Психопатологии девиации

Он открыл глаза и увидел голубые глаза напротив, обреченно вздохнул, понимая, что будет дальше, и не препятствуя этому. Он падал в этот омут с головой, пропадал, ведомый чужой волей или собственными потаенными желаниями. Единственным оправданием перед самим собой была его убежденность в том, что ему всё снится. Он прикрыл глаза, признавая поражение. Он не хочет, чтобы этот чертов андроид куда-либо исчезал. Он хочет, чтобы тот был рядом, был реальностью или снился ему как сейчас — всё равно. Чтобы смотрел, прикасался, был одновременно и покорным, и ехидно ироничным. А он будет срываться на нем и ненавидеть за его идеальность, кричать, бить, угрожать, но потом просто брать его за грудки и бить или зацеловывать до полусмерти, потому что он его собственность, и Гэвин волен делать с ним что хочет. Как жаль, что это только сон. Или слава богу, что это всего лишь сон? — Я слаб, а ты этим пользуешься. Ричард в ответ улыбнулся. — Не настолько ты слаб, как ты сам думаешь. Гэвин пожал плечами. У него были явные проблемы с тактильностью, и от такой непривычной, но приятной ласки он плыл, как дворовый кот, которого наконец-то кто-то погладил. Ричард чуть нахмурился: — Я правильно понимаю, что ты такой спокойный, потому что считаешь, что тебе всё снится? Гэвин кивнул, довольно улыбаясь. Даже если это и всё в реальности, то это очень удобная суперпозиция. Он чувствовал, что может позволить себе всё. Это же его сон, в конце концов. Ричард нахмурился еще больше: — Хорошо, допустим. Представь, на мгновение, что это не сон, то что бы ты сделал на самом деле? Гэвин задумался: — Не знаю. Ударил для начала. А потом послал бы тебя куда подальше. Возможно, если бы был физически способен, то убил. Или нет… Не знаю. Ричард покачал головой: — Как ты сам думаешь, почему тебе сложно представить, что всё это происходит в реальности? Гэвин посмотрел на него как на дурака, который не знает очевидных вещей. — Потому что ты андроид, а я человек, — он пожал плечами. — И я не мог выжить тогда. Понимаешь? Как и ты, кстати. Я убил тебя. Много-много раз. Он вздохнул. Зачем во сне объяснять то, что он сам и так понимает, но решил играть по правилам сна: — Невозможно общаться с андроидом как с полноценным человеком, понимаешь? Нельзя влюбляться в вещи, это же очевидно. Невозможно хотеть трахнуть собственный мобильник или холодильник в магазине. Или флиртовать с автоматом с кофе на работе. Лицо Ричарда было непроницаемо. Он будто превратился в куклу, замерев так, что казалось, что он лишь предмет интерьера. Гэвин устало выдохнул: — Я не понимаю, как ты умудряешься быть настолько похож на человека, но это мистика. Так просто не бывает. Ты мне просто снишься таким, каким я тебя помню и представляю у себя в голове. А человеческий мозг имеет свойство приписывать вещам и предметам человеческие черты. Повисла тишина, в которой было слышно только то, что за стеной дома живет мир и в общей комнате кто-то ходит и скрипит половицами. — А если бы я был человеком? — разрушил тишину андроид. Гэвин внимательно посмотрел на него и грустно улыбнулся. — Всё было бы по-другому. — Ты бы смог меня принять? Влюбиться? — Не задумываясь. — Гэвин усмехнулся. — И постарался бы затащить тебя в койку в первый же день… ладно, в первую неделю знакомства. Гэвин запрокинул голову — в глазах почему-то ужасно щипало. Он моргнул, и предательская горячая капля скатилась по щеке. — Трахались бы как кролики, — внезапно осипшим голосом проговорил он, — везде. Даже в офисе. Особенно, в офисе. Ричард просто кивнул. Гэвин опять почувствовал себя совершенно одиноким. Наконец, Ричард, приняв какое-то решение, отморозился и встал. — Жизнь полна разочарований, ты знаешь? — Его голос не был раздраженным, но Гэвин чувствовал будто бы нотки обиды. — Во-первых, ты не спишь. Прости, но это так. И тебе придется либо добровольно принять тот факт, что я есть, я люблю тебя и буду с тобой. Либо я силой заставлю тебя принять это. Понятно? Гэвин поднял на него непонимающий взгляд. След от единственной скатившейся слезы быстро высыхал на щеке. Гэвин честно пытался взять себя в руки, скрывая смятение от неожиданной прямолинейности под маской иронии: — Как по мне, так ты сморозил невероятную глупость, но вообще-то, даже если это не сон, и ты реальный, то «насильно мил не будешь», ясно? Ричард очень знакомо хищно ухмыльнулся: — Как хорошо, что ты пока не имеешь возможности оценить насколько ты от меня зависим, Гэвин. Где-то в глубине сознания шевельнулась слабая мысль о том, что если это всё же не сон, и андроид не врет, то у него действительно большие проблемы. Проблемы с башкой. И с послушанием андроида.