокойно лежал. Помогают, наверное. Гэвин снова механически кивнул. Он спрашивал не об этом, но да ладно. Спросит когда-нибудь потом. И про Коннора, и про того, другого… Обязательно спросит… Его сморило и ужасно тянуло в сон. Он начал клевать носом. Хэнк встал и не без усилий поднял его из-за стола. — Мда, быстро тебя разморило с непривычки. — Он, кряхтя, закинул руку Гэвина себе через плечо, пока тот неуклюже пытался опереться на костыль. — Пойдем, полежишь. Потом поговорим. Гэвин сонно кивнул и промямлил что-то вроде «спасибо за бухло». Совместными усилиями они доковыляли до кровати, где он провалился в сон, едва коснувшись подушки.