Психопатологии девиации

Гэвин облокотился на стену аэропорта, вдыхая холодный воздух Сиднея. Вокруг куда-то бежали тепло одетые люди, гремя чемоданами. На календаре был июль, а ему приходилось кутаться в свою спортивную олимпийку и дрожать от холода. Другой одежды у него просто не было. «Сегодня же надо будет прикупить теплые вещи. Чертово лето в Южном полушарии…» Пока Гэвин шел по парковке в поиске вызванного такси, он отметил, что андроидов тут было довольно много. Почти как в Детройте в дореволюционные времена. В основном они были японского или китайского производства, сильно реже попадались андроиды Киберлайф. И все андроиды были в форме с пометкой «собственность штата Новый Южный Уэльс, СА»: уборщики, курьеры, водители уборочной и обслуживающей техники. Гэвин передернул плечами. Неприятные ощущения неконтролируемой ярости, заставляли его тело судорожно сжиматься, но Гэвин с усилием концентрировался на окружающем мире, не позволяя очередному приступу затуманить разум. — Здравствуйте, сэр! Торонто Прайвет, всё верно? Гэвин плюхнулся в такси и чертыхнулся. Андроид мигал диодом, смотря на него через зеркало заднего вида. «Блядь, как же я отвык от этого дерьма». — Да, верно. — Оплата по карте? — Да. — Приятной поездки, сэр. — Угу. И ни слова больше, ясно? — Конечно, сэр. Если что-то потребуется, то дайте знать. — Заткнись и рули. Гэвин нервно откинулся и сдержанно выдохнул. Сердце колотилось как бешеное. Просто какой-то пиздец. Он уже отвык, что андроиды бывают вот такими. Не как хитровыебанный Ричард и правильный отличник Коннор, а вот такие кофеварки с лицом человека. Пустышки без мозгов. Гэвин закрыл глаза. Быстрей бы с этим разобраться. Оказалось, что передышка в Калифорнии только ухудшила ситуацию. В США он прошерстил все сайты и возможные связи, но так и не смог найти психиатра готового взяться за такую терапию. Да и вообще, его запрос звучал для современных реалий США крайне абсурдно: «Здравствуйте, доктор. Я хочу научиться снова спокойно относиться к пластиковым уродам. И попробовать пореже называть их уродами. И вообще, мне бы разобраться еще и с личным отношением к одному девианту, знаете, такой модели, которая… ну да, да, признана самой опасной, но тут такое дело… Один девиант этой модели никак не идет у меня из головы, а встреча с его собратьями вводит меня в режим берсерка и дарит незабываемые эмоции от приступов и сковывающих тело судорог. И вы понимаете, мне бы разобраться с тем, что я как бы трахался и лобызался с этим девиантом, но никак не могу уложить в голове, что так делать нельзя. Или можно? Вот мне бы разобраться. Доктор, помогите». — Мистер Гэвин Рид? Гэвин оторвался от телефона, где он играл в какую-то незатейливую игрушку, помогающую скоротать время. К нему приблизился пожилой мужчина в белом халате с аккуратной, но довольно окладистой бородой, держа в руках планшет. Гэвин кивнул: — Да, это я. — Добрый день, — мужчина улыбнулся, — я ваш лечащий врач, Александр Бейтельман. Мы с вами общались онлайн. Как долетели? — Спасибо, прекрасно, — кивнул насупившийся Гэвин. Он всё ещё чувствовал себя не в своей тарелке. — Надеюсь, наши андроиды вас не сильно беспокоят? Мужчина оглядел помещение ресепшн, где за стойками стояли вежливые девушки андроиды японского производства. — Беспокоят, — пожал плечами Гэвин. — Но я пока под успокоительными. — Допиваете те, которые вам выписали? — Угу. — Хорошо. Пойдемте, я покажу вам вашу палату и расскажу какие у нас с вами планы на ближайшее время… Гэвин молча кивнул и встал со стула. Они пошли по длинным коридорам светлого уютного частного пансиона, через большие окна которого виднелся внутренний двор со сквером и спортивной площадкой. Люди на улице читали, занимались спортом, наблюдали за птицами, неспешно прогуливались по дорожкам. Некоторых катали на инвалидных колясках андроиды-медсестры, с кем-то ходили под руку медработники-люди. — Мистер Рид, — прервал молчание доктор, — я сразу вынужден сказать вам, что вы непростой пациент. И такой насыщенной историей взаимодействия с андроидами может похвастаться далеко не каждый. — Вы про мои заслуги в Детройте? — Не только. Ваш опыт в полиции также довольно необычен. У нас такие эксперименты стартовали только в прошлом году. Но вообще, я хочу сказать, что ваше решение… Понимаете, мне кажется, что вы неожиданно разумный человек. Я имею в виду, что никогда бы не подумал, что человек с таким, так сказать, логичным прошлым захочет вообще как-то, — доктор замялся, подбирая слова, — исправлять ситуацию. Гэвин грустно улыбнулся. Доктор кивнул и добавил: — Правда, вам придется быть абсолютно откровенным со мной и моими коллегами. Вы понимаете? Гэвин опять отстранено кивнул, понимая, что его желание «вылечиться» выглядит не то, что бы логичным и лениво припоминая есть ли в Австралийских законах право апеллировать к врачебной тайне в случае нарушения закона. Не вспомнил, но поставил себе напоминалку почитать об этом. Доктор улыбнулся, будто прочитав его мысли: — Не переживайте, мы подпишем все необходимые соглашения. Наша клиника гарантирует вам полную анонимность. Гэвин поднял взгляд на доктора. Доктор внимательно посмотрел ему в глаза: — Я хочу лично от себя добавить, мистер Рид, что, как бы это не эгоистично ни звучало, — глаза доктора, необычно живые для пожилого человека блеснули в свете пробивающегося сквозь огромные окна больничного коридора солнца, — но я рад, что вы не смогли найти подходящего специалиста в США и приехали к нам. — Ну… для США мой запрос, — хмыкнул Гэвин, подмечая азартное сияние в глазах врача, — довольно странный. — И тем не менее, в США многие мои коллеги, уверен, были бы невероятно рады поработать с вами. Гэвин ухмыльнулся: — Разве что в рамках карательной психиатрии. Доктор хохотнул: — Уверен, что это не так! — Они не будут работать с проблемой девиации в том формате, с которой столкнулся я. А вы… — Да, — кашлянул доктор, — тут вы попали по адресу. Признаюсь, чтобы быть до конца откровенным, у нас, в Австралии, тоже есть некоторые разногласия по поводу таких форм девиации, но я уверен, что это отличная возможность помочь человечеству прийти к правильным решениям. И мы с вами, мистер Рид, внесем огромный вклад, я уверен. Гэвин тяжело выдохнул. Пока он не чувствовал ничего, кроме усталости и страха, как перед экзаменом. Но в голове было до приятности тихо. Интуиция ласково гладила его по голове и говорила, что он всё делает правильно. — Мистер Рид, — отвлек его от внутреннего диалога доктор, открывая перед ним дверь светлой одиночной палаты, — сегодня отдыхайте, завтра начнем первые тесты и процедуры. У вас медсестра обычная, не андроид, чтобы не провоцировать вашу психику раньше времени, так что не стесняйтесь к ней обращаться. Единственное, я вас пока попрошу больше не принимать успокоительные, а также не ходить во внутренний двор. Ваша медсестра покажет, где вам можно будет гулять, чтобы не сталкиваться с… — Андроидами, я понял. Спасибо. Доктор кивнул. — Чувствуйте себя как дома. Если что, не стесняйтесь мне звонить или вызывать медсестру. Гэвин в очередной раз кивнул. Доктор удовлетворенно качнул головой. — И… Мистер Рид, — он почти закрыл за собой дверь, — так как вы ранее не сталкивались с психотерапевтическим лечением, то хотел бы предупредить, что оно также как и физическое — не безболезненное. Но я вас прошу держать в голове мысль о том, что важнее всего — ваше желание выздороветь. Без него мы ничем не сможем вам помочь. Ни один врач не сможет. И, попрощавшись, он оставил Гэвина одного.

***

Гэвин сидел, закрыв руками лицо. Он знал, точно был уверен, что делает всё правильно. Но всё вокруг было таким непривычным. Таким новым. Мысль оставить клинику и сбежать мелким червячком подъедала его изнутри. Все эти «а может зря?», «а вдруг не поможет?», «зачем тебе врач, ты же прекрасно понимаешь что с тобой?», «надо было остаться в Америке и справляться самому», «теперь ты официально псих» угнетали его сильнее всего. Самым тяжелым было признаваться в том, что он не справился самостоятельно. Проиграл в бою с собственной головой. Этот факт сильно бил по самолюбию и самоуверенности. Гэвин подбадривал себя тем, что признание проблемы это тоже подвиг. Верилось пока ему самому в это с трудом. Самооценка неизбежно падала всё ниже. Гэвин то злился на себя за отсутствие силы воли, то жалел себя несчастного, что ему досталась такая нелегкая судьба. То привычно обвинял Ричарда во всех грехах. Ну а кого ещё? И ведь он был буквально в нескольких десятках километров. Можно было бы позвонить. Или сбежать и найти его. Правда найти чтобы — что? Ударить? Наорать? Заставить быть рядом и никогда в жизни больше его не бросать? Убить? Запретить ему приближаться? Гэвин не мог дать определенный ответ. И это тоже мотивировало остаться в больнице и разобраться ещё и с этим вопросом. Какой-то адекватной частью сознания он понимал, что сейчас встреча с андроидом вне зависимости от его низменных и безусловно животных желаний нанесла бы его обессилившей нервной системе непоправимый вред. Мысли о Ричарде отзывались тоскливой ноющей болью, как надорванные связки или старые шрамы. Это тоже надо было вылечить. Только он пока абсолютно не представлял как будет рассказывать об этом врачу. И малодушно надеялся, что в современной психиатрии есть способы разговорить пациента без его на то желания. «Психотерапевтическое лечение, как и физическое, болезненное. Вам придется быть абсолютно откровенным со мной и моими коллегами. Вы понимаете?» — вспомнил он слова врача, начиная понимать, что ему придется изнасиловать, вынуть наружу всего себя, чтобы просто рассказать о его взаимоотношениях с андроидом. «Блядь», — обреченно подумал он, осознавая, на что подписался. «А кто сказал, что будет легко?» «Ты сильный, Гэв, ты сможешь. Надо постараться», — он сжал кулаки, отговаривая себя не сбегать прямо сейчас. «Иначе ты никогда не сможешь даже в глаза ему смотреть, не падая как малахольная девица в обмороки». А вот это был уже весомый аргумент. Ему нужна была помощь, чтобы вписаться в сообщество, где андроиды — неизменная часть жизни. И несмотря на все противоречивые эмоции Гэвину внутренне стало гораздо спокойнее. Он сидел на больничной кровати, смотря в окно, где холодный ветер гонял пожухлую листву. В конце концов он перестал плыть по течению и сделал решительный шаг. Он знал чего хочет, куда идет. Он был настроен во что бы то ни стало добиться своей цели. Хоть и его разъедали сомнения и страхи, он знал, что если он сможет, то вернётся в полицию и будет заниматься любимым делом, а остальное как-нибудь да наладится. Но для этого надо стать сильным. Надо снова стать собой. — Еще не уснули, мистер Рид? В палату постучалась и сразу вошла бойкая дама средних лет со смуглой кожей и чуть раскосыми глазами, выдававшими родство с островными народами. Гэвин оторвал руки от головы и обернулся на звук. — Доброго дня! Меня зовут миссис Вайс, сегодня-завтра я буду следить за тем, чтобы вы хорошо кушали и не нарушали распорядок, назначенный доктором. Она хохотнула, не дождавшись ответа. — А я, признаться, думала, что вы приедете и спать будете! Сколько там у нас с Калифорнией разница? Я вам тут полдник принесла, раз вы на обед не успели. Надеюсь, вы голодны! Она оглядела его, мельком бросила взгляд на сумку у кровати. — Это что ж вы без зимней одежды к нам прилетели? У нас тут не Калифорния! — Она снова хохотнула. — У нас лето холодное! Вы можете заказать одежду на адрес больницы, или, если хотите, закажу вам, а оплату через ресепшн проведете. Давайте так и сделаем, да? Гэвин моргнул. — Э-эээ… — Вы не переживайте, в больнице тепло, а завтра-послезавтра вам одежду закажем, будете гулять спокойно на улице! Гэвин мотнул головой, вспоминая кто он и что он здесь делает. — Я бы… поспал, — невпопад пробурчал он. Миссис Вайс всплеснула руками: — Конечно! Боже, отдыхайте! Но полдник скушайте! Ужин в шесть! И она исчезла. Гэвин еще раз мотнул головой. Было полное ощущение, что медсестра ему привиделась. Но на столике стоял чайник с чашкой и какие-то бутерброды. Он потянулся за бутылкой воды на тумбочке и таблетками с успокоительными в кармане. На половине движений вспомнил, что ему их нельзя. Достал таблетки и малодушно поставил их на тумбочке. Выпил воды. Выдохнул. Он должен стать сильным. — Бля, Гэвин, ты же всю жизнь ненавидел таблетки! — влепил он себе ментальную пощечину. И уверенно смахнул пузырек в мусорную корзину.