Бунт

В кабинете начало темнеть: близился закат. Катце отставил терминал и потянулся. Весь день провёл в инфосети — искал всё на Конрада Вернхайма, попутно покупая и сбрасывая мелкие акции. В итоге удалось сделать немного денег и кое-что найти. Глядя на биографии родни этого человека, можно было подумать, что семья существует уже лет пятьсот. Не к чему придраться. Как и к самому Конраду: достойный отпрыск аристократического рода с красивым благородным лицом. Подходящий фасад для чего угодно. Катце собирался показать найденные фото Раулю сразу после обеда, но пришлось отложить. За обеденным столом компанию ему составляла только Мирана Ви. Тадеуш снова уехал на какую-то встречу, Рауль всё ещё был в лаборатории и занимался его утренним подарком. В отличие от утра, к обеду у Катце проснулся просто зверский аппетит. Он смёл с тарелки всё, что на неё положил, и поглядывал, чего бы ещё прихватить. Девчонка сосредоточенно ела, что-то читая в своём комме, и, к счастью, не пыталась завязать разговор. Но едва Катце вздохнул с облегчением, что обед подошёл к концу, как вдруг услышал: — Вы уже видели, что отец привёз на этот раз? Что это за организм? Катце медленно снял с вилки кусок и не спеша прожевал, глядя на Мирану. — Что-то для Рауля, — наконец ответил он и добавил: — Для его исследований. Мирана покрутила в пальцах чашку и сказала: — Как интересно… Рауль… Он ведь не совсем врач… Скорее учёный, да? Катце медленно взял стакан с водой и сделал несколько глотков. — Почему бы вам не спросить его самого? — А почему не вас? — парировала Мирана. — Вы же знаете его очень близко… Да? Лёгкая улыбка дополнила эти слова. И Катце почему-то подумал, насколько звуконепроницаема дверь в его спальне. — Я знаю Рауля много лет, — сказал он. — Но ничего не смыслю в его работе. Мирана как будто задумалась, но тут же сказала: — Я выбрала похожее направление… Может, стану ему достойной собеседницей, как отец… От этих слов во рту появилась оскомина, как от кислятины. Катце отпил из стакана и снова посмотрел на Мирану. — Вас интересует Рауль? Она хмыкнула и ответила: — Не так, как можно подумать. Катце сосредоточенно поставил стакан и поднял на неё взгляд. — А как? Мирана улыбнулась: — Как уникальный экземпляр. Катце чуть не расхохотался от абсурдности такого заявления. Насчёт уникальности Рауля не поспоришь — она просто очевидна. Но назвать танагурского блонди экземпляром… Катце так и не решил, на что списать эти слова: на неумение девчонки выбирать выражения или на особенности произошедших в ней перемен, о которых говорил Рауль. Почему-то при слове «экземпляр» перед глазами неизменно возникал подземный сад Тадеуша и его баснословно дорогой подарок. «Я привёз кое-что для вас, господин Рауль». В ушах звучал его голос — обволакивающий и вязкий, как туман. И сразу вспоминалась непонятная, тревожащая улыбка… Сумасшедший дом, а не семейка. Катце встал, сунул терминал под мышку и быстрым шагом направился к двери. Мог бы сам догадаться купить эту чёртову куклу до того, как её выставили на торги. В конце концов, её можно было бы не тащить в этот дом, а взять у неё материал и тут же выставить на продажу. Свернув в коридор, Катце почувствовал, как в животе щекочет от предвкушения, что сейчас дверь в лабораторию откроется и он увидит спину Рауля, стоящего перед экраном. Но дверь оказалась заперта. Катце не поверил своим глазам и проверил снова. Он вынул из кармана комм и набрал сообщение: «Ты где?». Рауль ответил текстом: «В парке». Когда Рауль бывал там? Катце не смог припомнить. Он развернулся и пошёл в обратном направлении. С террасы была видна большая часть парка. Вдали, между деревьями, в лучах заходящего солнца мелькнуло белое платье Мираны Ви. Рядом с ней из-за дерева показался край тёмно-синего джемпера, в котором Рауль был за завтраком. Катце спустился с террасы и пошёл в их сторону. Экземпляр! Девчонка много на себя берёт, если думает, что Рауль позволит себя изучать и будет отвечать на её вопросы. Подойдя ближе, Катце услышал голос Рауля: — Вы абсолютно уверены, что это было именно тогда? Мирана что-то тихо ответила. Увидев Катце, Рауль сказал ей: — Благодарю, что ответили на мои вопросы. Он пошёл навстречу. Поравнявшись с Катце, бросил: «Идём» и направился к дому. Катце пошёл следом, покусывая губу изнутри. С Раулем у девчонки не было шансов: в их взаимодействии уникальный экземпляр — это она. Не доходя до террасы, Рауль внезапно свернул в боковую аллею и быстро пошёл к фонтану. Катце на секунду задержался, не веря своим глазам, но тут же последовал за ним. У фонтана Рауль остановился. Он сложил руки на груди и, застыв статуей, несколько минут молча смотрел на стекающую каскадом воду. Закатное солнце подсветило его волосы красным, и локоны стали похожи на языки пламени. К ним так хотелось прикоснуться! Наконец Рауль пошевелился и заговорил: — Тадеуш привёз в лабораторию более мощную модель гемосеквенатора… Катце почувствовал, как дёрнулась щека. — …Благодаря ему я получил подробнейшую карту генома куклы в течение часа. Рауль снова замолчал. — То есть, — после затянувшейся паузы сказал Катце, — анализ завершён… Она тебе больше не нужна? Я могу искать покупателя? Рауль повернулся и посмотрел в глаза. — Её нельзя продавать, — сказал он неожиданно ледяным тоном. — Ни сейчас, ни потом. В её геноме тот же патоген. Кукла Тадеуша не была чьей-то халатностью или ошибкой. Моя гипотеза подтвердилась. На лице Рауля была обычная маска невозмутимости. Но его взгляд горел мрачным огнём, а в обычно низком и бархатистом голосе звучал металл. Катце смотрел на него, и в груди всё сворачивалось в тяжёлый бесформенный ком. Разве он не знал, что хороших новостей не будет? Знал. В Танагуре халатность невозможна категорически. Они оба знали это с самого начала. Но Рауль — учёный, ему нужны неопровержимые доказательства. А Катце… нужен Рауль и жизнь на полную. — Думаешь… их много? На лице Рауля появилось непривычное сочетание холодной уверенности, гнева и отвращения. — Думаю, все. Слова доходили до Катце медленно, как что-то тягучее, падали мутными тяжёлыми каплями. Рауль криво усмехнулся. — Это система. Я предположил это сразу, но не было доказательств. Какой удобный повод для побега от правды! Теперь бежать некуда. Катце передёрнуло. Он открыл рот, но слова «может, всё не так страшно» застряли в горле. Рауль — не ребёнок, боящийся темноты. Но и он может преувеличить. Разве нет? — Ты всё равно не можешь быть уверен… — попытался возразить Катце. — Уверен, — перебил Рауль. — Это не случайность, а намеренное действие. Зная это, я не могу не вмешаться… И эта мысль приводит меня в ужас. Вмешаться… Катце покачнулся, как от удара по затылку. Лицо свело судорогой. Танагура осталась в прошлой жизни. И это — всего лишь куклы! Какие-то куклы с нелепой заразой, у которой даже лица нет! — Но то, что в этих куклах есть какая-то дрянь, ничего не меняет, — сказал Катце. Слова прозвучали удивительно твёрдо. — Тадеуш жив-здоров. Никакой эпидемии среди покупателей не наблюдается. Может, тут вообще нет прямой связи. Ты говорил о случайных мутациях. Может, там кто-то просто систематически смешивает содержимое не тех пробирок! — Конечно! — Рауль резко развернулся к нему. — Я только что сказал, что это не случайность, Катце! Это продуманная схема. Достаточно нескольких сотен заражённых кукол — дальше люди всё сделают сами. Несколько лет — и патоген распространится по всей заселённой части галактики. Это как разлить горючее. Останется только поднести спичку. — И? — Катце слегка повысил голос. — Что будет? Все впадут в кому, как девчонка? Глаза Рауля сузились. — Тише! — сказал он. — Она как раз не вписывается в эту схему. Я говорил с ней, выяснял, не было ли чего-то необычного незадолго до её «болезни». Она ничего так и не вспомнила. Ничем не болела, кроме сильного аллергического насморка. Но у неё он был обычным сезонным явлением, ничего нового. Я не понимаю, что с ней не так. И мне не за что зацепиться. Солнце почти село. Его последние отблески подсвечивали лицо Рауля. Вдруг включилось призрачное сиреневое освещение фонтана. — Так, — сказал Катце. — Если люди всё сделали сами, то ситуацию уже не испортить. Тем более что все живут как жили. Я продам эту чёртову куклу! И верну Тадеушу хотя бы часть её стоимости! Рауль бросил на него такой взгляд, что Катце почувствовал себя предателем человечества. — Серьёзно? — огрызнулся он. — После всего, на что мы уже пошли, сыграем в благородство? Рауль, всё уже сделано! Без этой куклы. Она ушла бы с молотка к кому угодно, если бы Тадеуш не загорелся желанием угодить тебе! Рауль моргнул. — Что? — переспросил он. — Угодить мне? Катце закатил глаза. — То есть ты не заметил? Это же очевидно! — Он потёр лоб и пробормотал: — Иногда я думаю, не влюблён ли он в тебя. Хотя его взгляд, когда он на тебя смотрит, не такой. И всё равно мне не нравится это его внимание. Рауль снова моргнул. — О чём ты говоришь? Что за взгляд? Почему тебе не нравится? Катце снова передёрнуло. Он пробормотал: — Похолодало… Пойдём в дом? Рауль и ухом не повёл. — Сначала ответь, — потребовал он. — Что значит не такой взгляд? «Чёрт меня за язык потянул!» — мысленно выругался Катце. Он вздохнул и сказал: — Он смотрит на тебя не как влюблённый. — А ты знаешь, как смотрит влюблённый? — тут же подхватил Рауль и впился взглядом. «Вот же чёрт!» Катце закрыл глаза и потёр переносицу. — Ну… не так, — пробормотал он. — А почему тебе не нравится его внимание? «Чёрт!» — Слушай. — Катце поёжился. — Ты не мёрзнешь, а я да. Идём, внутри договорим. Чёртова весна. Днём жара, ночью холодина. Не дожидаясь ответа, он развернулся и быстро пошёл к дому. Войдя в спальню, он швырнул терминал на кровать и скрылся в ванной. Его трясло. Но не только и не столько от ночной прохлады. Рауль не раз повторял, что беспокоится. Просто не хотелось в это вникать. И сейчас не хочется. И говорить про Вернхаймов-Ксейра — тоже. Катце разделся и встал под горячий душ. Ещё и про влюблённость ляпнул. Идиот.

***

Глядя, как Катце убегает от вопроса, Рауль впервые за весь день улыбнулся. В какой-то момент он снова увидел в нём того смущённого нахала в неоновых тряпках, который влез в его номер на лайнере. Рауль вздохнул. Слишком много тяжести для одного дня. Сначала кукла, к которой так не хотелось прикасаться. Патоген не передаётся через прикосновение, Рауль использовал сверхпрочные мембранные перчатки, но всё равно потом тщательно мыл руки, думая о том, что будет ими прикасаться к Катце. Потом он долго смотрел на знакомую зловещую сигнатуру в полученном геноме и боролся с собственными мыслями. Сколько лет эта дрянь гуляет по галактике? Сколько осталось до начала конца? Судя по тому, что кукол начали продавать на открытых торгах, — немного. Не все части в картине сложились, но одно было ясно: Танагура уже несколько лет ведёт преступную деятельность за спиной своего главного биотехнолога. Теперь — бывшего. Какую участь она уготовила человечеству? Участь существ без привязанностей, пустых, как дочь Тадеуша? Рауль говорил с юной девушкой, а ощущение было, будто перед ним Аиша. Такая же холодная рациональность и отсутствие слабостей. Она даже не психопат — она хуже. Тадеуш надеется зря. Тадеуш... Катце прав: он как будто угадывает мысли. Взамен нового гемосеквенатора привозит новейший, покупает для короткого исследования невероятно дорогую куклу. Рауль и сам думал о её покупке. Открытые торги стали громом среди ясного неба и всё усложнили. Он даже думал, не ввязаться ли в аукцион. Это за него сделал Тадеуш. И правда хотел угодить? Возможно, действительно стоит обратить на него более пристальное внимание. Очевидно, что Катце ревнует, но дело не только в этом. Он очень наблюдательный. И проницательный. Интуитивный… В груди потеплело. Рауль понял, что снова улыбается. Неизбежность и так никуда не денется — пусть подождёт. Сейчас ему нужно другое. Он пошёл к дому. В спальне и правда было тепло и уютно. Из ванной доносился слабый шум воды. Портативный терминал Катце был небрежно брошен на кровать. Рауль переложил его на прикроватный столик и сменил режим освещения на приглушённый вечерний. Он разделся и лёг поверх покрывала. Гладкая ткань коснулась кожи. Приятно. «Физически?» — всплыл в памяти давний вопрос Катце. Тогда — нет. Теперь — да, почти. И пассивное наблюдение за сексом пэтов не тянуло даже на жалкий суррогат новых ощущений. Тело чувствует тепло, холод, прикосновение, а мозг добавляет в эту чёрно-белую картину краски. И очень быстро учится. Стоит подобрать нужное сочетание стимулов — и удовольствия станет больше. Любопытно, насколько. Рауль ждал, лёжа на боку поверх покрывала и подперев рукой голову. Губы сами растягивались в улыбке. Наконец Катце вышел из ванной. Сама невозмутимость. — Тадеуш не влюблён, но тебе не нравится его внимание ко мне. Почему? — Рауль повторил свой вопрос так, будто разговор не прерывался. Катце вздрогнул и закатил глаза. — Рауль! Рауль мысленно усмехнулся, но сохранил на лице серьёзное выражение. — Ответь. Почему тебе не нравится его внимание ко мне? Катце молча подошёл к кровати, откинул покрывало. Рауль поймал его руку, как тогда, на «Звёздной страннице». Катце столкнулся с ним взглядом и взорвался: — Да он вообще мне не нравится! Я не понимаю, кто он! То безобидный страдающий отец, то хитрый и опасный… — Я не об этом, Катце, — прервал его Рауль. — Сейчас ты говоришь очевидные вещи, а меня интересуют неочевидные. Вернёмся к влюблённости… Взгляд Катце стал загнанным. Он украдкой бросил его в сторону ванной. Рауль слегка сжал пальцы и тихо сказал: — Почему тебе не нравится внимание Тадеуша ко мне? Ты ревнуешь? Это была игра — лёгкость, которая осталась на лайнере и которой так не хватало сейчас. Но Катце вдруг серьёзно сказал: — Если скажу «да», ты меня отпустишь? Рауль разжал пальцы. Катце сбросил халат и залез в постель. Он выглядел отстранённым, но его щёки красноречиво порозовели. Рауль придвинулся и ощутил, как колотится его сердце. — Не отпущу, — промурлыкал он, понизив тон. Каждый раз, когда Рауль так делал, Катце замирал. Замер и сейчас. Его дыхание стало прерывистым. Вибрация голоса явно возбуждала его. Видя это, Рауль возбуждался тоже. Сейчас он чувствовал, что уже готов. Желание было настолько сильным, что мутилось в голове. Он откинул с Катце покрывало. Тот продолжил лежать с независимым видом и смотреть в другую сторону. — Прикоснись ко мне. Он правда сказал это. Столько раз думал об этом, но всегда молчал. Почему? Зачем? Кому нужна эта гордость? Катце вздрогнул и повернул голову. Он посмотрел так, будто не расслышал. — Я хочу, чтобы ты прикасался ко мне, — сказал Рауль. «Безумно хочу». Катце сглотнул. — Как? — Как тебе хочется, — ответил Рауль. — Мне просто нужны твои прикосновения. Он же не спросит, зачем? Катце не спросил — протянул руку и предсказуемо прикоснулся к волосам, укрывавшим плечо Рауля. Было нетрудно заметить, что волосы манят его, но он не осмеливается трогать их. Тогда, во время трансляции аукциона, Рауль специально наклонился так низко — посмотреть, что будет. Рука Катце соскользнула с волос на грудь, переместилась на бедро и замерла в нерешительности. — Ты уже делал это, — напомнил Рауль. — Мы же ставили знак равенства. Но потом ты почему-то откатился к прежним настройкам. Рауль протянул руку и погладил щёку Катце — там, где раньше был шрам, провёл пальцем его линию по памяти. Катце усмехнулся: — Я думал, ты не заметил. Рауль прикрыл глаза и понизил голос: — Даже не знаю, почему ты считаешь меня таким невнимательным и думаешь, что я ничего не замечаю… Кожа под пальцами была гладкой, тёплой. Рауль закрыл глаза и услышал тихое: — Нравится? Ещё совсем недавно хотелось уцепиться за след Ясона, будто он давал право наследования. Но на самом деле он сильно портил это тонкое, красивое лицо и… раздражал. — Нравится. — Рауль открыл глаза, очертил пальцем линию скулы и добавил почти шёпотом: — Очень. Отшлифованная кожа щеки под пальцами снова покраснела. — Обожаю, когда ты смущаешься, — пробормотал Рауль. — Это так возбуждает. Хотя куда уж больше. Он перекатился на Катце, протянул руку к прикроватному столику и нащупал в его ящике флакон с лубрикантом. Выдавил на ладонь щедрую порцию. Катце развёл ноги и подтянул колени к груди. — Испортить такое лицо… — сам не зная, зачем пробормотал Рауль, бережно смазывая Катце. — Чтобы никто не попытался присвоить… — Что? — выдохнул Катце и застонал, когда Рауль ввёл в него палец. Он подался навстречу и снова застонал: — Кто… не попытался?.. Рауль не ответил. Он снова закрыл глаза и сосредоточился на ощущениях: его палец, скользящий внутри живого тёплого тела, рука Катце, вцепившаяся в его локоть, шумное дыхание, шорох постели, короткий выдох, похожий на стон. — О ком… ты говоришь? — пробормотал Катце и снова застонал. Рауль добавил ещё палец и поцеловал колено, которое оказалось ближе всего. Он почувствовал, как на член легла тёплая ладонь, пальцы обхватили его и слегка сжали. — Присвой меня уже! — простонал Катце. Рауль открыл глаза и встретился с ним взглядом. Глубина глаз Катце была прозрачной, но не до самого дна. Будто он боялся показать, что там. Если подумать, то они оба продолжали прятать какую-то часть себя, как бы сильно ни сближались. — Скажи, что хочешь меня, — вдруг сказал Рауль, продолжая двигать рукой. — Скажи, как сильно хочешь. В глазах Катце мелькнуло что-то похожее… на страх? Будет защищаться? «Я — не буду». — Скажи это, — повторил Рауль. — Если чувствуешь — скажи. Рот Катце приоткрылся, уголок дёрнулся, как будто он боролся с собой. — Хочу, — выдохнул он. — Больше всего на свете… Теперь глубина глаз Катце была видна до конца. До головокружения. Какие-то слова крутились в мыслях, Рауль не смог поймать ни одно — просто прижался к горячему телу и заполнил его собой. Катце со стоном принял его, зарылся пальцами в волосы. — А ты? — выдохнул он. «Я не буду защищаться». — Больше всего на свете, — эхом повторил Рауль и начал двигаться. Он хотел присвоить всего Катце — до последней молекулы, до каждого вздоха и звука его настоящего голоса, которого не слышал так давно. Наверное, без модулятора эти стоны звучали бы мягче. Катце не запрокинул голову, как часто это делал, и не закрыл глаза — продолжал смотреть, позволяя видеть собственную глубину. — Прикасайся ко мне… — прошептал Рауль. — Пожалуйста. Он сам не знал, чего именно ждал. Но ощутив ладони на своих ягодицах, всё-таки удивился. Катце довольно сильно сжал их, подхватил ритм и стал усиливать движения Рауля. Стоны превратились в рык. В глазах Катце появилось что-то жадное, хищное. «Только не закрывай их». Так удовольствия будет больше. Толчок. Ещё. Веки Катце сомкнулись и затрепетали. «Нет-нет! Смотри на меня!» Рауль с удивлением услышал собственный голос. Рычание сменилось хриплым криком. Каждый мускул тела Катце напрягся, оно выгнулось, глаза распахнулись и теперь смотрели прямо и беззащитно. Рауль двигался уже бездумно, не моргая, чтобы ничего не пропустить. Все стимулы слились в сплошную массу, как звёзды в гиперпереходе. Скольжение, трение, толчок, крик, шорох, сжатие — много, сильно, громко. И вдруг всё исчезло. Рауль моргнул. Ещё. И ещё. И понял, что перестал двигаться. Глухая тишина и темнота постепенно отступали. Сначала он услышал собственный вдох. Потом увидел широко открытые глаза Катце. Что-то произошло за то время, что он выпал из реальности. И Катце увидел что-то, что сам он пропустил. Рауль по инерции возобновил движения. Что-то изменилось. Не в Катце — в нём самом. И этому не было определения. Он никогда не терял контроль над реальностью и вдруг отключился в самый важный момент, потерял все результаты наблюдений. Осталось одно: уровень удовольствия... — сквозь мысли долетел стон Катце — …запредельный. Рауль моргнул. Как это вышло? Что привело его в эту точку? Сочетание стимулов? Ход мыслей? Тело в его руках напряглось, задрожало. Зрачки Катце расширились так, что в них можно было провалиться. Каждый выдох превратился в протяжный грудной крик. Рауль продолжил двигаться и вдруг понял, что улыбается. Катце обхватил его голову и притянул к себе. На ресницах блестела слеза. Рауль снял её губами — ощутить вкус, добавить стимул. Толкнулся. И снова наступила темнота. Рауль моргнул. Сфокусировал взгляд. Катце смотрел на него, не мигая и затаив дыхание. — Дыши, — прошептал Рауль. Катце вздохнул и закашлялся. Рауль отклонился, давая ему пространство. Погладил его волосы. Лёг рядом. Мысли текли странно вяло. Сказывался сенсорный перегруз. Элита не создана для таких интенсивных ощущений. Рауль хотел немного повысить их уровень, а вместо этого сломал шкалу. И уже не сможет это не повторить. Катце сел. Он бросил взгляд на Рауля и тут же отвёл. Посмотрел снова — долго, изучающе, будто проводил клеточный анализ. — Скажи, — наконец заговорил он. — Ты всё ещё хочешь, чтобы я прикасался к тебе? Рауль моргнул. — Конечно, — ответил он. — Ничего не изменилось. Прошло несколько секунд, прежде чем Катце сказал: — Ничего?.. Разве? Внимательный, настороженный, слишком серьёзный. В повисшей тишине было слышно, как он дышит и как гулко стучит его сердце. — Как это выглядело? — наконец спросил Рауль. Катце кашлянул и отвёл взгляд. — Невероятно... — Его голос охрип. — …Невероятно красиво. Эта характеристика ничего не давала. — Что я делал? — уточнил Рауль. Катце сглотнул. — Ничего. Застыл и ушёл в себя. Уже кое-что. — Надолго? — Несколько секунд. Может, три. Или пять. Три или пять секунд. Ровно столько, чтобы умереть и воскреснуть. Катце пытался смотреть прямо, но или отводил взгляд, или моргал. — Рауль, — наконец сказал он так тихо, будто боялся звука собственного голоса. — Скажи… Это… было… — Затмение, — сказал Рауль. Более подходящего слова не нашлось. Катце заморгал и прикусил губу изнутри. Снова повисло молчание. — Это было… то, что я думаю? — наконец спросил Катце и посмотрел в глаза. — Судя по всему, да. — Рауль слегка улыбнулся. Катце выдохнул и замер с ошарашенным видом. Пять секунд. Десять. Наконец Рауль не выдержал и рассмеялся: — Дыши. Просто дыши.

***

За окном был пасмурный дождливый полдень. Ясон смотрел в окно на погрустневший Флэр и, слушая доклад, думал о последнем разговоре с Юпитером. — …Это касательно курьеров… Теперь о Гардиан. Я отобрал партию из десяти человек, как вы велели. Они уже доставлены и готовы к обработке… — преемник Катце кашлянул. Нервничает. Ведь Ясон слушал не глядя на него, молча, никак не выражая своего отношения к услышанному. После небольшой заминки человек, которого Ясон больше не мог называть Катце, продолжил: — При выборе я опирался на список требований и… в некоторой степени на свой вкус… Я не… не то чтобы он у меня был сильно развит… Мой род деятельности этого не предполагал… И мужчинами я не… — Это совершенно неважно. Это были первые слова, которые Ясон произнёс с начала встречи. Преемник Катце снова кашлянул. — Господин Кугер просил выразить своё почтение… Он замолчал, столкнувшись с ледяным взглядом, который Ясон послал ему. — Я не нуждаюсь в передачах такого рода. — Тон Ясона был не теплее. Да, это был не Катце. Тот точно знал, что и когда уместно или нет. Человек напротив раньше работал на Жильбера, под прикрытием, на одном из нижних уровней канализации Нил Дартс. И это ощущалось. — Под каким именем ты работал на господина Домину? — Морто, господин. Ясон усмехнулся. Это имя больше подошло бы ему самому. — Это всё? — спросил он. — Или есть что-то ещё? — Господин Кугер просил уточнить… — Морто замолк в ожидании разрешения. Ясон медленно кивнул, и он продолжил: — Он не посмел обратиться к вам напрямую, но у него возникла сложность. И он не знает, к кому с этим обратиться. Он просил… Очень просил о возможности разговора с вами. Это… всё. Морто замолчал. Ясон ограничился коротким «хорошо». Когда дверь за Морто закрылась, Ясон развернул голоэкран. Что могло стрястись у Кугера, который заведует Гардиан уже столько лет? Ясон активировал вызов. Директор Попечительского Центра как будто сидел и ждал звонка. Едва пошёл вызов, как на экране возникло его лицо. — Господин Минк, — нервно начал Кугер. — Благодарю, что приняли во внимание мою просьбу. Я не отниму у вас много времени… — Надеюсь, — вставил Ясон. Лицо Кугера нервно дёрнулось. — Простите, — сказал он. — Но дело в том, что в последнее время отгрузки проводятся почти постоянно. Иногда случаются накладки, но мелкие, всё в пределах допустимого. Ясон моргнул. Отгрузки чего? Кукол в таких количествах производить невозможно. Что ещё могут постоянно отгружать лаборатории под Попечительским Центром? — Но два дня назад, — продолжал тем временем Кугер, — у автопогрузчика произошёл сбой, и он оказался на детской территории. В итоге один контейнер был потерян. К счастью, ничего не разбилось. Но могло. Господин Ясон, это лаборатории, в контейнерах может быть что угодно. А эти дети потом могут потенциально попасть в Танагуру. Не опасно ли… — О чём именно вы просите? — спросил Ясон. Кугер провёл пальцами по лбу, стирая выступившую испарину. — Нельзя ли сделать отгрузку только в ночное время? Когда на территории нет детей. — Приму во внимание, — сказал Ясон и отключился, прерывая поток благодарностей. Он вернулся к прерванным размышлениям. Нужно завершить выполняющиеся эмоциональные процессы. Перед глазами внезапно встало лицо Рики. И прозвучали его слова: «Я твой». Ясон резко выдохнул и застыл. Рики перестал быть абстрактным воспоминанием. Рики стал раной. Чужой Рики. Ясон закрыл глаза и тяжело вздохнул. Эмоциональные процессы необходимо завершить. Восстановить недостающий фрагмент. Прожить его. Прочувствовать. И наконец понять, кто же он сам. Он вспомнил обращённый на него тяжёлый взгляд. Похоже, Гай будет рад увидеться. Ясон усмехнулся. — Посмотрим, как он будет рад, — тихо сказал он. Гай чувствует себя неуязвимым, иначе не стоял бы там, не дал увидеть свои глаза. Он будто бросил вызов: «Найди меня!» Ясон задумчиво постучал пальцем по столу. Система распознавания найдёт его, если только он не призрак. Но она фиксирует всё — от идентификатора до полученных результатов, сохраняет все запросы. И всё это напрямую связано с Юпитером. А наблюдение за действиями Ясона — сейчас один из его приоритетов. Так что загружать изображение с цифровых очков в систему нельзя. И вообще не стоит искать Гая через свой идентификатор. Иначе Танагура доберётся до него первой. У Жильбера для этого есть все ресурсы, но он не знает, кого искать. Ясон знает, но ему нужны ресурсы Жильбера. Круг замкнулся. На Жильбере. Ясон взглянул на время и сделал вызов. Его ждёт испытание: разговаривать с Жильбером — всё равно что одновременно играть в покер и шахматы с обманчиво расслабленным аристократом, чей взгляд мягок, но видит всё насквозь. Обычно Жильбер не отвечал на вызов сразу. Как будто ему надо было закончить все дела и лишь потом отвлекаться. Наконец он возник на экране. — Ясон? — сказал он вместо приветствия. — Как ты смотришь на совместный обед? — сразу перешёл к делу Ясон. Жильбер с довольным видом откинулся в кресле. — Зашёл с козыря. Шучу. Давай сегодня, если ты не против. — Я только за, — ответил Ясон. — У тебя. Жильбер рассмеялся: — Я даже не сомневался. Жду.

***

— Так Кугер беспокоится? — переспросил Жильбер, садясь в кресло напротив. — Что ж, может, в чём-то он прав. Скажу Аише. Не хватало нам в Эос какой-нибудь лабораторной заразы. Я только недавно изрядно потратился на пару новых пэтов. Мне нужно их здоровое потомство. — Те самые самец и самка, о которых я думаю? — лениво поинтересовался Ясон. Жильбер кивнул. Он явно был доволен своим приобретением. — Их была всего одна пара, — сказал он. — Если удастся получить потомство, оно будет ещё ценнее родителей. Рауль прочитал мне целую лекцию о наследовании, и я её даже дослушал до конца. Ясон усмехнулся: — Представляю, как это было интересно. И даже завидую… Ну а как насчёт поисков нашего подрывника? Есть подвижки? Жильбер посмотрел на него задумчиво и покачал головой. — Нет. Растаял. Испарился. Рассыпался на кварки, и их развеял ветер… Понимаю, что ты больше всех хочешь, чтобы его нашли. Я бы тоже хотел найти того, из-за кого погиб. Но этот монгрел не так прост, как можно было бы предположить. «О, это я знаю», — подумал Ясон. — Он где-то раздобыл Геопульс. Взрывчатку, которой для простого обывателя просто нет. Геопульс у монгрела — так же невозможно, как нимб у грешника. — Сравнение в духе Рауля, — подметил Ясон. — И где монгрел мог взять такую редкость? Жильбер вальяжно развалился в кресле и выжидающе посмотрел на Ясона. — Я надеялся, это мне скажешь ты. Скажи мне, император чёрного рынка, как на планету могли завезти взрывчатку класса гамма? «Третий док. Калипсо. Рейсы по средам» — этого Ясон не сказал. — Разве Калипсо не досматривают? — будто прочитав его мысли, спросил Жильбер. Ясон почувствовал, как рот растягивается в улыбке: ничего от него не скроешь. — Досматривают, — ответил он. — Но никто не заглядывает курьерам в зад. Жильбер одарил его выразительным взглядом. — Это... метафора? — спросил он. — Если курьеры способны поместить в себя взрывчатку класса гамма, то Аиша прав, когда говорит, что ради собственных желаний люди способны на всё. Собственно, история это подтверждает… Ладно, я тебя понял. Взрывчатку могли завозить малыми дозами в течение… месяцев или лет. Но с какой целью? Чтобы продать? Мы же понимаем, что денег на такую покупку у трущобной дворняги быть не могло… Какой делаем вывод? Монгрел получил несколько килограммов Геопульса в подарок. Дороговатый подарок, не находишь? И ради чего? Чтобы взорвать старую выработанную шахту? Ясон пожал плечами. — Думаешь, дарители ошиблись адресом? Жильбер сложил пальцы рук в замок и наклонил голову на бок. — Думаю, целью была не шахта, мой дорогой Ясон. Целью был ты. Вопрос, кому это надо и зачем. За тобой следили, знали о твоей… слабости, наблюдали за квартирой в Апатии. Ясон медленно пригладил морщину на перчатке. — Что ещё удалось вытащить из Дзико? — как можно равнодушнее поинтересовался он. — Ничего, — неожиданно мрачно сказал Жильбер. — Не смотри на меня так. Рауль утащил его в лабораторию и не подпускает к нему, как дракон к золоту. Уникальный мозг! Теперь он то ли ищет способ вытащить из этого мозга всё без критических повреждений, то ли пытается изучить со всех сторон, чтобы воспроизвести. Попробуй пойми этих учёных! У всех свои трудности… Вот тебя можно поздравить. Удачные торги. Настало время легенды. Ясон повторил жест Жильбера и сцепил пальцы рук. — У меня тоже не всё гладко, — возразил он. — Один из посредников кое-что задолжал и пропал. Мелочь, но не хочу поощрять. И, как ты уже мог догадаться, я собираюсь просить об услуге. В глазах Жильбера появился интерес. — Хочешь, чтобы мои люди поискали его? — Нет, — сказал Ясон. — Это была бы нерациональная трата ресурса. Я сам его найду. Но мне нужен доступ к твоей расширенной системе распознавания лиц. Это твоя территория… Жильбер хмыкнул. — Калипсо тоже не совсем моя территория. Не вижу причин отказывать. Он встал, ненадолго вышел из комнаты и тут же вернулся с портативным терминалом. Активировал интерфейс и протянул терминал Ясону. — Пока ты занят, я обработаю свежие сводки в кабинете. Он вышел. Ясон развернул голоэкран. Если он найдёт Гая… Когда он найдёт Гая… Что он скажет ему?