Бунт

Ясон открыл глаза и сел в постели. На сегодняшнее утро не было запланировано ничего срочного, но привычка просыпаться в одно и то же время сделала своё дело. Он опустил ноги на пол и бездумно уставился на пижамные брюки. Тёмно-синяя шелковистая ткань, лишённая какого-либо рисунка. Один из нескольких одинаковых комплектов. Ясон всегда спал в таком… если проводил ночь один. Привычная тёмно-синяя ткань. Привычная кровать. Ясон скользнул взглядом по подушке, на которой только что лежал, по резному изголовью из синтетической древесины. Идеально гладкую поверхность портила пара мелких царапин. Ясон прищурился, пытаясь понять, откуда они могли взяться. Царапины неглубокие. Неровные. Ясон протянул руку и коснулся их. Эти борозды оставил не инструмент — ногти. Рики. Тяжесть тела в руках… Уха коснулось горячее дыхание. …Ещё… Ясон дёрнулся и встал. Ему явно послышался стон. Цветение ночного мускуса. Безумие Рики. Тогда они оба потеряли контроль. Рывок, треск ткани. Пижама полетела на пол. Отправить туда же и собственную кожу. И эту кровать. Она испорчена. Эти борозды никогда не исчезнут. На живом — затянулись бы. Это — синтетическое. Мёртвое. Через полчаса Ясон, безупречно одетый и собранный, поднимался в одном из лифтов боковой башни, где располагался офис Рауля. Повезло, что сегодня он не улетел в Киира. Вопрос решится быстрее. Пора уже, в конце концов, выяснить… Что там с новыми экземплярами. Вдруг Юпитеру снова придёт в голову провести внеочередные торги. Залитая утренним солнцем кабина лифта казалась сосудом с подсветкой — одним из тех, в которых хранят экспериментальные образцы. Только вместо образца в нём был сам Ясон. Офис Рауля встретил приглушённым освещением и прохладой, будто в нём утро ещё не наступило. Хозяин сидел за столом, на голоэкране перед ним была сеть таблиц. — Дай мне пять минут, я закончу, — сказал Рауль, не отводя взгляда от экрана. Ясон молча кивнул и отошёл к окну, из которого можно было наблюдать совершенство танагурской архитектуры. Ровно через пять минут Рауль свернул голоэкран и откинулся на спинку кресла. В его взгляде было спокойное ожидание. Ясон сел в кресло напротив и забросил ногу на ногу. — Есть ли у тебя какие-то наработки, чтобы можно было прикинуть сроки следующего аукциона? — спросил он. Брови Рауля приподнялись. — Хочешь сказать, что потратил время и не поленился подняться сюда только затем, чтобы спросить это? Ясон моргнул. Он мог бы позвонить. Рауль прав. Хотя личная беседа всегда лучше общения через экран. — Я этого не говорил, — парировал Ясон. — Это мой первый вопрос, и вытекает он из двух внеочередных аукционов. Кстати, ты не удостоил вниманием прошедшие торги, а зря. Рауль фыркнул и упёрся руками в подлокотники, будто отталкивая их от себя. — Никогда не любил подобные сборища! Всегда избегал их. Ты прекрасно знаешь. Что Ясон должен прекрасно знать? Что Рауль никогда не любил? Рауль не любил светские мероприятия, но он посетил последний аукцион класса S. Именно там он окончательно обозначил свою позицию. «С тобой у меня не было никаких отношений». Ледяной тон. Отчуждение на лице. Презрение во взгляде. Ясон смотрел на лицо Рауля: вежливая заинтересованность в глазах, спокойный тон, нейтральное выражение лица. «Всегда? Никогда? Эти слова не могут тебе принадлежать», — не прозвучало вслух, хотя рот уже приоткрылся. Ясон моргнул. Он здесь… не за этим. — Зря, — повторил он. — Зрелище было незабываемое. Вдохновляющее. Спрос рождает предложение. Спрос был колоссальный. А с предложением у нас проблемы. Рауль качнулся в кресле. — Не удивительно, — заметил он. — Два аукциона подряд. Вдохновляющее зрелище, говоришь? Считай, намёк я уловил. Но мы не полимерные штамповки продаём. На создание интересных экземпляров уходит много времени, а на создание по-настоящему ценных — ещё больше. Рынок работает гораздо быстрее, чем лаборатории. — Именно так я говорил Аише, — согласился Ясон. — Он почему-то уверен, что у меня в рукаве полно тузов. И я не удивлюсь, если вскоре он снова заговорит об аукционе. — Аиша не заговорил бы об аукционе, зная об отсутствии товара. — Рауль улыбнулся и тут же добавил: — Он заговорил, потому что знал о твоём… резерве. Рауль озвучил то, о чём уже не раз думал сам Ясон. — Аиша хотел шума — он его получил, — сказал Ясон. — Теперь остаётся ожидать санкций, ноту протеста, статус изгоя или ещё что-нибудь, чем нас решит наказать возмущённая общественность. Рауль пожал плечами: — Стоило ли так эпатажно выводить на свет товар, который прекрасно чувствовал себя в тени? Линейка Ранайя Уго всегда находила своего покупателя и без всего этого. — Но не в таком количестве, — заметил Ясон. — Шум в какой-то степени пошёл нам на пользу. Очередь на покупку этого товара стала в разы длиннее. Кстати, не желаешь заняться расширением производства? Хотя бы временно. На лице Рауля появилась гримаса, будто он учуял неприятный запах. — Не желаю, — ответил он. — Этим есть кому заниматься, кроме меня. Случайные мутации на то и случайные, чтобы происходить без особого вмешательства. Смешать содержимое нескольких пробирок может и автомат. Настоящие алмазы создаются иначе. Алмазы в куске породы. — Настоящие алмазы рождаются не в лаборатории, — сказал Ясон. — Мы же говорим о пэтах? — уточнил Рауль. Ясон кивнул. О пэтах. Рафинированных, породистых. Или диких полукровках. — В лаборатории, Ясон, — с нажимом сказал Рауль. — С выверенным, тщательно отобранным набором генов может сравниться… разве что естественная редкая мутация. Ясон посмотрел на свои руки. Подтянул перчатку, потом другую. — Что ты знаешь о произошедшем в Дана Бан? — внезапно спросил он. Рауль нахмурился. — А это здесь при чём? — Он положил ногу на ногу. — Что я могу знать о Дана Бан, если моя память заканчивается примерно там же, где и твоя. Мой прямой контакт с Юпитером был за полтора месяца до взрыва. «Твой прямой контакт? Нет — того, кто погиб на Титании». Ясон хотел посмотреть на Рауля и не мог. Внутри него прямо в этот момент что-то рушилось, и грохот падающих обломков оглушал. Он смотрел на перчатку, безупречно обтягивающую руку. Чью? — В прошлом, — будто со стороны услышал он собственный голос, — я спросил тебя, посмеялся бы ты, если бы я сказал, что люблю Рики… А если бы я сказал это сейчас? Ясон встретился взглядом с Раулем. — Я сказал бы, что это уже не актуально, — ответил тот. — Поясни, — потребовал Ясон. Рауль снова качнулся в кресле. — Эта тема не имеет смысла, — сказал он. — Потому что объекта привязанности больше нет. Ясон моргнул и медленно опустил взгляд на перчатку. Снова морщина! Он разгладил эластичную ткань, подвигал пальцами и встал. — Всё верно, — сказал он и направился к выходу. — Ясон, как только у меня будет что-то, ты узнаешь первым, — с лёгкой улыбкой пообещал Рауль. Ясон кивнул и вышел. Перед глазами стояло другое лицо, не вежливо-отстранённое, а жёсткое, отталкивающее, и в ушах звучало ледяное: «С тобой у меня не было никаких отношений». Ясон вошёл в лифт и закрыл глаза. — Всё верно, — почти беззвучно повторил он. — Объектов привязанности больше нет, Рауль. В галереях центральной дворцовой башни было на удивление пусто. Или так только казалось. Вдоль прозрачной внешней стены одновременно взмывали ввысь и опускались несколько лифтов, на эскалаторе к садовому этажу поднимались двое фурнитуров, далеко впереди о чём-то разговаривали оникс и сапфир. Всё было на своих местах. Всё. Кроме одного. Ясон вошёл в свой офис и упал в кресло. Стянул надоевшие перчатки. Развернул голоэкран. На нём всё ещё были открыты результаты последних торгов, прогнозы рынка. Ясон смахнул их и открыл видеоархив. Его тянуло туда, где он никогда не был. Туда, где начиналась память. Палец мазнул по голоэкрану, приближая хорошо знакомую воронку с торчащими из неё обломками некогда крепких, созданных на века конструкций. «Моя память заканчивается примерно там же, где и твоя». — Наша память заканчивается задолго до этого места, Рауль, — пробормотал Ясон, глядя в центр воронки. «Это не ты был в Дана Бан». — Ты прав, Гидеон, — сказал Ясон. — В Дана Бан был кто-то другой. Это очевидно. «С тобой у меня не было никаких отношений». — Да, Рауль, — прошептал Ясон. — У меня с тобой тоже не было никаких отношений. Ни с кем из вас. «Объекта привязанности больше нет». Ясон закрыл глаза, пальцы вцепились в подлокотники кресла. — Их больше нет, — повторил он. — Никого из них… Есть только он — и пустота после потери. Рауль погиб на Титании. Что чувствовал Ясон? Ничего? Или всё-таки что-то? Причин для печали не было, ведь у Танагуры в любом случае должен быть биотехнолог такого уровня. И вот он — тот самый Рауль. И не тот. Тот был бы ошарашен, скажи Ясон о любви к тому, кого больше нет. Этот Рауль… ещё правильнее настоящего. Почему он — снова Рауль? Почему не кто-то другой? Он мог бы иметь другое лицо, голубые или серые глаза, не похожее имя. Это было бы… легче. Ясон открыл глаза и упёрся взглядом в мертвеца. Тот тяжело слез с байка. С трудом снял шлем. Медленно, неловко спустился в воронку. Фокус переключился на лицо. Ясон остановил воспроизведение и резко подался вперёд. Глаза мертвеца смотрели не на него, но взгляд был знакомый. Ветер взметнул тёмно-серые волосы. Будто в трансе, мертвец поднял единственную руку, убрал с лица выбившуюся прядь. Точно так же, как если бы снимал… Ясон вынул из кармана цифровые очки, активировал воспроизведение последней записи. В появившейся над синими стёклами голографической дымке был крупный план незнакомого лица. Ясон поднёс очки к большому голоэкрану и остановил воспроизведение. Люди на обоих экранах были разные. Глаза — нет.

***

Катце отпихнул от себя терминал. Тот скользнул по гладкому покрывалу и опасно завис на краю кровати. Что за чёрт? Катце уже дважды повысил сумму за информацию — и ни одного предложения. Серый поток мог упоминать имя Ксейра только в коротких громких репликах, а как дошло до конкретики — гробовое молчание. Несколько часов ушло на забрасывание удочки, сумма достигла стоимости крутого аэрокара — и всё впустую. Теневая сеть всегда реагировала молниеносно, но не в этот раз. Катце схватил подушку Рауля и стиснул её руками. Было раннее утро, когда Рауль ушёл. Катце сквозь сон почувствовал прикосновение губ, даже что-то пробубнил в ответ, потому что до него донёсся тихий смех. Ночь была бурной. Танагура устроила шоу поистине галактического масштаба. Катце досмотрел торги до конца и пришёл в спальню уже после Рауля. Силы остались только на то, чтобы раздеться и залезть в постель. Рауль тут же по-хозяйски притянул его к себе, обволакивая собой и едва ощутимым, но таким уютным запахом. Уже почти засыпая, Катце вдруг отчётливо сказал: — Я не понял… Почему ты сказал, что этим Ксейра лучше было исчезнуть… — Их высокомерие не могло вынести позора такого масштаба, — прозвучало над ухом. — Какой позор? — Катце повернул голову. — Когда? — Громкое самоубийство в Мидасе, — ответил Рауль. — Судебный иск, скандал. Двадцать семь лет назад. Катце дёрнулся всем телом и аж проснулся. — Тот знаменитый пацифист, который взорвал себя вместе с куклой Ранайя?! — спросил он. Ответом стало низкое, бархатистое «ммм». — Чёрт… — пробормотал Катце. — М? — прозвучало в макушку. — Да так… — Катце зевнул. — Просто никогда не интересовался его именем. Солнце осветило голые ноги, торчащие из-под чёрного шёлкового халата. Катце рассеянно смотрел на них, кусая губы. Ну на кой чёрт ему эти Ксейра? Исчезли — и чёрт с ними. Но Катце вцепился в этот клочок информации бульдожьей хваткой и уже не мог разжать челюсти. Вдруг Серый поток характерно звякнул. Катце отбросил подушку и потянулся к терминалу. На экране маячил номер анонимного канала для переговоров. Катце размял пальцы, сбрасывая напряжение, и вбил номер в соответствующую графу. На голоэкране тут же одно за другим возникли слова: «Уточним запрос и цену». «Как и куда исчезла семья Ксейра?» — написал Катце и указал последнюю предложенную сумму. «Утрой», — появилось на экране. И тут же следом: «Назову, кем они стали». Катце прикусил губу изнутри и написал: «Гарантия, что информация верная?» «Девочка. Примерно 12 лет. Голубые глаза, белая кожа и волосы, дефект правой груди. Проверишь — дай знать». Катце соскочил с кровати и поспешил в ванную, залез под холодный душ. Продавец может и блефовать. Попробуй найти такую информацию спустя столько лет, да ещё и в тщательно вымытом инфопространстве! Отдать стоимость трёх крутых тачек за одно имя? Ещё столько же — и можно купить небольшой дом в неплохой локации. Стоит ли рисковать? Но внутри всё дрожало от азарта. И это чувство — что тянешь за нужную нить — его Катце отлично знал, его ни с чем не спутаешь. Он наскоро высушился, оделся и быстро вышел из спальни. Только бы Рауль был в курсе, что это была за кукла! Двери лаборатории раздвинулись. Катце вошёл и чуть не упал, наткнувшись на холодный изучающий взгляд сидящей в кресле Мираны Ви. На ней снова было лёгкое платье, в нём она напоминала куклу, какими играли девочки в Гардиан. В стерильном воздухе лаборатории витал слабый аромат цветочных духов. — Вот и ваш друг, Рауль, — сказала Мирана с лёгкой улыбкой. Рауль вышел навстречу, держа в руке контейнер для забора крови. Он коротко взглянул на Катце. — Срочное? — спросил он, прикрепляя контейнер к шее Мираны. — Не настолько, чтобы ты прерывался, — ответил Катце. Он отошёл в сторону, за голографическую пелену экрана. Теперь Мирана смотрела на него сквозь нити ДНК и генетические схемы. — Я вас смущаю? — вдруг спросила она. Катце посмотрел на неё. — Нет. — А по-моему, да, — возразила она. — Стоит нам столкнуться, вы тут же спешите оказаться подальше. — Это не смущение, а вежливость, — возразил Катце. — Я стараюсь не напоминать о своём присутствии лишний раз. — Ааа… — протянула Мирана, касаясь шеи, откуда Рауль только что открепил контейнер. — Стараетесь не напоминать… Значит, отец рассказывал не только об истории с учителем. Рауль скрылся за перегородкой, и оттуда было слышно, как он настраивает аппарат для обработки крови. — Не знаю, о чём вы, — пробормотал Катце. Этот внезапный разговор начал порядком напрягать. — О моей ошибке, — уточнила Мирана и улыбнулась. — О моей привязанности к недостойному объекту… Но теперь я иначе смотрю на вещи, так что можете не беспокоиться насчёт… вежливости. — Мне стало значительно легче. — Катце усмехнулся. — Благодарю. Он отвернулся от неё и заметил Рауля. Тот изваянием застыл возле перегородки, его взгляд был направлен на Мирану. Он явно слышал её слова. Мирана тоже посмотрела на Рауля и снова улыбнулась. — Что скажете, доктор? Я буду жить? Рауль ничего не ответил, и Мирана улыбнулась ещё шире. — По моим ощущениям, сейчас я здорова даже больше, чем раньше, — сказала она. — Думаю, вы здесь и так внимательны ко мне из-за отца. Теперь я ваша особенная пациентка? — Вы даже не подозреваете, насколько. Рауль сказал это с улыбкой, но в глазах на неё не было ни намёка. Мирана легко поднялась на ноги и снова посмотрела на Катце. — Знаете, я сейчас читаю экскурс в историю культурных традиций человечества… И в разные эпохи людей с таким цветом волос считали отклонением от стандарта, пороком, который лучше не воспроизводить. Катце замер, оглушённый. Такого выпада он не ожидал. При этом Мирана выглядела вполне дружелюбно. — В случае с Катце отклонение от нормы — маркер уникальности, а не порока, — вдруг раздался голос Рауля. — Как и естественная гетерохромия. С точки зрения генетики, носители таких признаков — настоящее сокровище. Катце так хотел поймать его взгляд, но Рауль продолжал смотреть на Мирану. Та ненадолго задумалась. — Но культурные традиции не основывались на науке. — Она подошла к двери и снова посмотрела на Катце. — В древности за яркую внешность вас бы сожгли на костре. К счастью, времена изменились. Двери за ней закрылись, но в воздухе остался лёгкий цветочный аромат. Катце потёр лицо, чтобы прийти в себя. — Жуть, — пробормотал он. — Да, — отозвался Рауль. Он прошёл к креслу и сел в него. — Эти слова я уже слышал. Катце подошёл ближе. — Какие? Про костёр? — Нет, — немного резко сказал Рауль. — Про ошибку, недостойную привязанность. Так говорил новый Ясон. Лицо Ясона, наполовину скрытое цифровыми очками, встало перед глазами. Катце потёр лоб. Это просто танагурский блонди, по злой иронии получивший знакомую внешность и имя. Просто танагурский блонди, которого показали СМИ. Мысль, которая почему-то не приходила в голову раньше, вдруг пронзила насквозь. — Рауль, — сказал Катце, — не слишком ли мы расслабились? Девчонка тоже может посмотреть трансляцию аукциона, увидеть элиту и связать с тобой. Ты не видишь в ней угрозы? Рауль качнул головой. — Нет, — сказал он и добавил: — Она вне человеческой мотивации. Ей ничего не нужно. Он откинулся в кресле, вытянув длинные ноги, и закрыл глаза. — Слишком много совпадений, — сказал он. — Пора прекратить думать о них, как об отдельных, не связанных друг с другом событиях. — Есть ещё кое-что, — сказал Катце, и Рауль открыл глаза. — Я понимаю, что этот вопрос будет сродни твоему о кукле Тадеуша… К тому же прошло в разы больше времени… Но твоя память… — Катце! — прервал его Рауль. — Ладно, — сказал Катце. — Тот Ксейра, который взорвал себя в Мидасе. Ты помнишь, какой была кукла Ранайя, в которую он влюбился? Рауль усмехнулся. — Есть вещи, которые хотелось бы забыть, но не выходит. Это был подросток женского пола с голубыми глазами и лейкизмом. — С чем? — хрипло спросил Катце. — С волосами и кожей, лишёнными меланина, — сказал Рауль, снова закрыв глаза. — Проще говоря, белыми. Катце потёр друг о друга вспотевшие ладони. — С дефектом правой груди? Раулю не нужно было отвечать: его вмиг открывшиеся глаза сказали всё.

***

Закатное солнце уже почти скрылось в небоскрёбах, оставив багровые разводы на темнеющем небе. Ясон пересёк широкий коридор и вошёл в зал совета. Впервые с тех пор, как он вновь занял место за этим круглым столом, Юпитер пригласил его на аудиенцию. Голографическая сфера в центре стола уже светилась, обозначая присутствие Юпитера. Этот ритуал Ясон уже проходил множество раз. Нет. В его жизни это происходит впервые. Он сел в кресло, и тут же раздался механический голос Юпитера: — Здравствуй, Ясон. Как ты функционируешь? — Функционирую нормально, — ответил Ясон. — Последний аукцион имел успех, — заметил Юпитер. — Куклы Ранайя Уго пользуются спросом, как и раньше. Ты принял верное решение — вывести их на открытые торги. — Считаешь, это было моё решение? — спросил Ясон. — Разве нет? — Это было вынужденное решение, ведь иного резерва не было. Требованием новых внеочередных торгов Аиша загнал меня в угол. — Иногда именно там принимаются наиболее верные решения, — сказал Юпитер. Ясон моргнул. — Твой зрительный модуль исправен? — спросил Юпитер. Этот вопрос был очень знаком. В прошлом Ясон неоднократно слышал его. И каждый раз чувствовал смутное беспокойство. — Да, зрительный модуль исправен, — ответил он. — А какой не исправен? Ясон опустил взгляд на стол. — Ты медлишь с ответом, — констатировал Юпитер. — Я не могу сказать, что что-то неисправно, — ответил Ясон. — Но не можешь также сказать, что всё исправно? В голографической сфере появилось нечёткое изображение, похожее на человеческое лицо. Глаза смотрели на Ясона внимательно, с любопытством. — Ты снова медлишь, —заметил Юпитер. — Я не могу найти подходящий ответ, — сказал Ясон. — А какой ответ можно считать подходящим? Тёмные провалы голографических глазниц на миг сверкнули, будто Юпитер моргнул. Откуда-то возникло ощущение, что он ждёт какого-то неосторожного слова или жеста. Ясон как будто снова оказался в прозрачной кабине лифта, освещённый ярким утренним солнцем — как образцы в лаборатории Рауля. — Возможно, — осторожно начал он, — имеются некоторые сбои модуля памяти. — Уточни. Как можно уточнить то, чего сам не понимаешь? Перед глазами возникло изголовье кровати и две борозды от ногтей. Пауза снова затягивалась. — Я не всегда могу отличить истинную память от ложной, — ответил Ясон. — Вот как, — произнёс Юпитер. — Не всегда — значит, иногда можешь? «Нет!» — хотел ответить Ясон, но вместо этого опустил взгляд на руки. И моргнул. Он делает это снова и снова. Как когда-то. Когда? У него, как и у нового Рауля, нет права на «когда-то». — Ты снова медлишь, — заметил Юпитер. — Ясон. Как ты отличаешь истинную память от ложной? Ясон смотрел на голографическое… даже не лицо — скорее тень лица, и не мог найти ответ. — Никак, — наконец сказал он. Там, где могли бы находиться голографические глаза, снова сверкнуло. — Это очень интересно. Дай мне больше информации. Какой информации? Разрозненные фрагменты не своих воспоминаний? Память тела, которое помнить не может? Как объяснить, что руки, никогда не касавшиеся чужого тела, помнят упругость его кожи, мягкость волос? — Я не понимаю, где начинается моя личность, — наконец сказал Ясон. — Как я могу смотреть на место, где я погребён? — Ответ прост, — сказал Юпитер. — Ты элита. А элита — ресурс восполняемый. Ты не первый, кто занял место предшественника и получил его опыт. — Это мне известно, — ответил Ясон. — Но я не знал, что у тех, кто был в подобной ситуации до меня, были похожие трудности. — У них их не было. — Потому что ты оставлял им опыт, но не личность? Но с Раулем ты поступил так же, как со мной — оставил память и личность. Он тоже отмечал несоответствия? — Нет, — ответил Юпитер. — У Рауля ничего подобного нет. Ясон моргнул. — Тогда почему есть у меня? Голографический рот слегка растянулся, изображая улыбку. — Потому что у тебя есть уникальный опыт, Ясон. Привязанность, оказавшаяся сильнее логики, гордости и здравого смысла. Опыт Рауля закончился до твоей гибели. Рауль никого не терял. Он ушёл и вернулся, будучи тринадцатым за этим столом. Он более чистый. — Но у меня тоже нет того опыта, о котором ты говоришь, — возразил Ясон. — Это ложная, чужая память. — Это твоя память, Ясон, — возразил Юпитер. Голографическое лицо снова изобразило подобие улыбки. Ясон закрыл глаза, чтобы не видеть его, и сказал: — В таком случае что-то функционирует некорректно. Моя рука не может одновременно тянуться к чему-то и пытаться это оттолкнуть. Это дисфункционально. — Расскажи, как это происходит. Ясон открыл глаза и опустил взгляд на свою руку, безупречно обтянутую белоснежной перчаткой. — Иногда я знаю, что нахожусь в определённой точке в настоящем, — сказал он. — И при этом на неё может наслаиваться воспоминание из какой-то точки в прошлом. Две точки одновременно, и я не могу зафиксироваться ни в одной из них. — Ты просматривал запись с камер Дана Бан для того, чтобы зафиксироваться? — поинтересовался Юпитер. Ясон моргнул. Рука под столом сжалась в кулак. Юпитер следил за обращениями к видеоархиву... Но к цифровым очкам у него доступа нет. — Ты снова медлишь, — заметил Юпитер. — В моей памяти есть пробел касательно происшествия в Дана Бан. Как заметил Гидеон, меня там не было. Там погиб мой предшественник. И его память не принадлежит мне. Я всего лишь её носитель. Голографическое лицо приблизилось, рот снова улыбался. — Это логический вывод, — сказал Юпитер. — Расскажи о чувствах. Ясон замер. Такого вопроса Юпитер раньше не задавал. И снова это «раньше». Не было никакого раньше. Как и отношений с Раулем. И близости с Рики. — Что говорили о чувствах другие носители чужой памяти? — спросил Ясон. — Ничего. Их память была откалибрована. Они принимали её как свою и не отмечали никаких пробелов и несоответствий. Ясон как будто шёл над пропастью по тонкому канату, и теперь тот начал раскачиваться. — Почему мне имплантирована память без калибровки? — Он чуть подался вперёд. — Зачем была оставлена привязанность, оказавшаяся сильнее логики, гордости и здравого смысла? Улыбка на голографическом лице стала невыносимой. — Таков был план. ________________________ История о громком скандале, связанном с Ранайя Уго, упоминается в романе (том 2, глава 4); фамилия, давность события и внешность куклы — авторская интерпретация. ♥ При желании текст романа можно скачать здесь: https://www.mediafire.com/file/ses7v3h76ctd7dt/%25D0%259A%25D0%25BB%25D0%25B8%25D0%25BD_%25D0%25BB%25D1%258E%25D0%25B1%25D0%25B2%25D0%25B8_1-8.zip/file